Глава 39

Если что-то узнаешь от СавинаАне не говори. Узнаю – убью.12:45

БагираПока он изъясняется только высокопарнымиречами и возбухает, какой он классный, а мы не заметили. 12:46

Все равно.12:46

БагираТогда скажи, что нельзяАне говорить и я не скажу12:47

Тебя только в разведку и посылатьага. Первая растреплешь12:48

БагираМежду прочим, я почтитридцать лет храню секрет Савина!12:50

Это не секрет Савина, а секрет Полишинеля –всем известно, но выдается за страшную тайну.И он тебе рот заклеил, поэтому ты и хранила.12:51

Энтони заряжал телефон от тройника, который кто-то из жильцов неизвестной многоэтажки скидывал со второго этажа, чтобы питать электромобиль.

БагираНе думала, что он своеголюбимца посветил в такие подробности!И давно ты знаешь?12:60

Сколько надо, столько и знаю.Не твое дело. Про Аню тебе понятно?12:55

«Савин по былинам и летописям — народный герой, освободитель нечисти и убийца людской. Полный набор типичного главного персонажа подростковой книги. Ему бы тогда Аню в компанию, а не Зилию, был бы интересный сюжет – приключенческий, а не антиутопичный».

Из того, что Беатрис выкладывала в своих статьях, Энтони знал, что Савин указ отменил, вампиров под купол загнал, хотя, по тем датам, они уже там сидели и до него. Историю писали победители. Источники сожгли, писарей казнили, и эту самую историю благополучно переделали, добавили десяток-второй вампиров, а потом и вовсе каждый грех записывали на имя Савина.

Савин пропал, перестал заниматься своей пиар-компанией, и императоры быстренько стали стирать его подвиги, дополняя страшными подробностями: то он их детей ел, то женщин насиловал прямо при мужьях.

«Какой из него насильник? Каких детей он ел? Белых и опалесцирующих?»

Энтони вздохнул, постучал по голове, зачем-то вспомнил Эдмунда. У товарища дел было полная фуражка – и частицы Савина, и бандиты, и батя, откуда-то взявшийся. Еще и Энтони тут со своими проблемами.

БагираМой дорогой и нелюбимый братец, я накопала кое-что, и все ждала момента, когда кто-нибудь спросит! Но ты не спрашиваешь!Когда в последний раз ты покупал книгу Савина?13:00

Савин накатал толстенные рукописи, и даже русские классики наверняка ему завидовали. Энтони было тяжело читать эти талмуды – они весили по два килограмма, и его слабые мышцы просто не выдерживали.

— Насрал простыню, буквы и буквы, буквы и буквы! Графоман хренов, лучше б что-то стоящее написал, потомкам бы оставил. Нет! Херню про вампиров какую-то! — Энтони открыл электронную версию первой книги и перелистнул пальцем девятьсот страниц.

Что мне там читать?

Про его нереальную внешностьи обворожительность?13:642

БагираОткрывай форзац!13:01

Аннотация, название издательства из трех букв и дата издания. Прошлый год.

БагираЭто подарочный перевыпуск, сейчас книги без авторских прав не выпускают! У издательства есть права на все его книги! 13:06

Энтони еще раз взглянул в книгу. Шрам на правой брови растянулся и сплющился, белой полосой разделяя веко. Мир внезапно отупел. Издатели покрывали существование Савина во благо собственных продаж. У Елизаветы дома книги были старого образца, а Беатрис совсем недавно забрала с пункта выдачи новые, в пленке.

— Вот бы этим толстым корешком вашего Савина по виску...

В новой версии книг названия глав сменились с цифр на странные слова, и Энтони не понимал их смысла и расположения, пока не нашел в интернете информацию, что «стульчики» и «лебедь с топором» — термины из лото. Перед каждой главой Савин вписывал величественные эпиграфы или четверостишья.

«Был ли рэп в семнадцатом веке?» — подумал Энтони.

Он со скукой перелистывал страницу за страницей: структуры у текста совсем не было, герои то появлялись, то пропадали, даже не двигая худой и бедный сюжет. Вроде бы книга о вампирах, но вместо вампиров-кровопийц там была одна ерунда, бытовуха, обмундирование Ловцов и любимый напиток императора. И вот этому на сайте электронной библиотеки ставили пять звезд?!

Вампир перешел по живой ссылке после оглавления, и она привела его на плей-лист.

— Это еще что за хуерга?

Сейчас во всех современных книгах приветствовалось такое оформление: плей-лист, эстетика, рисунки от именитых художников. Энтони расфокусировал взгляд и присел на корточки. Провод тройника со скрипом натянулся. Птицы щебетали над ухом и скакали по веткам дикого абрикоса. Розовые лепесточки плавно опускались вампиру на крашеные волосы. Голубой цвет вымывался, постепенно превращаясь в зеленовато-изумрудный.

Он отстал от тенденций и трендов, не понимал новых мемов в интернете и не следил за скандалами в соцсетях, а Савин, казалось бы, трехсотлетний дед, наоборот, старался идти в ногу со временем.

— Эстетика, музыка, может быть, еще список действующих лиц с именами и званиями сразу написать? Чтобы искушенный читатель не забыл, как зовут главного героя? Особенно, если имя героя не раскрывается сначала, к примеру. Это сакральный смысл или авторское упущение? Написать тысячу страниц и не разобраться в собственных героях — признак тупизны.

Энтони печатал ответное сообщение Беатрис с гневом и матами по поводу издательства, скрывающего Савина, но ему внезапно пришло уведомление от Эдмунда.

ЭдикБратан, у меня для тебяплохие новости. Как стемнеет жду в покровке14:21

Дернув зарядный провод из тройника, Энтони поспешил слиться с толпой: Анина кепка, медицинская маска. До парка от гаража Эдмунда путь был неблизкий, а спешить в этом деле нельзя. Спешка – подозрение – Ловцы.

Половину дороги на трамвае, дальше пешком. На карте нарисовались пунктиром возможные обходные тропы. Не магия, а геопозиция и навигатор в телефоне. Вампир с чистой совестью напился кровавого киселя – на всякий пожарный. Эдмунду не свойственно было секретничать, обычно он вываливал всю информацию сразу, а тут что-то другое, страшное и таинственное.

Кипяток Энтони выпросил у сердобольной тетки с первого этажа, она ему и галеты вынесла, даже подала на пластиковой тарелке пару котлет из рыбы. Вампир куковал тут как выкинутый домашний кот. Район был тихий, можно сказать, спальный, поэтому и места для гаражей всегда были. Люди тут и белье вешали на уличных растяжках, никто не переживал, что украдут.

Спокойно и умиротворенно, как раз для не выходящего из фрустрации сорокалетнего (с хвостиком) вампира. Энтони не любил эффект ожидания, не любил мучиться от осознания чего-то неконтролируемого и хаотичного в его жизни. Он растянулся на покатой и теплой трубе и хрустнул всеми хрящами, которые пока умели хрустеть и хрустели с удовольствием, без боли.

Гараж Эдмунда быстро обнаружили Ловцы. Очень жаль – ведь гараж-ракушка по сути дела не был нигде зарегистрирован и помечался в документах, как обычный чехол. Теперь Энтони бездомный в кубе. И пока Аня слонялась по подъездам вместе с Беатрис и Савиным, вампиру нужно было искать что-то другое, чтобы окончательно сбить след.

Савин с вами?15:30

БагираС нами, куда ему деваться? Мы его с Аней все, в семьюприняли. Она ляпнула, что ты тожедомой всякую фигню таскаешь, Он обиделся, но все равно сидит15:30

Он точно настоящий?15:32

БагираЯ его пнула только чтовполне себе15:33

Ок. Мы с Эдиком в какую-тохерню ввязались, если чтосмотри новости в паблика15:34

БагираЭто прощальная записка?Как-то тухловато, без эмоций15:35

Нет, дура. Это призыв смотреть новости, чтобы если что знать,где нас искать и от кого спасать.Ориентир на Покровский парк.15:36

БагираИ что мне сделать с этойинформацией? Наряд вызвать? 15:39

Энтони почти сдержался, чтобы не выбросить мобильный в ближайший подвал, но в итоге злость просочилась ему по глотке вверх и затихла. Вампир ухватился за воздух двумя руками и тряс невидимого врага, представляя там Беатрис. Он опомнился, когда в доме напротив кто-то громко хлопнул окном.

Энтони моментально обратился в приличного и порядочного гражданина, одернул задравшуюся Анькину футболку и выровнялся. Покровский парк отличался от того парка, который раскинулся от хрущевок до кинотеатра. Там могли и прирезать, а потом в озеро скинуть. В Покровском не было озер.

Старые дубы охраняли освещаемую фонарями аллею, витиеватые каменные тропинки и новые лавочки. Люди прогуливались там в любое время суток и ничего не боялись. Под землей, вместе с толстыми корнями хранилось старое кладбище. Когда-то его снесли и на его месте построили... Телефон разрядился. Энтони больше ничего не узнал о парке и все десять остановок на трамвае ехал наедине с собственными мыслями.

«Кто там? Что там? Почему Эдик там? Рассказал ли Савин про Анабель? Рассказала ли Беатрис Ане?»

Энтони вывалился из трамвая со странным предчувствием какой-то потасовки, если не поножовщины. Фонари в парке не горели, только золотые купола собора отражали слабый свет от полумесяца растущей луны.

Чем глубже Энтони уходил в недра парка, тем отчетливее слышал звон, стук, стоны и бубнеж. В урне полыхал костер. И эта крохотная ярко-алая точка собрала вокруг себя тучу неясных личностей. Определенно живых. Рядом с поприщем вампир чуял и товарища. Эдмунд, вероятно, заныкался где-то рядом и тоже наблюдал. Присев на корточки, Энтони хрустнул позвоночников, крякнул от стреляющей боли в копчике и гуськом пополз к кустам.

Преодолев предел своих возможностей, вампир крался по кругу, обходя уже дымящую помойку. Это был не обрядовый огонь, а обычная сигарета, распылавшаяся от сухой газеты и потушенная привычным для маргиналов способом — мочой. Пламя шумело не в ушах, а в грудной клетке. Треск костра откидывал в прошлое. Травмирующее и острое, будто это было вчера, а не каких-то двадцать лет назад.

За соседними кустами ничком притаился Эдмунд.

— Ты что, пасечником* заделался?! Еще и в гражданском! Что это за уроды? — Энтони лег рядом. Он вжался в товарища в надежде, что оборотническое тепло хоть как-то разгонит тревогу и противные воспоминания, которые против воли воспроизводились в башке.

— Да блин, Сара форму постирала, и она это, не высохла. Плюс Ловцы висят на жопе, пешкодрапом сюда добирался, они теперь, кароче, думают меня того. Записать в соучастники в сокрытии преступника. Как Беатрис и Елизавету, — пожаловался ему Эдмунд. — Смотри, лучше кого нашёл.

Выпитый накануне кисель усилил вампирскую чуйку, и сквозь сумрак Энтони удалось распознать знакомую неформальскую рожу. Ссутулившись, на лавочке дергано сидел Никита. Возле него стоял длинный, а у помойки горбатый и несуразный. Они курили и что-то активно обсуждали.

— Докажешь папочке, что ты в деле, он и вернет тебе документы, — длинный схаркнул себе же на ботинок.

— Где я этого Савина достану? Аня ничего не знает, отстаньте от нее! — упирался Никита.

— А ты смоги! — ощерился длинный. — Возьми и сделай. Или ты так хочешь в свободное плавание? Ты думаешь, я не хочу свободы?

— Ты хочешь стать вампиром, вряд ли это можно назвать свободой.

Высказывание Никиты почему-то обидело Энтони. Он напрягся и сгруппировался. Сейчас – возможно, да, никакой вампирской свободы и не было. Да, он зависим от кровавого киселя, слышал чужие сердца вопреки своим желаниям и регулярно получал общественную пощечину. В принципе, Никита был прав. Если вампиры выйдут на площадь с плакатами – их всех загнобят еще больше.

Почему-то люди были уверены, что вампирские права никто не ущемлял и вампиры сами по себе высшие существа. Миром, пускай и на половину волшебным, управляли люди.

— Свекла уже нашел книжку, — длинный по-лошадиному мотнул головой в сторону горбатого. — Просто найди Савина, и мы все получим то, что заслужили.

— О-о-о, — безрадостно протянул Никита. — Мы все-таки сдохнем?

— Не утрируй, шпендик, не дорос еще до таких глубоких размышлений, читай, что в книжке написано.

Сразу стало понятно: длинный либо не умел читать, либо настолько боялся Савина, что не хотел навлечь на себя беду. Никита вынул из рюкзака вместе с фантиками, спутанными наушниками и прочим мусором старую книгу и зачем-то погладил ее по корешку, как живую. Длинный и горбатый отступили от лавочки. Никита долго собирался, чтобы начать, мялся и с надеждой смотрел на сородичей.

Энтони не мог сглотнуть. Никита читал негромко, но каждое его слово лилось раскаленным воском, а тембр ускорялся, сливаясь в гипнотический ритм:

— Тень, что скрывалась внутри. Кровь, что прорезала плоть. Древнее зло ты верни и войди в мою суть! Савин, могилу мою посети и свой кинжал в мое бренное тело воткни!

Никита повторял строчки по кругу, его голос звучал как погребальный звон. Вампир косился на собор. Там никого не было. Свет от телефона Никиты сжался до точки и вскоре погас совсем. Фонари, до этого не горевшие, вдруг замигали и заискрились.

Стало очень жарко. И не от Эдмунда, а вообще. Энтони вспотел и снял верхнюю одежду. Когда Савин появлялся – за ним по пятам всегда шел холод, леденящий ужас и мурашки. Кости вибрировали от собственного тремора, зуб на зуб не попадал.

Сперва у дуба размазались лишь пятна, но потом они проползли вперед, медленно, мучительно медленно, сливаясь и вытягиваясь в человеческое очертание. Черный плащ скрывал Савина от Эдмунда и Энтони, он стоял к ним спиной – передом к бандитам.

— Кто посмел меня призвать? — когда Савин заговорил с Никитой, Эдмунд почему-то привстал на локтях и вытянул голову, почти высовываясь из кустов. Его пульс барабанной дробью долбил по сознанию Энтони.

— Он! Он тебя призвал! — длинный упал перед Савиным в поклоне и указал на Никиту, а горбатый почему-то совсем страх не показывал. Даже наоборот, был, скорее, ошеломлен, чем перепуган. Савин сбросил капюшон.

Струящиеся черные волосы упали на узкие плечи. Энтони мог назвать себя экспертом по Савину, написать докторскую и защититься. С затылка это был совсем не Савин: не идеальный пробор, да и цвет волос у этого был теплым. В отличие от Эдмунда, вампир умел различать цвета на оттенки, и у Савина был как раз холодный, синеватый оттенок волос.

— Это, кароче, помнишь, я в дэтэпэ попал? Это он был. Вот этот Савин, — шикнул Эдмунд.

Савин приветствовал бандитов, подобно королю, вышедшему к своей свите. Энтони с усилием всматривался в темноту, глаза кололо от сухости. Это был не его Савин, чужой и странный. Подмененный. Савин слегка повернул голову в полупрофиль, и тут стало понятно если не все, то половина из всего. Вампир врос в землю и окаменел. Он увидел орлиный еврейский профиль, длинные ресницы и пухлые женские губы.

Эдмунд странно изогнулся и хмуро разглядывал Сару, свою жену. Ошивалась с Аней в театре, а сама нарыла себе красный старорусский костюм и высокие сапоги. В таких обычно играли Иванов-царевичей.

Кого ловили Ловцы? Савина или Сару? Двое. Савиных было двое. Энтони перестал копаться в мыслях и вспоминать новостные сводки, когда Сара, совсем как настоящий темный маг, вызвала черный и искрящийся всполох на своей ладони. Запахло кровью. Она и была настоящим темным магом.

Пресмыкающийся длинный бандит завел руку за пазуху. Эдмунд так громко глотал, что Энтони из-за какофонии посторонних звуков и собственного волнения перестал слышать и понимать людскую речь.

Запахло железными ложками и порохом. Длинный тянулся за огнестрелом.

— Обработай кантика, а я отвлеку Савина... — Энтони приглох окончательно, находился будто не тут, а где-то там, вне. За пространством или в гробу, где ему и место. Давление поднялось.

Энтони выпал из кустов к ногам Сары, толкнул ее вперед и больно, до визга, ударил в ребро. Что-то утробно заревело, и на адреналиновых толчках вампиру пришлось бежать. С треском ломающихся сучьев огромное черное естество ринулось за ним. Дыхалки не хватало, надо было больше шариков дуть на день рождения Мирославы. Кошмарный сон. Чужое сопение за спиной. Сара шипела и вырывалась, трансформируясь в безликое существо.

Энтони зацепил Сару и тащил по парку, вилял по тропинкам, уводя дальше от бандитов. Она обросла магическим коконом, и тянулась за вампиром черным вязким сгустком. Выстрелы не прекращались. В боку закололо. Энтони дышал ртом и выдыхал носом — бесполезно.

Пятки гудели. Энтони перепрыгнул через поваленное дерево и упал на треснувшую каменную кладку, ведущую к трамвайной остановке. Сара придавила его сверху тяжелой невидимой булавой. Энтони смог увидеть ее заплаканное лицо сквозь разорванную пелену магии.

— Я почти убила его!

— Кого? Веру Эдика во все хорошее? Ты идиотка?!

Вампир извернулся и высвободился из плена. Сара выстрелила в него несколькими копьями: они впивались в землю и тотчас же растворялись. Там, где должны были быть ее глаза, светились два кратера. Энтони понял, почему никто не видел подмены. Для театральных ролей юношей (пажей, принцев и влюбленных молодцев) в основном подбирали женщин. Савин был молод и безбород, сохранил невинные черты и имел певчий чистый голос. Сара идеально сыграла Савина для кучки несведущих бандитов и запутала Эдмунда издалека. Но вблизи Энтони сразу ее раскусил.

— Нет! Я бы убила бандита и все закончилось! Их нужно убить, пока они не убили нас!

— У него был пистолет! Он бы застрелил тебя раньше! Посмотри, как долго тащится твое колдовство! Ты бы не успела и сдохла!

Уцепившись за торчащий из асфальтированной дорожки штырь, Энтони подтянулся к рекламному щиту. Ладони горели и выкрасились в ржавый. Сара под рекламным щитом не пролезала, слишком грузное и объемное тело она себе отрастила. Обойдя, она пустила свои щупальца к вампиру, пытаясь подтащить его на видное место:

— Я убила бы его, а ты мне помешал. Откуда ты тут взялся?!

— Взялся и взялся! Южным ветром надуло!

Задержав дыхание, Энтони сделал последний рывок. Покатившись с косогора, он выпал к невысокой оградке. Цивилизация. Музей и выезд к центру. Запах крови въелся под корку мозга. Сара сорвала крышку люка и метнула его как бумеранг. Чугунный блин пролетел мимо вампирской щеки, оставляя легкую ссадину.

Что-то с гулом отскочило от люка, и Энтони закрылся руками. На той стороне пешеходного перехода маячили Ловцы. Они не знали, на кого направлять оружие и стреляли во все подряд. Сара уберегла вампира от выстрела ЛУЧа.

Визги Энтони растворились в громких хлопках яростной очереди из автомата. Тени у забора ожили – один коренастый в кожанке навыпуск, выплевывая сигарету; второй — сутулый и высокий, в шестиклинке набекрень; третий — ниже всех, метнулся к скамейке, уходя от Ловцовского яркого выстрела. Его пистолет плевался желтым огнем в сторону собора, где ныкались от пуль Ловцы.

Коричневая униформа скрывала их в сумерках, и только малиновые пятна от включенной рации выдавали их присутствие. Ловец припал за киоск с газетами, его коллега скользнул за толстый ствол вяза. Вход в парк превратился в тир, где вместо мишеней по асфальтированной дороге бегали Энтони и Сара.

— Как ты раньше от Ловцов уходила?! — Энтони согнулся в три погибели у ступеней.

— Это мой третий раз! И до этого я не выходила вот так! В город! Думала, я уже готова! — Сара прикрывалась волшебным полупрозрачным панцирем, как у черепахи. Ее магия не источала мерцания и не плевалась блестками, как прежде.

— Нихера себе! Ты дура! Если тебя сейчас застрелят, я скажу Мирославе, что ты ее не любила!

Энтони высунул башку из укрытия и чуть не лишился глаза – бандитская пуля отрикошетила от гранитного постамента императора. Выстрелы жужжали шершнями где-то наверху, пробивая листву деревьев. Кора вяза, за которым прятался Ловец, покрылась дымящимися дырами.

— Кто это? Это не Никита! — стреляли другие бандиты, незнакомые вампиру.

— Это черти! — кричала в ответ Сара. — Они ходят за мной и помогают, хотят со мной заключить контракт! После моей естественной смерти душа и тело полностью отойдет им! Я не дура! Не смотри на меня так! Ничего я не заключала и не собираюсь! Пусть ходят! Есть не просят!

— Значит, ты нагло пользуешься ими?!

— Ты решил здесь начать выяснять отношения?! — щит треснул, и Сара зубами расцарапала себе вену на запястье, выпуская на гладкую кожу бусины крови. Магия вернулась.

Глаза вампира в панике метались по улице, выискивая лазейку для побега из этого огненного кольца. Запах крови давил на инстинкты. Позади стрельба, впереди стрельба и внутри парка, у того длинного бандита было оружие. Черт почти что попал в Ловца, но тот и не шевельнулся, сменил магазин – щелчок затвора был слышен среди грохота. Будто над парком в воздух взмыла сигнальная ракета, но это была не она.

Энтони и Сара смотрели на нее, как завороженные динозавры на падающий метеорит. Отличная возможность сбежать, пока их укрытие не осветилось малиновым солнцем. Дрожащие тонкие ноги несли его вглубь парка, за собор, куда не могли добраться черти. К Эдмунду.

Вспышка словно всосала в себя все колдовство. Чертей перекосило и они, обратившись кляксами, покатились к перекрестку – скоплению темных сил. Ловцы будут искать Савина и вампира.

— Раздевайся, быстро! — Энтони отдал Саре свою футболку, Анину футболку по совместительству. Театральный наряд Савина, ботинки и украшения моментально сожглись вместе с листвой и палками. Черное пламя не трещало и не щипало ноздри. Оно пожрало ткань и угасло, закончив работу.

В ближайшей луже покачивалась от ветра вырванная страница той самой книги, которую читал Никита.

— Эдик! Эдик? — шепотом позвал Энтони.

Ни Эдмунда, ни бандитов поблизости не было. Тревога птицей взвилась под ребрами.

— Эдик? — никто не отзывался, но Сара зачем-то повторила имя мужа в какой-то слепой надежде.

— Братан! — фонарик ослепил Энтони, Эдмунд сидел на камушке и спокойно его дожидался.

— Блять, напугал меня! Ловцы бегут, валим отсюда!

— Я ногу сломал, Тох... — увидев Сару, Эдмунд почему-то не очень-то и удивился, скорее разочарованно поник. Он выдохнул, выдувая весь воздух из легких, и поджал губы. Будто он догадывался о чем-то, но не хотел верить, будто за то время, пока Энтони ловил задницей патроны, его товарищ захлебывался в слезах.

— Бандиту хоть половинку яйца оторвать успел? — вампир подошел к Эдмунду и со стоном наклонился, осматривая выставленную им вперед ногу. Он попытался смягчить ситуацию, как мог. Выглядела она, мягко сказать, не очень. По форме больше напоминала не прямую линию, а зигзаг. — Хреново.

— Не, оступился и в яму — фигак! А тип того, книгу в зубы и сбёг. С ним горбатый и Никита. Все убежали. Шишку нашёл, это тебе, — Эдмунд достал из кармана куртки кедровую шишку и протянул ее Саре.

— Я залечу перелом... Только не здесь... — Сара уже привычно разодрала старую рану.

Черти подобрали их на другом конце парка, засунув веселую компанию в свой просторный внедорожник. Ловцы упустили их из-за того, что Энтони в этой или прошлой жизни вытащил золотой лотерейный билет. На его стороне был и Великий и Ужасный, и куча других колдунов, теперь еще и чертей прибавилось. Одного его бы давно пристрелили.

Эдмунд в своем обычном состоянии никогда бы не упустил трех важных преступников. Они с Сарой потеряно смотрели друг на друга, и эта неловкость вскоре переросла в смирение. Сара вызвала из ладоней серые щупальца, проникла Эдмунду в ногу и срастила кость. Оба молчали. Вампир одним полушарием следил за дорогой, а другим — за процессом чернокнижного врачевания. Он отчасти понимал товарища: его бы тоже расколбасило, если бы родной человек притворялся Савиным. Ах да, точно.

Примечания:

Пасечник – сотрудник органов, следящий за подозреваемым.