Экстра 1.

Взрыв, оглушив, принес с собой кучу пыли. Затрещали стены и прошлась такая вибрация, что казалось, что дом сложиться как карточный домик. Ошметки грязи и веток ударили в закрытое стекло, мне подписывая приговор.

Если бы тут были другие, то явно напугались бы. Я подскочила на ноги, залезла на подоконник и распахнула окно, высовывая голову. Там, внизу, уже начали бегать напуганные люди.

Все началось гораздо позже, чем должно было.Десятое октября прошло четыре часа назад, сейчас уже одиннадцатое. Меня охватило волнение, неприятно отзываясь в очаге чакры. Живот начало жечь изнутри гораздо сильнее, чем обычно. Я проигнорировала желание схватиться за него и свернуться калачиком и начать всё игнорировать.Мысли из головы выбил еще один взрыв. Пыль ударила мне в лицо, щепки неприятно кольнули глаза. Я опасно накренилась назад и все таки упала, не в силах с этим совладать. Вскрикнула от боли, резко прострельнувшей спину и взвыла, царапая глаза. Слезы мешали, я хотела вырвать глазные яблоки к черту, чтобы не чувствовать этой боли. Ко всему прочему добивали панические мысли. Я не хотела верить в то, что Минато ничего не придумал, что их не станет через пару часов и что я останусь одна.

Стало тяжело дышать, дыхание сперло где-то в районе грудной клетке, будто давят. Я толкалась пятками в пол, пытаясь отползти от окна и спрятаться хоть куда нибудь: под кровать или в шкаф, без разницы. Лишь бы не валяться вот так на полу.

Голова раскололась на части. В районе лба вспыхнуло адское пламя, за пару секунд охватывая меня и комнату, а после и дом. Прошли секунды, ощущаемые как часы жесточайшей агонии. Взрывы за окном ухудшали, вызывая в теле острую, колющую боль вспышками. Я зарылась руками в волосы, сворачиваясь в комок от тошноты. Ком подступил к горлу и я судорожно подумала, что надо бы дойти до туалета и блевать там.

Дышала тяжело, когда спустя время ожидания - которое я провела против своей воли в таком состоянии, будь все хорошо, бежала бы уже — я принялась царапать паркет ногтями в попытке отползти. Не подстриженная пластина ломалась, принося тупую боль окоченевшим пальцам. На время все стихло, но я не обратила внимания. Лишь бы выбраться отсюда...

Прогремел еще один взрыв, но уже рядом с домом - окна выбило, стекло мелкими осколками упало на пол.

Комнату резко обдало холодом. Некоторые осколки, более крупные, как назло вцепились мне в ступни. Я вскрикнула от боли, роняя слезы на потемневший от влаги пол.

Затем раздался второй, третий, четвертый... я не считала, но на периферии отметила - их было подозрительно много.

Силы покидали мое тело. Я пыталась схватиться руками за плоскую поверхность пола, но получалось только царапать, ломая ногти в мясо. Глаза закрылись против воли.

— Нет... нет... н...

— Гуми, Гуми!!

Я раздраженно перекатила на языке солому, не открывая глаз. Акико плюхнулась рядом на траву, пытаясь не мять красные цветы. Все таки пришлось открыть глаза. Солнце ослепило меня, но туча закрыла яркий луч.

Я наблюдала за тем, как одна туча сменяет другую и тяжело вздыхала.

— Опять сбежала от нянек?

— Ага.

Акико перекатилась на живот, подпирая подбородок рукой.

— Хочешь я притворюсь тобой? Ну, как там эта техника...

- Хенге, - подсказала я.

— Да, техника перевоплощения! А ты отдохнешь, а?

Я покачала головой.

- Не, — не хотелось, чтобы она прочувствовала эти"наказания" на себе. — Акико, пообещай мне, что что-бы не случилось, мы всегда придем друг другу на помощь.

Подруга сдалась легко, не задавая лишних вопросов.

— Обещаю! — и, ярко улыбаясь, протянула мне мизинчик. Я повернула к ней голову, взглянула с удивлением, но не сумела сдержать строгости и улыбнулась с теплотой, протягивая ей свой в ответ.

Мы скрепили обещание.

Так почему же ты, сука, его нарушила? - последняя мысль после воспоминания, прежде чем я отключилась.

Потому, что мы еще дети - ответила сама себе, стоило прийти в сознание. Опять больница, опять белый потолок, ужасный запах. Переосмысляя все, что произошло в попытке дождаться медсестру, лишь сильнее утомила себя.

Живот снова засаднило, только теперь было чувство, что меня ударяет током изнутри. Сжав зубы, отогнала все мысли и попробовала пошевелить ногами. Болит, режет, стягивает бинтами - ноги не повреждены, ходить буду.

Сжала-разжала пальцы на руках, покрутила головой - все относительно целое, все двигается, хоть и болит.Надо найти кого-то и узнать, что с Минато и Кушиной.

Я привстала, игнорируя боль во всем теле и жжение в глазах. Взглянула на забинтованные руки, оперлась На них и села, слегка отодвигая одеяло. Бинты на ногах белые, на стопах с небольшими кровяными пятнами.Взглянув на капельницы, вздохнула с облегчением - закончились. Тут же вспыхнуло негодование: чегой-то меня просто так кинули? Еще и капельницы не проверяют? Аккуратно вытащив их, свесила ноги.Стоит посмотреть в окно, тогда хоть что-то станет понятно - единственная адекватная мысль и я, мотивируемая страхом за Минато и Кушину, шатаясь побрела к подоконнику. Дойти - половина беды, я до самого окна не дотягиваюсь! Вздохнула, подтянула к себе стул, стараясь не издавать шума, и принялась залезать на него. По телу побежали мурашки, неприятное чувство сдавило голову. Я напугалась, замирая, а потом узнала это чувство - предсказание.

Пальцы задрожали, но я плюнула на это и, решившись, взглянула в окно.

Это было... ужасно.

Я видела забинтованных раненых, разрушенные дома и дым, словно что-то где-то горит. На улице достаточно темно за счет серых туч и, вероятно, холодно. Меня будто водой окатили — я вздрогнула, ощущая пустоту внутри.

— Эй, ты почему встала без разрешения?

Медсестра подняла меня на руки, посадила на кровать и цокнула языком. Потом присела, взглянула на лодыжки и раздраженно закатила глаза.

— У тебя швы на ногах разошлись.Швы? Разошлись?

Заторможенно подтянула ногу к себе, ладонями обхватила ступню и положила ее на бедро другой ноги. И правда — по бинту распространялись алые пятна. Я, ошарашенная сделанным выводом, не сразу заметила.

Тупая боль медленно отзывалась в теле волнами.

Жжение в районе очага чакры раздражало.

— Хокаге - Минато Намикадзе-сама?

Медсестра остановилась в дверях, собираясь выйти. Я услышала как она вздохнула и молча вышла, хлопая седзи. Я глубоко вздохнула, сжала зубы.

Нет... нет... не может такого быть!... я же сказала им, что они умрут, почему они ничего не сделали?Тут же вспомнились ласковые руки напуганногоМинато, когда я все таки вкинула мысль о том, что они скоро умрут и расплакалась.

— Что же ты, Милая Мегуми, не волнуйся - прошептал он, продолжая целовать мою макушку. Даже сквозь слезы и сковавший меня страх я чувствовала, как он напуган, — я обязательно что-нибудь придумаю и летом мы поедем на море. Вчетвером. Помнишь, Кушина мечтала?

Я тогда поверила ему, поверила в его слова, поверила в то, что все будет хорошо... поверила в то, что мы вчетвером — я, Минато, Кушина, Наруто - поедем на море!

Я взвыла, хватаясь за волосы. Слезы хлынули из глаз, скатываясь по щекам. Больно, больно! Чертов ты предатель, Минато! Урод, урод, урод!Живот болезненно начал пульсировать, а ноги, швы на которых разошлись, пропитывали бинты кровью. Я скинула ногу обратно, завалилась на бок на койке и свернулась калачиком, тихо плача. Горечь оседала на стенке горла, неприятно садня, а на плечи начал ложиться не поднимаемый груз.

Почему я вообще подумала, что могу что-то изменить?

Я просто чертова попаданка в, считай, мэри сью, у которой есть все: богатое наследство, родители, своя большая семья.

Я зажала уши руками в попытке не слышать восклики Тсунаде и медсестрички, впиваясь ногтями в кожу за ухом пыталась доказать себе, что я сейчас сплю. Сейчас проснусь от теплых рук Минато, почувствую приятный запах завтрака...

***

Стоя рядом с Какаши, не смела отвести взгляда от улыбающейся фотографии Кушины. Скорбили абсолютно все, начиная детьми, заканчивая стариками.

Даже, казалось, скорбила погода. Голова была пуста и только болезненные ощущения в теле не давали окунутся с головой в пустоту. Живот зудел, спусти кололо, на языке жгла горечь, а глаза щипало. Подул легкий, но холодный ветер, и я вздрогнула, смаргивая слезы. Краем глаза заметила белые костяшки Какаши.

— Минато был прекрасным хокаге, — слышу я через толщу воды и перевожу взгляд на Третьего, — он всегда знал, что требуется деревне.

И что требуется мне он тоже знал, добавила я у себя в мыслях и не поняла - то ли пошел дождь, то ли я заплакала. Особого значения я этому не предала, потому как в носу защипало, и узнала ответ, который мне не требовался.

Хирузен продолжал говорить с явной жалостью, опустив глаза вниз:

— Коноха при нем расцвела, будто заново родилась.Минато всегда был тверд в своих решениях.

Хатаке рядом издал какой-то не понятный звук. То ли подавил кашель, то ли чихнул.

- А его жена, Кушина-химе, стала ему опорой.

Перед глазами один за одним проносятся теплые моменты с ними: помню, как ругалась на Минато Кушина, прося меня закрыть уши; помню, как Минато носил меня на плечах и покупал те игрушки, на которые я смотрела дольше пяти секунд... как Кушина учила меня простым печатям! Как они успокаивали меня ночью, когда снились кошмары...

— Мы скорбим и всегда будем помнить о подвигах тех людей, что защитили нас ценой собственной жизни той самой ночью, — сказал Хирузен и я поняла, что задыхаюсь.

Задыхаюсь от ужасного отчаяния, холодной ненависти. Кончики пальцев онемели, к горлу подступила тошнота. Сердце билось в ушах, заглушая и без того еле слышимый голос Хирузена. Одежда начала промокать под ледяными каплями осеннего дождя. Я сожалею о том, что позволила себе привязаться к ним и поверить в лучший исход. Я сожалею о том, что появилась в этом мире. Я сожалею и мне нет прощения.

Минута молчания длилась вечность. Я стояла, глотая собственные горячие слезы, пока на меня с фотографий смотрели ненавистным взглядом погибшие. Я знала, что не должна была выжить, ведь в оригинальной истории нет никаких Окадзаки, нет никакой Окадзаки Мегуми и прочих. Я даже появляться не должна была, и от этого хочется волком выть. Ощутив неприятную тяжесть в груди я поняла, что осталась совсем одна в этом страшном, полном убийц, мире.

От автора:господи дай мне сил