Путь, который не выбирают

«Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный выбор и его последствия.»                       

              — Эльчин Сафарли «Мне тебя обещали»

Вчерашний ужин с семьей Вуд обернулся полным фиаско. После моей ссоры с женихом они уехали практически сразу. Отец был в ярости из-за моего хамства по отношению к мистеру Вуду и перепалки с Итаном. Он кричал на меня весь вечер, отобрал телефон, ноутбук, лишил карманных денег и посадил под домашний арест. Теперь я не могу выходить из дома без разрешения, а в школу и обратно меня будет возить водитель. Я понимаю, что наказание заслуженное, но родители сами загоняют меня в клетку, не оставляя выбора. Я не могу сдаться, я должна хотя бы попытаться отстоять себя.Я перевела будильник еще на десять минут и включила телевизор. Скоро должно начаться интервью с Адамом, но без телефона я даже не могу узнать у него точное время. В комнате царила приятная тишина, нарушаемая лишь обрывками фраз из телевизора, которые не могли отвлечь меня от навязчивых мыслей. Меня пугала неизвестность: что ждет меня впереди? Зачем так мучить этим несчастным браком?Родители всегда твердили о важности семьи, о том, что брак – это священный союз. Но разве можно назвать священным то, что приносит одни страдания? Я знаю, что они без труда могут подделать мою подпись в свидетельстве о браке и таким образом обречь меня на жизнь в этом аду. Зачем нужны эти "милые" посиделки за ужином, если за ними скрывается лишь давление и ожидание, что я беспрекословно выполню их волю?Я должна найти способ донести до них, что этот брак – не выход. Что я не игрушка, которую можно продать. Я должна найти свой голос, даже если для этого придется идти против всего мира. И я найду его.Собравшись с силами, я наконец решилась встать. Сонная, покачиваясь, я побрела в ванную.Закончив утренние процедуры, я вернулась в спальню. Темно-серые шелковые шторы были распахнуты, и мягкие солнечные лучи, проникая в комнату, создавали ощущение уюта. Кровать была аккуратно заправлена, а на стуле висела выглаженная школьная форма.Мама... Эта мысль вызвала улыбку. Ее забота и внимание всегда согревали душу. Она умела находить нужные слова, чтобы поддержать меня в трудные минуты, просто напомнив, что она рядом. И сейчас ее помощь была как никогда кстати. Я явно не укладывалась в график и понимала, что без нее не успею к первому учебному дню. Быстро переодевшись, стараясь не терять ни секунды, я взглянула в зеркало. В отражении я увидела не только усталость, но и решимость. Зная, что мама меня поддерживает, я чувствовала, что справлюсь с любыми предстоящими трудностями.Черт, интервью! Я лихорадочно искала пульт и с облегчением выдохнула, когда увидела его на туалетном столике. Как я могла о нем забыть? И спасибо папе, что хоть телевизор не утащил из моей комнаты.В спешке переключая каналы, я остановилась на популярной спортивной программе. Ведущая с азартом обсуждала последние футбольные новости, а на экране мелькали яркие моменты матчей.— «Я Адам Янг, лучший нападающий молодежной сборной и капитан команды «Сиэтл Динамо».»Гордость за Адама захлестнула меня. Его уверенность и сияющий взгляд мгновенно приковали внимание. А звук его голоса заставил сердце забиться чаще.— «Звучит впечатляюще! — бодро отозвалась интервьюер. — Я редактор известного спортивного журнала «Ежедневный спорт». Готовы поговорить?»— «Конечно, я готов ответить на любые вопросы.»Он произнес это с невозмутимой уверенностью, откинувшись в кресле и положив руки на подлокотники. Адаму не привыкать к общению с журналистами – он держался безупречно. Интервью записывали вчера, почти сразу после вечеринки, но, несмотря на это, Адам выглядел свежо и элегантно в строгом черном костюме. Его решительность и харизма притягивали взгляд, и я не могла оторваться от экрана.У меня оставалось немного времени, чтобы досмотреть интервью. Я прибавила громкость телевизора и пододвинула стул ближе к туалетному столику. В голове крутились мысли о том, как легко Адам отвечал на вопросы, словно это был обычный разговор с другом.Подготовив кожу к макияжу, я аккуратно нанесла тональный крем, стремясь к идеальному покрытию. Затем, взяв румяна, я деликатно подчеркнула щеки, придавая лицу свежесть.— «Как вы добились такого успеха? Вы – восходящая звезда футбола, известный молодой холостяк!»Я закатила глаза. Ему всего семнадцать, а ее уже волнует его «холостяцкая жизнь».— «Я просто искренен в том, что люблю играть в футбол. Не могу сказать, что у меня есть безупречные навыки, но я всегда прилагал все свои усилия, делал все, чтобы выходить на поле. Это было мое желание не опускать руки и никогда не сдаваться. Я с детства учился футболу, в одиннадцать лет уже начал играть за школьный клуб и ходил на просмотры в другие команды»— «Отлично. Как обстоят дела на личном фронте?»

— «Моя личная жизнь не так важна для меня, я больше сосредоточен на игре и своей мечте. Однако, есть девушка, в которую я влюбился»Влюбился? Я замерла, прислушавшись к телевизору.— «И кто же эта счастливица, что завладела твоим сердцем?»Если он назовет то имя, о котором я подумала, то мой телефон у папы разорвется от гневных сообщений Мегс в сторону Гвинет.— «Не знаю, могу ли раскрывать ее имя. На поле я даю все, что у меня есть, и мои отношения никак не относятся к спорту»Я уловила раздражение в его голосе, Адаму явно не нравилась эта тема.— «Я понимаю. У тебя есть шанс признаться ей прямо сейчас»— «Я не знаю, как она воспримет мои слова»— «Она должна знать, что ты чувствуешь. Пользуйся моментом»— «Вы открыто провоцируете меня»На лице Адама расплылась азартная улыбка. Журналист пытается поднять рейтинг за счет его личной жизни? Я кивнула про себя, продолжая рисовать стрелки на веках. Его ответ был предсказуем, но от этого не менее приятен. Он не был похож на тех парней, которые любят хвастаться своими победами и вниманием поклонниц. Адам казался настоящим, искренним.— «Мне сложно назвать имя, чтобы все о ней не узнали. Но скажу, что она является одной из самых особенных девушек, которую я когда-нибудь встречал в своей жизни»— «Я очень надеюсь, что она сейчас смотрит это интервью и слышит тебя. Итак, как ты оцениваешь предстоящий матч с командой «Атланта»?»— Элиен! — ласковый голос мамы позвал меня из-за двери. Завтрак уже ждал. Я быстро прошлась блеском по губам, выключила телевизор и, схватив тетради в сумку, вылетела из комнаты. Чуть не свалившись по лестнице, я понеслась прямиком в столовую.За завтраком я перебирала в голове события последних дней, которые перевернули мою жизнь с ног на голову. Чувства к Адаму росли с невероятной скоростью. Время, проведенное вместе, наши беззаботные разговоры и флирт привели меня к осознанию: я обречена. Я не могу быть с ним. Во-первых, родители решили выдать меня замуж. Во-вторых, Адам влюблен в Гвин. Я была для него лишь развлечением, способом вызвать ревность и позлить ее. Но сегодня утром все встало на свои места. Интервью Адама лишь подтвердило мои догадки.Раньше я почти не замечала его рядом с другими девушками – он всегда был с нами или на тренировках. Видимо, оставшееся время он посвящал Гвин. Но сейчас я задумалась: как такой красивый, успешный и добрый парень не смог завоевать ничье сердце? Или дело в той, единственной, в кого он влюблен?Меган, конечно, будет в ярости. Она не оставит Гвин в покое. От этой мысли стало не по себе. Мне бы следовало сосредоточиться на своих проблемах: вернуть телефон и машину. Но как это сделать, когда отец так упрям?Аппетита не было совсем. Я лишь поковыряла вилкой еду и залпом выпила кофе. Мама убирала со стола, отец был поглощен рабочими бумагами. Так проходило каждое утро.Я изо всех сил пыталась вслушаться в разговор родителей, но мысли об Адаме и Гвин не давали покоя.Это просто мимолетное увлечение, или он действительно чувствует что-то большее? Честно говоря, первое описание больше подходит мне. Но неужели он не был искренен? Меня терзали сомнения: зависть, страх потерять его как друга, или что-то куда более глубокое?Мама, заметив мое молчание, обеспокоенно спросила, все ли в порядке. Я лишь кивнула, пытаясь скрыть бурю эмоций. В такие моменты отчаянно хотелось, чтобы кто-то просто взял и всё объяснил. Но, конечно, никто не мог заглянуть в мою голову.— Нам пора ехать, – сказал отец. Я вздохнула, осознавая, что время неумолимо. Поблагодарив маму за заботливо приготовленный завтрак, я направилась к прихожей, чтобы обуться. Мысли о предстоящей поездке роились в голове. Отец так и не нашел второго водителя, поэтому ехать придется вместе. В ушах до сих пор звучали вчерашние крики, и я заранее готовилась к неизбежной неловкости в пути.Я надела лоферы и вышла из дома, стараясь настроиться на позитивный лад. Надеюсь, поездка пройдет спокойно, и мы сможем избежать лишних недоразумений. На улице меня встретил свежий утренний воздух. Я уселась на заднее сиденье папиной машины, где нас уже ожидал водитель.— Таблетка от укачивания, — напомнил отец, закрывая дверь. Он сел рядом и протянул мне бутылку с водой.— О, точно. Я совсем забыла, — ответила я, роясь в сумке. Найдя последнюю упаковку драже, я поблагодарила его и приняла таблетку.Эта проблема преследовала меня с самого детства. Наши семейные поездки раньше не обходились без крафтового пакетика, а с возрастом его сменили таблетки. Я чувствовала себя хорошо только за рулем; в любом другом транспорте, будучи пассажиром, я неизбежно испытывала недомогание.Машина плавно тронулась, направляясь к офису отца. Сегодня он уедет раньше меня: на работе его ждет важное совещание по расширению бизнеса. Неужели это то самое расширение, которое потребует моей последующей подписи в свидетельстве о браке?— Как настрой? — бодро поинтересовался папа, поправляя свои темные волосы.— Ты меня пугаешь. Я ведь не в первый класс иду, — с легкой усмешкой ответила я, наблюдая за меняющимся пейзажем за окном.— Но это твой последний год в школе, разве не волнительно?— Стараюсь настроиться на позитив. А как насчет твоего совещания?— Я уже готов, — он потер подбородок. — Уверен, что все пройдет гладко.— Буду держать за тебя кулачки, — я широко улыбнулась и откинулась на спинку сиденья. Слушала, как отец жалуется на кривые отчеты, которые ему прислали. В голове пронеслись мысли: "Может, наорать на них? Отобрать телефоны и лишить карманных денег? Или вообще выдать замуж за кого попало?!"Возможно, напряжения между нами сейчас и нет, но я не перестану злиться на отца.— Что там у тебя случилось? — спросила я, надеясь, что он примет мою помощь. Поездка будет не самой приятной, если он продолжит ворчать.— Не сходится отчет по доходам, — выдохнул он с явной безнадежностью.Я взяла папку с документами из его рук, готовая погрузиться в решение проблемы. Отец, признаться, не силен был в финансовых отчетах – его познания в этой области ограничивались содержимым кошелька. Поэтому, когда он брал работу на дом, я часто приходила ему на помощь. Папа, кажется, заранее готовил меня к тому, чтобы я продолжила его дело. Благодаря подсказкам нашего бухгалтера (которая, к моему сожалению, сейчас в отпуске) и собственным знаниям, я могла на ближайшие десять минут избавить нас от его привычного ворчания.Я разложила бумаги на коленях и принялась внимательно изучать цифры. Взгляд скользил по строкам, и я старалась сосредоточиться, несмотря на тряску машины. Отец продолжал что-то говорить, но его голос постепенно отступал на второй план, пока я выискивала несоответствия.— Вот, смотри, — я указала на одну из страниц. — Здесь ошибка в суммировании. Ты дважды учел одну и ту же статью расходов.Он наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть, и на его лице появилось просветление.— Да, точно! — воскликнул папа, и в его голосе уже не было прежней безнадежности. — Как ты это заметила? И в кого ты такая умная? — добавил он с задором, словно обращаясь к самому себе.— Ну, точно не в меня.— Ну уж явно не в тебя.Произнеся это одновременно, мы расхохотались так громко, что даже вечно хмурый водитель невольно улыбнулся.Как только папа вышел у своего офиса, мы отправились в школу. По пути я попросила водителя заехать в кофейню. Там я заказала два кофе – один для себя, другой для Мегс. Это был наш маленький, но такой любимый ритуал.Прибыв на территорию школы, я забрала два стаканчика из машины, перекинула сумку через плечо и направилась от парковки к главному корпусу.Солнце уже поднялось высоко, его лучи пробивались сквозь зеленую листву деревьев, рисуя на земле причудливые узоры света и тени. Я сделала глоток кофе, ощущая, как его тепло разливается по телу. Вокруг меня звучали оживленные голоса учеников, обсуждавших последние новости и предстоящие экзамены. В нашей школе всегда было два корпуса. В одном царила оживленная атмосфера младших и средних классов, а во втором, более современном и престижном, учились старшеклассники – и я в их числе. Поступить сюда считалось большой удачей, чуть ли не гарантией блестящего будущего и финансовой независимости. К сожалению, такая возможность была доступна далеко не всем. В народе нашу школу называли «элитной», ведь большинство учеников были детьми влиятельных чиновников, успешных бизнесменов и известных деятелей искусства. Но в этом году произошло нечто из ряда вон выходящее: администрация запустила социальную программу. Теперь талантливые ребята из обычных школ, показавшие лучшие результаты на вступительных экзаменах, получили шанс учиться вместе с нами. И вот, одной из таких счастливиц стала Гвин.Я шла по знакомой аллее, вдыхая свежий утренний воздух, смешанный с ароматом кофе и легким запахом мокрой земли после ночного дождя. Каждый шаг по гравийной дорожке отдавался тихим шорохом, нарушая утреннюю тишину. Я чувствовала, как привычная атмосфера школы окутывает меня, принося с собой смесь предвкушения и легкой нервозности перед новым учебным днем. Впереди уже виднелись силуэты моих одноклассников, спешащих на занятия, их смех и оживленные разговоры создавали неповторимый саундтрек начала дня. Я улыбнулась, предвкушая встречу с Мегс, нашу обычную утреннюю беседу перед первым уроком.Школьный двор бурлил жизнью. Ребята гоняли мяч, другие, сбившись в кучки, строили планы на выходные. На скамейках, окруженные смехом, младшеклассники делились своими историями. Я улыбнулась, вспомнив себя в их возрасте – полную надежд и мечтаний.Проходя по коридору к своему шкафчику, я заметила, как Меган прощается с Трейси и Дэвидом. Они учились в другом классе, и наши расписания редко совпадали. Заметив меня, Меган оставила друзей и направилась ко мне.— Почему ты не отвечала вчера вечером и сегодня утром? — спросила она с тревогой в голосе, крепко обнимая меня.Я протянула ей кофе и рассказала о вчерашнем дне. Меган слушала внимательно, с сочувствием в глазах. Я видела, как она подбирает слова, чтобы поддержать меня. Знала, что она не просто слушает, а искренне сопереживает. Это было особенно важно сейчас, когда казалось, что весь мир против меня. Мегс пообещала, что мы что-нибудь придумаем, но я понимала: отец не оставит меня в покое, пока я не соглашусь на этот проклятый брак.По дороге в класс мы обсудили Адама – красавчика с экрана – и его неизвестную пассию. Странно, что Меган ни словом не обмолвилась о Гвин. Надеюсь, она успокоилась.От Мегс я узнала, что Адам уже отправился на футбольные сборы в Портленд. Он упоминал об этом еще летом, но я и представить не могла, что это произойдет так скоро. В Портленде Адам будет играть отборочный матч и четверть финала. Если все пойдет по плану, он вернется в Сиэтл на полуфинал и финал. Его не будет дома целых две недели. Немного обидно, что такую новость я узнаю от Мегс, но, возможно, Адам пытался связаться со мной, а я просто не знаю об этом.Мы с подругой заняли свои места. В этом году мистер Уилсон, наш учитель истории, дал нам свободу выбора, и мы решили расположиться за предпоследней партой первого ряда. Это было идеальное место: мы могли отлично слышать учителя и при этом спокойно перешептываться, не опасаясь быть замеченными. Перед нами сели Энди и Беатрис. Как ни странно, я была рада вернуться в школу. Только здесь я могла отдохнуть от бесконечных уроков музыки и навязчивых попыток отца вовлечь меня в свой бизнес. В школе я находила время для общения с друзьями и забывала обо всех своих заботах.Мистер Уилсон, как всегда, появился в классе с легкой улыбкой и стопкой книг в руках. Его седые волосы были аккуратно уложены, а в глазах светился тот самый огонек, который заставлял даже самых уставших учеников прислушиваться к его рассказам о древних цивилизациях и великих битвах. Сегодня он начал с чего-то совершенно неожиданного – с истории о том, как однажды, будучи студентом, он отправился автостопом через всю Европу, чтобы увидеть своими глазами руины Помпей. Его голос звучал так живо, будто он сам только что бродил по залитым солнцем улицам древнего города. Я поймала себя на мысли, что даже не заметила, как пролетело время. В такие моменты я понимала, почему так люблю историю. Это было не просто заучивание дат и имен, это было погружение в другие миры, возможность прожить чужие жизни, почувствовать дыхание веков.Мистер Уилсон ненадолго вышел, и в классе поднялся тихий гомон. Вскоре он вернулся, ведя за собой новенькую – Гвин. Она выглядела растерянной и испуганной, что неудивительно: перевод в новую школу, особенно в старших классах, – всегда стресс. Все уже давно знакомы, компании сформированы, и влиться в них новичку непросто.Учитель начал представлять Гвин классу, и я невольно взглянула на Меган. Она сидела, крепко сжав руки на парте, и в ее глазах читалось нарастающее напряжение. Мегс, известная своей язвительностью, не удержалась и съязвила по поводу туфель Гвин, упомянув какой-то дешевый рынок. Класс разразился смехом.— Мегс, прекрати, – попыталась я остановить подругу, но она отмахнулась, заявив, что это «просто шутка».Гвин залилась краской, ее щеки вспыхнули, а в глазах на мгновение мелькнула тень смущения. Слова Мег ранили ее, а смех одноклассников лишь усиливал боль.Когда прозвенел звонок, я почувствовала легкое разочарование. Впереди был обед, а потом – снова музыкальная студия. Я вздохнула, собирая свои тетради.— Ну что, идем? – спросила Мегс, уже поднимаясь. Я кивнула, бросив последний взгляд на Мистера Уилсона, который, казалось, был готов рассказывать нам о своих приключениях до самого вечера. По дороге в столовую я снова вспомнила об Адаме. Две недели. Целых две недели без его шуток, без его вечных подначек, без его присутствия, которое, как оказалось, стало для меня уже таким привычным. Может, стоило взять телефон у Мегс и позвонить ему самой? Но что я ему скажу? «Привет, Адам, я тут узнала, что ты уехал, и мне немного обидно»? Звучало глупо. Лучше подождать.Остальные уроки прошли на удивление спокойно и даже весело. Мы с Мегс смеялись, обсуждая школьные сплетни, которыми щедро делилась Трейси, и время пролетело незаметно. После обеда мы вышли на улицу, где солнце приятно согревало кожу. На площадке Энди и Мэтт, наши одноклассники, увлеченно гоняли мяч. Их крики и смех разносились по всему двору. Наблюдая за их игрой, я вдруг подумала об Адаме. Как он там? Как у него дела?После школы меня забрал водитель, и я отправилась на занятия по фортепиано. Уроки проходили в привычном ритме, как и все две недели моего обучения. Тем временем, Энди, Марк и Меган наконец-то помирились. Это событие, впрочем, не вызвало у Меган особого восторга: ведь теперь Гвин сблизилась с Марком, и их частое появление в нашей компании ей, похоже, придется принять.Трейси, под предводительством Меган, и остальные девочки из школы продолжали свои тренировки в качестве группы поддержки футбольной команды. Дэвид, временно занявший пост капитана вместо отсутствующего Адама, вдохновлял ребят своим энтузиазмом и лидерскими качествами. Мег, несмотря на собственные переживания, старалась поддерживать командный дух и активно участвовать в подготовке к предстоящим матчам.Каждый день я старалась сосредоточиться на музыке, но мысли о скором возвращении Адама не давали покоя. Мегс, разделяя мои чувства, поддерживала меня в этом ожидании. Она тоже скучала по нему. Меган сообщила, что он вернется завтра, и я не могла сдержать волнения. Я ждала его с четвертьфинала, каждый вечер засыпая с надеждой наконец его увидеть.Сегодня вечером меня ждал повторный ужин с Мистером Вуд и Итаном. Я предвкушала этот важный момент, прокручивая в голове возможные сценарии. За эти две недели мы с Мегс разработали небольшой план моего «спасения». Я решила согласиться на брак, но с одним условием. У отца не будет выбора, и он будет вынужден согласиться. Это был рискованный шаг, но я была готова на всё ради своей свободы.Гвин и Марк, как и предсказывала Меган, стали неразлучны, что вызывало у нее лишь легкое раздражение, которое она старательно скрывала. Дэвид, в роли капитана, демонстрировал все свои лучшие качества, ведя команду к победе. Тренировки группы поддержки проходили с удвоенной энергией, ведь приближался финал.Я же, готовясь к вечернему разговору с отцом, чувствовала смесь решимости и страха. План Мегс был дерзким, но единственным шансом вырваться из этой паутины обязательств. Я знала, что это будет нелегко, но мысль о том, что я смогу сама распоряжаться своей жизнью, придавала мне сил. Я должна была быть сильной, как никогда раньше.Весь учебный год я буду копить деньги, откладывая каждую мелочь, чтобы после окончания школы и выпускного, собрать все свои накопления и уехать в другой город, начать новую жизнь и оборвать связи с этими людьми, которые пытались управлять моей судьбой. Мне больно осознавать, что я оставлю родителей, но я думаю, мама сможет меня понять. Я не собираюсь прекращать общение с ней, но не знаю, смогу ли простить отца. Мысли о свободе придавали мне сил, и я знала, что смогу справиться с любыми трудностями. Вечерняя встреча с Джеймсом и Итаном станет первым шагом к новой жизни, и я была готова к этому испытанию.Я сидела за роялем в гостиной, перебирая клавиши, но мелодия не шла. Предстоящий ужин не давал мне покоя. Этот вечер может изменить все. Внутри меня боролись надежда и страх, и я пыталась найти в себе силы, чтобы не поддаться панике. Мегс, как всегда, была рядом, подбадривая и напоминая о нашем плане. Она верила меня, и это придавало мне уверенности, хоть и ненадолго, но я понимала, что не одинока.Вечер опустился на город, а я, запершись в своей комнате, готовилась к предстоящему ужину. Важно было сохранить ту самую уверенность, с которой я репетировала разговор. Поправив волосы, я сделала глубокий вдох. Пора.Спустившись вниз, я окунулась в аромат маминого ужина. Сердце забилось чаще, предчувствуя что-то важное. Это мой шанс изменить свою судьбу.За столом уже сидели Мистер Вуд и Итан, рядом с мамой и папой. Я попыталась улыбнуться, несмотря на волнение, и произнесла:— Здравствуйте. Как Вы? — стараясь придать голосу непринужденности.— Привет, дорогая, — ответил Мистер Вуд. Его голос был теплым, но с едва уловимой ноткой строгости. — Мы ждали тебя.Итан, сидевший рядом, взглянул на меня с интересом. Я знала, что он на моей стороне, даже если старался этого не показывать.Ужин начался. Разговоры текли легко, но я чувствовала, как напряжение витает в воздухе. Мистер Вуд расспрашивал о моих школьных занятиях и увлечениях музыкой. Я старалась отвечать уверенно, хотя внутри все сжималось от волнения.— Итак, — после нескольких историй Джеймса о его школьных приключениях, я решилась перейти к главному, — Раз уж этот брак так необходим, я хочу выдвинуть свои условия. — Я ухмыльнулась, переведя взгляд на отца. Он недоуменно изогнул бровь, внимательно слушая. Наверняка неприятно, когда тебе диктуют правила, особенно если в обычной жизни командуешь ты. — Первое: никакого контроля, охраны или водителя. Свою машину я буду водить сама. — Отец сердито выдохнул и прикрыл глаза ладонью. Эта сцена почему-то показалась мне забавной. — Второе: я смогу гулять в любое время и день, когда захочу, а не по вашим разрешениям. И, плюс ко всему, оставаться на ночевку у Мегс.— И третье? — изумленно спросил отец.— Третье — ты возвращаешь все вещи, которые забрал, и увеличиваешь мои карманные деньги, — улыбнувшись, сказала я, сложив пальцы в замок на столе.— Мне нужно подумать, — отчеканил отец.— Нет, подумать нужно мне — выходить за этого уп... — я запнулась, «за упыря» пронеслось в голове. — За этого прекрасного парня. Иначе никак. — Я пожала плечами.Мама долго сидела в задумчивости, но после моих слов она мягко улыбнулась, сжала плечо отца и, кажется, согласилась.— Мы не можем держать ее взаперти и пытаться защитить от всего, — с хмурым видом, папа все же согласился сделать так, как я и потребовала.Я почувствовала, как напряжение, сковывавшее меня весь вечер, начало отступать. Улыбка сама собой появилась на моем лице. Это было не просто согласие, это было признание моей силы, моей способности отстаивать свои границы.Мистер Вуд, наблюдавший за этой семейной драмой с невозмутимым видом, наконец подал голос:— Я вижу, у вас сильный характер, юная леди. Это похвально. Итан, ты сделал правильный выбор.Правильный выбор? Разве это был не выбор родителей?Итан, до этого молча наблюдавший за происходящим, лишь кивнул, его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного. В нем читалось что-то новое. Возможно, это было уважение. Я чувствовала себя иначе. Не как пленница, а как участник, как личность, чье мнение имеет значение.— Я надеюсь, что этот брак будет счастливым для вас обоих, — сказал он, отпивая вино из бокала. — Итан — хороший парень. Не упусти свой шанс.Улыбка моя стала шире, почти дерзкой. «Шанс» — это слово, которое я привыкла слышать в контексте возможностей, которые я предоставляю, а не получаю.

— Я думаю, мистер Вуд, — ответила я, стараясь сохранить тон вежливым, но твердым, — Что «шанс» — это улица с двусторонним движением. Итан тоже должен будет постараться, чтобы этот брак был счастливым.Итан слегка вздрогнул, словно от неожиданности. Мистер Вуд, напротив, расплылся в довольной улыбке.— О, я уверен, Итан сделает все возможное, — заверил он, похлопав Итана по плечу. — Он всегда был хорошим мальчиком. Просто ему нужна... направляющая рука.«Направляющая рука?»Я едва сдержала смех. Я, что, должна стать его поводырем? Нет уж, увольте. Я не собираюсь тратить свое время на то, чтобы вести кого-то за ручку.— Боюсь, мистер Вуд, — я сделала глоток воды, чтобы успокоить нервы, — что моя «направляющая рука» имеет свои собственные цели и направления. Я не привыкла идти по чужому пути, и уж точно не собираюсь прокладывать его для кого-то другого. Если Итан хочет счастливого брака, ему придется найти свой собственный путь рядом со мной, а не под моей диктовку.Взгляд Итана встретился с моим. В нем больше не было прежней робости, только какая-то новая, непривычная мне решимость. Он кивнул, и в этом простом жесте было больше, чем в любых словах.— Я понимаю, — тихо сказал он, и его голос звучал неожиданно уверенно. — Я готов искать свой путь.Мистер Вуд удивленно поднял брови, но, кажется, его это даже позабавило.— Что ж, — произнес он, — Похоже, у нас тут собрались две сильные личности. Это обещает быть интересным.Вечер прошел за едой и легкими разговорами. Мы с Джеймсом быстро нашли общий язык и не умолкали, даже когда ели. Его истории о школьных проделках и мечтах о будущем были такими же яркими и заразительными, как и мои собственные. Я чувствовала, что впервые за долгое время могу быть собой, не опасаясь осуждения или контроля. Я до сих пор не верю, что наш план сработал так гладко. Жду подвоха, но завтра утром папа обещал отдать ключи от машины, телефон и ноутбук.Когда пришло время прощаться, Мистер Вуд пожал мне руку, его взгляд был уже не просто строгим, а скорее оценивающим.— У вас есть стержень, — произнес он, и в его голосе прозвучала нотка, которую я не могла точно определить. — Это хорошо. Итан, береги ее.Итан, стоявший рядом, лишь кивнул, его глаза встретились с моими. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, а затем... интерес? Он смотрел на меня так, словно видел впервые. И, возможно, так оно и было. Он видел не просто красивую куклу, которую ему выбрали в жены, а девушку со своим мнением, со своей волей. И, кажется, это ему нравилось.Я проводила Итана и Джеймса, ожидая приезда Меган. Мы договорились встретиться в десять вечера, и я немного нервничала, что ужин может затянуться. Впрочем, у меня было время, чтобы обдумать недавний разговор с отцом. Родители всегда тепло относились к Меган, так что ее поздний визит не вызвал никаких вопросов.Возвращаясь в свою комнату, я чувствовала себя опустошенной, но в то же время наполненной новой силой. Я не просто выторговала себе свободу, я заявила о себе. Я показала, что мое мнение имеет вес, и что я не собираюсь быть пешкой в чужой игре. Я была готова к тому, чтобы самой прокладывать свой путь, даже если этот путь будет пролегать через брак по расчету. Ведь теперь у меня были условия. И это было только начало.Я встала и подошла к окну. Ночной город был окутан мягким светом уличных фонарей, и в воздухе витала свежесть. Я глубоко вдохнула, ощущая, как холодный воздух наполняет легкие. Где-то вдалеке проехала машина, ее фары на мгновение пронзили темноту, а затем снова растворились в мерцании огней. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу, наблюдая за этим безмолвным танцем света и тени, и чувствовала, как мысли, еще недавно роившиеся в голове, постепенно успокаиваются, уступая место тишине и ясности. Безмолвие ночи казалась почти осязаемым, лишь изредка нарушаемая далеким гулом или шелестом ветра в кронах деревьев. Каждый огонек на фасадах домов, каждая мерцающая точка на горизонте казались частью огромной, спящей картины, в которой я была лишь крошечной, но неотъемлемой деталью. В этой умиротворяющей картине исчезали тревоги и сомнения, оставляя лишь спокойное созерцание. Я закрыла глаза на мгновение, позволяя этому ощущению полного покоя проникнуть в самую глубину души. Когда я снова открыла их, город казался еще более завораживающим, словно открывая мне свои тайны в этой безмятежном молчании.Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я резко выпрямилась и обернулась. На пороге стояла мама, в руках – поднос с маленьким чайничком и двумя чашечками. Она поставила его на прикроватную тумбочку и, озаренная теплой улыбкой, подошла ко мне.— Ты отлично справилась, милая, – сказала она, бережно взяв мое лицо в ладони. Я прижалась щекой к ее щеке, безмолвно благодаря за поддержку.— Мам, но это не мой выбор, ты же знаешь. Я смирилась с этим браком, но не представляю, к чему он приведет.Мама мягко погладила меня по щеке. В ее взгляде читалось понимание и нежность.— Я знаю, дорогая. Жизнь порой испытывает нас, и мы должны пройти эти испытания. Главное – ты сильная, и ты справишься. А я всегда буду рядом. — Она отступила на шаг, внимательно изучая мое лицо, словно пытаясь разглядеть все мои невысказанные страхи. — Этот брак... он может стать началом чего-то нового. Возможно, не того, что ты ожидала, но это не значит, что он будет плохим. Иногда самые неожиданные пути приводят нас к самым важным открытиям.Я снова прислонилась к стеклу, наблюдая, как лунный свет серебрит крыши домов. Слова мамы, как всегда, были бальзамом для души, но не могли развеять неопределенность, поселившуюся внутри. Я чувствовала себя песчинкой, подхваченной ветром и уносимой в неизвестность. Мама была моей опорой, но я понимала, что этот путь мне предстоит пройти в одиночку.— Я надеюсь, мам, – прошептала я, – Я очень надеюсь, что ты права. Но пока мне трудно представить, как я смогу найти свое место в этой новой жизни. Все кажется таким чужим, таким далеким от того, о чем я мечтала.Мама подошла и обняла меня. Ее объятия, как всегда, были теплыми и успокаивающими.— Мечты меняются, милая. И это нормально. Главное – не потерять себя. Ты – это ты, и никакие обстоятельства этого не изменят. А теперь давай выпьем чаю. Он поможет тебе расслабиться и, возможно, взглянуть на все по-другому.Мы сели на кровать, и мама разлила ароматный чай по маленьким чашечкам. Пар поднимался над ними, создавая вокруг нас уютный кокон. Я взяла свою чашку, ощущая ее тепло в ладонях.— Мам... – я не смогла сдержать дрожи в голосе. – Я не понимаю... Зачем этот брак? У нас же все есть. Папин бизнес процветает, мы никогда ни в чем не нуждались. Почему вы обрекаете меня и Итана на такое? — Я отставила чашку, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, но мама, казалось, не замечала моего отчаяния, продолжая смотреть в пол.Мама замерла, ее улыбка медленно угасла, сменившись тенью чего-то похожего на усталость, но в то же время – на решимость. Она подняла глаза, и в них я увидела ту самую глубину, которая всегда меня завораживала и одновременно пугала.— Иногда, милая, то, что кажется нам избытком, на самом деле является хрупким равновесием, которое нужно поддерживать. Этот брак... он не для того, чтобы нас обречь. Он для того, чтобы нас защитить.Ее слова прозвучали как загадка, которую я не могла разгадать. Защитить? От чего? От чего может защитить брак, который я не выбирала, брак с человеком, которого почти не знаю?— Защитить? – переспросила я, чувствуя, как в груди нарастает тревога. – От чего, мам? От чего вы меня защищаете, отдавая замуж?Мама вздохнула, и этот вздох был полон невысказанных слов, тяжелых решений и, возможно, сожалений. Она снова взяла мою руку, ее пальцы были прохладными, но крепко сжимали мои.— От того, что ты не видишь, дорогая. От того, что скрыто за стенами нашего благополучия. Иногда самые тихие воды оказываются самыми глубокими и опасными. Этот союз... он укрепит наши позиции. Он даст нам ту стабильность, которая сейчас так необходима. Итан... он хороший человек, ты увидишь. Он сможет стать твоей опорой, когда я не смогу.Я смотрела на нее, пытаясь уловить хоть намек на правду в ее словах, но видела лишь завесу тайны. Моя детская вера в то, что мама всегда знает лучше, начала давать трещины. Я чувствовала себя обманутой, хотя и понимала, что она, возможно, действует из лучших побуждений. Но эти побуждения казались мне чужими и непонятными.— Но я не хочу такой опоры, мам, – прошептала я, чувствуя, как слезы все же прорываются наружу. – Я хочу любить. А не... не быть частью сделки.Мама сжала мою руку сильнее, ее взгляд стал более мягким, но не менее твердым.— Любовь, милая, приходит по-разному. Иногда она рождается из уважения, из общих целей, из взаимной поддержки. А иногда... иногда она вырастает из того, что мы вынуждены строить вместе. Ты сильная. Ты найдешь свой путь, даже в этой новой жизни. А я... я всегда буду твоей мамой. И всегда буду рядом, как бы далеко ты ни была.Она отпустила мою руку и снова взяла чашку, делая глоток. Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри меня борются два чувства: обида и благодарность. Обида на то, что меня лишили выбора, и благодарность за ее попытку защитить меня, даже если я не понимала, от чего.— Но ведь у вас с папой всё было иначе! Вы любили друг друга, там не было никакой выгоды. Зачем же вы обрекаете меня на такое? – моя оборона рухнула, и слезы хлынули из глаз.Мама тяжело вздохнула.— Я не любила твоего отца, – её слова ударили меня прямо в грудь, сжимая сердце. – Твои бабушка и дедушка хотели выдать меня замуж за кого-то из влиятельной семьи, а я, назло им, начала встречаться с твоим отцом. И, честно говоря, я очень сильно об этом пожалела в молодости.Она помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила, её голос стал тише, почти шепотом:— Я думала, что любовь – это бунт, страсть, что-то такое, что перевернет мир. Твой отец был... другим. Он был добрым, заботливым, но в нем не было той искры, которую я искала. Я видела в нем лишь возможность сбежать от родительского контроля, от их навязанных планов. А когда ты родилась, я поняла, как глубоко ошиблась. Я обрекла нас всех на жизнь, построенную на лжи и недосказанности.Слезы текли по её щекам, смешиваясь с моими. Я смотрела на неё, пытаясь разглядеть в её глазах ту молодую девушку, которая когда-то, назло всем, выбрала не тот путь.— Но... но вы же заботились обо мне, – прошептала я, не понимая. – Вы всегда говорили, что любите.— Любовь – это не только страсть, – мама провела рукой по моей щеке, смахивая слезы. – Любовь – это еще и ответственность. Я люблю тебя, моя девочка, всем сердцем. Я хотела дать тебе то, чего не получила сама. Я хотела, чтобы ты была счастлива, чтобы у тебя была стабильность, уверенность в завтрашнем дне. И я думала, что брак по расчету, с человеком, который может обеспечить эту стабильность, – это лучший путь. Я ошибалась, но я делала это из лучших побуждений. Я хотела уберечь тебя от своих ошибок.Она замолчала, и в тишине комнаты повисло тяжелое осознание. Я смотрела на нее, и впервые видела не просто маму, а женщину, чья молодость была омрачена неправильным выбором, чьи поступки были продиктованы болью и желанием защитить.— Значит, вы... вы хотели, чтобы я не повторила вашу ошибку?Мама кивнула, ее глаза были полны печали.Я слушала маму, и не могла поверить в то, что она рассказывает. Все эти годы я знала лишь о том, как они с папой счастливы, как они вместе строят нашу семью. Но теперь, когда она открыла мне глаза на их прошлое, я поняла, что за этой картиной скрывается много трудностей и испытаний.— Мы с твоим отцом пережили непростые времена, — продолжала она, и в ее голосе звучала печаль. — Мы скитались по дешевым съёмным квартирам, и порой у нас не было даже денег на еду. Стив не хотел принимать помощь от моих родителей, он был упрямым и хотел доказать всем, что может справиться сам.Я слушала, как она говорила о том, как все изменилось, когда я появилась на свет. Как ее забрали домой, как папа, наконец, согласился на помощь. Дедушка вложил в него веру и помог открыть бизнес, и жизнь начала налаживаться.— Ты любишь его? — спросила я, не удержавшись. Вопрос вырвался сам собой, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.— Со временем я научилась любить его, — ответила мама, и в ее глазах я увидела искренность. — Но это была не та любовь, о которой ты думаешь. Я полюбила его как друга, как человека, который стал частью моей жизни, как отца для тебя. Но не как мужчину.Эти слова оставили меня в замешательстве. Я не знала, что и думать. Моя семья, казавшаяся идеальной, оказалась сложной и многогранной. И в этот момент я поняла, что любовь — это не всегда то, что мы представляем.Я сидела погруженная в мысли, и пыталась осмыслить все, что только что узнала. Моя семья, которую я всегда считала образцом счастья, оказалась не такой уж идеальной. В голове крутились вопросы: как же так? Как можно любить человека, не испытывая к нему романтических чувств? Я вспомнила, как часто видела, как мама и папа смеются вместе, как они поддерживают друг друга в трудные времена. Но теперь, когда я узнала о том, что их отношения начались с борьбы и страха, я поняла, что за этой видимой гармонией скрывается множество неразрешенных вопросов.Я слышала о том, как они вместе работали над бизнесом, как старались создать уютный дом для меня. Но в то же время я не могла избавиться от чувства, что их отношения были построены на компромиссах и жертвах. Я задумалась, что значит быть счастливым в семье, где любовь не является основой. Может быть, это просто привычка, которая со временем стала чем-то большим, чем просто сосуществование?Я вспомнила, как часто слышала от своих друзей о том, что настоящая любовь — это когда ты чувствуешь мурашки по всему телу, когда смотришь на человека, когда его прикосновение вызывает трепет, когда сердце замирает от одной мысли о нем. Но разве это единственный способ понять любовь? Моя мама, казалось, нашла свой путь в этом лабиринте чувств, и, возможно, ее опыт был не менее ценным, чем тот, который я искала.Я задумалась о том, как часто мы идеализируем отношения, представляя их как сказку, где все заканчивается счастливо. Но жизнь — это не фильм, и за каждым счастливым моментом стоит множество трудностей и компромиссов. Я вспомнила, как мама всегда говорила, что настоящая любовь — это не только радость, но и готовность поддерживать друг друга в трудные времена. И, возможно, именно это и стало основой их отношений.С каждым словом мамы я все больше понимала, что любовь может принимать разные формы. Она может быть нежной и романтичной, но также может быть глубокой и стабильной, основанной на доверии и уважении. Я начала осознавать, что их связь, хоть и не была идеальной, все же была крепкой. Они научились ценить друг друга, несмотря на отсутствие страсти, и это тоже было проявлением любви.— Мам... Я же справлюсь сама! Без Итана, без этого брака, который мне совсем не нужен. Я закончу школу, поступлю в университет, получу образование, найду работу. Зачем мне для всего этого мужчина? В будущем я встречу того, кого полюблю по-настоящему, и мне не придется жить с кем-то, к кому я ничего не чувствую, мам! – твердо сказала я.Мама, до этого говорившая так ласково, вдруг стала строже:— Элиен, не забывай, кто ты. Ты из благородного рода.— Но ведь ты вышла замуж за отца... – попыталась я возразить.— Не совершай моих ошибок, дочка, – отрезала она.— Вы же не сказали мне правду. Вы позволили мне верить, что вы с папой любили друг друга.— Это тоже была моя ошибка, – призналась мама, ее голос стал еще тише. – Я боялась, что если ты узнаешь правду, то разочаруешься во мне, в любви, во всем. Я хотела защитить тебя от этой правды, но, кажется, только усугубила ситуацию.Она взяла мою руку в свою, ее пальцы были холодными.— Прости меня, моя девочка. Я так хотела как лучше, но получилось... как всегда. Я не хотела, чтобы ты чувствовала себя обманутой. Я просто хотела, чтобы ты была счастлива. И я до сих пор хочу этого.— Тогда зачем вы заставляете меня выйти замуж за Итана, когда я не люблю его?— Потому что я знаю, что такое жить без опоры, — мама сжала мою руку. — Я знаю, как страшно остаться одной, когда мир рушится вокруг. Итан – это не просто брак, Элиен. Это гарантия. Гарантия того, что ты не повторишь моих ошибок. Он сильный, он надежный. Он сможет дать тебе то, чего я не смогла дать тебе сама – уверенность.— Но я не хочу этой уверенности, если она будет куплена ценой моей свободы! — воскликнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния.— Ты не понимаешь, — мама покачала головой, ее взгляд стал еще более печальным. — Ты еще слишком молода, чтобы понять, как хрупка эта жизнь. Как легко все может рухнуть. Я видела, как рушились жизни, видела, как люди теряли все. И я не хочу, чтобы это случилось с тобой.— Но это не моя жизнь! Это ваша жизнь, которую вы пытаетесь прожить за меня! — мои слова были полны горечи. — Вы хотите защитить меня от своих ошибок, но вместо этого вы лишаете меня возможности сделать свои собственные. Вы хотите, чтобы я была счастлива, но вы не даете мне шанса найти свое собственное счастье.— Счастье – это не всегда страсть и бабочки в животе, — тихо сказала мама. — Счастье – это когда ты знаешь, что есть человек, на которого ты можешь положиться. Когда ты знаешь, что ты не одна. Когда у тебя есть дом, семья, стабильность. Это тоже счастье, Элиен. И я хочу дать тебе это.— Но это не мое счастье! — я отдернула руку. — Я хочу любить. По-настоящему. Я хочу встретить человека, который будет смотреть на меня так, как я видела, как папа смотрел на вас в те редкие моменты, когда вы были счастливы. Я хочу чувствовать, что меня любят не за мое происхождение, не за мое приданое, а за меня саму!Мама вздохнула, и в ее глазах мелькнула тень усталости. — Я знаю, что ты хочешь этого. И я тоже этого хотела. Но жизнь... жизнь не всегда дает нам то, чего мы хотим. Иногда приходится идти на компромиссы. Иногда приходится выбирать меньшее из зол.— А вы считаете, что брак без любви – это меньшее из зол? — спросила я, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза.— Я считаю, что брак с человеком, который тебя уважает, ценит и может обеспечить тебе достойную жизнь, лучше, чем брак по страсти, которая быстро угасает, оставляя после себя лишь пепел и разочарование, — ответила мама. — Я видела, как страсть разрушает. Я видела, как она ослепляет. И я не хочу, чтобы ты прошла через это.Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри меня нарастает буря. Ее слова звучали как приговор, как окончательное решение, которое я не в силах изменить.— Вы хотите, чтобы я повторила вашу ошибку, только наоборот? Выйти замуж за того, кого не любишь, чтобы потом всю жизнь жалеть об этом?— Я не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку, – мама взяла мои руки в свои. Ее взгляд был полон решимости, но и нежности. – Я хочу, чтобы ты сделала свой выбор, но сделала его мудро. Итан – не твой отец. Он другой. Он сильный, он надежный. Он сможет дать тебе ту защиту и стабильность, которую я не смогла обеспечить себе в молодости. А любовь... любовь придет. Или ты научишься ее находить. Ты умна, Элиен. Ты справишься.— Но я не хочу учиться любить! Я хочу, чтобы она пришла сама! – вырвалось у меня. – Я хочу, чтобы это было как в книгах, как в фильмах!Мама мягко улыбнулась, но в ее глазах не было ни тени снисхождения.— Жизнь – это не книга, дорогая. И не фильм. Это реальность. А в реальности иногда приходится идти на компромиссы. Иногда приходится строить свое счастье, а не ждать, пока оно само упадет с неба.Она отпустила мои руки, и я почувствовала себя еще более одинокой. Слова мамы, полные заботы и мудрости, казались мне теперь лишь еще одной стеной, воздвигнутой между мной и моей мечтой. Я понимала, что она искренне верит в то, что делает, но это не делало ее решение менее болезненным для меня.Я смотрела на нее, пытаясь уловить в ее глазах хоть намек на сомнение, хоть тень сожаления о сказанном. Но видела лишь непоколебимую уверенность и глубокую, материнскую любовь. И эта любовь, такая сильная и искренняя, казалась мне самой большой ловушкой. Ведь как можно спорить с любовью? Как можно отвергнуть то, что делается ради твоего же блага, даже если это благо кажется тебе чужим и неправильным?Чай с мамой был допит, и она отправилась отдыхать в свою спальню. Я же, желая освежиться, приняла душ и сменила платье, в котором ужинала. До приезда Мегс оставался еще целый час. Чтобы не скучать в ожидании, я решила еще раз пробежаться по домашнему заданию. Затем занялась подготовкой к встрече: приготовила снеки, напитки и включила телевизор. Я переключила канал, чтобы найти что-то подходящее для нашего совместного просмотра, и тут раздался звонок в дверь. Мегс приехала. Я бросила взгляд на часы – ровно в десять, как и договаривались. Смахнув с лица непослушную прядь волос, я поспешила к двери. Открыв, я увидела у Мегс небольшой, но увесистый пакет, из которого уже доносился манящий аромат свежей выпечки.— Привет! – воскликнула она, и ее голос, как всегда, был полон энергии. — Надеюсь, я не опоздала? Принесла тебе твой любимый вишневый пирог.Устроившись в моей комнате, мы принялись обсуждать наш план, который, к счастью, оказался успешным. Меган показывала фотографии Адама, присланные из Портленда, и мы также затронули тему ее отношений с Энди. Она решила дать ему шанс и согласилась на свидание, чему я искренне обрадовалась.— Знаешь, — начала она, глядя на меня с надеждой, — я не уверена, что это будет что-то серьезное, но мне нравится, что он старается.Я кивнула, вспоминая, как долго Меган мучилась с выбором. Энди был хорошим парнем, но она всегда сомневалась в своих чувствах.— Главное, чтобы ты чувствовала себя комфортно, — сказала я, подбадривая ее. — Не спеши, просто наслаждайся моментом.Меган улыбнулась и перевела взгляд на экран телефона, где мелькали яркие моменты из жизни Адама.— А ты как? — спросила она, приподняв брови. — Есть кто-то на горизонте?Я рассмеялась— Мегс, ты серьезно? Я вообще-то замуж выхожу, — парировала я с явным сарказмом.— А... ты про этот брак по расчету. Не знаю этого парня, но уже ненавижу его! — выпалила Мегс, откладывая телефон. — Как такое возможно? В голове не укладывается! Двадцать первый век на дворе, а людей заставляют идти под венец против воли!— Я тоже не в восторге, Мегс. Ты же знаешь.— Но мы ведь все продумали, да, Эли? Ты сбежишь сразу после выпускного, и тогда точно встретишь свою настоящую любовь.— Именно так, — подтвердила я, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри все еще сжималось от тревоги. — Мы продумали все до мелочей. Главное, чтобы никто ничего не заподозрил до самого выпускного.Мегс кивнула, ее глаза блестели решимостью. Она взяла кусок пирога, откусила и задумчиво пожевала.— Этот пирог просто божественный, — проговорила она с набитым ртом. — Ты права, Эли, иногда нужно просто наслаждаться моментом. И этот момент, — она обвела взглядом мою уютную комнату, — он тоже прекрасен. Мы с тобой, и наш секретный план.Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение немного отступает. Мегс всегда умела меня поддержать, даже в самых сложных ситуациях. Ее энергия и вера в меня были для меня настоящим спасением.Меган решила остаться у меня на ночь. Мы провели вечер за просмотром сериалов и смехом. В какой-то момент, во время перерыва, Адам прислал ей видео перед вылетом. Он передал нам привет и сказал, что с нетерпением ждет встречи. И вот, глядя на его улыбающееся лицо на экране, я вдруг почувствовала, как у меня защипало в глазах, и слезы просто полились. Меган тут же заметила это, ее смех затих, и она обеспокоенно посмотрела на меня. Я попыталась улыбнуться, но это получилось как-то криво, и слезы продолжали катиться, оставляя мокрые дорожки на щеках. Это были не слезы печали, скорее, какая-то смесь грусти от его отъезда и теплой радости от того, что он помнит о нас, что он ждет встречи. Это было так мило и трогательно, что сердце сжалось от переполняющих чувств. Я обняла Меган, уткнувшись ей в плечо, пытаясь унять дрожь, которая пробежала по телу. Она погладила меня по спине, тихонько шепча слова утешения, но я не нуждалась в утешении. Мне просто нужно было дать волю этим эмоциям, которые так внезапно нахлынули. Адам всегда умел вызывать такие сильные чувства, даже на расстоянии. Его видео стало для меня не просто сообщением, а целым вихрем воспоминаний и предвкушений. Я думала о том, как мы будем гулять, как будем делиться впечатлениями, как снова будем смеяться вместе. И эти мысли, смешанные с легкой грустью от его отсутствия, и породили этот поток слез.В такие моменты я особенно остро ощущала, как мне повезло с подругой. Мы продолжили говорить об Адаме, и я поделилась тем, как он заставляет меня чувствовать себя особенной. Его улыбка, его доброта — все это наполняло мои мысли желанием провести с ним больше времени.Но признаться в том, что мои чувства к нему выходят за рамки дружбы, я так и не смогла. Мне просто не хватило смелости сказать, что я влюбилась в Адама.Без него дни тянутся невыносимо долго. Каждая наша совместная фотография на туалетном столике – это как удар по сердцу. Его толстовки, которые он так заботливо давал мне в холодные вечера, до сих пор пропитаны его ароматом, и я каждую ночь засыпаю, прижимая их к себе, словно пытаясь удержать его рядом. Эти две недели, пока он на соревнованиях, для меня – настоящая мука.Вечером, когда солнце садится, я сажусь на диван, обнимаю подушку, представляя, что это он. Я включаю нашу любимую музыку, и в каждом аккорде слышу его голос. Я мечтаю о том, как он вернется, и мы снова будем вместе, смеясь над мелочами. Но пока его нет, я просто продолжаю ждать, надеясь, что эти дни разлуки пройдут быстрее, чем кажется.Ночь выдалась бессонной. Мысли роились в голове, не давая покоя, и я ворочалась, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Особенно остро ранил разговор с мамой. Я не могу поделиться этим с Мегс. Мне просто не хватит сил выговорить это вслух. Если я произнесу эти слова, то защитная стена, которую я так старательно воздвигла внутри себя, рухнет, и тогда мне придется столкнуться с этой ужасающей реальностью. Я пытаюсь забыть, выкинуть это из головы, убедить себя, что все это было лишь выдумкой. Но я обманываю себя. Все, что сказала мама, к моему глубокому сожалению, – чистая правда.Мой маленький, такой хрупкий мир просто разлетелся на осколки. И я чувствую, что это – тот самый переломный момент, когда мне приходится повзрослеть. По-настоящему.