Обещание Рассвета

Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.— Все благодаря тебе. Ты была права обо всем. Ты дала нам знание, которое спасло жизни.

Сирена лишь слегка улыбнулась. Она чувствовала облегчение. Великое, всеобъемлющее облегчение. Она изменила канон. Она спасла их.— А ты? — спросила она, протягивая руку и касаясь его щеки. — Как ты? Ты выглядишь... измотанным. И таким...

Она запнулась. Таким горячим, таким желанным, таким... Она быстро отдернула руку, понимая, куда могут завести эти мысли.

Стайлз моргнул, слегка ошарашенный ее вопросом и прикосновением.— Я... я в порядке. Немного устал. И... немного... — он взглянул на нее, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на усмешку. — Немного ошарашен. С тобой невозможно просто... жить.

Сирена хихикнула.— Я знаю. Я стараюсь.

Они сидели в тишине. Опасность миновала. Хотя бы на время. В клинике Дитона царил полумрак, сквозь жалюзи пробивались первые лучи рассвета.

— Что теперь? — спросила Сирена, ее голос был задумчивым. Она видела, что в сериале после этого должно было произойти. Но здесь... здесь все могло пойти по-другому.

Стайлз глубоко вздохнул, обдумывая ее вопрос.— Теперь... теперь нам нужно немного отдохнуть. А потом... потом нам нужно будет разобраться, что делать с Дефкалионом. И... — он запнулся. — И что делать с тобой.

Он сказал это спокойно, но в голосе чувствовалась настороженность. Он не забыл.

— Ты тогда, в логове у Дерека, сказала, что тебя зовут не Сирена. Что ты... не отсюда. Не человек. Что ты — наблюдатель. Что сбежала. Что не имеешь права говорить всё.

Сирена застыла. Несколько долгих секунд она просто смотрела в пол, будто выбирая, что сказать. Затем медленно покачала головой.

— Я не помню, — прошептала она. — Я не помню, что тогда говорила. Иногда... это всё выходит из меня, как будто чужой голос. Я правда не знаю, кто я. И если сказала это — значит, где-то глубоко во мне есть часть, которая помнит. Но я — нет. Я не помню.

Стайлз смотрел на неё пристально. Словно пытался распознать ложь. Но в её голосе не было дрожи. Ни капли колебания. И это сбивало с толку ещё больше.

— Ладно, — тихо сказал он. — Пока ты помогаешь — ты остаёшься. Но если я узнаю, что ты играешь с нами... или с реальностью... Я буду первым, кто это остановит.

Сирена кивнула. Она это знала. Всегда знала.

Но сейчас — она выиграла ещё немного времени. И она всё ещё была рядом.

Он посмотрел на нее. В его глазах читалась смесь серьезности и чего-то неуловимого.— Тебе нужно будет остаться у меня. Пока что. Я не могу позволить тебе просто... исчезнуть. Ты слишком много знаешь. И ты... ты теперь часть всего этого. Часть нас.

Сирена улыбнулась. Это было то, чего она хотела. Остаться. Быть частью.— Хорошо, — прошептала она.

— И... — Стайлз нахмурился. — Нам нужно будет поговорить о том, откуда ты это все знаешь. Обо всем. Без твоих... уклончивых ответов.

Сирена кивнула. Она знала, что этот разговор неизбежен. Но сейчас, после всего, она чувствовала, что сможет справиться.

— А теперь... — Стайлз поднялся. — Дитон сказал, что тебе нужно больше отдыхать. И поспать.

Он протянул ей руку. Сирена взяла ее. Ее ладонь была маленькой и теплой в его.

Пойдем домой, — сказал Стайлз. — И... постарайся хотя бы пару часов не генерировать новые угрозы. Или новые... теории.

Сирена лишь хихикнула. Она знала, что он шутит. Или, по крайней мере, очень на это надеялась. Они вышли из клиники. Над Бейкон-Хиллз занимался рассвет, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона. Новый день. Новая реальность. И она была в самом ее центре, рядом с человеком, который был для нее всем.

Они доехали до дома Стилински в тишине. Стайлз был измотан, но в его глазах читалось облегчение. Сирена чувствовала, как наваливается усталость, но ее разум, несмотря ни на что, продолжал работать на полную мощность.

Когда они вошли в дом, Стайлз сразу же направился к лестнице.— Я... я пойду прилягу на пару часов. Если отец вернется, скажи, что я сплю. И... не жги дом.

Сирена кивнула. Он был так близок к тому, чтобы рухнуть. Она видела это.

— Стайлз, — окликнула она, когда он уже начал подниматься по лестнице.

Он остановился, обернувшись.

На лице Сирены появилась озорная, но в то же время невинная улыбка.— Ты... ты будешь обнимать меня, пока я сплю? Ихихи. Шутка.

На лице Стайлза отразилась целая гамма эмоций: от усталого изумления до легкого румянца, а затем — фирменного закатывания глаз.— Сирена, — пробормотал он, покачав головой. — Просто спи. И не снись мне.

Он развернулся и ушел, а Сирена продолжала хихикать, наблюдая за ним.

Внутренние мысли Сирены:Шутка, да.А вот и не шутка.Я хочу его.

Мысль ударила ее, яркая и неконтролируемая.

Хочу секса с ним.

Это было так прямолинейно, так грубо, так не по-фанатски. В ее мире, в ее фанфиках, все было красиво, возвышенно, романтично. Здесь же... здесь все было до тошноты реальным. И ее желания были такими же реальными.

Она посмотрела на лестницу, по которой он только что поднялся. Он был там. В нескольких метрах. Спящий. Уязвимый.

Но сказать ему? Стыд. Это так стыдно.

Она, которая могла обзывать его занудой, подкалывать и даже целовать в приступе паники, вдруг чувствовала себя совершенно беспомощной перед этим простым, человеческим желанием. Ее социофобия, ее барьеры, ее страх быть отвергнутой — все это тут же вставало стеной.

Блин. Он такой милый, когда злится. Такой забавный, когда нервничает. Такой... его.

Ей было трудно дышать. Она спасла их от Дарака. Она помогла им с Дефкалионом. Она изменила канон. Но она не могла справиться с этой простой, человеческой эмоцией.

Она легла на диван, кутаясь в одеяло.

Что теперь? После Дефкалиона будет Ногицунэ. Это будет еще хуже. Мне придется его спасать. Опять. И что будет со мной? Вернусь ли я? Или останусь здесь навсегда? И что тогда?

Ее мозг, словно по инерции, продолжал крутить возможные сценарии. Но теперь в них появились новые переменные. Ее собственные чувства. Ее собственное желание. Ее собственная, очень реальная жизнь, которая теперь переплелась с его.

Она закрыла глаза, пытаясь заснуть. Но сон не шел. Ее мысли метались от планов по спасению мира до запретных фантазий о человеке, который спал наверху.

Рассвет уже заливал дом Стилински мягким, обещающим светом. Но для Сирены это был не просто новый день. Это было начало новой игры. Где ставки были выше, чем когда-либо. И где ее сердце было на кону.