Вишни

В тот вечер Чар припозднился - на столе «трех поколений» уже стояли «Кодл» и «Опухоль мозга». Кими махнул рукой, Бэк читал газету с последней страницы.- Как там конец света? Не перенесли?- Ты уже спрашивал сегодня, Кими. Если конец куда-то и сдвинется с девяносто первой страницы, то не более чем на пару строк.- Пара строк - это уже ого-го, - с энтузиазмом подхватил Чар, плюхаясь на диван из поддонов рядом со знатоком материи и буквоедом по совместительству. - За пару строк можно такое успеть!- Смотрите-ка, какой живой, - оторвался от своей газеты Пэйдж.- Ты узнал о своем читателе? - моргнул разноцветными глазами Кими; на верхушку зачехленной гитары рядом с ним была нацеплена его смешная шапка.- Да, я узнал, - улыбнулся Чар.

И, не делая заказа, на одном дыхании, но часто сглатывая из-за сухости в непромоченном горле, рассказал им про свой рисковый ход и его результаты.

Кими чуть «Опухоль мозга» на брюки не опрокинул. Бэк Пэйдж отложил газету на самый край стола:- Так, значит, твой читатель...- Моя читательница, - поправил Чар, кажется, получая от этого огромное удовольствие.- Для данного понятия деление на род не принципиально. Но вот для тебя... Хм. Поздравляю, Чар. Похоже, ты - единственный в нашем мире герой, у которого получилось в открытую манипулировать настоящим человеком.- Ну привет! - праведне возмутился Кими. - А я? Если учесть, что мой читатель и автор - одно лицо и обеими я кручу, как вертушкой...

Чар Актэр внимательно посмотрел на Кими. А Бэк даже что-то ему отвечал:- Да, да, вертишь, как на вертеле.- Что поделать, раз сильные мира сего изволили меня любить.- Что поделать, значит? - вдруг сказал Чар неожиданно жестко и провел по самодовольному лицу Кими взглядом, точно наждачкой.

Чар не мог, просто не мог промолчать: он увидел в разноцветных глазах всю нечестность их мира. Вот есть Чар Актэр - тот, кто проделал долгий путь от моря до чайной чашки, кто шел на риск, мучился и еще помучается. Он, кому никогда не ответят прямо, без ожогов и шантажа. И этот - мальчик с вечным диалогом в голове, кто рос на всем готовеньком. Вот уж кто точно с замиранием сердца никогда не считал в уме до двадцати одного.Кими моргнул, не понимая. И этот невинный взмах ресниц окончательно вывел Чара из себя.- Раз автор тебя так любит, почему ты торчишь здесь? Как она допустила, что родителям на тебя наплевать? И почему ты со своим талантом до сих пор не играешь на сцене?- Чар... - предостерегающе, но уже запоздало сказал Бэк.

На самом дне «Опухоли мозга» скапливался бесформенный, гадкого цвета осадок. Кими не спеша надел шапку, взял гитару под ремешки и вышел из паба.

Некоторое время Чар оторопело смотрел на темно-зеленую спинку дивана по ту сторону стола. Никогда прежде Кими не уходил от них первым. Никогда.

В конце концов - вернее, очень скоро - Чар нашел его на пешеходном мосту над шуршащей трассой. Кими стоял, уложив локти на перила, и держал обветренными губами несколько согнутую, седую от несбитого пепла сигарету.

Он скосил глаза на запыхавшегося Чара. Потом вновь опустил взгляд на дорогу. Чар подошел, подбирая слова.

Внизу машины вляпывались спинами в столб света какого-нибудь фонаря, чтобы тут же его сбросить и, не прекращая движения, подставиться под следующий. Чар опустил руки на перила, подбирая слова.- Я правда ничтожество? - спросил Кими.- Нет. Нет, это я...- Вот.Кими протянул к нему руку с зажатой между указательным и средним пальцами сигаретой. Он не делился. Просто показывал. На обернутом белой бумагой сигаретном штранге черной ручкой было выведено: «Почему ты всегда...»; конец фразы уже осыпался вместе с пеплом.- Видел такую фишку в каком-то фильме. Думаю, может, если буду прожигать самые важные слова в воздухе, - они лучше до нее дойдут.Кими безрадостно усмехнулся сам себе и опустил руки.- Вообще-то мы не разговариваем так, как тебе представляется. За всю мою жизнь она говорила со мной только три раза. Если не считать момент появления, которого я не помню.- Прости меня, Кимка.- Да ладно, ты хорошие вопросы задал.- Просто я тебе невозможно завидую.- А я тебе. Ты же здесь хренов главный герой, а все остальные - так, на подпевочке.- Признаю, мне всегда нравилось так думать - нет, правда, кому не хочется быть в жизни главным героем? Но если говорить о мире... и обо мне... Нет, Кимка, я тебе не слишком-то верю. Извини, конечно.Кими взглянул на него с какой-то вымученной снисходительностью, но совсем без приязни : - Хорошо еще, я научился убеждать себя, что главный герой для автора и читателя необязательно становится любимым персонажем истории.

Он улыбнулся и бросил сигарету с недожженным посланием вниз, под колеса машин.- Мне не нравится, каким она меня сделала, поэтому я ношу линзы и крашу волосы в сумасшедшие цвета. И она не переделывает обратно, хотя могла бы. Она и правда могла бы сделать так, чтобы предки холили меня, как розу в горшочке, я и правда уже давно мог бы стать звездой и крутить где-нибудь жопой в розовых лосинах. Мир счастливых, безвольных безмозглышей - пожалуйста! Стоит ей только сюжет повернуть. Да только козий ус цена такому сюжету.

Кими механически убрал волосы со лба, пихнув их под шапку.- Наша внешность, безответные чувства, война, болезни, смерть незнакомцев и близких людей. Все это кажется нам звер-ски несправедливым. Потом, если повезет, до тебя дойдет нако-нец, что все это - часть некоего Замысла, который невозможно осознать в полной мере. Какое-то время это будет даже успокаивать... пока ты не поймешь, какую мизерную роль во всем этом занимаешь. И какое бы действующее лицо ты не пытался изобразить...

Он остановился на полуфразе. Спустил с плеч гитару, будто внезапно устал держать ее на себе панцирем, приставил бочком к перилам. Хлопнул по сигаретной пачке снизу и зубами вытянул выскочившую сигарету.- Наш мир честный, и мы должны быть за него благодарны.Ты сейчас подумаешь, что я несу чушь, но по большому счету только здесь... только здесь мы с тобой можем быть с теми, кого полюбили. С нашими людьми. Хоть как-то - а это уже немало.- Кимка...- Это правда, Чар, - сказал Кими без лишней трагедии, покручивая сигарету пальцами и, верно, решая, какие слова на ней написать. - Я точно знаю - в мире автора мне, такому, какой я есть, никогда не удалось бы проникнуть в ее сердце. А здесь - она со мной с первой страницы и до конца. Как и твоя читательница с тобой. В настоящем человеческом пространстве у них обеих, вероятно, где-то есть любимый человек. Может быть, даже семья.

Чар молчал. Хоть на секунду ему и показалось, что он упал и что по нему проехались колесами.- И все равно... - щелкнул откидной зажигалкой-пьезо Кими. — Это очень нечестный мир.

На сей раз он решил обойтись совсем без посланий и оставил пропахшую табаком сигаретную бумагу белой и бессловесной.- Если автор меня любит, то заберет меня отсюда, - сказал он, а потом, глубоко затянувшись своим молчанием, добавил негромко: — Однажды она меня заберет.

***

- Прогуляешься со мной по городу? - однажды зачем-то спросил у своей читательницы Чар Актэр.

И зачем-то же надел под пальто торжественный пиджак, в котором его плечи казались шире, чем были на самом деле.- Можно я буду представлять, что ты идешь рядом? - проговорил он негромко, не всходя на пешеходный мост - идя через дорогу, не обращая внимания на предупреждающие огни светофоров; машин не было. Ни одной.

Чар не смотрел по сторонам, только вперед. И держал одну руку в кармане так, чтобы на согнутом локте без труда и со всем удобством могла расположиться еще одна рука.Падал снег. Крупный, но очень ненавязчивый, нежный - режно вело не прячутся глубже в поднятый ворот. Чар шел и бережно вел читателя.- Я подумал, что в этих чувствах нет ничего дикого и нездорового. Разве это странно - полюбить того, кто преображает весь твой мир? Кто и тебя отчасти преображает?

Он говорил негромко, иногда почти шепотом, потому что знал, что его услышат. Читатель была с ним; далеко и рядом.

Вдвоем они смотрели на запорошенный город - из разных миров, но одним взглядом.- Может быть, я не имею права назвать себя живым, - сказалЧар, осторожно сжав ладонь в кармане. - Но эта любовь - настоящая. Я точно знаю. Как и любовь во всех других мирах. Никакой разницы. Ты придумываешь меня так же, как один человек в твоем мире придумывает другого. Так ведь начинаются любые отношения? Ты смотришь на персонажа своего мира и думаешь, как тебе было бы с ним интересно, сколько нового ты бы смогла испытать, как было бы здорово узнать его лучше. Ты представляешь, как он будет тебя обнимать, каким взглядом смотреть. Ты надеешься на счастье, представляешь будущее, видишь картинки...

Он прерывисто вдохнул и выдохнул. Слова ему давались тя-желее, чем он рассчитывал, хоть на душе у него в этот момент было легко и ясно.- Ты... испытываешь чувства - тебе бывает грустно или весело, гадко или приятно. Неужели тебе не было весело или грустно хоть раз за все время, что ты смотрела на меня? Приятно или гадко... Видишь? По большому счету никакой разницы.Значит... выходит... у нас тоже все по-настоящему. Да?

Чар привел свою спутницу на тихую мостовую. Снежные хлопья забивались в серые жилки между гладкими чешуйками камней под ногами, и брусчатка была похожа на листок тетради в клеточку.

Чар остановился.- Любить настоящее - не выдуманное в человеке, а его собственное - всегда сложнее. Кими говорит, что там, у вас, нам никогда не удалось бы проникнуть в ваши человеческие сердца. Но что, если когда-нибудь тебе надоест меня придумывать и ты захочешь узнать, какой я на самом деле?.. Вот это будет уже опасно.

Он засмеялся. Потому что взволнованное, неуемное сердце щекотало его внутри.- Я тебя люблю. Кем бы ты не была,какие бы шрамы ни носила, я не смогу любить кого-то ещё. Похоже, это было приписано в моем сердце еще застре я не наговорле вся. Надеюсь, в момент нашей первой виву только с тобой, и мне нех глупо: стей... Все это время я... Я живу только с тобой, и мне невыносима мысль...

Чар запнулся. Потом продолжил:- Мне невыносима мысль, что где-то там рядом с тобой может быть человек, который...

И запнулся вновь.

И заставил себя помолчать немного: ему казалось, что времени нет, но на самом деле его было очень много.- Ты заметила, что вокруг совсем не ходят люди? - спросил Чар. - Сегодня я впервые попросил автора кое о чем. И, похоже, она меня поддержала.

Всю их прогулку люди и правда не возникали у них на пути. Люди существовали где-то отдельно; предпочли остаться дома и всей семьей выпить чай или наварить компота, забились с друзьями в уютные кафе, уехали за город дышать елками.- Когда-то я неосторожно обронил здесь кое-что... - успел проговорить Чар Актэр до того, как земля, точно надламываясь, загрохотала. Камни, сбрасывая пушинки снега и цементную хватку, выбирались из своих упорядоченных рядов, будто снизу их что-то выталкивало. А через мгновение наружу с рокотом стали вырываться вишни; каждая размером с баобаб.

Деревья пронзали город, мощные корни их расползались по метро и опутывали подземные трубы водопровода. Ветви распушились на фоне неба и зацвели. Зацвели как сумасшедшие.

Ветер трогал белые цветы вишни, словно не веря в их существование, и падающий снег смешивался с летящими лепестками.

Чар усмехнулся:- Оказывается, и в нашем мире чудеса водятся. Только чтобы их увидеть, надо чаще обращаться к автору.

Он переступил через выкорчеванные камни и повел читателя под вишнями-гигантами; в волосах его, на плечах, в карманах собирались снежинки и лепестки.-Разве кто-нибудь из твоего мира может показать тебе что-то подобное? Может хоть кто-то сказать: «Ты - весь мой мир» по-честному, без прикрас?

Деревья шумели. Точно морской прибой.— Мой драгоценный читатель. Мой человек, моя девушка... Пожалуйста. Хотя бы здесь, в мире, на который ты находишь время... Смотри только на меня. Даже если Кими... или Бэк не оставляют тебя равнодушной. Смотри только на меня.