Глава 9

Выглянула в окно, пропуская слова учителя мимо ушей.

От чего-то было не спокойно уже несколько дней и, честно, я была рада, что чувствую это, а не пустоту внутри. Тяжело вздохнув, взглянула на заинтересованно конспектирующую занятие Акико. Девчонка сидела справа от меня, торопливо и не понятно выводила иероглифы в тетрадке.

С последнего занятия нас отпросил руководитель нашей группы — я ликовала, потому что травоведение терпеть не могу — для подготовки к дню рождению клана. Группа радовалась до тех пор, пока мы не вернулись в зал.

Начали с разминки и растяжки - Акико рядом хрипела, пытаясь коснутся пола хотя бы подбородком.Руководитель закатил глаза в шуточном тоне, присел позади нее и начал давить на спину. Вид выпученных глаз подруги придал мотивации всем и мы начали растягиваться активнее.

Следующим шагом был прогон выученного.Руководитель, после небольшого отдыха, приказал брать веера девчонкам, а мальчишкам ленты. Я уже устала, потому держать "покер-фейс" было сложно, на его место приходило уставшее и недовольное выражение лица. За то Акико, танцующая слева от меня, просто сияла: руководитель хвалил ее больше всех, вызывая зависть у других девчонок. Как бы Акико не зажали где нибудь, а то дети злые нынче.По окончании взглянула на пришедшего брата, молча залезла ему на спину и устроилась поудобнее, прижимаясь к теплой коже.

— Через неделю каникулы и праздник. Поедешь со мной к маме и папе?

***

Было очень много народа на городской площади.Родители на праздновании выступили с речью, начались выступления и празднование. К вечеру все были уставшие, вымотанные и голодные. Ну, за других не отвечаю, но я была зверски голодна. И поэтому ужинать с родителями села с радостью. Они спокойно выпивали, а мы с братом, сидя бок о бок, с ног валились.

Признаюсь честно, мне нравятся такие гуляния. Очень добрая атмосфера, много вкусной выпечки и веселых развлечений. Я выиграла себе мягкую игрушку в стрельбе, уговорила брата купить мне леденец(который достался, по итогу, нам бесплатно) и познакомилась с очень, очень многими людьми. Правда, это стоило побега от родителей — мне по статусу не позволено с обычными людьми веселиться. Ругаться на меня родители, видимо, не собирались. Скорее всего списали это на праздник и решили не портить никому настроение.

- Ты классно танцуешь, дорогая, - Минако подперла щеку кулаком. Я вздрогнула, кивнула и зацепила палочками рис.

Все эти гуляния позволили мне отвлечься от неприятных ощущений и непонятного волнения, которое сейчас усиливалось с каждой секундой. Я старалась отвлечься на ужин и затекшие сидеть в традиционной позе ноги, но не выходило.За окном бушевал ветер. Может, я из за погоды так волнуюсь? Для этой местности сильные ветра зимой очень распространенное явление, а дома обнесены печатями, не позволяющими сложить здания как карточные домик.

В голове всплыла сегодняшняя погода и я зажмурилась от легкого удовольствия - пусть сейчас середина декабря, на улице стоял очень теплый день. Немного выпавшего снега (буквально пара сантиметров) растаяли еще неделю назад.Усталость навалилась слишком резко, стоило переступить порог комнаты. Я добрела до кровати, плюхнулась на нее поперек и лениво закуталась в покрывало, в итоге оказываясь лицом к стене и окну.Сонным взглядом проследила за ударившей в окно веткой и зевнула, кутаясь сильнее. Не смотря на усталость сон не шел. Закрыла глаза и пролежала так не понятно сколько, ощущая, будто на меня кто-то смотрит.

Скорее всего, ночная фантазия.

Перевернулась на спину, взглянула на часы на тумбе и вздохнула — отбой был четыре часа назад. Снова закрыла глаза, перевернулась обратно, села, скидывая покрывало, и открыла глаза. Получилось так, что я сидела на самом краю. Провела рукой по ноге, подняла глаза в окно и замерла. Сердце перестало биться.

К окну прислонилась темная тень, облаченная в черный плащ. На лице маска - не могу рассмотреть лица. По телу пробежали мурашки, в животе снова начало жечь. Я вскрикнула, стоило глазам загореться алым трехтомойным шаринганом и упала назад, запутавшись в покрывале. Ужас прилип к корню языка, я не обратила внимания на боль от удара в голове. Попыталась подняться (удачно), рванула к двери, но не успела.

В горле стало горько, ноги подкосились. Закружилась голова и глаза закрылись. Я упала на пол, не в силах совладать с ускользающим сознанием. Рядом с головой кто-то встал и хриплый шепот — последнее, что я помню.

— Катон...

Очнулась от жжения в руке. Открыла глаза, сразу же замечая пылающую руку и закричала от боли, окуная ее в снег. Стало еще больнее, из глаз полились слезы. Я услышала сильный грохот где-то сбоку, почувствовала боль и жжение в спине и через силу оглянулась.

В паре метров от меня обрушилось пылающее здание и мозг, работающий абсолютно не над тем, всколыхнул картинку еще целого павильона со сладостями. Пискнув, попыталась подняться, но ноги не держали. Я раз за разом падала на колючий снег, чувствуя порывы ледяного ветра. Он забирался под легкую обгоревшую одежду, толкая пламя в мою сторону.

Стало тяжело дышать.

Я закашлялась, прикладывая пострадавшую руку к не слышащему уху. Почувствовала что-то теплое на ладони, которую прикладывала к губам и от головокружения не сразу распознала кровь. Голова не могла выдержать обжигающее тепло от огня, заменяющееся колющим ветром, потому сознание опять уплывало от меня. Тело сделалось ватным.Я не сразу заметила бегающих с ведрами воды людей - они пытались хоть как то сдержать пламя. Те, кто не мог бегать с ведрами, использовали водные техники. Я зажала уши руками, пытаясь успокоиться и избавится от жжения во всем теле. Казалось, что чакра сейчас разорвет меня изнутри, оттого было еще ужаснее. Я кусала губы, пытаясь успокоиться, и роняла слезы на обгоревшие коленки. Я не чувствовала рук и ног, сидя на снегу, а щеки и вовсе стали ледышками. На ресницах осел иней.Послышался треск, потом приглушенный крик и теплые руки на моем маленьком тельце. Через секунду я почувствовала удар о лед и пришлось открыть глаза.

Там, под горящим завалом, лежал Джуничи.Минако притянула меня к себе, кутая в свою куртку. Она плакала, оставила меня и рванула к мужу, метая водные техники, но огонь не угасал. В горле застрял ком, на плечи будто давили.

— Джуни, Джуни! — кричала Минако, пытаясь перекричать крики мужа, полные боли. - Ну же, помоги мне поднять балку!

Я ощутила боль в груди, прикладывая пострадавшую ладошку к ней. Тяжело вздохнула, начиная хрипеть, и не могла отвести взгляда от кричащего Джуничи. Минако отдавала команды, пытаясь вытащить мужа из под горящих завалов.

— Я... я... н... — сжала онемевшими пальцами куртку, отдающее мне тепло материнского тела, — не-е... не...

В голове смешались все звуки. Голова, казалось, сейчас взорвется от такой какофонии. Я поймала взгляд Джуничи, полный боли, и разрыдалась с новой силой.

— не... в-вин-но...

— Мегуми! — сквозь пелену узнала брата. Он взял мое лицо в руки и оглянулся почти сразу же, услышав крики.

— Мама!... ПАПА!

Он бросился к ним, пытаясь помочь. На скорую руку сложил печати, поднимая огромную волну (даже мне было видно, что ему это дается тяжело) в сторону горящих зданий. Потом схватился за балку, приподнимая ее с тела отца.

Меня оглушила тишина. Он не кричал. Молча смотрел сквозь меня стеклянным взглядом, слегка шевеля губами. Я четко запомнила его взгляд, он въелся мне на подкорку. Я не видела что было дальше, потому как меня оттащили в сторону и усадили к каким-то девочкам. Где-то позади, в километрах двух, в районе местного завода, что-то взорвалось. Девочки вскрикнули, пороняли греющие камни* и зажались. А я смотрела на отца, которого подтащили ближе и расположили на доске, чтобы зафиксировать. Его уже начали лечить.

Даже когда от взрыва стало невозможно дышать и волосы залезли в глаза, я не отрывала взгляда. Это ужасное зрелище: у Джуничи кожа черная, очень выделяющаяся на фоне светлых пижам и бледных лиц, из ран хлещет кровь; у него глаза выпучены, рот плотно сомкнут и ни одного живого места на теле. Поймала взгляд Минако и он обжег меня ненавистью похлеще огня.

Я снова заплакала. Хваталась раненой рукой за обгоревшие волосы, второй закрывала ухо, чтобы хотя бы немного приглушить эти звуки. Пыталась хотя бы прошептать то самое, хотя бы самое жалкое, прости.Меня притянула к себе какая то девушка и начала успокаивать, хотя сама тряслась и плакала от страха.Вторая схватила мою руку и с силой отодрала от головы, беря в свою. Даже взгляда на нее не бросила - по легкому теплу и слабому зеленому свету поняла, что она залечивает рану.

Было так страшно и больно. На плечи давило огромным валуном, в глазах саднило больше от чувства вины и страха, чем от запаха гари, а в горле першило от попавшего в нос пепла. Я закашлялась, пытаясь избавиться от этого противного чувства и зашмыгала носом.

Где-то что то громыхнуло и девушки снова забились в один комок, только уже прижимая меня к себе. Я оказалась зажатой со всех сторон плачущими девушками, сжимающими греющие камни. Я снова закрыла уши руками, пытаясь снова ощутить то спокойствие, что подарила мне психолог. Но были слышны лишь горькие рыдания женщин, стоны пострадавших и предсмертные хрипы, отпечатавшиеся в моей памяти навсегда.Уверена, мы все выглядели жалко.

Автор:в этой главе я говорил про свой телеграм канал. Так вот, напоминаю еще раз:он есть. «Ячознаю??»