Глава 30

Энтони часто задавал немой вопрос неодушевленным предметам, животным и всем, кто точно не мог ему ответить. Не столько нужен был ответ, сколько сам процесс возмущения и отчаяния, который происходил в этот момент.

Сосед снизу накатал кляузу и в квартиру вампиров пришли с проверкой. Елизавета, мудрая женщина, не пустила их на порог — они и вправду не имели явных доказательств против Энтони. Тогда, на месте аварии, видели вампира-брюнета, а не блондина, но Ловцы будто чуяли неладное. Все-таки Энтони с Аней нарушили закон, покинув дом. Штраф или срок грозил, никто не знал, законы были слишком гибкими.

Теперь, пока Ловцы искали вампира-брюнета, по улицам Кривого Камня перебежками передвигался вампир-неформал с голубым ежиком на голове. Аня мастерски замазала ему шрам, как самый выделяющийся опознавательный знак и отправила его в плавание навстречу приключениям в своей одежде. Старую куртку Ловцы запомнили, да и в газете она мелькнула.

Ночевать пришлось в машине, а утром ехать и нарушать устав. Участковые не следователи, и не обязаны были искать преступников... Энтони припас нож для масла — другого не нашел. Эдмунд снарядился по всем фронтам: шокер, дубинка, пистолет с резиновыми пульками, под мятой рубашкой выглядывал бронежилет.

Но Эдмунду почему-то очень нужно и важно было отыскать именно этих придурков в масках. Энтони тоже хотел знать похитителей своих трусов лично. Так сказать, свести счеты. Ласточка свернула к длинному гаражному сектору. Он распростерся на целый километр, а особо наглые собственники надстраивали на свои гаражи целые башни, делая из них жилые помещения.

Полынь успела разрастись вдоль бетонной стены, Энтони вышел из машины и сразу же испустился в сквернословных чиханьях. Эдмунд облил его с пятилитровой бутылки. Душевые процедуры закончены.

Вампир еще раз рассмотрел фоторобот бандита: лысый мужчина средних лет, складки на лбу, в носогубке, второй подбородок, одутловатое лицо, бровей практически не видно, огромные татуировки на руках и шее.

С потрясающей внимательностью Энтони, он мог упустить такого громилу из виду. Если вампир и приметных Хвостов не замечал, то об обычном, дефолтном мужике и речи не было.

— Жопой чую, бандит из булочной как-то связан с моей биологической маманей. Пришел качать права перед двумя тетками, угрожал и показывал всю свою силу... Силу трусости, силу жалости.

— Чё? — Эдмунд подавился бутербродом, который им сварганила Сара на завтрак. Он невольно отодвинулся от вампира и потер шею за воротником рубашки.

— Да забей, она тут с бандитами и Савиным одновременно появилась. Теперь вон, проблем целая гора. Мы с Багирой думаем, что она как-то повлияла на это. Не зря, просто понимаешь, не зря. Или я уже псих, раз связываю такие вещи. Но как она смогла попасть в Камень незамеченной? Только, если кто-то ей помог. И из всех перечисленных это явно не Савин.

— Ёкарный бабай! Тоха! Так это такая радость же, блин! Надо срочно объявить, это, в розыск её! Найдём и спасём! И бандитов засадим! Ты чё молчал?! — Эдмунд так радовался за него, словно случилось что-то хорошее. Его сияющие глаза встретили холодный, усталый, почти пустой взгляд Энтони.

Вампир вздохнул и вынул из бутерброда кусок колбасы. Эдмунд закрылся, стал напряженным и потерянным под напором цинизма Энтони. Нужно было как-то разрядить обстановку.

— Радости полные штаны, ага. Ой, нет, это говно! — Энтони притворно рассмеялся и вновь вернул лицо в расслабленное состояние. Правый уголок рта дернулся. — Досадно, да? Поплакали-покакали и дальше едем. Неприятно, вот что. Врать тебе не буду, у меня есть основания думать, что Анабель связана с бандитами: мне Савин сказал.

— Даже не знаю, с какого вопроса начать...

— Ни с какого, поехали, я уже не могу трусы в раковине торгового центра полоскать. Может, масок найдем или заначку их.

Эдмунд побледнел и растерялся. Было заметно, как он пытался подобрать слова и придумать что-то утешительное. Энтони все, что нужно, уже выплакал там, на поляне. От обиды сводило челюсть. Поэтому он так не хотел, чтобы его близкие сейчас выдавливали поддержку и пытались что-то там найти, как-то подбодрить. От их доброты тошнило. Энтони и без этого считал себя жалким.

— Как тебя поддержать, братан? Чё сделать? — Эдмунд вытер руки и рот салфеткой, подсаживаясь к Энтони ближе.

Энтони едва заметно отклонился и напрягся:

— За хуй меня подержать. Все, заканчивай сопли, вперед.

Эдмунд хотел быть спасательным кругом, но для Энтони он казался якорем, тянущим его ко дну собственных, ненавистных ему слабостей. Товарищ по ошибке проецировал свою систему ценностей: воссоединение с матерью «равно» радость. Но для вампира не было никакого волшебного и приятного воссоединения.

— Это... Маски, ну, в театре же, а он того... Закрылся, — Эдмунд тяжело раскачивался для нового диалога. — Чё делать будем?

— У них есть список сотрудников, они не могут туда просто приходить с улицы, плясать на сцене и уходить обратно. Это же не ГВОП. Обзвоним, по гостям походим, понюхаешь хаты у них, может, что-нибудь вынюхаешь.

— Они никак не пахли, блин! Маски эти!

Холодная Ласточка наполнилась теплом. Товарищ отошел от грубости и вновь стал прежним.

— Пахнут, по-любому пахнут! — Энтони нахмурился. Сглотнул. Он не знал, куда деть взгляд, за что ему уцепиться и где остановиться. В горле нервно пересохло. Мысль ворвалась в висок острой тонкой иглой. — Почему они не пахли?

— Да я-то чё, знаю? Никак просто, всюду вонища, блин, всего куча! Пудрой так ваще! Будто она у них бочками, кароче, вместо пороха!

— Вот и ответ, — тихо произнес Энтони, — пудра. Она и собак сбивает со следа и тебя тоже с панталыку сбила. Мы и без запаха справимся, не ссы. У нас есть твоя милицейская чуйка и моя жопная.

— А данные нам кто даст, братан?

— Я не пойму, ты участковый или дворник, нахрен? Ксиву покажешь, тебе и не только это дадут.

Всего в театре работало шестьдесят восемь человек, из которых пятьдесят выступало на сцене. Вынув из-под сиденья обувную коробку, Энтони пролистал цветные футлярчики и, выбрав «плейлист дня», вставил кассету в автомобильный магнитофон. Веселая музыка полилась из динамиков, Эдмунд ритмично постукивал по одетому в леопардовый чехол рулю.

Первый адрес отмечался на карте красным крестиком совсем недалеко от участка. По пыльной дороге Ласточка вывернула на трассу, обогнула торговый центр и сразу встала в очередь у заправки.

— Ты что? Бенза же вон, — вампир кивнул на панель.

— Откуда я знаю, по каким чигирям и сколько будем мотаться. Шоб, если слили где-нибудь, нам на обратный путь ещё осталось.

В качестве моральной компенсации Эдмунд взял на заправке каждому по кофе и шоколадному батончику. Дальше вниз по ухабам, по закрученной дороге, носившую в народе название «Тещин язык», мимо станций технического обслуживания и шиномонтажек.

«Фа-фа!» — клаксон Ласточки напугал Энтони до икоты. Ненормальная на черном внедорожнике вылетела через сплошную и перестроилась сразу на второй ряд.

— Вот пизда! — с набитым ртом выругался вампир.

— Женщина там сидит?!

— Конечно! Где там сегодня засада у гайцов? Пусть права у нее проверят! И сразу заберут, блять!

— Мож, она переволновалась, ну... — Эдмунд включил поворотники, и машина остановилась под системой обшитых стекловатой труб, пропуская главную дорогу. — Анька наша вон же, типа, тоже переживает.

— Какие, нахер, переживания, Эдик? Это было целенаправленное действие! Она ту-па-я! Аня еще учится, а эту говнину кто-то в люди выпустил! Чтоб ей все колеса прокололи, шлюха!

Эдмунд поджал губы и покрепче обхватил руль, а Энтони махнул рукой, скомкал фантик и сунул его в дверь.

Над высоким кирпичным забором с колючей проволокой возвышалась зеленеющая сопка. Вышки, стянутые проводами, торчали на ней маленькими игрушечными башенками. Старая военная часть, дореволюционные обшарпанные казармы, заводы и цеха.

Чем дальше они отъезжали от участка, тем хуже становилось окружение. Три красных трубы в белую полоску плевались серым дымом. Из окна бухгалтерии Энтони часто определял по ним погодные условия: в какую сторону дул ветер, был ли этот ветер вообще, не унесло ли трубы ураганом, лил ли дождь или падал снег?

Вблизи трубы переставали казаться тонкими леденцами, а разрезали основанием хмурое небо. Что это был за завод и зачем, собственно, трубы, вампир не знал. Черные заплатки поверх старого асфальта крошились и хрустели под зимней резиной Ласточки. Запахло гудроном.

Улица была усеяна автомойками и автомобильными магазинами, автопарками и стоянками. Сплошные гаражи, пыль, трубы и люди, которые непонятно откуда шли и куда направлялись. Где-то же они жили! Товарищи навернули несколько кругов на светофоре, и Энтони, наконец, заметил пару свечек, спрятавшихся среди сухих веток умерших деревьев.

«Дальше Бога нет», — гласила надпись на подъездной двери.

Эдмунд, на всякий случай, помолился, а Энтони подбирал комбинацию из номеров, и когда память ничего не подбросила, уныло ткнул номер квартиры.

— Алло?! — резко гаркнули из домофона.

— Это я, — робко ответил Эдмунд и вжал шею в плечи. Фуражка сползла на нос.

Прозвучала заветная мелодия и товарищи нырнули в темную пучину неизведанного подъезда. Беспроигрышный вариант попасть в чужой дом, если забыл код — открывали практически всегда, даже не спрашивая, а кто, этот самый «этоя».

— Так, давай договоримся, — Энтони остановил Эдмунда на ступени и потянул его за петельку служебной куртки. — В театре что-то там, жалобы, украли что-то, придумай, я врать не умею. Мы опросили пострадавших и ищем подозреваемых среди театральной группы. Труппы или что у них там? В общем, ты киваешь и поддакиваешь, а я говорю.

Вампир щипал себя сквозь внутреннюю сторону кармана кожанки, напоминая не светить передними клыками, а то так они вообще ничего никогда не узнают. Эдмунд постучал аккуратно и, можно сказать, что вежливо.

— Кто? — гнусаво прокричал мужской голос по ту сторону. Тут жил капельдинер, по-русски контролер. Проверял билеты, подготавливал программки, сопровождал потерявшихся до их мест.

— Мы ищем позреваемых. Мы ищем подозреваемых, — зашептал Эдмунд.

— Полиция! — прикрикнул Энтони.

Зашумели многочисленные замки, и контролер выглянул на лестничную клетку. В маске, в халате, все, как полагалось, странно, что перчатки не надел. Товарищи оба сейчас нарушали закон — стояли и друг к другу, и к подозреваемому ближе, чем на метр.

— Чо надо?

— Мы по делу! Вы это, не переживайте так, в общем! Кароче, тут это, мы ищем подозреваемых по делу о краже вещей. Преступник скрылся в вашем театре и мы с коллегой... С коллегой...

Добродушная улыбка Эдмунда не разжалобила понурого контролера.

— Я тоже полиционер, только в гражданском, — с издевкой сказал Энтони. Конечно, в гражданском! Офисная рубашка дома стиранная лежала рядом с галстуком, ждала окончания распространения вируса. А сейчас вампир влез в одежду своей младшей сестры.

— У меня ничего нет!

— Так у нас, чё, тоже нету ничё! Вот мы тут, — логически обосновал Эдмунд и сунул свой длинный нос с горбинкой через порог, смачно втянув воздух. — У вас есть ручка? Свою где-то посеял, блин.

Контролер нервно закивал и побежал в соседнюю комнату. Эдмунд сдвинул носок ботинка в квартиру и заглянул внутрь: помимо старых семейных фотографий, на тумбочке лежала телефонная книга.

— Номера на обложке запомни, — тыркнул в спину Энтони, когда сердцебиение суетливого контролера приблизилось к коридору.

— Вот, пожалуйста!

Эдмунд несколько раз встряхнул пастиком и принялся строчить на чистом листе блокнота сплошную тарабарщину.

— Спасибо. Скажите, видели ли вы чё подозрительное? Мож, слышали чё? Мы это, сейчас задокументируем.

— Не-ет! Что вы! У нас все гладко! И сменщица моя, Галка, не жалуется!

— У Галки мы лично спросим, и у зайца, и у жука, и у белки, — как бы Энтони не старался басить, его высокий тембр все время выплескивался наружу неприятными перебоями. Запершило в глотке.

— А это, вот у вас была инсталляция, щас она где? Ну, стояла там, фокусы показывала.

— Так её убрала наша костюмерша, мол, не подходит к стилю! Да и остальные маски тоже куда-то спрятала!

Товарищи многозначительно переглянулись. Энтони поставил подбородок Эдмунду на плечо. Он коптился под формой, странно, что контролер ничего не почуял.

— А чей-та ГВОП этим занимается? Мы же там все люди, в театре, — с подковыркой задал вопрос контролер.

— Потому шо воры — нечисть, — не растерялся Эдмунд. Он все записывал и записывал свои каракули, благо мужику не видно. Среди черточек появлялись цифры номеров из телефонной книги. Пробить их будет не так сложно. Энтони водил глазами за каждым номером, за твердой рукой Эдмунда.

— А чё это, директор? Вас он устраивает, всё? Жалоб на него не хотите накатать? Или, мож, вы это, недовольны, там, кем-то из новых сотрудников? Кого-то считаете это, подозрительным?

— Нет-нет! Меня в моей работе все устраивает, так и запишите! Все, у меня больше нет времени с вами болтать, до свидания!

Дверь захлопнулась с такой силой, что сквозняк всколыхнул огненно-рыжие волосы Эдмунда. Слишком долго он искал ручку, слишком медленно шел обратно, слишком странно говорил, слишком подозрительно завершил диалог.

— Мне это не нравится, — Энтони застегнул куртку, и товарищи спустились из подъезда на улицу.

На капот Ласточки по доброте душевной неравнодушные соседи и мимипроходилы поставили мусорные пакеты.

«Дальше Бога нет», — проводила их надпись на подъезде.

— Господи, ну за шо мне такое наказание... — молитва все-таки не помогла Эдмунду избежать участи любой припаркованной на «чужом» месте машины.

— Сейчас поедем в Растратбанк, посмотрим по-бырому, кто там бьется по контактам, — скомандовал Энтони, открывая карту на мобильном.

По пути к следующему адресату — худруку — как раз располагался филиал банка. Эдмунд все возился с мусором, не зная, куда его приткнуть.

— Что ты мучаешься, блять?! Кинь под подъездом, нахер, и все!

Очередь у банкоматов выстроилась до самого входа, всем срочно приспичило снимать деньги и брать кредиты. От духоты закружилась голова, а Энтони ведь еще не начинал говорить. Он сверялся с записями Эдмунда и тыкал номера, якобы переводя им со своей карты один паульт. На экране высвечивалось ФИО получателей, название самого банка и несколько цифр карты.

«Мурзина Е.А».

— Капрал тебя еби, — саркастично выпалил Энтони, останавливаясь на уже знакомой фамилии. Буквы будто прожгли сетчатку. У Кати два номера, а может и три. Может и пять. — Этого достаточно.

— Это... Это та самая Катя? Которая Сарина подружка и твоя одноклассница?

— Она еще и врач! Авто, мото, вело, фото, гребля, ебля и охота! Все про Катю! Нахер им костюмер, это мы у худрука спросим сейчас.

Ласточка тронулась с места. Энтони перекатывал во рту язык, смотрел на гаражи и сгустки туч у сопки. Эдмунд был для него всем: и небом, и землей. Ради него вампир хотел и ветром стать, чтобы петь песни с крыш и слушать его пластинки, с ресниц собирать снежинки. Соврать ему сейчас, утаить и скрыть правду за стенами черствой души Энтони не мог.

Он и так был у него в долгу пожизненно. От знакомого имени ничего не трепетало. Энтони был опустошен изнутри: кто-то, как в подольском хлебе, выковырял весь мякиш, оставив лишь подгоревшую корку. Вампир был почти не удивлен и спокоен. Он ждал чего-то такого, скорее надеялся на то, что опять весь абсурд соберется вокруг одной определенной личности:

— Тогда ты не переживай насчет масок. Мы их не найдем. Это все опять, одни и те же на манеже.

— Кто?

— Тот, кого нельзя называть.

Эдмунд все понял. Или часть из того, что попытался донести ему Энтони. До худрука они ехали молча. За его спиной происходило что-то куда хуже кражи трусов. Что-то куда крупнее. Колесо Ласточки угодило в открытый люк, вампир шибанулся белобрысой макушкой, боковым зрением поймав уже знакомый черный внедорожник.

Катя, сидевшая за рулем, тревожно смотрела на вампира сквозь слабо тонированное стекло. Джип проскочил на красный, а Ласточка затормозила на светофоре. Грудь Энтони облилась холодом, под сердцем кольнуло.

— Я окно открою, что-то нездоровится...

К середине дня стало совсем жарко, худрук ничего внятного товарищам не ответил, а за костюмы сказал, что Екатерина — дизайнер всех новых костюмов. Как раз для постановки «Красная шапочка» некую Екатерину и наняли. Видимо, поэтому вся постановка получилась настолько уродливой и непонятной.

Прямо с подъезда открывался вид на море, скалы и далекие, скрывшиеся в тумане корабли. Как только Эдмунд стянул с себя плотную зимнюю куртку с желтыми бляшками — у него заверещал телефон.

— Да, мам? Чё такое?

— Это потому что ты без куртки ходишь, — зло зашептал ему Энтони наперебой в другое ухо.

— Да блин, ма, я тут на работе, ваще-то, а не прохлаждаюсь! Дел много, целая гора! Ну, чё такое? Не брал, потому шо свидетелей опрашивал. Да, без разрешения следака, ещё иди всем соседям расскажи! Конечно! Давай начистоту, не ходи вокруг да около! Чё случилось?

Улыбка пропала с лица Эдмунда. Он замер, нахмурил густые рыжие брови. Из штанин, с рукавов и с горловины повалил едкий дымок. Энтони заозирался по сторонам и встал со стороны окон дома, закрывая товарища от лишних глаз. Сердце у него забилось быстрым моторчиком, кровь прильнула к ступням.

Эдмунд присел в салон автомобиля полубоком. Последний раз вампир видел его таким очень давно, когда они с матерью пережили смерть бабушки, но сейчас... Умирать уже было некому, они остались друг у друга совершенно одни.

— Гони его. Когда он приехал? — дрожащим голосом спросил Эдмунд у матери. — Гони его прочь из нашего дома! Ты меня слышишь?! Мам!

Энтони присел рядом, оперся о колено Эдмунда и пытался прислушиваться, но под конец диалога мать на той стороне трубки перешла на крик, который разобрать было невозможно. Нервный тик добрался и до ног, задергались мышцы, затряслись руки. Эдмунд скинул звонок. Влажные, слипшиеся рыжие ресницы опустились и он зажмурился.

Скрепив их ладони вместе, вампир уже практически лег на землю рядом с товарищем.

— Что там за херня такая?

— Эта собака... Сраная собака! Срок заключения подошёл! Отца выпустили из тюрьмы, и мама хочет его вновь прописать у нас! В нашей квартире!