Утренняя Серенада и Новые Подсказки

Сирена просидела у окна всю ночь, наблюдая за спящим Стайлзом. Мысли роились в ее голове, словно пчелы, жаля ее воспоминаниями из сериала, страхами за будущее и странными, запретными желаниями. Она думала о том, что ей нельзя влюбляться в него, но каждая клеточка ее тела отчаянно хотела остаться в этом мире, рядом с ним.

В какой-то момент, когда ночь была особенно глубока, а Стайлз спал безмятежным сном, в ее голове созрела новая идея. Она не могла раскрыть им всего напрямую. Но могла подкинуть подсказки. Не только для него. Для всех.

Она тихонько встала. Бесшумно, как тень, она подкралась к доске расследований Стайлза. Лунный свет падал на красные нити и фотографии. Ее имя все еще было в центре. Она взяла несколько маркеров и моток красной нити, которые он оставил на столе.

«Я не могу рассказать им все сразу. Они должны прийти к этому сами. Но я могу направить их.»

Ее рука начала двигаться. На пустом пространстве доски она начала набрасывать схему. Не полную. Но достаточную.

Эллисон. Она написала ее имя. И затем добавила несколько ключевых слов, которые должны были вызвать ассоциации: Охотник. Последний. Цена. Она знала, что Эллисон должна была умереть в финале 3B сезона. Но сейчас, в 3А, ее жизнь была под угрозой из-за жертвоприношений. Она должна быть осторожна. Может быть, это намек на ее будущее испытание, а не на смерть.

Затем она перешла к месту финальной битвы. В сериале это было несколько локаций, но основная — Неметон. Она нарисовала схематичную карту местности вокруг радиостанции, обвела круг там, где она заперла Близнецов. И написала: Неметон. Сердце. Спрятанное.

Она добавила несколько цифр, которые могли показаться бессмысленными, но для того, кто знал канон, могли стать подсказкой.

А потом ее взгляд упал на пустой уголок доски. Имя. Малия Тейт.

Она медленно написала это имя. Малия Тейт. И добавила: Койот. Невидимка. Семья. Она не могла сказать им, что это оборотень. Но могла дать направление. Они найдут ее, когда будут искать жертв, которые "не пропали", или что-то в этом роде.

Всю оставшуюся ночь Сирена провела, добавляя эти, казалось бы, случайные, но на самом деле тщательно продуманные детали на доску. Не слишком много, чтобы не выдать себя полностью. Но достаточно, чтобы подтолкнуть их в нужном направлении. Она была тайным соавтором их судьбы.

Утро наступило рано. Сирена спустилась на кухню, пока Стайлз еще спал. Она чувствовала себя усталой, но странно удовлетворенной. Теперь ей нужно было создать идеальную "обычную" картину.

Она достала хлеб, кофе и начала готовить. Нашла пачку арахисового масла и джема. Сделала два бутерброда. Сварила крепкий кофе.

И пока она занималась этим, в тишине дома, ее губы сами начали выводить знакомые мелодии. Она напевала тихо, чуть слышно, словно для себя.

«I wanna be your lover, I don't wanna be your friend...» — пронеслось сквозь нее.«Don't know what you got 'til it's gone, my dear. Tell me that you love me again...»«Take it slow, nah-nah-nah, pony... mmmm...»

Ее голос был нежным, мелодичным. Это были песни из ее мира, из ее прошлого. Она не думала о том, что делает, просто позволяла словам вытекать. В них были скрытые послания, которые Стайлз никогда не поймет, но которые были так важны для нее.

Бутерброды были готовы. Кофе налит. В доме запахло свежей выпечкой и крепким напитком.

В этот момент послышались шаги наверху. Стайлз проснулся.

Сирена замерла, но не испугалась. Она ждала. Ждала его реакции на ее "проделку" прошлой ночью. И на ее "помощь" на доске.

Стайлз спустился по лестнице, его волосы были взъерошены, а глаза еще заспаны. Он вошел на кухню, и его взгляд тут же остановился на ней. На Сирене, которая стояла у плиты, чуть напевая, в его худи, с двумя бутербродами и двумя кружками кофе на столе.

Он моргнул. Затем посмотрел на бутерброды. И на нее. На его лице отразилось полное замешательство.

— Доброе утро, якорь, — сказала Сирена, ее голос был чуть насмешливым, но мягким. Она указала на стол. — Завтрак готов. И, между прочим, без использования ядерного оружия. Можешь даже проверить.

Стайлз медленно подошел к столу. Он недоверчиво посмотрел на бутерброды, потом на нее.— Ты... ты что-то готовила?

— Ага, — Сирена кивнула, с гордостью за свою кулинарную победу. — Как спалось?

Она посмотрела на него, и на ее лице появилась легкая, озорная улыбка.— Ты спишь открытым ртом. Круто. Ихихи.

На лице Стайлза появилось выражение, будто он одновременно хотел возмутиться, смутиться и рассмеяться. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть остатки сна и ее нелепого обаяния.— Я... я... что?

Внутренние мысли Сирены: А если он спросит о доске? Я снова скажу, что не помню, что написала. Или скажу, что это был сон. Да. Сон – это хорошая отмазка. Он же сам про «видения» говорил.

Она смотрела на него, и ее губы сами собой растянулись в улыбке. Он был такой растрепанный, такой сонный, такой... его.

Не успев даже подумать, Сирена снова сделала шаг. А потом еще один. Пока не оказалась прямо перед ним.

— Стайлз, — прошептала она, и в ее голосе прозвучало нечто, похожее на искреннее, глубокое восхищение. Она протянула руки и обняла его. Снова. Крепко. Уткнувшись носом в его плечо.

— Блин, — пробормотала она, ее голос был приглушен его футболкой. — Почему ты всегда так классно пахнешь? Ихих.

Стайлз замер. Его тело напряглось. Он снова не обнял ее в ответ, но и не оттолкнул. Он был явно в ступоре от этого повторного, абсолютно нелогичного вторжения в его личное пространство. Он ощущал ее тепло, ее дыхание, ее запах. И слышал ее странные, абсолютно нефильтрованные комментарии.

Он застонал, но на этот раз это был звук полной, абсолютной, безоговорочной капитуляции. Он был слишком устал. Слишком ошеломлен. Слишком... он.

— Сирена... — выдохнул он, и в его голосе слышалась смесь недоверия и какого-то странного смирения.

Он не знал, что делать с ней. Она была хаосом, нарушающим все его правила, но этот хаос, почему-то, был невыносимо притягательным.