Глава 54. Все дороги ведут на Туманный склон этого мастера

На следующий день Цзэ Сюлань был сильно удивлен, увидев сотни детей, что хотели стать учениками ордена «Хранителей равновесия». Он знал, что это сянься мир, и заклинательство – штука популярная, но даже подумать не мог, что настолько.

«И всегда здесь так многолюдно?» — интересовался хозяин Туманного склона у Чэнь Хуан. Он без особого интереса поглядывал на шумных подростков, что стекались к огромному шатру неподалеку от низины Послушания. Именно там сегодня во второй половине дня планировались представления, подготовленные всеми областями. Только Туманный склон и гора Распорядков не участвовали.

Цзэ Сюлань, пообщавшись с Мо Цинем накануне, уже примерно знал, чего от кого следует ожидать. Самым захватывающим обещало быть сражение учеников горы Стремлений. Ну, или это Цзэ Сюланю так показалось. Но даже так хозяин Туманного склона не собирался присутствовать. Шумные праздники с кучей лиц, которые ему было неприятно видеть... Звучало как-то неубедительно.

[Ну разумеется! Это же один из крупнейших орденов страны. Их таких тут раз два и все. Каждый здесь хочет учиться. Разумеется, большинство этих детей отправятся назад. Но попытка ведь не пытка!]

«Так много людей хотят посвятить себя боевым искусствам, да? Кажется, у меня есть кое-какая любопытная идея для принца Нина.»

Стоило Цзэ Сюланю только упомянуть Цинь Фэнчжана, как он появился перед ним. Судя по его раскрасневшемуся лицу, он нагло от кого-то сбежал. Хоть принц Нин и прибыл в орден отдохнуть и пообщаться с Цзэ Сюланем, ему все равно приходилось соблюдать правила приличия, почтить всех своим присутствием и ни в коем случае никого не обделить. Это усложняло ему жизнь и мешало насладиться компанией друга, с которым он не виделся полгода.

– Глава Цао решил представить мне своих гостей. Заклинатели из небольшой школы, – жаловался Цинь Фэнчжан, уводя Цзэ Сюланя подальше от низины Послушания. – А у меня нет никакого желания с ними болтать. Я смогу пробыть здесь всего несколько дней. Но если каждый день мое время будут занимать всевозможные «знакомства», я не успею даже посмотреть твой склон.

Отчасти это было правдой, ведь вчера Туманный склон посмотреть не удалось из-за того, что они слишком засиделись у мастера Мо в лесу Гармонии, сегодня с утра принца Нина чуть ли не с кровати поднял глава Цао, не давая возможности сбежать. И только теперь, когда солнце уже было высоко в небе, Принц Нин наконец-то избавился от надоедливых мастеров. Ну кто бы мог подумать, что заклинатели и чиновники имеют столько общих черт!

– Надо было сослаться на что-нибудь и уйти, – поучал Цзэ Сюлань, осторожно спускаясь по холмистой тропинке, ведущей к озеру Ледяной скорби. В последнее время хозяин Туманного склона неплохо управлял своим телом и неуклюжесть, которая была присуща ему в самом начале, практически исчезла. Но иногда остатки этой ужасно болезни проявлялись и заставляли прославленного мастера выглядеть очень глупо.

– Глава Цао сказал, что это его хорошие друзья. Как я мог просто убежать?

– Хорошие друзья? – Цзэ Сюлань прищурил свои искрящиеся глаза.

[Думаешь, он имеет ввиду их?]

«Ну, а кого же еще?»

– Школа двуглавого Феникса, – развеял любые сомнения Цинь Фэнчжан.

Добравшись до спокойных вод озера Ледяной скорби, охрана Его Высочества тут же вытянула на берег лодку, приглашая принца забраться внутрь. Несмотря на то, что лодка выглядела в разы надежнее сцепленных вместе бамбуковых палок, на которых впервые плыл Цзэ Сюлань, это все равно было далеко от слова «безопасность».

– Ваше высочество, может быть не стоит? – аккуратно предложил Ли Фэй. Но увидев восторженный взгляд, с которым принц Нин смотрел на очертания поместья в зыбкой дымке тумана, тяжело вздохнул. Принцу Нину шел уже третий десяток, а он вел иногда себя как настоящий избалованный упрямый ребенок.

– Это всего лишь водная прогулка, – Цинь Фэнчжан уверенно уселся в лодку вместе с одним из стражников. – Даже если что-нибудь случится, я всего-то на всего промокну до нитки.

– Это озеро называется озером Ледяной скорби. Не могу точно сказать, откуда такое название, но оно холодное, а зимой не замерзает полностью, а лишь концентрирует в себе ледяные пластинки.

Принц Нин неодобрительно посмотрел на своего друга. Ну разве же говорят такое в присутствии стражи и заботливого евнуха, трясущегося над ним как над комнатной розой?

– Ваше высочество, может быть все-таки...

– Я полечу на мече, – Цзэ Сюлань обнажил Чэнь Син и вскочил на него, поднимаясь в воздух. – Могу прихватить Его Высочество с собой, если вы не доверяете лодкам.

Увидев горящий взгляд принца Нина, Ли Фэй тут же затараторил:

– Не надо, не надо! Лодка – это очень надежно и очень хорошо. Ваше Высочество, плывите скорее. Мы с остальными доберемся на другой.

Цзэ Сюлань многозначительно хмыкнул, подавив смешок, и переглянулся с принцем Нином. Тот показал ему большой палец, и заклинатель все же прыснул от смеха.

Он научил Цинь Фэнчжана этому жесту случайно и особо не задумываясь, но увидеть, как тот его использует, было забавно.

Добравшись до входа в поместье без происшествий, Цзэ Сюлань первым делом решил показать сливовый сад. Все же это было самое красивое место на его склоне.

– Здесь очень красиво, – без устали повторял принц Нин, бродя по слегка заросшим тропинкам между деревьев. Туманный склон был очень спокойный и тихим местом, и принц Нин чувствовал, как трепетало его сердце в груди от восторга. Еще никогда он не чувствовал себя настолько спокойно и умиротворенно. Словно здесь ни одна мирская забота не могла его коснуться. Скорее всего это было фальшивое чувство из-за того, что на огромной площади не было ни души кроме хозяина, гостя и евнуха с тремя стражниками, но принц Нин не хотел об этом думать.

– А Его Высочество принц Нин не желает, когда взойдет на трон, что-нибудь изменить в системе управления государством? – как бы между прочим поинтересовался Цзэ Сюлань, когда они уже шли в главный двор поместья.

– Не зови меня так формально, когда мы наедине, – улыбнулся принц Нин, а Цзэ Сюлань не понял, как трех охранников и евнуха можно считать «наедине». – Разумеется, у меня свои взгляды стратегии и планы, которые приведут нацию к процветанию. Неужели у тебя есть идеи? Скорее говори!

Принц Нин был в восторге от любых идей, если их придумал Цзэ Сюлань, поэтому конечно же ему не терпелось услышать.

– У вас ведь при дворе уже есть заклинатели, верно?

Принц Нин кивнул:

– Да, некоторые заклинатели выбирают службу императору и вступают в армии.

– Политические конфликты могу вспыхнуть при любом правителе и сильная армия – не залог успеха, но гарантия безопасности, верно?

– У тебя есть предложение, как можно усилить армию? – понял принц Нин.

– В яблочко. Я просто тут подумал, каждый год так много подростков приходят к нам в орден, чтобы стать заклинателями и познать бессмертие. А сколько еще тех, кто хочет, но боится или считает себя недостойным обучения в великом ордене. Если взять несколько мастеров боевых искусств и пригласить их ко двору, чтобы они с нуля обучали новобранцев в армии, желающих постигать боевые искусства и научиться управлять своей ци, то дворец получит сильных воинов. Принимать в такую заклинательскую армию можно будет с любого возраста, потому что никто не будет обучать их истинному бессмертию, лишь азам. Для этого не обязательно заниматься с самого раннего возраста.

Принц Нин слушал очень внимательно, стараясь уловить каждое слово. Идея была просто великолепная. Конечно, все нужно было хорошенько взвесить и решить, как лучше это реализовать, но ведь принц Нин пока что и не планировал становиться правителем. Он надеялся, что его отец сможет удержать страну в своих руках еще лет двадцать. А к тому моменту план по обучению заклинателей в стенах дворца будет уже доведен до совершенства.

Цзэ Сюлань все еще объяснял подробности своей задумки, когда наткнулся на незваного гостя прямо посреди своего двора.

Линь Ян сидел под раскидистым деревом за уличным столиком и разливал чай по чашам, следя, чтобы в чашу Цзэ Сюланя не попала заварка

– Omnes viae ad Nebuloso Clivo... – переделал латинскую пословицу Цзэ Сюлань, потирая переносицу. – У старейшины Линя важные дела или он просто боится растерять без практики свои навыки проникновения в чужие жилища?

– Мастер Цзэ как всегда любезен и доброжелателен!

Недовольство Цзэ Сюланя было напускным, и Линь Ян не мог не улыбнуться ему. Так как чай уже был готов, хозяину Туманного склона оставалось только принести дополнительные чашечки для всех гостей.

– Итак, как идет твое восстановление? – Линь Ян выпил горячий чай из чашки, словно прохладную воду. Цзэ Сюлань даже бровь приподнял от неожиданности. – Сегодня мимоходом глава Цао обсуждал с Хэ Фэнь барьер.

Увидев задумчивый взгляд Цзэ Сюланя Линь Ян тут же добавил:

– Тебя никто не торопит. Ты можешь восстанавливаться столько, сколько тебе потребуется.

– Да-а, мне просто нужно кое-что вспомнить и немного потренироваться, – соврал Цзэ Сюлань. – Этому телу нужно немного тренировок после длительного отдыха.

О том, что барьер, защищающий мир людей от мира темных тварей, истончился, глава Цао сказал Цзэ Сюланю сразу после его пробуждения. И так как хозяин Туманного склона был единственным ответственным за его целостность и сохранность, Цзэ Сюланю пришлось в сжатые сроки искать среди непонятных записей оригинала хоть какое-то упоминание о том, как вообще эти барьеры ставить. К счастью, оригинал страдал плохой памятью и много чего записывал. Поэтому Цзэ Сюлань вот уже несколько дней исправно тренировался после захода солнца.

Принц Нин, сидевший напротив, улыбнулся:

– Мастер Цзэ, если бы вы знали, как я завидую вашему умению восстанавливаться. В столице после болезни придворные лекари держат тебя в постели еще месяц, даже если ты уже здоров.

– Ваше Высочество, вам не стоит сравнивать себя с заклинателями. Ваше здоровье – достояние Империи, – Цзэ Сюлань произнес это без привычной иронии, и Линь Ян едва заметно нахмурился. – Кстати, Ваше высочество, кажется, вы говорили о новых указах о налогах. Так как отреагировали купцы?

Принц Нин оживился и начал рассказывать, жестикулируя, Цзэ Сюлань слушал внимательно, изредка вставляя замечания, а Линь Яну оставалось лишь молча наблюдать за ними, подливая чай. Он не был лишним и знал, что Цзэ Сюлань ценит его присутствие, но сейчас, в этом разговоре, кажется, ему места не было.

Когда чай закончился, Цзэ Сюлань встал, чтобы снова налить воду. Вернувшись с кухни, он между прочим заметил:

– Старейшина Линь сегодня необычайно молчалив.

– Просто наслаждаюсь чаем, – Линь Ян улыбнулся, но взгляд его скользнул к небу. – Кстати, на меня чай не разливай, мне пора. Иначе Линь Цзо снова пошлет за мной поисковой отряд.

– Снова?

– Ну, было дело, – посмеялся Линь Ян, вставая из-за стола. Проходя мимо, он незаметно провел рукой по спине Цзэ Сюланя, чтобы проверить, не напряжены ли мышцы.

Принц Нин, заметив этот жест, тактично опустил взгляд, делая вид, что рассматривает чаинки в своей чашке.

Уже взмыв в воздух, Линь Ян все же остановился:

– Ты будешь на выступлениях?

Цзэ Сюлань покачал головой:

– Добровольно прийти в эпицентр шумных и неприятных лиц? Вот уж спасибо за столь лестное предложение, но я откажусь.

Линь Ян другого и не ожидал.

– Там будет скучно? – поинтересовался принц Нин, когда старейшина Линь скрылся в туманах.

– Не думаю. В первый раз там определенно будет чему удивиться. Но я уже столько раз видел их... – Цзэ Сюлань покрутил в воздухе рукой, выбирая более подходящее слово, понятное людям этого времени. – ...их финтифанты.

– Что? Это вы так техники называете?

Система разразилась диким смехом:

[Улучшил ситуацию, нечего сказать! Где ты взял это слово?!]

«Где взял, там больше не используют,» – скривил губы Цзэ Сюлань.

Перед уходом принц Нин пообещал рассказать про каждый номер при следующей встречи.

До самого вечера Цзэ Сюлань просидел на главном дворе, вертя в руках пустые чашечки и наблюдая за дрожащими на ветру молодыми листочками. Он не чувствовал усталости ни когда ходил с принцем Нином и показывал свои скромные владения, ни когда они пили чай, болтая о успехах в столице, но сейчас, оставшись в тишине и одиночестве, хозяин Туманного склона чувствовал, как же вымотался.

– Эти все социальные взаимодействия не для меня, – сказал он, после очень продолжительного молчания.

[О, ты, оказывается, не спишь с открытыми глазами?]

– Когда ты успела стать настолько противной? Или ты всегда была, а я просто не замечал?

[Ты бы лучше все подготовил для завтрашних испытаний, а не на меня наговаривал!]

Отключив уведомления от системы, чтобы та не беспокоила его своими бессмысленными речами, Цзэ Сюлань принялся медленно прибираться. Его уборка состояла только из «ополоснуть чашки после чая и поставить их на место», но даже это было как-то утомительно. Поэтому настроение мастера Цзэ заметно поднялось, стоило ему закончить.

Он провел ладонью по столу, смахивая невидимые крошки, и его взгляд упал на стопку книг в углу.

– Пора бы уже разобраться с этим, – пробормотал он себе под нос.

Цзэ Сюлань потянулся к книгам, перелистывая страницы с привычной осторожностью. Орнамент, начерченный рукой Линь Яна, лежал перед его глазами, но ничего подобного в книгах не было. Складывалось ощущение, что эти рисунки придумала сама Тан Цзыци. Но печать, которую Линь Ян принес ему до праздника Весны, содержала похожие символы. У Цзэ Сюланя была очень хорошая интуиция. Она не раз помогала ему вытянуть хороший билет на экзамене, или что-нибудь сделать «на всякий случай».

Вот и сейчас шестое чувство настойчиво твердило: здесь кроется что-то важное. Хотя... возможно, его интерес подогревался именно тем, что разгадка так упорно ускользала?

Когда на улице стемнело так, что без свечей невозможно было ни единого иероглифа разобрать, Цзэ Сюлань отложил книги. Собрав свои немногочисленные записи и оставив у себя на столе, он направился на далекий берег озера. Не тот, на который можно было прийти со стороны ордена, а находящийся со стороны сливового сада. Полет на мече занял несколько мгновений, и вскоре Цзэ Сюлань опустился на песчаный берег. Спрятав меч в рукаве, мужчина достал оттуда небольшую записную книжку. Это был потрепанный дневник «оригинального» Цзэ Сюланя.

На первый взгляд это был сборник нелепых и беспорядочных записей о ерунде. При первом прочтении Цзэ Сюлань нашел полезным только технику «Душа, скользящая по небу», которую и разучил одну из первых. Теперь же, пролистав исписанную книжку много раз, он счел записи весьма любопытными.

У «оригинала» был хороший почерк, писал он последовательно и очень структурировано, словно переписывал свои записи с каких-нибудь самоучителей. Но вряд ли такие существуют в этом мире.

На первых страницах истинный хозяин Туманного склона расписал несколько способов оказания первой помощи. Здесь было и о вывихе, и об обычном ранении, даже что-то про «прижечь рану и облить вином». Именно эти записи больше всего и оттолкнули Цзэ Сюланя, когда он впервые листал эту книжицу. Потом шли рецепты простых блюд, инструкция, как разжечь огонь при помощи ци, какие-то инструкции к простеньким медитациям, несколько листов оказались посвящены правилам поведения и этикету, рисунки примитивнейших артефактов с расписанным эффектом – словом, все и обо всем.

Складывалось впечатление, что либо у Цзэ Сюланя кроме ужасного характера была такая же память, либо...

– Мастер Цзэ, а вам все не спиться?

Цзэ Сюлань от неожиданности даже вздрогнул. Было сложно застать его врасплох, но за время, проведенное в пространстве, энергетика Линь Яна стала совсем привычной, и в моменты задумчивости тело само игнорировало ее.

– А почему старейшине Линю представление не смотрится?

Линь Ян рассмеялся и отмахнулся:

– Я был там. Но не смог выдержать больше палочки благовоний. Ты, наверное, не знаешь, но туда еще и гости с соседних кланов заглянули. Угадаешь, сколько из них захотели провести со мной дружеское состязание?

– Так ты просто сбежал? Что-то мне это напоминает.

Линь Ян покосился на дневник в руках Цзэ Сюланя. Хоть у заклинателей и было превосходное зрение, но читать в такой темноте, разгоняемой лишь светом луны, было задачей невыполнимой даже для таких продвинутых старейшин как Линь Ян.

Словив его взгляд, Цзэ Сюлань объяснил:

– Это моя записная книжка. Там у меня расписано пошагово, как барьер плести.

– Я уже говорил, что никто не требует от тебя восстановить барьер незамедлительно. Он не в таком плохом состоянии. Ты точно уже полностью восстановился?

Цзэ Сюлань и правда не чувствовал никакого дискомфорта после долгого сна. Тело заклинателя было удивительным и восстанавливалось с нечеловеческой скоростью. Порой Цзэ Сюланю было так жаль, что невозможно эти энергетические волны изучить в его родном мире. Наверняка современный человек смог бы столько всего придумать! Не то что бы Цзэ Сюлань был настолько озабочен судьбой человечества, но он считал это все безумно интересным.

– Я пробую лишь фрагменты, чтобы освежить их в памяти.

Цзэ Сюлань предполагал, что Цао Цзюань специально на ежемесячном собрании ордена упомянул, что после пробуждения хозяину Туманного склона придется какое-то время восстанавливаться, прежде чем поднять барьер. За это стоило поблагодарить, ведь время на изучение ему было крайне необходимо.

– Я, кстати, тут одну книгу достал.

Цзэ Сюлань вскинул бровь, пряча свой дневник в рукав:

– Ты уже и книгу достал?

– Что?

– Что? – Цзэ Сюлань не выдержал растерянного выражения на лице великого и самого лучшего мечника всех времен и народов и рассмеялся. – Что за книга там, показывай.

– Вот, мне ее буквально только что передали, – Линь Ян достал из-за пазухи древнюю книгу в мягком переплете, что буквально разваливалась на ходу. – Я знаю, что ты любишь перед сном почитать что посложнее, поэтому решил не ждать завтра и отдать сегодня.

Цзэ Сюлань принял книгу, боясь на нее дышать. Казалось: один чих – и страницы обратятся в пепел, словно феникс.

– Это должно быть полезно в изучении тех печатей, что связаны с сектой.

– Я изучу ее, как будет время.

Они оба замолчали. В последнее время молчание между ними стало чем-то совсем привычным и ни капли не смущающим. Мягкий свет луны освещал их лица, наполняя душу спокойствием, а легкий ветер ласково разглаживал складки на одеждах. Плечи мужчин почти касались друг друга, и это вызывало ощущение взаимопонимания, словно новый маленький мир создавался прямо вокруг них.

– В детстве Туманный склон казался мне ужасно унылым местом, – ни с того ни с сего сказал Линь Ян.

Цзэ Сюлань не знал, что на это сказать. Наверняка любому ребенку Туманный склон покажется скучным и пустынным.

Линь Ян продолжил сам, бросив взгляд на заклинателя рядом с собой:

– Но теперь он мне нравится.

Его золотые глаза сияли, преломляли свет, и Цзэ Сюлань прищурился. А потом нагло протянул ладонь, положил ее на щеку Линь Яну и с усилием отвернул его голову.

Линь Ян тут же перехватил его ладонь и рассмеялся.

– В детстве я думал, что взрослые не умеют прыгать, – сменил тему Цзэ Сюлань, отступив на шаг, с лицом, словно ничего только что не произошло.

– Почему ты так думал? – пройдя по песчаному берегу Линь Ян в конце концов уселся на кривой ствол прибережной ивы. Она была настолько уродливо согнута, что напоминала огромную змею, выползающую из норки в земле.

Цзэ Сюлань пожал плечами, не зная, что ответить. Он не знал, почему решил поделиться этим. Ведь действительно, в мире Линь Ян взрослые – мастера меча – только и делают, что прыгают с крыши на крышу. Но Цзэ Сюланя с детства окружали белые накрахмаленные «воротнички» и их очаровательные спутницы на «гвоздях». Где бы ему увидеть их прыгающими?

В результате, решив, что тренировки важнее бессмысленных разговоров, Цзэ Сюлань решил полностью игнорировать присутствие Линь Яна и вернуться к плетению барьера.

Это заклинание было очень длинным и состояло из множества частей. Чем-то оно напоминало плетения шарфа, вот только вместе петелек были определенные слова. Каждые пара иероглифов составляли нечто вроде мини-печати. Эти мини-печати потом сплетались друг с другом, и в конечном итоге получался огромных многослойный купол. Сложность заключалась в концентрации внимания, идеальном знании каждого шага и в уверенном контроле над ци. Стоило допустить хоть какую-нибудь ошибочку, допустим, чуть больше ци вложить в один из штрихов иероглифа, – и весь барьер рухнет. Будешь чертить знаки слишком медленно – барьер рухнет. Перепутай хотя бы один из символов местами – и результат предугадать сложно будет.

У Цзэ Сюланя была прекрасная память. И воспринимал он эти странные значки как слова, предварительно найдя их значение. Поэтому проблем с запоминанием последовательности не было, но по отдельности следовало потренироваться. Все же это не те простенькие талисманы, что ученики чертили на его уроках. Да и бумагу здесь использовать нельзя. Все в воздухе, все контролируй лишь при помощи своей внутренней энергии и головы.

– Прошлый барьер продержался очень долго, – наблюдая за искрящимися паутинками, выходящими из-под рук Цзэ Сюланя, сказал Линь Ян. – Почти пятнадцать лет. Четырнадцать, верно? И только сейчас прохудился. До этого ты подлатывал его чуть ли не каждый год.

Цзэ Сюлань понимал, откуда взялись эти цифры. Двенадцать лет Цзэ Сюлань пробыл в медитации, почти год прошел с тех пор, как «оригинала» нет в этом мире, примерно год восстанавливался Цзэ Сюлань после нападения секты «Алых цветов смерти», в результате которого погибла Линь Се. Итого четырнадцать. С математикой у Линь Яна было все в порядке.

Но зато у Цзэ Сюланя не все сходилось. Он уже немного разбирался в печатях. Печати на родном языке щелкал как орешки, но и эти символы ему не были чужими. Он уже приноровился читать и понимать и их. И заклинание постановки барьера было мощным, но из-за своей прочности оно не могло быть настолько долговечным. Это противоречило элементарной логике. Некоторые законы должны были действовать даже в бредовом новелльном мире. К тому же, рядом с записями «оригинала» красовалась пометочка, что следует обновлять раз в год.

Так что постановка барьера на целым четырнадцать лет могла иметь только два объяснения.

Первое – это у «оригинала» было более крутое и усовершенствованное заклинание, а записи были сделаны давным-давно и утратили свою актуальность. В целом, если вспомнить некоторые инструкции, можно было предположить, что эту записную книжку начали вести еще в ученические годы.

Второй вариант был более очевидным и простым, но вызывал много вопросов – «оригинал» тайно обновлял барьер каждый год. Он лишь создавал видимость того, что находился двенадцать лет в непрерывной медитации, а сам периодически высовывал свой нос из каменной пещеры и выполнял свою единственную обязанность.