Под маской чужой невесты

«И не верила я в аристократическое. Благородным может быть и свинопас. А свиньей— даже принцесса.» Галина Гончарова «Учиться, влюбиться...убиться?»

Вы когда-нибудь мечтали о роскоши: о красивых и пышных платьях, о танце с милым незнакомцем на очередном благотворительном вечере с бокалом дорогого терпкого вина, о том, как медленно перебираете ногами в паре модных туфель под классическую музыку, пока ваши родители беседуют со знакомой аристократической семьей, строя планы на ваше будущее, желая сделать его еще прекраснее замужеством с их богатеньким сынком, которого вы знаете от силы минут пять?И вот вы стоите, приклеив к лицу светскую улыбку, чувствуя, как корсет сдавливает рёбра, а бриллиантовое колье на шее кажется удавкой. В голове роятся мысли о побеге, о том, чтобы сбросить эти неудобные туфли и босиком убежать в ближайший парк, где можно вдохнуть свежий воздух и забыть о навязанных мечтах. Ноги словно приросли к паркету, а взгляд прикован к этому самому «богатенькому сынку», который, кажется, больше заинтересован в содержимом своего бокала, чем в вашей персоне. Он что-то невнятно бормочет о последних скачках и падении акций, а вы киваете в ответ, чувствуя себя экспонатом в музее, выставленным на всеобщее обозрение. И в этот момент, когда всё вокруг кажется фальшивым и надуманным, вы ловите себя на мысли: а чего же хотите вы на самом деле?Представили?А мне и не нужно.С самого детства я частый гость подобных мероприятий, если промежуток времени от младших классов до старшей школы с вечными занятиями по этикету и фортепиано можно назвать детством. Родители старались вырастить меня идеалисткой, с большой любовью к творчеству и искусству. Я должна быть гордостью семьи — именно это я слышу на протяжении семнадцати лет своей жизни.Каждый день — это тщательно срежиссированный спектакль, где я — главная героиня, облачённая в шёлк и бриллианты. Но за кулисами этого великолепия — пустота: золотая клетка, где каждый мой шаг просчитан, каждое слово взвешено, каждая улыбка — лишь маска, скрывающая тоску.Благотворительные вечера? Да, их было не счесть. Лица, лица, лица — все одинаково надменны и лицемерны, их улыбки — лишь отражение блеска драгоценностей. Незнакомцы всегда милы, галантны, но их интерес — не ко мне, а к моему положению, к моему приданому.Родители любят меня, я знаю. Но их любовь – это инвестиция, вложение в будущее, которое должно принести дивиденды. Их планы на моё будущее уже написаны, и моя роль – лишь безукоризненно их исполнить.И вот я стою, окружённая роскошью, утопающая в богатстве, и чувствую себя самой нищей на свете. Потому что роскошь – это не счастье, это лишь красивая обёртка, скрывающая пустоту внутри. И я мечтаю не о ней, а о чём-то настоящем, о чём-то, что нельзя купить за деньги: о свободе, о любви, о жизни, которую я сама выберу.В мире, где родословная ценится выше личных качеств, а брак – лишь выгодная сделка, судьба юной аристократки предрешена. Её желания и мечты не имеют значения, ведь она – лишь пешка в игре, где правят деньги и влияние. Её выдадут замуж за того, кто сможет обеспечить семье ещё больше богатства и власти, и ничего страшного, если он будет потенциальным одноклассником её дедушки.В этих кругах царит атмосфера фальшивого радушия. Каждый жест, каждое слово пропитано лицемерием. За масками учтивости скрываются зависть и неприязнь. Открытое проявление чувств здесь – табу, ведь это может разрушить хрупкий мир, построенный на лжи и притворстве.Здесь не прощают красоты и успеха, но лицемерное поведение считается нормой, ведь в этом обществе главное – умение играть свою роль, скрывая истинные намерения и чувства.Их улыбки – это тщательно отрепетированные гримасы, а комплименты – завуалированные уколы. Каждое собрание – это театр абсурда, где каждый участник старается перещеголять другого в искусстве притворства. Искренность воспринимается как слабость, а прямота – как грубость.Здесь плетут интриги за спиной, распускают слухи и подставляют друг друга, при этом сохраняя на лицах невинное выражение. Они готовы на все ради достижения своих целей, но никогда не признаются в этом открыто. Их оружие – лесть и манипуляции, а их цель – власть и признание в этом прогнившем мире.Иногда кажется, что они сами запутались в паутине собственной лжи, забыв, кто они есть на самом деле. Но даже если это и так, они никогда не признаются в этом. Ведь признание – это проявление слабости, а слабость здесь – смертный грех.Эти люди могут недолюбливать тебя за то, что ты красивее или успешнее, но никто не ненавидит тебя за то, что ты лицемер.

Вечерняя августовская прохлада сжимала мои плечи в своих объятиях, унося за собой последний день лета шлейфом яркого и насыщенного аромата хвои с неожиданными оттенками свежей мяты и спелых цитрусов. Я вдохнула полной грудью воздух, наполненный звуками леса, с вечнозелеными деревьями, возвышающимися над домами и уносящими все тайны этого тихого и уютного места вглубь.Вдалеке, словно тихий шепот, доносился плеск воды – наверное, лесное озеро, спрятанное за плотной стеной елей, рассказывало свои вечные истории луне. В окне напротив мерцал теплый свет, обещая уют и покой. Захотелось укутаться в плед, заварить крепкий чай с травами и просто смотреть, как догорает этот волшебный день, унося с собой последние воспоминания о лете, оставляя взамен предвкушение осени, полной новых красок и тихих вечеров у камина.Один из самых благополучных районов Сиэтла, где живут известные и успешные люди, уж точно хранил парочку секретов. Не обойдется без них и этот день, который я должна была провести на вечеринке с друзьями, но вместо этого стою перед воротами особняка мистера Вуда, хорошего приятеля моего отца, недавно вернувшегося из Франции, где обучался его единственный сын, Итан. Там он, по слухам, постигал тонкости искусства и этикета, и был центральной фигурой этого вечера. Молодые аристократки, чьи голоса я слышала ранее, наверняка уже обсуждали его, придумывая ему несуществующие достоинства и недостатки. А я, стояла здесь, уставшая и раздраженная, чувствуя себя незваной гостьей на чужом празднике.По случаю возвращения в родные края семейство Вуд решило устроить банкет, нарушив мои планы своим визитом. Меня раздражало долгое ожидание приглашения войти в дом, к тому же от каблуков ужасно болели ноги. Я хотела скорее закончить этот вечер, но мистер Вуд будто специально оттягивал время, чтобы я страдала ещё больше.Я уперлась недовольным взглядом в отца, раскрыв губы для претензии, но он опередил меня и легонько взъерошил мои волосы. Мама тихонько хихикнула, зная, как я не люблю эти папины жесты. Недовольно поморщившись, я попыталась выскользнуть из-под его руки, но он утянул меня в свои крепкие, медвежьи объятия.— Элиен, тебе нужно научиться ждать, нельзя быть такой нетерпеливой, — сказал он, повторяя мамину любимую фразу. И это говорит человек, от которого я унаследовала эту самую нетерпеливость! В такие моменты я всегда восхищалась маминым спокойствием: она всегда сохраняла хладнокровие и находила выход из любой ситуации. Мне этого так не хватало.Я закатила глаза, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть. Папины объятия – это, конечно, хорошо, но сейчас, они казались скорее удушающими, чем согревающими.— Пап, ну хватит, — пробурчала я, безуспешно пытаясь вырваться. — Я же задохнусь!Он отпустил меня, но не отступил, продолжая смотреть с этой своей снисходительной улыбкой, от которой у меня начинало дергаться веко.— Задохнешься от нетерпения, скорее, — подмигнул он. — Помнишь, что говорила мама? Терпение – ключ ко всему.— Мама всегда мудрее, — пробормотала я, надеясь, что отец не услышит. Но, конечно же, услышал.— Мудрее? — переспросил он, и в его голосе прозвучала легкая насмешка. — Или просто старше? Не забывай, Элиен, что с возрастом приходит и опыт. А ты пока только учишься.Я почувствовала, как внутри меня закипает новая волна негодования. Теперь мне еще и лекции читать будут?— Я не хочу учиться ждать, — выпалила я, не в силах больше сдерживаться. — Я хочу, чтобы все это поскорее закончилось.Отец вздохнул, и его улыбка стала чуть мягче.— Я понимаю, милая. Но иногда самые лучшие вещи требуют времени. И, поверь мне, этот вечер стоит того, чтобы немного подождать.Я лишь фыркнула, отворачиваясь и разглядывая каждую мелочь, окружающую меня, каждый кирпич огромного дома, похожего на дворец, чтобы хоть как-то перевести своё внимание с гудящих ног. Этот «замок» явно выбивался из общего ряда современных построек. Особенно впечатляли статуи в саду: величественные, словно сошедшие со страниц истории, они возвышались над ландшафтом. Даже за высоким кованым забором, украшенным узорами из роз, были видны их верхушки.Свет фонарей, пробиваясь сквозь листву вековых деревьев, играл бликами на их мраморных лицах, придавая им то живое, то призрачное выражение. Казалось, вот-вот один из каменных рыцарей опустит свой меч, а нимфа, прикрывающая наготу рукой, вздохнет от прохлады фонтана. Я невольно замедлила шаг, почти остановилась, завороженная этой картиной. Кто жил здесь? Какой была их история? И почему они решили построить такое чудо в самом сердце современного города? Любопытство, как цепкий плющ, обвивало меня, заставляя забыть об усталости и желании просто добраться до дома. Мне нужно было узнать больше об этом месте, о его тайнах, скрытых за коваными воротами и мраморными лицами.Может быть, в давние времена в этих стенах обитала настоящая принцесса? Воображение уже рисовало картины балов, тайных встреч и романтических историй, разворачивающихся в этих стенах. Или, может, здесь вершились судьбы целых государств, плелись интриги, а в подземельях томились узники, ожидающие своей участи? Я представила себе рыцарей в сверкающих доспехах, тайные послания, зашифрованные в гобеленах, и шепот заговоров, разносящийся по коридорам. Хотелось прикоснуться к каждому камню, чтобы почувствовать отголоски прошлого, уловить хоть малейший след тех, кто когда-то ходил здесь до меня.Блуждая в собственных мыслях, я не сразу заметила, как ворота медленно открылись и хозяин дома лично встретил меня с родителями. Мужчина средних лет, с ослепительно дружелюбной улыбкой, протянул руку для приветствия. Свет фонарей падал на его силуэт, золотые запонки ярко поблескивали на строгом костюме, едва заметные пряди седины переливались серебром в русых волосах. Его взгляд, теплый и проницательный, словно сканировал нас, но без малейшего намека на неприязнь. Скорее, в нем читалось искреннее радушие и любопытство.— Стив! — мужчина с ребяческой непосредственностью обратился к папе и крепко сжал его руку, слегка похлопывая по ней. — Я ждал нашей встречи. Для меня честь разделить с тобой и твоей семьей этот вечер.Поцеловав руку мамы в знак приветствия и уважения, мистер Вуд перевел взгляд на меня:— Я Джеймс Вуд.  — Его глаза, цвета темного янтаря, изучающе скользнули по моему лицу. — Ты, должно быть, Элиен. Стив столько о тебе рассказывал! Говорил, что ты у него настоящая умница и красавица. Надеюсь, он не преувеличил, — он подмигнул, и уголки его губ тронула легкая улыбка. — Рад познакомиться, мисс Дэвис. Надеюсь, мы подружимся.Сделав реверанс, как и положено в наших кругах, я поблагодарила Джеймса за приглашение на бал и выразила восхищение его вкусом в экстерьере. В ответ он поклонился и, почтительно кивнув, жестом пригласил войти во двор. Мое внимание тут же привлек фонтан, украшенный статуями нимф, извергающих хрустальные струи в подсвеченный лунным светом бассейн. Аромат роз и жасмина, казалось, окутывал все вокруг, создавая атмосферу волшебства и тайны. Я задержала дыхание, стараясь запомнить этот момент, предвкушая вечер, полный интриг и, возможно, разочарований. мистер Вуд, заметив мое восхищение, произнес:— Элиен, если ты захочешь, мой сын проведёт тебе небольшую экскурсию по дому. У нас множество различных экспонатов искусства, которых не увидишь в музее, — воодушевлённо произнёс мужчина, раскидывая вперёд ладони и указывая на мраморные статуи в саду. От мистера Вуда веет теплом и добротой; с моей стороны наивно рассуждать о положительных качествах Джеймса, ведь я вижу его впервые, но это дружелюбие выглядит искренне.— Ты первая, кто увидел в этом красоту, а не старые разваливающиеся кирпичи, — послышалось хриплое, раздражённое звучание позади мистера Вуда. В интонации и голосе было столько яда и сарказма, что мне стало не по себе. Над нами нависла неловкая тишина, нарушаемая лишь шагами парня, не очень-то приветливо начавшего разговор.— Итан, разве ты не должен быть с гостями? — с упрёком обратился Джеймс к сыну.— Ты маски забыл, — буркнул парень и наконец подошёл к нам ближе, выйдя из тени. Увидев лицо Итана, я разглядывала его без капли стеснения, не отрывая глаз. Он вовсе не похож на Джеймса: острые и высокие скулы с гнусным оскалом совсем не были теми же чертами лица, что и у его отца, не считая различия в цвете волос и глаз. Итан сделал пару шагов вперёд, и наши взгляды встретились. Он смотрел на меня мрачными, потухшими глазами; даже издалека под ними виднелись огромные синяки. Он провёл дрожащими пальцами по своим чёрным, как уголь, волосам. Кажется, он волнуется, или подобного рода мероприятия для него впервые, и он боится оказаться в центре внимания? Потому как выглядит он отчуждённо. Впрочем, меня это не должно волновать. В первую очередь я должна думать о том, как поскорее сбежать отсюда. Итан перевёл взгляд с меня на отца, и в его глазах мелькнула искра, похожая на вызов. Он явно не рад присутствию гостей, и я, кажется, стала невольной причиной его раздражения. Я постаралась не выдать своего смущения под его пристальным взглядом. Он словно сканировал меня, пытаясь понять, что я за человек и почему я здесь. В его глазах не было ни капли дружелюбия, лишь холодное любопытство и, возможно, даже презрение.— Этот дом – не музей, а место, где живут люди. И не все из них хотят, чтобы их рассматривали, как экспонаты.— Элиен, не обращай внимания на моего сына. Он еще молод и не всегда понимает, как важно произвести хорошее первое впечатление. — Мистер Вуд, казалось, не заметил напряжения, повисшего в воздухе.Задержав взгляд на мне еще пару секунд, Итан отвернулся к отцу.— Я здесь, разве не видишь? — прозвучал его хриплый голос, словно он долго молчал. — Что еще тебе нужно?Джеймс вздохнул, словно уставший родитель, имеющий дело с непослушным ребенком.— Просто будь вежлив, Итан. Это важно для...— Для чего? — перебил его Итан, в его голосе сквозила неприкрытая ирония. — Для твоего имиджа? Для твоих сделок? Неужели ты думаешь, что я хоть немного заинтересован в этом фарсе?Я почувствовала, как напряжение в воздухе сгущается. Казалось, его можно потрогать. Джеймс нахмурился, но, видимо, решил не раздувать конфликт при гостях.— Позже поговорим, — процедил он сквозь зубы. Затем, повернувшись ко мне, он натянул на лицо улыбку. — Прошу прощения за эту небольшую заминку. Итан просто немного... застенчив.Застенчив? Да он скорее похож на дикого зверя, загнанного в клетку. Я выдавила из себя подобие улыбки в ответ.— Ничего страшного, — пробормотала я, чувствуя себя все более неловко.Итан фыркнул, но ничего не сказал. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и прожигал меня взглядом, полным неприязни. Я чувствовала, как его присутствие давит на меня, как тяжелый груз. Мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться рядом с ним. Я знала, что должна быть вежливой, должна улыбаться и делать вид, что все в порядке. Но внутри меня росло отчаянное желание сбежать. Сбежать от этого дома, от этого семейства, от этого мрачного и непредсказуемого Итана.Я не собиралась оправдываться за своё восхищение старым зданием: в его обветшалых стенах я видела историю, а он — лишь руины.Джеймс, казалось, был немного смущён поведением сына. Он бросил на Итана предостерегающий взгляд, но тот лишь отвернулся, продолжая нервно перебирать волосы.— Спасибо что принес маски, сынок, — тон Джеймса смягчился.Мистер Вуд передал папе небольшую чёрную коробочку, обёрнутую бархатом.— Сегодня состоится бал-маскарад. В честь этого прошу принять маски: над ними работали лучшие швеи и ювелиры города, — мистер Вуд скрестил пальцы на поясе, и его взгляд застыл на чёрном бархате в руках отца.Джеймс явно доволен работой над этими украшениями. Папа развязал красный бант на коробочке и достал аксессуары, а я машинально потянулась за маской своего любимого фиолетового цвета. Какое совпадение...Фиолетовый бархат приятно холодил пальцы. Маска оказалась лёгкой, почти невесомой, словно сплетённой из лунного света и тумана. Тонкая филигрань серебряных узоров обвивала её, напоминая причудливые ветви диковинного растения. Кружево маски было невероятным: плотным, почти бархатистым на ощупь и щедро усыпано драгоценными камнями и стразами. Она сияла так ослепительно, что мои собственные украшения казались тусклыми тенями рядом с этим великолепием. Мой взгляд невольно притягивал крупный серебристый камень, расположенный в самом центре маски. От него, словно фонтан, взмывали вверх три пышных белых пера, идеально дополняющих моё белоснежное платье.Изящный аксессуар воплощал безличность каждого из нас в этом месте.Ощущение этой безликости давило, как тяжёлый бархат. Все эти маски, сверкающие и манящие, скрывали не только лица, но и истинные намерения. Под слоем драгоценных камней и тщательно подобранных перьев прятались улыбки, ухмылки, разочарования и надежды. Каждый здесь был одновременно и загадкой, и наблюдателем, оценивающим и оцениваемым.— Прекрасный выбор, Элиен, — голос Джеймса Вуда прозвучал мягко, словно он угадал мои мысли. — Я знал, что тебе понравится. Фиолетовый – цвет королевской власти и тайн, не так ли?Он улыбнулся, и в его глазах мелькнул тот же теплый огонек, что и раньше. Я провела пальцем по гладкой поверхности серебристого камня, чувствуя его холодную отстранённость. Он казался центром притяжения, вокруг которого вращались все эти фальшивые улыбки и напускное веселье. Перья, колыхаясь от малейшего движения, напоминали о хрупкости этой иллюзии, о том, как легко она может рассыпаться, обнажив то, что скрывается под ней.— Они прекрасны, — восхищённо проговорила мама, завязывая ленту серебристого украшения на затылке. Я долго не решалась её надевать. Джеймс пытался показать этим всю нашу сущность? Вызвать иронию? Каждый раз, когда мы приходим на банкеты, надеваем маску дружелюбия, демонстрируя притворство. Очередной раз мне пытались указать на моё двуличие, ткнуть носом, как провинившегося котёнка?— Я помогу, — вызвался Итан. Несмотря на дрожащий голос, его уверенный шаг, расправленные плечи и прямая осанка заставили меня позавидовать парню. Почти всё время я сутулюсь и забываю держать «стать», отчего порой выгляжу нелепо среди элегантных аристократов.— Пора войти в дом, хватит мерзнуть на улице, — сказал мистер Вуд, и под согласие моих родителей они направились в сторону дома, оставив меня наедине с Итаном. — Не забудь про экскурсию, Эли.— Будто этой блондинке дано что-то понять, — сказал он тихо, чтобы услышала только я, и с мерзкой, плотоядной улыбкой оскалил зубы.Я опешила от его слов. Шок моментально сменился гневом. Стиснув челюсти, я изо всех сил держалась, чтобы не врезать этому нахалу, и плевать на уроки этикета.Итан подошел вплотную, прокашлялся и взял маску из моих рук. Наши пальцы соприкоснулись, от его кожи веяло холодом, такая же стужа ощущалась в его изумрудных глазах. Напряжение и неловкость электризовали воздух вокруг нас, когда Итан оказался за моей спиной. Затылком я чувствовала его тяжелое, учащенное дыхание. Что-то внутри меня отталкивало от этого парня, вызывало раздражение и острую необходимость закрыться и защититься.— Не надо дышать мне в уши, как похотливый герой дешевой мелодрамы! — выпалила я на одном дыхании, напрягаясь всем телом. Грубиян и бесстыдник! В его мире считается нормой унизить, предложить помощь, а затем снова унизить?!— Во Франции совсем не учат манерам?— Не принимай на свой счет, — со смешком ответил парень.В недоумении я посмотрела на него через плечо, хмуря брови и всем видом показывая непонимание и раздражение.— Я имел в виду: не переоценивай себя. Ты не столь привлекательна, чтобы от вида тебя у меня перехватывало дыхание, — снова прозвучал саркастический смешок.Он сделал шаг назад, но его взгляд, холодный и оценивающий, не отпускал меня.— Ты так легко заводишься, — проговорил он, его голос стал чуть мягче, но от этого не менее опасным. — Это тоже не очень привлекательная черта.Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. «Не очень привлекательная черта». Он считал себя судьей моей привлекательности? Этот самовлюбленный болван, судя по всему, не отличался ни воспитанием, ни тактом.— А ты, видимо, считаешь себя эталоном? — парировала я, стараясь придать голосу как можно больше презрения. — Человек, который унижает других, чтобы почувствовать себя лучше?Он снова усмехнулся, но на этот раз в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Возможно, он не ожидал такого отпора.— Я просто говорю то, что вижу, — ответил он, пожав плечами. — И я вижу девушку, которая слишком много думает о себе.Его слова были как пощечина. Я почувствовала, как щеки заливает краска, но не от смущения, а от ярости. Я хотела кричать, выплеснуть всю накопившуюся обиду и злость, но слова застревали в горле.— Ты не знаешь меня, — прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Ты ничего обо мне не знаешь.— И, честно говоря, не очень-то хочу узнавать, — ответил он, его взгляд скользнул по моему лицу, остановившись на моих глазах. — Ты слишком... сложная.Сложная. Это было последнее, что я ожидала услышать. Я всегда считала себя прямолинейной, даже слишком. Но, видимо, в его глазах моя реакция на его хамство была чем-то непостижимым.— Может быть, это ты слишком простой, — бросила я, чувствуя, как возвращается прежняя дерзость. — Простой, чтобы понять, что такое уважение.Он наклонил голову, его взгляд стал более пристальным. На мгновение мне показалось, что он действительно задумался. Но затем его губы снова изогнулись в знакомой хищной улыбке.— Уважение, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Это то, что ты пытаешься заслужить, притворяясь кем-то другим?Его слова пронзили меня, как острые иглы. Он видел насквозь мою попытку сохранить достоинство, мою борьбу с собственным гневом. Он видел мою уязвимость, и это было хуже всего.Гнев подступает к горлу, желая вырваться, пока парень продолжает говорить:— Это просто отдышка после сигарет. Не болтай об этом. Джеймс не знает о моей вредной привычке, — маска опустилась на мои глаза, плотно прилегая к лицу. Руки чешутся снять ее и затолкать Итану в глотку, лишь бы не слышать его.— Я поспешу огорчить тебя: теперь он может узнать об этом, и, надеюсь, пройдется ботинком по твоей наглой роже! — ядовито прыснув последние слова Итану, я развернулась и зашагала к особняку семейства Вуд, вжимая шпильки в землю и придерживая край атласного платья, стискивая ткань в кулаке как можно сильнее. В носу защипало, я захлопала ресницами, сдерживая слезы, пока в горло впивались острые металлические осколки обиды. Не хватало еще расплакаться перед Итаном. Что, черт возьми, с ним не так? В чем причина такого поведения? Что заставило его стать таким жестоким и высокомерным? Может быть, у него были свои причины, свои раны, которые он скрывал за маской презрения и сарказма?Возможно, он сам был сложным человеком, и его поведение было лишь защитой от чего-то, что он не хотел показывать миру. Но это не оправдывало его действий. Никто не имеет права унижать других, чтобы чувствовать себя лучше.Я не могла понять, почему его слова так сильно задели меня. Обычно я не обращала внимания на мнения таких, как он. Но в этот момент, когда я шла к дому, ощущая, как платье стягивает меня, а сердце колотится в груди, я поняла: он задел не только мою гордость, но и что-то гораздо более глубокое.Внутри меня разгорелся конфликт. Я хотела быть сильной, не поддаваться на провокации, но его насмешки, его холодный взгляд, который будто пронизывал меня насквозь, заставляли меня чувствовать себя уязвимой. Я не могла позволить ему одержать верх, но и не знала, как справиться с эмоциями.Остановившись у входной двери, я перевела дыхание, поправила прическу и выпрямилась. Благодаря украшению на лице не видно, как я пылаю от злости.Первый этаж дома встретил сладким цветочным ароматом свечей. В огромном зале для приема гостей, с приятным желтоватым освещением и музыкой, я шагнула в роскошный зал, украшенный изысканными хрустальными люстрами и зеркалами. Гости, одетые в пышные наряды и маски, скрывающие их лица, собрались сегодня, чтобы насладиться музыкой и танцами. Дамы в элегантных платьях из шелка и атласа скользили по паркету, окруженные кавалерами в строгих костюмах. Воздух был наполнен ароматами духов и шелка, а звуки музыки создавали атмосферу таинственности и романтики. На балу царил разряд тайн и загадок. Никто не знает, кто скрывается за той или иной маской, и это добавляет остроты в общение. Бал-маскарад — не только место для развлечений, но и площадка для политических интриг и романтических приключений. Аристократы использовали бал как возможность для заключения союзов и новых знакомств.Музыка лилась из оркестровой ямы, наполняя зал ритмами вальса, мазурки и польки. Пары кружились в танце, создавая вихрь изысканности и красоты. Последовав их примеру, я с легкостью проскальзываю между парами, кружась в одиночном танце и направляясь к центру зала. Один из мужчин, облаченный в маску с золотыми узорами, привлек внимание всех присутствующих, в том числе и мое. Его уверенные движения и харизматичная улыбка заставляли дам перешептываться и обмениваться взглядами.Кто же он?Какое имя скрывается за этой маской?Вопросы витали в воздухе, создавая атмосферу напряженного ожидания. Каждый его шаг в одиночном танце притягивал взгляды. Он выбирал. Он словно центр вселенной, вокруг которого вращались все остальные.Девушки, прячась за веерами, пытались угадать, кто же скрывается за золотыми узорами. Некоторые из них шептались о том, что это может быть известный светский лев, другие же предполагали, что это таинственный незнакомец, только что прибывший из-за границы. В их глазах читалась смесь восхищения и любопытства.Внезапно одна из девушек, опустив веер, с легким презрением окинула взглядом окружающих ее дам.— Вы уже принялись за сплетни, — произнесла она с надменной интонацией, бросив взгляд на мужчину в золотой маске. — Этот джентльмен прибыл из Белвью. Он остановился в отеле моего отца, и, как он сам сообщил, приехал сюда по делам, чтобы заключить несколько контрактов с местными строительными компаниями.Девушки, услышав столь будничное объяснение, начали перешептываться уже по-другому. Восхищение сменилось легким разочарованием, а любопытство – оттенком снисходительности. Теперь он был не загадочным незнакомцем, а просто бизнесменом, приехавшим по делам. Это было не так захватывающе, как история о таинственном графе или потерянном наследнике.Однако, я не спешила делать выводы. В его движениях, в той невозмутимости, с которой он продолжал свой танец, все еще чувствовалась какая-то особая сила. Возможно, именно в этой деловой хватке, в этой уверенности в себе и заключалась его истинная харизма. Не каждый мог так держаться в центре внимания, даже если его "тайна" оказалась куда более приземленной, чем хотелось бы многим.— Ах, Белвью, — протянула другая дама, ее голос был полон наигранного интереса, — слышала, там сейчас невероятно модно носить перья экзотических птиц. Надеюсь, вы не забыли привезти нам образцы, господин... как вас там?Девушка с веером вновь подала голос, ее тон стал еще более колким.— Его фамилия Эстли, мадам. И, боюсь, его интересы куда более прозаичны, чем ваши светские фантазии. Строительные контракты, как я уже сказала. Не думаю, что это тема для обсуждения в столь... утонченной компании.Она снова взмахнула веером, но на этот раз движение было более резким, словно она хотела отмахнуться не только от сплетен, но и от самой возможности того, что кто-то из присутствующих мог бы понять истинную суть дел господина Эстли. В ее глазах мелькнул вызов, направленный не только к дамам, но и к самому незнакомцу, словно она пыталась проверить, насколько глубоко он способен погрузиться в эту игру масок и недомолвок.Тем временем мужчина, не обращая внимания на шёпот, продолжал кружить по залу плавными и уверенными движениями. Он остановился, чтобы обменяться несколькими словами с дамами, и каждая из них, казалось, теряла голову от его внимания. Его голос, низкий и мелодичный, звучал как музыка, добавляя ещё больше загадочности. Я перестала обращать внимание на происходящее вокруг, наслаждаясь спокойным танцем и мелодией. Вдруг я врезалась в чью-то спину. Мы одновременно развернулись друг к другу.Золотая маска.— Прошу прощения, – прозвучал его голос, тот самый низкий и мелодичный, который я слышала издалека. Но теперь он звучал совсем иначе, адресованный лично мне. В нем не было ни тени раздражения, только мягкое, почти ласковое звучание.Я не могла вымолвить ни слова. Мой разум, который еще минуту назад был полон решимости и скрытой ярости, теперь был опустошен. Я просто смотрела на него, пытаясь осмыслить эту неожиданную встречу. Этот бал, который должен был стать ареной для моих тайных планов, внезапно превратился в сцену для чего-то совершенно непредвиденного.— Вы танцуете одни, – заметил он, его взгляд скользнул по моему лицу, словно пытаясь разглядеть, что скрывается за моей собственной маской. – Или, возможно, Вы ждали кого-то?Его слова были простыми, но в них чувствовалась скрытая игра. Он знал, что я не просто гостья, и я знала, что он не просто светский лев. Этот бал, полный тайн, только что подарил мне самую главную из них. И я чувствовала, что эта тайна только начинает раскрываться.Я наконец обрела голос, хотя он и прозвучал немного дрожаще.— Я... я наслаждалась музыкой, – ответила я, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия. – И... одиночным танцем.Он слегка наклонил голову, и его улыбка стала шире.— Одиночный танец может быть очень красивым, – сказал он. – Но иногда, вдвоем, он становится еще прекраснее. Позвольте мне предложить Вам вальс?Я в роскошном платье из легчайшего шелка, переливающегося в свете свечей, двигалась с грацией истинной аристократки. Маска, украшенная перьями и блестками, лишь подчеркивала загадочность и очарование. Мои шаги были наполнены изяществом, а легкий шлейф платья плавно следовал за мной, словно отражая мою внутреннюю гармонию.Он, в строгом фраке, с маской, скрывающей его черты, и благородной осанкой, выдавал истинного джентльмена.Звучащий оркестр наполнял зал волшебными мелодиями. Это была игра эмоций, и, наблюдая за завистливыми взглядами девушек, я не сдерживала улыбку: каждая из них мечтала оказаться на моем месте. Я там, где должна быть. Я всегда выбираю самое лучшее, и этот вечер тому подтверждение.Вальс продолжался, и я чувствовала, как наши движения становятся все более синхронными, словно мы танцевали вместе целую вечность. Его рука крепко, но нежно держала мою, а взгляд, пусть и скрытый за маской, казался проникающим в самую душу. Я чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела, и это ощущение было опьяняющим.Внезапно он наклонился ближе, и его тёплое дыхание коснулось моего уха.— Ты загадка, которую мне хочется разгадать, — произнёс он тихо, и его голос, низкий и бархатистый, вызвал мурашки по коже.Я на мгновение замерла, погружаясь в его слова, словно в глубокие воды, полные тайн и загадок. Внутри меня разгорелось пламя любопытства, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Его голос, словно мелодия, обволакивал меня, заставляя забыть о шуме зала и о взглядах, которые продолжали следить за нами.— А что, если разгадка окажется слишком сложной? — произнесла я, стараясь сохранить лёгкость в голосе.— Я люблю сложные задачи, — произнёс он с лёгкой усмешкой, и в его голосе звучала уверенность, которая меня завораживала. — Но я не спешу. Я готов ждать, пока ты сама не решишься открыть свои тайны.Вальс продолжал кружить нас в своём волшебном ритме, и я позволила себе погрузиться в этот момент, забыв о внешнем мире. Музыка, словно заклинание, окутывала нас, и я чувствовала, как каждый аккорд проникает в мою душу, наполняя её светом и теплом. Я была не просто участницей этого бала — я была его центром, его сердцем.— Загадки всегда манят, но иногда их разгадка может быть опасна, — прошептала я, чувствуя, как его рука крепче сжимает мою.Он слегка наклонил голову, его глаза, тёмные и глубокие, изучали меня с пристальным вниманием. В них я видела отражение пламени свечей, танцующие тени и, возможно, что-то ещё, чего я пока не могла понять.— Опасность придаёт игре остроту, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая хрипотца. — Разве тебе не нравится играть с огнём?Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его слова были как вызов, как приглашение в мир, где правила устанавливаются по ходу игры, а ставки могут быть очень высоки.— Я предпочитаю контролировать пламя, а не сгорать в нём, — ответила я, стараясь сохранить самообладание.Он улыбнулся, и эта улыбка была полна загадок и обещаний.— Тогда позволь мне помочь тебе научиться управлять огнём, — прошептал он, и его дыхание снова коснулось моего уха. — Вместе мы сможем создать такое пламя, которое осветит весь мир.В этот момент музыка стихла, и вальс подошёл к концу. Мы остановились, и я почувствовала, как его рука медленно скользит по моей спине, оставляя за собой тепло. Зал снова наполнился шумом голосов и смехом, но я слышала только его дыхание и чувствовала его взгляд, прожигавший меня насквозь.— До скорой встречи, — произнёс он, и его голос звучал как обещание, и я оглядела зал.В конце, у большого стола, я заметила их: родителей. Мама, увидев меня, радостно замахала рукой. Рядом с ними стояли мистер Вуд и... Итан. Мой желудок скрутило от неожиданности.Я извинилась перед своим спутником, сделав лёгкий реверанс.— Благодарю вас за танец, — прошептала я. Незнакомец поклонился в ответ и отпустил мою руку. Я смотрела, как он уходит, растворяясь в пёстрой толпе, а сама неуверенно направилась к родителям.Я не могла понять, почему у меня так кружится голова. Это точно не от духоты. Дело было в нем, в этом незнакомце. Его харизма просто сбивала с ног, а очарование было настолько сильным, что я чувствовала себя словно под гипнозом. И самое странное – у меня было стойкое ощущение, что он меня знает. Из всех присутствующих, он выбрал именно мою руку, и повел танцевать. А его слова про огонь и загадку... это было так необычно, так волшебно, что я до сих пор не могу прийти в себя.Каждый шаг давался с трудом. Внутри нарастала жгучая тревога. Почему родители и мистер Вуд до сих пор вместе? Что происходит?Подойдя ближе, я ощутила на себе тяжёлый, недовольный взгляд, полный презрения. Этот взгляд я узнала бы из тысячи. Только один человек мог смотреть на меня так – Итан Вуд. И это предвещало беду.— Элиен, как тебе обстановка? Тебя всё устраивает? Может, что-то поменять? — поинтересовался мистер Вуд.— Не стоит, — лукаво улыбнулась я. — Мне всё нравится.Неужели меня позвали ради этих вопросов?— Ты выглядишь как невеста, Элиен, – загадочно улыбнулся мистер Вуд, и его слова повисли в воздухе, словно предвестие чего-то важного. Я склонила голову, погруженная в разглядывание своего белоснежного платья, которое, казалось, отражало свет.— Дорогая, нам нужно поговорить, — произнесла мама. Её голос звучал серьёзно, и это заставило меня насторожиться.— Мы обсуждали с твоими родителями способ укрепить нашу дружбу и расширить бизнес, — проговорил Джеймс, похлопав сына по плечу. Я уставилась на Итана. Он поджал губы и опустил взгляд.— Милая, Итан очень хороший и воспитанный парень, — успокаивающе сказал отец.Я истерически рассмеялась над его словами. Он серьёзно сейчас? Зачем мне вообще это знать?— Я думаю, что ваш брак пойдёт всем на пользу, — по спине пробежал холодок.Его предательский голос глухим эхом отдавался в голове: «Твоё будущее уже решено».Где-то внутри завязался узел ненависти и отвращения к этим людям. Голова закружилась, меня начало подташнивать. Ком обиды встал в горле и не давал словам выйти. Уголки глаз защипало от накатывающихся слёз. Я всегда знала, что у родителей есть свои планы на мою жизнь, но никогда не думала, что это приведёт к браку с человеком, которого почти не знаю.— Но я не хочу этого! — воскликнула я, чувствуя, как во мне нарастает бунт.— Ты должна понять, что это не просто союз двух семей, это вопрос чести и долга, — продолжал отец. Его слова звучали как приговор. — Мы не можем позволить себе упустить такую возможность. Союз с семьёй Вуд укрепит наши позиции в бизнесе и обеспечит тебе будущее, о котором ты даже не мечтала.Гнев нарастал. Я всегда уважала своих родителей, но сейчас слова отца казались мне холодными и бездушными.— Думаешь, пап?! — завизжала я, не стесняясь внимания окружающих нас людей и любопытных взглядов. — А о наших чувствах вы подумали?! Хотим ли мы этого? Подумали ли вы о моих чувствах? Мам? Пап? — я перевела взгляд на родителей.Мама прошептала: «Я не хотела этого», её глаза блестели от слёз.Взгляд отца стал более серьёзным.— Я не могу стать пешкой в вашей игре! — произнесла я на одном дыхании, стараясь сдержать слёзы, подступающие к глазам.— Элиен, успокойся, — попытался вмешаться Итан, взяв мою ладонь в свою руку, но я отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Его прикосновение вызывало лишь отвращение.— Не трогай меня! — прошипела я, прожигая его взглядом, полным презрения. — Вы все сговорились! Решили, что имеете право распоряжаться моей жизнью!Я обвела взглядом присутствующих: мистера Вуда, самодовольно ухмыляющегося, пытающегося сохранить невозмутимый вид, Итана с виновато опущенной головой и моих родителей, раздавленных моим бунтом.— Итан, скажи им! Скажи, что ты тоже этого не хочешь! — взмолилась я, надеясь хоть на какую-то поддержку.Итан поднял голову, его взгляд был полон смятения. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но замер, словно парализованный.— Итан? — повторила я, вкладывая в это слово всю свою надежду.— Элиен, я... — начал он, но его прервал мистер Вуд.— Итан, не говори глупостей, — властно произнес он. — Ты прекрасно понимаешь, что это в интересах обеих семей.Итан снова опустил взгляд. Моя последняя надежда рухнула. Его молчание жгло хуже огня, оно было громче любых слов, громче криков моего гнева, громче мольбы моей матери.  Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это было предательство, замаскированное под долг и честь.— Ты не понимаешь, Элиен. Ты должна быть сильной и принять это решение, — сказал отец с настойчивостью, которая не оставляла места для сомнений.Сердце сжимается от отчаяния. Я стою в тени, окружённая звуками праздника, но сама чувствую себя как в клетке. Вокруг танцуют пары, смеются и обмениваются комплиментами, а я, словно призрак, наблюдаю за этим, не в силах найти себе место. Внутри бушует шторм эмоций: гнев, страх, отчаяние...Как моя жизнь могла оказаться в руках других людей?Я вспомнила свои мечты — о путешествиях по далёким странам, о том, как стану известной журналисткой и буду писать статьи, которые будоражат и вдохновляют людей. Я мечтала о любви, о настоящих чувствах, а не о холодном расчёте, предложенном родителями. Но теперь всё это кажется недостижимым, как звёзды, которые я могу видеть только издалека.«Ты должна быть сильной» — но что значит быть сильной, если это означает отказываться от себя?Я не могу смириться с мыслью, что моя жизнь будет определяться чужими желаниями и амбициями. Я не хочу быть инструментом в руках родителей, не хочу быть частью игры, в которой не имею права голоса.Хочется уйти отсюда, оставить за собой этот мир, полный ожиданий и обязательств. Я огляделась вокруг, и в этот момент мне показалось, что весь зал замер. Музыка, смех и свет казались мне далёкими, как будто я находилась в другом измерении.Взгляд упал на входную дверь. Я сделала шаг, убегая прочь.Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Каждый шаг от двери казался предательством самой себя, но оставаться было невыносимо. Я чувствовала, как на меня смотрят, как шепчутся за спиной, но не оборачивалась. Не могла. Если бы я увидела их лица, полные укора и разочарования, я бы сломалась.— Эли! — позади меня послышался голос Итана. Он пытался перекричать музыку и догнать меня. — Элиен!— Да отвали ты от меня! — выкрикнула я, расталкивая толпу. Я неслась по коридору, не разбирая дороги, мои туфли стучали по мраморному полу, вторя бешеному ритму моего сердца.Выбежав на веранду, я вдохнула глубоко, настолько, насколько это было возможно. Мне просто необходимо побыть одной и подышать свежим воздухом, но, когда я заметила поднимающегося в дом официанта, решила, что компанию мне составит одна из бутылок игристого у него в руках. После того как он любезно согласился открыть бутылку шампанского, я убедилась, что за мной никто не идет, и отправилась на поиски тихого уголка.Холодное стекло в руке казалось единственной реальностью в этом хаосе. Я открутила пробку с такой силой, что она с шипением улетела куда-то в темноту сада, и сделала большой глоток. Пузырьки обожгли горло, но это было приятное жжение, отличное от того, что разгоралось внутри.Свернув в сад за домом, я обрадовалась, что людей здесь очень мало, несмотря на большое количество лавочек и несколько садовых качелей. Обстановка отличалась от той, что была в доме: никто на тебя не смотрит, не мешает пустой болтовней, можно вдоволь насладиться тишиной и спокойствием. Я уселась на качели и моментально пожалела, что оставила сумку с телефоном в машине. Хотела написать друзьям, Меган и Адаму, чтобы не ждали меня на вечеринке.Качели тихо скрипели, раскачиваясь взад-вперед. В саду пахло жасмином и ночной фиалкой. Вдалеке, за деревьями, мерцали огни города.  Легкий ветерок шевелил листья на старых липах, принося с собой прохладу и тихий шепот прошедшего дня. Где-то в траве стрекотала кузнечик, его монотонная песня казалась частью этой умиротворяющей ночной симфонии. Казалось, время остановилось, погруженное в эту безмятежную тишину, нарушаемую лишь едва уловимыми звуками природы и далеким, приглушенным гулом цивилизации. На небе, словно россыпь бриллиантов, зажигались звезды, каждая со своей неспешной историей. Лунный свет, серебристый и мягкий, проникал сквозь кроны деревьев, рисуя на земле причудливые узоры теней. В воздухе витала легкая меланхолия, но не та, что гнетет, а та, что убаюкивает, напоминая о вечном круговороте жизни и покоя. И в этой тишине, где каждый звук обретал особую значимость, казалось, можно услышать дыхание самой земли, ее древние тайны, шепчущие сквозь века. Сердце билось в унисон с этим неспешным ритмом, и душа находила долгожданное успокоение, растворяясь в безграничном просторе ночного неба.Я закрыла глаза, и просто слушала, впитывая эту магию момента, когда мир замирает, чтобы вновь обрести себя в тишине и красоте наступающей ночи, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. Нужно просто расслабиться и насладиться моментом. Завтра будет новый день, и я разберусь со всем этим. А сейчас – только этот прохладный ветерок, ласкающий кожу, и далекий, едва слышный шепот ветра в листве, словно утешающий меня, говорящий, что все пройдет, что эта ночь – лишь передышка перед новым рассветом, который принесет с собой ясность и силы. Я позволила себе раствориться в этом ощущении покоя, отпустив тревоги, как легкие пушинки, уносимые этим же ветром. Пусть они улетят прочь, оставив место для надежды и веры в лучшее.Но я не уверена, что теперь в моей жизни будет что-то хорошее. Внутри меня зияет пустота, которую, кажется, ничем не заполнить. Надежда, словно хрупкая птица, улетела, оставив лишь холодный ветер сомнений.После истерики, устроенной в доме Вудов, мне обеспечен домашний арест. Родители всегда так поступают, когда я не слушаюсь. И, честно говоря, я уже привыкла к этому. Это как ритуал: сначала буря эмоций, потом тишина и закрытая дверь. Зато есть время подумать. Или не думать вовсе, а просто листать ленту в телефоне, пока батарея не сядет. Главное, чтобы они не забрали его тоже. Это было бы уже слишком.Когда меня запирали дома, Адам проявлял настоящую изобретательность. Ночью он умудрялся по водосточной трубе забираться на второй этаж, приносить мне сладости и составлять компанию. Если родители вдруг решали заглянуть ко мне в комнату, я быстро прятала его в шкаф, чтобы сохранить нашу тайну. Подобные ситуации иногда забавляли, он называл себя храбрым рыцарем, спасавшим принцессу из заточения.На меня нахлынули воспоминания из детства о том, как я познакомилась со своими лучшими друзьями.Учась в младших классах, однажды я пришла в школьную столовую. Вокруг царила привычная суета: ребята смеялись, обсуждали уроки и делились новостями. Но мой взгляд привлекла одноклассница, сидевшая за столом в углу. Девочка сверлила взглядом сэндвич в моих руках, и в её глазах читалось недовольство: похоже, она не наелась своим обедом.Почувствовав, что одноклассница нуждается в поддержке, я подошла к ней и предложила поделиться своим сэндвичем.«Хочешь немного?» — спросила я с улыбкой.Девочка, удивлённая таким жестом, сначала замялась, но затем с благодарностью приняла предложение. Мы начали разговор и вскоре выяснили, что у нас много общего: любимые книги, увлечения и даже мечты о будущем.С каждым днём наша дружба крепла. Мы вместе делали домашние задания, играли на переменах и поддерживали друг друга в трудные моменты. Я и моя новая подруга Меган стали неразлучны, и даже спустя годы, когда мы уже перешли в старшие классы, дружба осталась такой же крепкой. Мы всегда могли рассчитывать друг на друга, и тот сэндвич в школьной столовой стал началом удивительной истории о настоящей дружбе.С Адамом было намного сложнее: он был настоящим хулиганом в начальных классах, задирал всех, в том числе и меня с Меган.Однажды, благодаря своему таланту влипать во всякие передряги, он нарвался на старшеклассников, которые хотели как следует навалять ему после уроков. Об этом шепталась вся школа, и мы решились спасти одноклассника, пригрозив «крутым парням», что расскажем об их драке директору школы. Мы были убедительны, потому что Меган — дочь директрисы нашей школы. Едва помню, зачем мы побежали его защищать, но никто из нас об этом не жалеет. С тех пор наша дружба с Адамом только крепла. Он, хоть и был хулиганом, оказался верным другом, готовым прийти на помощь в любой ситуации. Мы вместе пережили множество приключений: от шалостей на переменах до долгих вечеров, проведённых за обсуждением мечт и планов на будущее.Меган, как всегда, была центром нашего маленького мира. Её ум и обаяние притягивали к нам новых друзей, и вскоре наша компания расширилась. Мы стали не просто одноклассниками, а настоящей семьёй, где каждый мог рассчитывать на поддержку и понимание.С годами Адам изменился. Он стал более ответственным и серьезным, но его хулиганский дух никуда не делся. Он по-прежнему умел развеселить нас даже в самые трудные моменты. Я очень скучаю и жалею, что меня нет рядом с ними.Особенно с ним. Если бы Адам был рядом, всё стало бы проще, понятнее. Он, конечно, не смог бы переубедить родителей, но одно его появление сделало бы этот вечер невыносимо легче. Его крепкие объятия, внезапные шутки, его непоколебимая уверенность и заразительный позитив – всё это было моим спасением. Они дарили мне глоток воздуха, надежду, что ещё не всё потеряно. Он мне ближе всех, дороже и ценнее всего на свете. И сейчас, когда я чувствую себя такой потерянной и одинокой, я особенно остро ощущаю эту пустоту, которую может заполнить только он.Между нами всегда существовала особая связь, которую я не могла объяснить никому, даже самой себе. Мы слишком близки, слишком привязаны друг к другу.Иногда мне кажется, что он чувствует мое состояние на расстоянии. Будто невидимая нить связывает наши сердца, и когда мне особенно плохо, он каким-то образом это ощущает.Сейчас, когда родители так непреклонны, когда их слова ранят, как осколки стекла, я отчаянно нуждаюсь в его поддержке. Я представляю, как он бы сейчас сидел рядом, держал меня за руку, и его присутствие, его тепло, рассеивало бы этот гнетущий мрак. Он бы, наверное, попытался разрядить обстановку какой-нибудь глупой шуткой, или просто молча слушал бы меня, позволяя выговориться, выплеснуть всю боль и обиду.Я знаю, что он не волшебник, и не сможет изменить мнение моих родителей. Но он умеет видеть во мне то, что я сама в себе иногда теряю. Он напоминает мне о моей силе, о моей ценности, о том, что я способна преодолеть любые трудности. Он верит в меня больше, чем я сама.И эта вера, эта безусловная дружеская любовь, это и есть то, что мне сейчас так необходимо. Это то, что дает мне силы дышать, двигаться дальше, не сдаваться.Просто быть рядом с ним, чувствовать его поддержку, знать, что я не одна в этом мире – это уже половина победы.Откинув голову на деревяшки, я оттолкнулась ногой от земли, потихоньку раскачивая качели. Я глотнула шампанское; приторная жидкость с горечью обожгла горло, помогая заглушить обиду. Безысходность схватывала горло крепче алкоголя, и я снова загоняю себя мыслями о браке, делая глотки всё больше и больше. Я не была готова к этому, я даже не закончила школу! Я хотела прожить более-менее нормальную подростковую жизнь: первую влюбленность, первый поцелуй и как можно больше веселиться с друзьями. Я сделала еще глоток, притупив боль. Голова стала легче — всё-таки помогает. Я улыбнулась, вспомнив слова лучшего друга о том, что алкоголь — лучшая анестезия.Вместо ожидаемого праздника меня встретил жених с натянутой улыбкой, который смотрел куда-то сквозь меня, а гости шептались о моем «удачном замужестве».Удачном? Для кого? Для родителей, видевших во мне лишь ступеньку к своему положению? Для общества, так любящего ярлыки?Я снова подняла бутылку, ощущая приятный холод стекла в ладони. Еще глоток – и мир вокруг стал чуть более размытым, чуть менее реальным. Качели мерно раскачивались, словно вторя моему внутреннему смятению. Я закрыла глаза, пытаясь воссоздать ту другую жизнь, которую у меня отняли. Жизнь, где я могла выбирать, где мои мечты имели вес. Жизнь, где я могла бы смеяться до слез с Меган, где Адам мог бы рассказывать свои нелепые истории, где я могла бы просто быть собой, без страха и осуждения. Эти картины были слишком яркими, слишком далекими от реальности. Они лишь усиливали боль от того, что я потеряла. Даже сквозь алкогольную пелену пробивалась едкая мысль: эта жизнь уже не моя. Оставалось лишь пытаться забыться до утра, которое принесет новую порцию реальности, от которой, как я знала, уже не спасет ни одно шампанское.В этот момент, когда последние отголоски воспоминаний о детстве и юности угасли, оставив лишь горькое послевкусие, я почувствовала, как стекло бутылки становится еще более прохладным в моей руке. Городские огни, которые раньше казались далеким мерцанием надежды, теперь выглядели как насмешка, как напоминание о той жизни, которая мне не суждена. Я снова отпила, на этот раз не задумываясь о вкусе, лишь о том, чтобы заглушить этот внутренний крик, который рвался наружу.Стрекот кузнечика казался назойливым, шепот ветра – насмешливым, а сияние звезд – холодным и равнодушным.Я почувствовала, как слезы начинают катиться по щекам. Они были горячими, смешиваясь с прохладой ночного воздуха. Я не плакала от обиды или злости, а от глубокой, всепоглощающей печали. Печали по утраченной юности, по несбывшимся мечтам, по жизни, которая так и не началась.Я снова оттолкнулась ногой от земли, раскачивая качели. Скрип дерева казался единственным звуком, который мог бы выразить мою боль. Я знала, что завтра будет новый день, но не верила, что он принесет что-то хорошее. Я знала, что мне придется столкнуться с реальностью, с этой новой, чужой жизнью, которую мне навязали. И я не знала, хватит ли у меня сил, чтобы выдержать это.— Весьма элегантно, — саркастично прозвучал голос позади меня.Я вздрогнула от неожиданности.— Угощайтесь, — не посмотрев на потенциального собеседника или собутыльника, я протянула ему бутылку с выпивкой.— Я со своим, — сказал он и слегка потряс спиртным в руках, — Здесь отвратное пойло.— Довольно практично, — ухмыльнулась я, подняв взгляд на незнакомца.В темноте не получалось хорошо разглядеть мужчину, но, когда он встал под свет фонаря, стали заметны тёмно-коричневая макушка и ореховый цвет глаз под маской с золотыми узорами.Это он.Золотая маска.— Тоже считаю неразумным постоянно таскать по одному бокалу, — он перевел взгляд на игристое в моих руках и сделал пару шагов ближе. — Можно присесть? — я немного отодвинулась в сторону, освобождая место для незнакомца.— Почему Вы одна здесь? — поинтересовался парень, синхронно со мной прижимаясь губами к горлышку бутылки.— Вы верите в судьбу?— Верю, но считаю, что судьба — это не только случайность, но и наши выборы, — ответил он, внимательно смотря на меня. — А вы?— Я тоже так думаю. Иногда жизнь ставит нас перед непростым выбором. Например, представьте, что девушке придется выйти замуж против ее воли. Как Вы к этому отнесетесь?Он задумался. Его взгляд стал серьезным.— Традиции в этом глупом сообществе и не думают меняться. Это ужасно. Замужество — это не просто формальность. Это союз двух людей, основанный на любви и доверии. Принуждение — это насилие над личностью.— Согласна, — кивнула я. — Но, к сожалению, в нашем мире такие ситуации не редкость. Иногда давление общества или семьи заставляет людей делать выбор, который они не хотят.— Да, это печально. Если бы я оказался в такой ситуации, я бы постарался помочь девушке найти смелость и сказать «нет».— Благородно, — улыбнулась я, — но страх перед осуждением или потерей близких может быть парализующим.Я задумалась о том, как часто выбирала путь меньшего сопротивления перед родителями, даже если он вёл к несчастью. В нашем обществе существует множество ожиданий и норм, которые порой подавляют личные желания и мечты. Я живу в мире, где важно соответствовать, а не быть собой.Взгляд незнакомца стал более проницательным, и я подумала, что он понимает, о чём я говорю.— И это касается не только замужества, но и всех аспектов жизни: карьеры, дружбы и даже любви. Я часто выбираю то, что от меня ожидают, а не то, чего действительно хочу, — продолжила яНезнакомец кивнул, и я заметила, как его глаза загорелись.— Вы правы, — сказал он. — Но, возможно, именно в такие моменты нам стоит вспомнить о своих мечтах и желаниях. Остановиться и задать себе вопрос: «Чего я действительно хочу?»Я почувствовала, как в воздухе витает нечто большее, чем просто разговор. Это было ощущение единства, понимания, которое возникло между нами.Парень повернулся ко мне и, с улыбкой подняв бутылку коньяка, сказал.—Ты справишься с этим дерьмом.Мы чокнулись и отпили спиртное.— Ещё увидимся, куколка, — чарующе произнёс он последнее предложение и направился к особняку, скрываясь в полумраке.Не знаю кто это, и встретимся ли мы вновь, но... хоть за короткое время он помог мне расслабиться. Его слова, сказанные с такой уверенностью, словно сняли с моих плеч невидимый груз. Я смотрела вслед его удаляющейся фигуре, чувствуя, как по телу разливается тепло, не только от шампанского. В его глазах, когда он смотрел на меня, было что-то такое, что заставило меня поверить в себя, в свои силы. Это было мимолетное, но такое яркое мгновение, которое оставило после себя легкий привкус надежды. Возможно, этот странный незнакомец был послан судьбой, чтобы напомнить мне, что даже в самые темные времена есть свет, и иногда он приходит в самой неожиданной форме. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня что-то меняется, как будто я снова обрела веру в то, что смогу справиться. Даже незнакомый человек сочувствовал мне больше, чем мои родители.Отец влюблен в маму с юности, добивался её всеми силами и верил, что они будут вместе, несмотря на запреты её семьи. Бабушка с дедушкой были против такого "женишка": обычный парень из неблагополучного района, не имеющий ничего, кроме багажа проблем и харизмы, смог очаровать мою маму, родившуюся в благородной аристократической семье. Он сделал всё, чтобы она стала его женой: работал сутками, строил дом, в котором мы по-прежнему живем, открыл бизнес и доказал, что достоин быть с ней. Что это, если не любовь? Неужели они не желали бы такого и мне — быть с тем человеком, которого я люблю? Ведь родители мамы хотели выдать её замуж за приличного богатого человека, чего папа не позволил. Разве я не заслуживаю любви?Адские муки, раздирающие мою душу, вернулись снова, когда я заметила приближающуюся ко мне фигуру в черной маске. Сердце забилось в бешеном ритме, предвещая неизбежное. Каждый шаг этой тени, казалось, отдавался глухим ударом в моей груди, а воздух вокруг сгущался, наполняясь запахом дорогого парфюма и чего-то неуловимо зловещего. Я знала, что это не просто человек, а воплощение моих самых темных кошмаров, пришедшее забрать то, что ему принадлежит.— Кто это был? — спросил он, усаживаясь рядом.Его голос, низкий и бархатный, прозвучал как приговор, заставляя мои внутренности сжаться от предчувствия беды. Я не могла ответить, слова застряли в горле, словно колючие ветви терновника. Глаза, единственное, что было видно сквозь прорези маски, сверкали холодным, нечеловеческим огнем. Они изучали меня, проникая в самые потаенные уголки моего сознания.— Какая разница? Не рано ли ты начал строить из себя контролирующего муженька?— Много выпила? — игнорируя мои слова, продолжил Итан.— Достаточно, чтобы послать тебя к чёрту! — выпалила я в упор, встав перед ним. — Иди к чёрту, Итан Вуд! — я всплеснула руками, вымещая всю обиду.— Я не виноват в этом, Эли, — покаянно проговорил он. — Я пришёл поговорить. Мне нужен этот брак так же, как и тебе.Я удивлённо посмотрела на него, глаза готовы были выскочить из орбит. Я развернулась, чтобы уйти с намерением больше не слушать этот бред, но он схватил меня за руку и попытался посадить обратно.— Не смей прикасаться ко мне, — процедила я ледяным тоном. Итан выдержал небольшую паузу. Прищурив глаза, он приблизился к моему лицу.— Ты слишком много себе позволяешь, — сжимая кулаки, сказал он.— Зато имею своё мнение и не бегаю за папочкой, как ручной пёсик, — с насмешкой ответила я и направилась к дому. Нет какого-либо смысла и желания продолжать этот нелепый разговор, он накручен желанием родителей.Итан не отступил. Его рука мелькнула, и я почувствовала, как его пальцы сомкнулись на моем запястье. Холодный металл браслета, который я носила, казалось, усиливал его хватку.— Ты думаешь, это игра? — прошипел он, его голос стал еще более угрожающим. — Ты думаешь, я позволю тебе так себя вести? Ты моя. И будешь делать то, что я скажу.Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Ярость захлестнула меня, смешиваясь с отчаянием.— Я не твоя! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я никому не принадлежу!— Это мы еще посмотрим, — прорычал он, притягивая меня к себе. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, и я видела в его глазах не только гнев, но и что-то темное, пугающее. — Ты пожалеешь, что родилась, если не научишься слушаться.Я замерла, парализованная страхом и отвращением. Его слова, его взгляд – всё это было слишком реально, слишком жестоко. Я чувствовала, как его дыхание обжигает мою кожу, как напряжение в его теле передается мне. Но в этот момент, когда отчаяние почти поглотило меня, что-то внутри меня вспыхнуло. Это была не ярость, не страх, а холодная, решительная воля.— Ты ошибаешься, Итан, — мой голос был тихим, но в нем звучала сталь. — Ты думаешь, что можешь владеть мной, потому что твои родители так решили. Но они не знают меня. И ты тоже. Ты думаешь, что можешь запугать меня, но ты только разбудил во мне то, что ты никогда не сможешь контролировать.Я посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. В его глазах мелькнуло удивление, затем снова разгорелся гнев.— Ты пожалеешь, что связалась со мной, — прошипел он, но его хватка на моем запястье немного ослабла.— Я не боюсь тебя, — сказала я, и это была чистая правда. Страх был, но он был заглушен чем-то большим. — Ты – всего лишь пешка в их игре. И ты думаешь, что я такая же. Но я не буду играть по твоим правилам.Я резко дернула рукой, и на этот раз, к моему удивлению, его хватка не выдержала. Я вырвалась, отскочив назад. Итан замер, его глаза расширились от шока. Я не стала ждать. Я развернулась и бросилась к дому, не оглядываясь. Каждый шаг отдавался эхом в моей голове, но я знала, что это только начало.Я бежала, не чувствуя ног, лишь стук сердца в ушах и жгучее ощущение его взгляда на спине. Дом казался спасительным убежищем, но я знала, что это лишь временная передышка. Его слова, его угрозы, они впились в меня, как те самые колючие ветви терновника, о которых я думала. Но теперь они не сковывали, а подстегивали.Войдя в дом, я захлопнула дверь с такой силой, что она задрожала в косяке. Руки дрожали, но я старалась дышать ровно, успокаивая бешено колотящееся сердце. Я не была его. Никогда не буду. Эта мысль, такая простая и очевидная, стала моим щитом.«Ты слишком много себе позволяешь», — его слова эхом отдавались в голове. Да, я позволяю себе иметь мнение. Позволяю себе не быть вещью. Позволяю себе чувствовать.В золотом зале с людьми в карнавальных масках ничего не изменилось: они лишь стали чуточку веселее от местной выпивки. От всей этой драмы я проголодалась. Быстро пробегая глазами по столу с закусками, я не нашла ничего лучше брускетты с грибами и пары ягод винограда. Выбор невелик. Жуя, я наблюдала за всеми гостями в тщетных попытках найти давнюю приятельницу, Грейс Льюис. Мы всегда встречались с ней на таких мероприятиях и не виделись за пределами банкетов: наши родители часто ходили на праздники вместе, её отец был коллегой моей мамы. В этот раз Грейс не было. Я бы уже давно встретила её здесь. Хотелось поговорить хоть с кем-то, кто мне не противен. Не скажу, что она чем-то отличалась от остальных аристократов, часто фальшивила и натягивала маску, но в дружбе была доброй и искренней, готовой всегда выслушать и поддержать. Я поняла, что совсем одинока здесь. Прихватив бокал с веселящим напитком, я заполняла пустоту внутри. По крайней мере, я пыталась.Внезапно из колонок раздался басистый голос, и мужчина на сцене объявил о медленном танце: «Мужчины приглашают дам». Снова.Тотчас комната погрузилась во мрак. Я вздрогнула и обернулась: пространство слабо освещали зажжённые свечи, заиграла музыка, и в середине зала образовались пары. Пока я отказывала мужчинам в танце, покачиваясь в такт песне с бокалом игристого в руках (который незаметно для меня быстро закончился), я собиралась пойти за новым, как вдруг высокий широкоплечий парень в белой маске преградил мне путь, протягивая руку и приглашая на танец.Слова замерли у меня на губах, в то время как он, сжав мою руку и придерживая за талию, повёл в середину зала, прокружив меня вокруг себя и прижимая ближе.Песня сменилась, и первый же аккорд отозвался стуком моих каблуков, когда я встала лицом к лицу с ведущим в танце.Я посмотрела в его голубые, как драгоценные чистые сапфиры, глаза, горевшие синим пламенем и глядевшие на меня в упор. Он сузил взгляд и широко улыбнулся, наклонившись ко мне:— Ты отказывала всем, потому что ждала меня? — бархатистый голос ласкал слух.Я не смогла удержаться и улыбнулась в ответ:— И у меня это получилось, — игриво ответила я.Алкоголь накрыл мой разум, или флюиды этого парня так подействовали на меня, что я решила сыграть по его правилам. Он задрал голову вверх, оглядываясь вокруг, пока наши тела медленно двигались под мелодичную песню.— Они оформили всё по высшему разряду, будто знали, что на этот вечер придёт самая великолепная девушка, — любезно сказал незнакомец.Я переместила руку с его плеча на спину. Он прижался ближе и уткнулся мне в шею. От него пахло чем-то мятным и древесным, пленительный аромат парфюма закружил голову ещё сильнее. Этот запах кажется мне знакомым.Я чувствовала его дыхание, полное волнения и нежности.Каждый шаг, каждое движение наполнено нежностью и одновременно страстью. Я скользила по полу, словно лёгкий ветерок, а он следовал за мной, словно тень, обнимая мою талию.Танец был не просто движениями под музыку: это была история, рассказанная без слов. Наши взгляды встречались сквозь маски, скрывающие глаза, но не эмоции, и в этот момент мир вокруг исчезал. Мы создавали гармонию, которая могла бы затмить даже самые яркие звёзды.— Ты знаешь, — начал парень, слегка наклонившись ко мне, чтобы перекрыть шум вокруг, — я никогда не думал, что маскарад может быть таким волшебным.— Да, — ответила я, улыбаясь, — это как попасть в другой мир, где собраны все загадки и тайны. Ты не знаешь, кто рядом с тобой, и это придаёт особую атмосферу.— А ты не боишься, что кто-то узнает тебя? — спросил он, подмигнув. — Может, я на самом деле принц, а ты — прекрасная незнакомка?— Принц, говоришь? — засмеялась я. — А может, я ведьма, которая заколдовала тебя своим танцем?Парень рассмеялся, его шаги стали более уверенными. Он притянул меня ближе, и наши глаза встретились.— В любом случае, мне нравится танцевать с тобой, — не прекращая улыбаться и глядя мне в глаза, сказал он. — Даже если ты ведьма, я готов рискнуть.Я узнаю эти глаза и улыбку из тысячи.— Риск — это всегда интересно, — ответила я, слегка наклонив голову. — Но помни, что за каждым заклинанием может скрываться неожиданность.— Я готов к любым неожиданностям. Главное, чтобы ты осталась рядом, — едва слышно произнёс он, резко выпрямившись. На его макушку упал свет свечей, переливаясь блеском на растрёпанных пепельных волосах.Я звонко засмеялась.Сомнений не было — это...