Глава 4. Два шага

Прошла неделя. Стэнли уехал - рано утром, не прощаясь ни с кем, кроме неё. Его тяжёлый чемодан, с глухим стуком погрузили в пыльную поовозку, он уехал с первыми лучами солнца, в экепаже запряжённым парой светлых лошадей. Колёса стучали по утоптанной дороге, поднимая за собой пыль, и звук этот долго ещё стоял в воздухе, как отголосок чего-то несказанного. Маргарет провожала его взглядом. Она стояла в глубине дома, у окна, и только, когда карета скрылась за поворотом, позволила себе прикрыть глаза.Шли дни. Она вставала рано, как всегда, и уходила в школу. Вела уроки чётко, не сбиваясь, не позволяя себе ни усталости, ни рассеянности. Однажды, в тёплое, пыльное утро, она стояла у школьной ограды. Поливала цветы - осторожно, с привычной аккуратностью, будто каждое растение было ей знакомо по имени. Вода лилась тонкой струёй из ржавой тяжёлой лейки, впитываясь в потрескавшуюся землю. Солнце ещё не поднялось высоко, но уже начинало припекать. Тень от акации за спиной Маргарет чуть дрожала на стене.

Она была в светлой хлопковой юбке и старой рубашке с закатанными рукавами. Волосы собраны в низкий пучок, у шеи - влажная прядь, выбившаяся на лоб. Лейка чуть наклонялась в её руке, и капли падали медленно, почти ритмично. Она не слышала шагов. Рафаэль подошёл бесшумно.- Простите, - сказал Рафаэль, остановившись по ту сторону изгороди.

Она подняла голову. Солнце скользнуло по её щеке, и глаза на мгновение прищурились, прежде чем она узнала его.- Доброе утро, отец Рафаэль, - спокойно произнесла она. Голос её был тих, и в нём не было удивления.

- Я видел вас издалека. Вы были одна, - объяснил он, чуть приподняв шляпу в жесте почтения. - Не хотел мешать, но... подумал, что это подходящее время.Он был без традиционного облачения - в светлой рубашке с закатанными рукавами, в простых брюках, с той же неспешной походкой, что и в церкви. В руках - ничего, кроме лёгкой папки.

- Чем могу помочь? - спросила она, поставив лейку на землю.- Я думаю... мне хотелось бы поговорить с детьми. О том, как быть человеком. О мире. О том, где искать Бога.

Маргарет внимательно смотрела на него. Лицо её оставалось спокойным, но глаза чуть мягче, чем обычно.Она кивнула.

- Хорошо. сказала она. - Только не сразу в класс. Сначала - просто побудьте рядом. Они привыкнут.

Рафаэль чуть опустил голову.

- Благодарю. Я... признателен.

Она ничего не ответила, только вновь подняла лейку и направила струю воды к корням жасмина. Рафаэль ещё секунду постоял, затем, не дожидаясь прощания, медленно отошёл, ступая осторожно, словно не желая нарушить ни покоя сада, ни её тишины.

И вот - один из обычных дней. Утро выдалось сухим, с высоким солнцем и чуть мутным светом. Дети уже были в школе - кто босиком, кто в потрёпанных сандалиях, кто с книжкой, кто с манго в кармане. Рафаэль старался прийти раньше звонка. Он шёл ко входу, ничего не неся с собой, только папку под мышкой, как чужой и свой одновременно.

Маргарет встретила его на крыльце. На ней была простая бежевая блузка и юбка ниже колена - как всегда. Она молча открыла дверь и жестом пригласила внутрь.

- Доброе утро, - сказала она тихо.

- Доброе, - ответил он. - Я не опоздал?

- У нас нет расписания для таких разговоров, - улыбнулась она чуть теплее обычного. - дети уже здесь.

Они прошли по коридору - тёплому, выцветшему, с детскими рисунками на стенах. Рафаэль оглядывался, будто хотел понять не только место, но и воздух, в котором эти дети растут. Маргарет остановилась у одного из классов, приоткрыла дверь и жестом приглашая его войти. Сама осталась у входа.

- Дети, - сказала она, чуть повысив голос, но без строгости. - Поздоровайтесь. К нам пришёл отец Рафаэль. Он хотел бы поговорить с вами... о мире. О Боге. И о том, что всё это значит - по-настоящему.

Дети повернулись почти одновременно. Кто-то привстал, кто-то просто замер с карандашом в руке. Несколько мальчишек в потёртых рубашках и девочки с аккуратными косичками. Их лица были разные - загорелые, с лёгкой пылью на щеках, с открытым любопытством и настороженной вежливостью.

- Здравствуйте, отец, - отозвалось несколько голосов почти хором.

Рафаэль шагнул ближе, остановился у пустой парты у стены, положил папку на крышку, но не открывал её. Он не спешил.

- Доброе утро, - сказал он мягко, глядя в глаза тем, кто смотрел прямо. - Спасибо, что впустили меня. Я не пришёл вас учить. Я пришёл слушать и, если позволите, - рассказывать.

Он говорил просто, без пафоса, с тем особым вниманием, которое сразу чувствуют дети - они чувствуют его быстрее взрослых.

- Я не скажу вам, где именно находится Бог. Но, возможно, мы вместе подумаем, где Он прячется, когда мы злимся... или когда боимся. Или когда радуемся.

Он чуть повернулся к Маргарет, словно спрашивая молчаливого согласия - она кивнула едва заметно.

- Кто из вас когда-нибудь задавал Богу вопрос? - спросил он, снова обратившись к детям. - Не обязательно вслух. Может быть, в голове. Или про себя, ночью.

Повисла тишина. Кто-то неловко поёрзал, кто-то опустил глаза. Но одна девочка в первом ряду подняла руку.

- Я спрашивала, почему мама плачет, когда никто не видит.

Рафаэль замер на миг. Затем очень мягко ответил:

- Это хороший вопрос. И очень важный. Мы не всегда знаем ответы, но сам вопрос - уже шаг. Иногда он важнее слов.

Он не сел и не стал читать. Он говорил стоя, но не возвышаясь. Говорил о том, что каждый может быть домом для добра. Что мир - не только за окном, но и внутри. И что верить - не значит не сомневаться, а значит идти, даже когда не всё понятно.

Маргарет стояла у стены, сложив руки, и слушала. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах было то особенное выражение, с которым смотришь не на священника - на человека. Она смотрела на него, на его неторопливые жесты, на лёгкую морщинку у переносицы, когда он задумчиво искал слова. И с каждой минутой ей становилось всё труднее прятать то, что давно зрело где-то в глубине - тихо, почти незаметно для неё самой.

Она поймала себя на том, как её дыхание сбилось на полудох, когда Рафаэль, обращаясь к детям, вдруг поднял глаза и на мгновение встретился взглядом с ней. В этом взгляде не было ни просьбы, ни ожидания. Только простая, тёплая человеческая связь.

Рафаэль продолжал говорить, не торопясь, с этой своей особой, бессловесной уверенностью. И каждый его негромкий вопрос будто касался её самой: где прячется Бог, когда мы одиноки? Где дом человека, если не в его поступках?Когда звонок прозвенел, дети нехотя начали собираться. Кто-то задержался у стола, кто-то, не оборачиваясь, пробормотал: «Спасибо», как будто боялся, что если скажет громче - нарушит нечто важное. Рафаэль поблагодарил каждого взглядом, иногда - лёгким кивком. Но не спешил уходить.

Маргарет проводила детей, как обычно - спокойно, строго, - но что-то в её движениях изменилось. Резкость была слишком точно выверенной, как у человека, старающегося держать себя в руках. Когда последний ребёнок выскочил за порог, дверь медленно закрылась, и в классе воцарилась тишина. Воздух казался плотным, будто напитанным чем-то не до конца сказанным.

Рафаэль стоял у окна, смотрел на двор, где листья акации раскачивались в тёплом ветерке.

- Они удивительно внимательные, - сказал он наконец, не оборачиваясь. - Не просто слушают. Впитывают. Как губка.Маргарет подошла к столу, но не села. Поставила ладони на край, будто искала в дереве опору.- С ними иначе нельзя. Если ты не настоящий - они чувствуют. И замыкаются.

Он обернулся. Глаза его были серьёзны, но мягки.- А вы настоящая?Всегда? Даже когда молчите?

Она подняла взгляд. Слишком быстро. Словно на грани ответа, который не должен быть произнесён.

- Это часть работы. Дети всегда рядом.- А когда вы одна? - спросил он.

В классе стало ещё тише. Только лёгкий скрип деревянного пола. Он сделал шаг ближе.- Простите, - добавил он. - Я не должен был...

- Нет, - перебила она. Голос был ровным, но ниже обычного. - Вы не сказали ничего лишнего. Просто...

Она не договорила. Пальцы сжались на кромке стола. Рафаэль смотрел на неё пристально, но без давления - как человек, который стоит на границе и не делает шаг, пока его не позовут.

- Иногда, - тихо продолжила она, - я думаю, что слишком долго жила в тишине. Так долго, что стала бояться даже слабого шума. Даже... голосов внутри себя.

Он подошёл ближе. Теперь между ними оставалось не больше двух шагов. Его голос стал ниже, почти шёпотом:

- А может, вы не боитесь. Просто... не позволяете себе слышать?

Маргарет сделала вдох, чуть дрожащий. Она смотрела на него - в упор, открыто, как будто в этот момент не играла роли ни форма её блузки, ни кольцо, давно снятое, но будто всё ещё ощущаемое. Только он. И она. И воздух между ними, как наэлектризованное пространство перед грозой.

- У вас есть дар, отец Рафаэль, - сказала она, почти улыбаясь, но в голосе звучала напряжённая искренность. - Говорить так, будто ваши слова... не слова, а двери.

Он не отводил взгляда.

- Я просто ищу путь. Иногда - на ощупь.- Тогда не задерживайтесь здесь слишком надолго, - произнесла она тихо. - Потому что если кто-то здесь всё-таки откроет вам дверь... возможно, вам придётся остаться.

Между ними снова повисло молчание. Но теперь оно не было пустым.

Рафаэль кивнул. Медленно, как человек, услышавший больше, чем ему сказали.

Он не попрощался. Просто вышел - с той же тишиной, с какой вошёл.А Маргарет осталась стоять у стола. С ладонями на дереве, с дыханием чуть сбившимся. И с сердцем, которое билось будто в первый раз за много лет - неровно, но живо.