15. Разрушая стену

Лукас, уткнувшись лицом в подушку, сквозь дремоту внезапно уловил лёгкое шуршание сбоку от своей головы. Он приоткрыл глаза — и сразу наткнулся на силуэт, нависший над ним. Йокубас стоял с прищуренными глазами и держал в руке скомканную пачку сигарет.

— Совсем, что ли, перед финалом курить? — пробормотал он с утренней хрипотцой в голосе. — И вообще, когда это ты начал?

Парень резко приподнялся на локтях, с трудом выныривая из сна, и устало выдохнул:

— И не начинал.

— Аланас оставил, что ли? — Йокубас нахмурился, уже собираясь отложить находку в сторону.

Но Лукас, действуя почти инстинктивно, выхватил пачку из его руки и крепко сжал её в кулаке. Йокубас метнул в него непонимающий, пристальный взгляд, ожидая объяснений. Но тот отвёл глаза, растерянно обвёл взглядом комнату и, спрятав сигареты в карман, тихо ответил:

— Не спрашивай. Трудно объяснить.

Барабанщик пару секунд молча смотрел на него, а затем вздохнул, похлопал его по плечу и, ничего больше не сказав, ушёл в ванную. Лукас с облегчённым вздохом упал обратно на подушку и прикрыл глаза, собираясь вздремнуть до прихода их менеджера.

Мейв с утра разбудила Мария, стянув с неё одеяло и напомнив, что сегодня день расписан по минутам: очередное интервью, репетиции и целая череда встреч. Благодаря совместным усилиям и поддержке со стороны коллег аудиторию удалось убедить в том, что обвинения Леры были ложью, и скандальный ролик поспешно удалили с площадок. Чтобы лично отблагодарить участников, вставших на её сторону, Александр закупил в местном магазинчике кучу популярных российских сладостей, и потому сразу после пробуждения, быстрого душа и макияжа с переодеваниями, девушке пришлось вместе с командой обходить номера делегаций, вручая каждому небольшие подарочные пакеты.

Мария шла между Александром и Мейв, держа в руках список, и на ходу зачитывала страны делегаций:

— Так… у Испании уже были, у Италии тоже, Германия сейчас, а Латвия…

— Латвии нет в списке, — поправил её мужчина.

Мейв чуть заметно напряглась, услышав название страны. Но тут же заставила себя выпрямить плечи и проглотила раздражение.

Почему я до сих пор ревную? Лукас ведь ответил на мой вопрос...

Мысль об общении между Лукасом и Кейт всё равно оставалась занозой в её голове. Они подошли к двери немецкой делегации, и, едва Мария постучала, дверь распахнулась. На пороге показалась кудрявая девушка с широкой приветливой улыбкой.

— О! Мейв! Ребята! — радостно воскликнула Тинна и махнула рукой. — Заходите… ой, хотя нет, лучше тихо. Брат всё ещё спит.

Мейв улыбнулась в ответ и, поблагодарив за поддержку, протянула девушке пакет со сладостями.

— О-о, как мило. Спасибо! — Тинна прижала подарок к груди, а затем, сияя, добавила: — Я болею за тебя. И за Лукаса с ребятами тоже.

Сказав это, она чуть наклонилась ближе, и, пока Александр и Мария отвлеклись на список, тихонько нагнулась к уху Мейв:

— Передай это Йокубасу. Только ему!

И незаметно опустила что-то маленькое и холодное прямо в ладонь Мейв. Она мельком взглянула на вещицу и заметила такую же на запястье Тинны — тоненький серебряный браслет с плоской половиной сердечка. Девушка удивлённо приподняла брови, но быстро взяла себя в руки. Мягко улыбнулась Тинне и коротко кивнула, стараясь, чтобы жест выглядел естественным, и не привлёк внимания сопровождающих.

Очередь наконец дошла и до номера мужской части литовской группы. Мейв заметно оживилась, что отразилось на её только что выравненной осанке и порозовевшем лице.

Мария, шедшая рядом, сразу это уловила, прищурилась и с хитрой улыбкой шепнула ей:

— Ну надо же, сразу бодрость нахлынула.

Александр скользнул взглядом на Мейв, и добавил своим спокойным, но чуть подтрунивающим тоном:

— Только держи лицо, мы же официально благодарить пришли, а не свататься.

Мейв возмущённо зашипела на обоих, но отведя взгляд в сторону, так и не смогла скрыть, что они попали в точку. Через пару секунд после стука дверь приоткрылась, и на пороге возник недавно проснувшийся Аланас — с зубной щёткой во рту и гнездом на голове. Несколько секунд он молча оглядывал расфокусированным взглядом девушку, а затем, широко раскрыв глаза, протянул на английском:

— Приве-ет, — он расплылся в дружелюбной улыбке, а затем, обернувшись, позвал Лукаса и крикнул ему что-то на литовском.

Позади него раздался хриплый голос Лукаса, отвечающий ему короткой фразой, на что Аланас фыркнул и снова обернулся к Мейв:

— Минуту.

Парень захлопнул дверь и, еле сдерживая ухмылку, прошагал в спальню. Там он застал Лукаса, который, спеша, уже натягивал на себя брюки, запутавшись в ремне.

— Тебя там твоя любимая заждалась, — проговорил Аланас с интонацией, от которой сразу хотелось швырнуть в него чем-нибудь, да потяжелее.

Лукас даже не удостоил его взглядом, рывком застегнул ремень и потянулся к расчёске, торопливо приглаживая взъерошенные от сладкого сна волосы у высокого зеркала.

— Вы ведь встречаетесь?

Парень с раздражением бросил расчёску на трюмо и усталый взгляд на Аланаса.

— Да ладно тебе, — не унимался он, ухмыляясь всё шире. — Можешь не скрывать от меня. Я же вижу. Ты сейчас впохыхах прихорашиваешься из-за неё.

— Ты видел мои волосы? — Лукас ткнул пальцем в свою причёску, хватая другой рукой синий стеклянный флакон духов и щедро распрыскивая в зоне шеи. — Наверняка там камеры.

Аланас зажал нос, размахивая ладонью.

— Тебя когда это волновало? — кашлянул он. — Или Тадас приструнил?

— Да, — кивнул парень, поправляя причёску. — Именно так.

И быстрым шагом направился к выходу, надеясь поскорее уйти от подколов своего друга.

Лукас распахнул дверь — и сразу встретился взглядом с Мейв. Глядя на неё, он на секунду будто забыл, что собирался сказать, и только после этого перевёл взгляд на сзади стоящих мужчину и женщину и коротко поздоровался со всеми. Девушка, почувствовав, как жар подступил к щекам, опустила взгляд в пол, но губы всё равно растянулись в сдержанной, слегка смущённой улыбке. И шагнула вперёд, держа в руках небольшой пакет:

— Небольшая благодарность от моей команды за помощь.

Александр тут же добавил, хитро ухмыльнувшись:

— К слову, она лично собирала твой пакет и положила свои любимые сладости.

Лукас оживлённо вскинул брови и перевёл взгляд на смущённую от слов менеджера Мейв:

— Правда?

Не дожидаясь ответа, он заглянул внутрь и первым же вытащил глазированный сырок в красной обёртке. Александр не мог упустить такого момента и тут же достал телефон, включая камеру. Лукас покосился на него, но, ничуть не смутившись, перекинул пакет на запястье и начал распаковывать сладкую находку. Откусив кусочек, он одобрительно кивнул и с неожиданной теплотой коротко ответил:

— Вкусно.

К их компании подошёл Тадас. Он явно не ожидал застать в такое время у двери своей группы российскую делегацию. На мгновение он замер, уставившись на свои носки ботинков, будто внезапно забыл, куда шёл. Затем всё же выпрямился, коротко поздоровался, натянув вежливую улыбку, и сразу после этого наклонился к Александру, шепнув, почти неслышно:

— Нам нужно поговорить.

Александр бросил быстрый взгляд на Марии и протянул ей свой телефон:

— Маш, продолжай снимать. Я ненадолго.

Она кивнула и приняла гаджет из его рук, а Александр последовал за Тадасом. Они отошли от дверей и, завернув за угол коридора, оказались в небольшом холле с кожаными креслами и присели друг напротив друга. Тадас первым нарушил тишину. Он провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнул и заговорил:

— Послушай… я должен извиниться за свою вспыльчивость. Я был на эмоциях, но мне не стоило тогда так кричать на тебя с Марией.

Он сделал паузу, нервно сжав пальцы.

— И хотел сказать… мы можем возобновить наш план. Если вы согласны.

Александр какое-то время молчал, обдумывая его слова, затем спокойно кивнул:

— Извинения принимаю. Но насчёт плана — не согласен. Ребята и сами хорошо справляются. Не надо их нагружать.

Тадас заметно напрягся, но спорить не стал. Он коротко кивнул, и в уголках его губ мелькнуло слабое подобие улыбки.

Лукас с аппетитом разорвал обёртку второго глазированного сырка и с тем же азартом, будто не ел несколько дней, принялся уплетать его прямо на камеру. Мария за кадром не сдержала смешок и спросила:

— А у вас в Литве тоже есть сырки?

С набитым ртом Лукас всё же успел ответить:

— Есть, конечно. Но эти — определённо теперь мои фавориты.

Визажистка довольно хмыкнула и, подведя итоги, весело произнесла:

— Отлично, это были последние участники, миссия выполнена. Мейв, можешь ненадолго выдохнуть.

Она посмотрела на наручные часы, и сделав вид, что вспомнила о срочных делах, она, торопясь, сказала:

— Мне пора. Вы отдыхайте, пока есть время.

И быстро скрылась из поля зрения, оставив девушку и парня стоять у двери наедине.

— Как твои пальцы? — внезапно спросил Лукас, кивнув головой на её руки.

Мейв приподняла ладони вверх и пошевелила уже не забинтованными пальцами.

— Лучше. Но не думаю, что смогу без медиатора.

И снова тишина. Девушка, ощущая неловкую паузу, чуть поправила своё платье на бретельках и спросила:

— Ты уже завтракал?

Лукас, доедая сырок, покачал головой:

— Нет ещё. Пройдём вместе к шведскому столу?

Мейв снова ощутила внутри прилив тёплой волны от того, что он снова сам проявил маленькую, но значимую для неё инициативу. Они общались значительно свободнее, чем в прошлые дни: шутили, делились мыслями о предстоящем финале, и всё же лёгкая неловкость пробивалась сквозь разговор — особенно в те моменты, когда их руки случайно касались друг друга над столом или плечи едва задевали, когда они вставали слишком близко. Позавтракав, они, не сговариваясь, направились в один из свободных залов отеля, где было тихо и просторно, чтобы спокойно отрепетировать свои номера перед сегодняшним финалом.

Мейв и Лукас вошли в просторный зал, где уже расположилась его группа. Она тепло поприветствовала ребят, и те дружелюбно кивнули ей в ответ. Особенно Эмилия, на которой девушка задержала взгляд. В дальнем углу, у стены, стояли Тадас и Александр — оба выглядели увлечёнными беседой, и в их разговоре явно не чувствовалось напряжения, как вчера под хмурым небом.

Похоже, между ними всё наладилось.

Тадас заметил её взгляд на себе, добродушно улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Они с Лукасом подошли ближе, и Александр сразу обратился к девушке:

— Твою гитару я уже принес. Через полтора часа у нас короткое интервью, потом едем в концертный зал. Так что у тебя есть время ещё немного подготовиться и передохнуть.

Менеджеры, обменявшись быстрыми фразами, оставили их наедине. Мейв устроилась на полу у стены, положив гитару на колени, и с расслабленной улыбкой наблюдала за тем, как литовская четвёрка настраивает инструменты и переговаривается между собой. В их слаженной репетиции, с редкими шуточными комментариями и импровизационными рифами, было что-то особенное: для неё это выглядело почти как приватный концерт, сыгранный только для одного слушателя.

Лукас внезапно поднялся с места и зашагал прямо к ней. В руках он держал свой телефон, закреплённый на стабилизаторе, и без лишних слов протянул его девушке:

— Сможешь заснять нас для соцсетей?

Прежде чем Мейв успела ответить, он опустился на корточки сбоку от неё, сбивчиво дыша после мощного вокала. Его лицо оказалось совсем близко, почти на уровне её. Он наклонился ещё ближе, чтобы проверить, как смотрится кадр с этого ракурса. Горячее дыхание коснулось её голой кожи на плече, и Мейв тут же ощутила, как плечо, шея и вся эта сторона покрылись мурашками. Она нервно сглотнула, стараясь сосредоточиться на экране, а не на его близости.

Чтобы настроить высоту, Лукас мягко коснулся её ладоней, направляя их с телефоном и приспособлением чуть выше. Сердце девушки заколотилось быстрее, щеки залились краской, и на миг стало не хватать воздуха.

В это же время группа, стоявшая напротив, явно замечала происходящее: Йокубас, Эмилия и Аланас перешёптывались на литовском, а последний и вовсе едва сдерживался, чтобы не ляпнуть подкол в сторону своего вокалиста прямо сейчас.

Осознав, что снова позволил себе лишнего, Лукас резко убрал руки, отвёл взгляд в сторону и прочистил горло. Голос зазвучал чуть хрипло:

— В таком положении держи.

И, не дожидаясь её ответа, он быстро поднялся и широким шагом вернулся к своей группе, пряча смущение за показной сосредоточенностью. Мейв коротко встряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли, и крепче ухватила стабилизатор, готовясь снимать. Она сосредоточилась на съёмке видео — и ребята начали играть. От их песен у девушки неоднократно пробегали мурашки по телу. Чувствовала себя в подростковом возрасте, когда заслушивала своих любимых исполнителей до тошноты и хотелось скупить весь их мерч.

Но внезапно сверху экрана телефона вспыхнула шторка уведомлений. Имя отправителя бросилось в глаза сразу — Юстина. Мейв оно было знакомо, и она знала, кому оно принадлежит. Сообщения были на литовском, и большая часть слов казалась ей непонятными, но среди них чётко выделялось её имя — Maeve. Этого было достаточно, чтобы по коже пробежал липкий холодок.

Что ей нужно от меня? Зачем она пишет Лукасу про меня?..

Пальцы девушки крепче сжали стабилизатор, чтобы скрыть дрожь. Она заставила себя не читать дальше, удерживая камеру на музыкантах, пока они доигрывали. Всё их выступление звучало уже глухо, как сквозь толщу воды.

Когда группа закончила с песней, Мейв, наконец, нажала на стоп. Вернула гаджет подошедшему Лукасу и приподнялась на носочках, чтобы дотянуться до его уха:

— Лукас, — тихо позвала она, — можно тебя на минуту? В коридор.

Парень заметил её напряжение на лице, которое было слишком явным. Он ничего не стал уточнять при остальных: коротко кивнул и сразу вышел за ней, аккуратно прикрыв за собой дверь зала.

В коридоре Мейв глубоко вдохнула, прежде чем начать разговор, и выдохнула:

— Я случайно увидела уведомление. От Юстины. Там было что-то… про меня, — она замялась, потупив взгляд. — Извини, мне не следовало этого видеть. Но я должна знать, о чём она говорит, потому что я не поняла ни одного слова, кроме своего имени. Сейчас моя репутация и так висит на волоске, и я не могу позволить себе ещё один удар.

Она подняла глаза на него, в которых читалась нескрываемая тревога, и как можно осторожнее добавила:

— Скажи честно, что она написала. Не надо врать, Лукас. Мне сейчас не до этого.

Он уже достал телефон, его пальцы скользнули по экрану, открывая диалог с Юстиной. Мышцы на челюсти чуть напряглись. И, прочитав новые сообщения, поднял серьёзный взгляд на Мейв:

— Написала, что не оставит тебя в покое, и что ты тоже пострадаешь.

Затем добавил:

— Она тоже считает, что мы с тобой пара.

Мейв напряглась от слов парня и тут же спросила, как можно спокойнее:

— И что мы можем сделать, чтобы этого не допустить?

Лукас поднял пустой взгляд на неё и покачал головой:

— Ничего.

Он помолчал секунду, затем быстро набрал в чате со своей группой короткое сообщение:

Lukas: Brūkštelėjau (Отойду ненадолго).

После этого убрал телефон в карман и поднял голову:

— Давай переместимся в место потише. Здесь слишком много ушей.

Немного подумав, она тихонько предложила:

— Можем в ту комнату с бассейном.

Парень молча согласился. Быстрым шагом они двинулись туда, где никто не услышит их личных разговоров. Как только вошли внутрь и дверь за ними закрылась, воздух между ними будто сразу стал гуще. Их обоих накрыла одинаковая волна воспоминаний — ночь после полуфинала, их спонтанный поцелуй, сбивчивое дыхание, тихий стон...

Оба невольно замерли у входа, словно их тела сами вспомнили всё до мельчайших деталей. Стало невыносимо неловко: глаза не знали, куда деться, а сердце забилось заметно громче, чем следовало.

Мейв коротко прочистила горло и, чтобы поскорее избавиться от навалившихся воспоминаний, опустилась на скамейку у входа и принялась переобуваться. Лукас без лишних слов повторил её действия: расшнуровал ботинки, поставил их рядом и просунул ноги в одноразовые тапочки. Вместе они прошли к диванчику у стены, откуда открывался вид на подсвеченный голубым светом бассейн.

Парень продолжительное время смотрел на водную гладь, прежде чем заговорить:

— Я уже рассказывал про меня с Юстиной. Но хочу прояснить кое-какие моменты.

Он нервно сжал ладони в замок и продолжил:

— Как я уже говорил — мы оба были не идеальны в тех отношениях. Часто ссорились, не слышали друг друга. Но точкой невозврата стало то, что я не приехал на похороны её отца. Я забил на неё… и это был неописуемо жёсткий поступок. Мне стыдно до сих пор.

Он криво усмехнулся и качнул головой:

— Я сам согласился на эти отношения, я должен был быть рядом с ней. К тому же, она была психически нестабильна. Мы доводили друг друга.

Лукас замолчал на несколько секунд, а затем, стиснув зубы, добавил:

— Наши отношения были ошибкой. И теперь она мне мстит. Сколько бы я ни извинялся — она меня не простит.

Мейв внимательно его слушала. И с каждой фразой, как бы она ни пыталась отрицать, она сравнивала себя с Юстиной. И собственные мысли и додумки обжигали её ещё сильнее:

А что, если он видит и меня такой?

Если он однажды уже отстранился от человека, который не справлялся с собой, то почему со мной должно быть иначе?

Мейв почувствовала, как в горле встал ком, но она усилием воли сглотнула, стараясь, чтобы выражение её лица оставалось таким же нейтральным.

Вот она — ещё одна причина, по которой он не захочет со мной большего. Он ведь и меня видит такой же. Нестабильной. Слишком проблемной.

Опустила взгляд на свои ладони, лежавшие на коленях, и крепче сжала их. Тепло от воды, мягкий свет ламп, рядом сидящий небезразличный ей человек — вовсе её не грело, как тем ярким, насыщенным вечером. Наоборот, становилось только холоднее.

Но молчать оказалось куда тяжелее, чем говорить. Она тихо выдохнула и спросила, не поднимая глаз:

— А Тадас что говорит об этом? Какие варианты решения проблемы предлагал?

— Он с самого начала твердил — только через суд. Но тогда я ломался. Вина была слишком сильной. Я думал, что, может, так я хоть частично расплачусь за своё отношение к ней.

Он наклонился вперёд, упершись локтями в колени.

— Ребята тоже поддержали мой выбор, потому что лично знали её и не хотели тащить всё это в суд. Считали, что я должен сам разобраться, без бумажек и адвокатов.

— А сейчас?

— Сейчас я снова думаю о суде, — признался он. — Потому что теперь это касается не только меня и моей группы. Теперь она лезет и к тебе.

Часть её хотела оттолкнуть эти слова, не позволить себе надумать лишнего, но другая — чувствовала, как внутри снова предательски разливается тепло.

— Ты уже слишком многое пережила. Не хочу, чтобы кто-то ещё пытался разрушить то, что ты сейчас выстраиваешь.

И оно внутри упрямо оставалось. И всё из-за его фраз и её домыслов. Как бы она ни пыталась убедить себя, что это не более, чем дружеская поддержка. Но сердце не слушалось. Настойчиво просило добавки.

Мейв резко поднялась с дивана, будто оттолкнувшись от собственных мыслей, и зашагала к бассейну. Шаги гулко отдавались по влажному полу, а в груди всё ещё клокотало болезненное тепло, которое она отчаянно пыталась заглушить. Она остановилась у бортика, приподняла подол платья и опустила ноги в прохладную воду. Голубая подсветка отразилась на её коже, делая её ещё бледнее, чем обычно.

Лукас молча наблюдал за её движениями пару секунд, и, не долго думая, он поднялся с дивана, снял тапочки и так же присел рядом. Мейв, глянув краем глаза на него, покачала ногами в воде, наблюдая, как по поверхности расходятся мягкие круги. И вдруг, будто что-то щёлкнуло в голове, её губы сами произнесли то, что ещё миллисекунду назад было лишь смелой мыслью:

— А если мы сами дожмём этот план менеджеров до конца?

Она повернула голову к нему, сверкнув глазами.

— Сегодня на интервью мы официально объявим, что встречаемся. Я смогу сказать в твою защиту пару слов, и люди начнут меньше сомневаться и верить словам Юстины. Это поможет и тебе, и мне.

Замолчала на секунду, а затем добавила:

— Но это не значит, что идею с судом надо отложить. Ты же сам понимаешь, что она не отступит.

Лукас задумался, глядя вперёд. Предложение звучало рискованно, но одновременно и выигрышно, чтобы отмахнуться. Оно могло закрыть рты сплетникам, укрепить их позиции и дать время, пока он решает вопрос с Юстиной официально.

— Я согласен, — с уверенностью произнёс он. — Давай попробуем.

Мейв на мгновение растерялась, услышав согласие, но тут же собралась и торопливо добавила:

— Только давай, как сообщим менеджерам, то сразу обсудим, как себя вести, что мы будем говорить и делать. Чтобы всё выглядело смело и уверенно.

Девушка прикусила губу и, чуть смутившись, призналась:

— Я… вообще-то, плохая актриса. Но, думаю, в этот раз у меня получится...

Сказав это, она неожиданно сама для себя почувствовала, как по щекам прокатилась волна жара, и поспешно отвела взгляд в сторону, надеясь, что Лукас не подумал, отчего именно её "актёрская игра" окажется удачной.

Они ещё несколько минут посидели у воды, обдумывая их решение, после чего вместе вернулись в репетиционный зал. Мейв подключила свою гитару, встала у микрофона и запела первые строчки своей конкурсной песни. Вся литовская группа расселась напротив неё у стены, слушая внимательно. Эмилия держала в руках телефон Мейв, снимая короткие отрывки для её соцсетей, а Йокубас и Аланас, когда выпадала пауза, с любопытством рассматривали её телефон-раскладушку, вызывая у девушки искреннюю улыбку.

Через какое-то время дверь открылась, и в зал вошли их менеджеры. Они явно собирались раздать указания, но не успели раскрыть рты, как Лукас и Мейв буквально пулей подлетели к ним.

Девушка заговорила первой, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но волнение всё равно проскальзывало между словами:

— Мы хотим вернуться к вашему плану.

Лукас кивнул, подтверждая её слова, и добавил:

— На интервью мы официально признаемся, что стали парой.

На заднем плане литовская группа в одно мгновение обомлела: Йокубас с приоткрытым ртом оторвал глаза от своего телефона, переглядываясь с остальными, Эмилия моргнула несколько раз подряд, будто проверяя, не ослышалась ли, а Аланас театрально прижал ладонь к груди и вытаращил глаза, едва сдерживая подкол в сторону их вокалиста. Даже у Тадаса с Александром брови поползли вверх. Мужчины переглянулись, словно не до конца верили, что только что услышали. А Мейв, несмотря на все эти ошарашенные взгляды, вдруг почувствовала, как в уголках её губ расползается глуповатая улыбка. Фраза Лукаса для неё прозвучала слишком убедительно, искренне, что её сердце упрямо затрепетало, а мозг тут же начал ругать её за то, что она в очередной раз поддалась своим чувствам.

Александр первым пришёл в себя, хмыкнул, играясь со своим телефоном в руках, и сдержанно произнёс:

— Ну, что ж… Решение смелое. Но вы понимаете, что это будет означать? Если решаетесь, назад дороги не будет. Публика такое быстро не забудет. Тем более, с насущными проблемами. Это уже не просто "взяться за руки на камеру" или "сделать совместное селфи".

Он посмотрел на Мейв, затем на Лукаса, проверяя, насколько они уверены в своём выборе. Тадас же, в отличие от коллеги, сложил руки на груди и прищурился, бросив короткий, оценивающий взгляд на парня:

— Вы же понимаете, что теперь нужно что-то более убедительное?

— Мы поцелуемся, — спокойно, но резко произнёс Лукас.

В воздухе повисла тишина. Глупая улыбка, застывшая на лице Мейв, тут же медленно сползла, уступив место полному ошеломлению, а мысли и вовсе рассыпались в прах. Осталась только его фраза, отскакивающая от стен черепа оглушительным эхом.

Лукас сам чуть не поперхнулся собственными словами. Он не планировал так далеко заходить. Мысль о поцелуе вырвалась раньше, чем он успел подумать.

Зачем я это сказал?

И стоило взглянуть на Мейв — внутри неприятно заныло. Он ясно видел: ей трудно. Она ждёт от него не только совместных решений ради репутации, но и ответа на главный вопрос, который висел между ними всё это время. Она согласилась ждать его выбора, не торопить, но сейчас он будто сам бросил ей кость ложной надежды. Или это не было ошибкой? Может, он действительно этого хотел — не как часть плана, не как акт ради их защиты, а по-настоящему?

И от этой мысли внутри стало только тяжелее. Потому что он боится в будущем сделать ей больно. Однажды он уже «забил» на человека, который нуждался в нём, и до сих пор корил себя за это. А если снова не справится? Если, сблизившись с ней ещё больше, в итоге подведёт так же? Страх повторить собственную ошибку сковывал его сильнее, чем любые угрозы извне.

Но в ту же секунду внутри возникло упрямое ощущение правильности. Он ведь действительно хотел защитить их — и её, и свою группу, и менеджеров с самим собой. Стоит рискнуть. И если бы всё сводилось лишь к холодному расчёту, ему было бы проще. Но понимал: дело не только в защите, не только в стратегии. Он хотел быть рядом с ней.

Позади раздалось шумное перешёптывание ребят, а Аланас вскинул руки и, хоть и шёпотом, но достаточно громко сказал:

— Я же говорил, что они встречаются!

Его фраза вызвала тихий смешок у менеджеров. Александр с прищуром посмотрел на пару:

— Если честно… это даже лучше, чем я думал.

Тадас, поначалу нахмуренный, коротко кивнул:

— Согласен. Рискованно, но эффектно. Если уж идти ва-банк, то только так.

Мейв, стоявшая рядом с Лукасом, почувствовала, как её ладони вспотели, и, прежде чем кто-то успел заговорить, торопливо пролепетала:

— Только этот поцелуй не должен выглядеть показушным, — девушка перевела взгляд на менеджеров, затем на удивлённого Лукаса.

Она и сама удивилась своей смелости. Несколько раз моргнув, она продолжила:

— Он должен быть спонтанным для камер. Таким, чтобы люди не сомневались, что это правда...

Лукас опустил глаза на свои ладони, сжав их в кулаки. В её словах о «спонтанности» он уловил не только страх, но намёк на доверие. На то, что она готова рискнуть вместе с ним.

— Верно мыслишь, Мейв, — закивал Тадас. — Вы должны обыграть его в более уединённом месте, подальше от толпы, но чтобы рядом присутствовал кто-то из журналюг.

Группа Лукаса и менеджеры зашумели вновь, обсуждая детали, и вскоре все вместе направились к выходу. Ребята шагали впереди, бросая то и дело взгляды на своего вокалиста и Мейв, но на этот раз никто не решался громко подшутить. Их фигуры быстро скрылись за углом коридора, а через пару минут за ними направились и менеджеры.

Вскоре Мейв и Лукас остались вдвоём и направились к лифту. Когда двери кабины разъехались в стороны, они вошли внутрь и встали рядом — плечо к плечу. В тесном пространстве повисла напряжённая тишина. Парень слегка подвинулся ближе, опустил взгляд на её руку и, после короткой паузы, медленно протянул свою ладонь. Девушка вздрогнула от неожиданности, но быстро и молча вложила свою ладонь в его. Пальцы были холодными, как и её, но внутри всё давно пылало ярким пламенем.

Лукас едва заметно улыбнулся уголком губ и негромко произнёс:

— У нас всё получится.

У нас всё получится.

Мысленно повторив его слова, Мейв нервно улыбнулась, чувствуя, как по её ладони, сплетённой с его пальцами, пробежала волна мурашек.

Лифт плавно остановился, и двери разъехались, открыв вид на шумный холл отеля. Яркий свет, гул голосов, мелькание фотокамер обрушились на них с самого порога. Они сделали шаг вперёд, и щелчки затворов слились в сплошной треск. Слепящие вспышки на мгновение лишили Мейв ориентации. Она потянула его за собой, делая шаг в сторону от основного потока, и, поднявшись на цыпочки, прошептала ему прямо в ухо, стараясь перекричать шум:

— Нам нужно найти укромное место. И... сделать это! Пока все здесь... — с паникой в голосе пролепетала она.

Лукас посмотрел на её перепуганное, забавное выражение лица, и на его губах появилась насмешливая улыбка.

— Что, уже не терпится? — тихо подколол он, но тут же смутился от собственных слов.

От неожиданности и наглости Мейв отшатнулась, её глаза расширились, а по лицу разлился яркий румянец. Но через секунду её смущение прорвалось сдавленным, нервным сдавленным хохотом. Она фыркнула, но не отпустила его руку.

— Да я просто... чтобы поскорее всё закончить! — начала по-детски оправдываться Мейв.

Лукас, видя её реакцию, тоже не удержался. Его тихая усмешка переросла в искренний смех. Сбоку от них громко прозвучал щелчок камеры. Какой-то фотограф, поймавший неподдельный, счастливый момент, одобрительно кивнул им и поблагодарил за «отличный кадр».

Едва фотограф отступил, пропуская кого-то из коллег, к ним уверенным шагом подошла девушка с бейджиком новостного портала на груди и за ней оператор с камерой наперевес.

— О! Вот они, наши любимые молодые звёздочки, — звонко произнесла она, останавливаясь прямо напротив Лукаса и Мейв. — Можно буквально пару слов?

Она слегка наклонилась к оператору, и тот тут же навёл камеру.

— Ходят слухи… нет, уже прямо кричат, что вы вместе. Это правда?

Мейв и Лукас переглянулись. На секунду она почувствовала, как его пальцы чуть крепче сжали её ладонь.

— Да. Мы вместе. И я хочу добавить: Лукас — один из самых искренних и честных людей, которых я знаю. Все эти дни он поддерживал меня и был рядом.

Журналистка радостно засияла, мгновенно выпрямляясь:

— Я так и знала! Настоящая пара мечты, честное слово! — захлопала в ладоши женщина. — Тогда скажите — вы оба готовы к финалу?

Лукас мягко расплёл их сцепленные пальцы и приобнял Мейв за талию, прижимая к себе ближе. Она почувствовала, как к щекам прилила кровь, и на секунду задержала взгляд на парне. Он чуть заметно кивнул ей и ответил, смотря на журналистку:

— Да, мы готовы, — твёрдо сказал он и обратно повернул голову к девушке.

Женщина слегка склонила голову набок, продолжая:

— Потрясающе! Теперь у нас не только сильнейшие конкурсанты, но и самая красивая пара конкурса!

В глазах Лукаса читалась попытка сказать что-то проникновенное для камер, но мозг, перегретый от волнения, выдал не то:

— Самая красивая часть здесь — она.

Уголки губ Мейв дёрнулись вверх. Она попыталась сдержать улыбку, но вышло больно комично. Лицо скривилось в гримасе, борьба между умилением и смехом была написана крупными буквами прямо на её лбу. Она быстро опустила взгляд в пол, чтобы не лопнуть от смеха прямо в кадре.

Журналистка, чуть выжидательно помолчав, снова засияла:

—О-о, как это мило! Спасибо вам огромное, вы просто очаровательны! Удачи сегодня!

Как только камера выключилась и женщина скрылась в толпе, Мейв не выдержала. Приглушённый смех перерос в беззвучное, но истерическое сотрясание плеч. Она упёрлась лбом в его плечо, пытаясь взять себя в руки, но было тщетно. Лукас, всё ещё держа её за талию, другой рукой провёл ладонью по лицу, с нескрываемым стыдом бормоча себе под нос:

— Пиздец какой-то, если честно.

— Да ладно тебе, — сквозь смех выдохнула Мейв, оторвав лоб от его плеча. — Это было мило. Просто на тебя не похоже.

Парень тяжело вздохнул, проводя рукой по волосам:

— Так и есть.

Они двинулись дальше по залу, где суетились журналисты, стафф и участники шоу. Лукас всё ещё держал её за талию, и Мейв, заметив это, прошептала ему на ухо:

— Наверное, мы выглядим не очень естественно, когда ты так меня держишь...

Парень тут же убрал руку, переместив её в её ладонь, переплетая пальцы.

— Если я снова буду выглядеть, как идиот — скажи мне.

Она хихикнула, но вместо неловкости её накрыло ощущение тепла. Казалось, даже в этих нелепых, секундных моментах ей было комфортно рядом с ним.

Они шагали бок о бок, то и дело здороваясь с другими участниками, но взгляд обоих периодически скользил по залу в поисках подходящего места для их запланированного поцелуя. И наконец оба остановили взгляд на месте за широкой колонной, где маячил фотограф, лениво проверяющий объектив. Переглянулись, кивнули и направились туда.

Встав друг напротив друга, они замерли. Волнение снова накрыло с головой. Мейв не выдержала неловкой тишины, сжала его ладонь и с нервным смешком проговорила:

— Мы как два школьника сейчас выглядим.

Лукас усмехнулся:

— Ага. Школьники, которым дали контрольную, а они забыли шпаргалки.

— А наши учителя во-он там, — Мейв качнула головой в сторону Тадаса с Александром, которые болтали с другими менеджерами.

Они оба хмыкнули. И чем дольше стояли, тем сильнее неловкость вокруг них сгущалась. И вдруг краем глаза Мейв заметила: фотограф, что был неподалёку, недовольно взглянул на наручные часы и собрался убирать камеру в сумку. Сердце ёкнуло — самый важный момент, ради которого они здесь трясутся, торопливо ускользал.

— Лукас... — только и успела выдохнуть она.

Импульс оказался сильнее неловкости. Не раздумывая, она резко потянула Лукаса на себя и прижалась своими накрашенными губами к его губам.

Он замер всего на миг, но, сколько бы потом ни отрицал, он этого желал. Скучал ещё с той ночи в бассейне. Он ответил немедленно, горячо, забыв про камеры, остальных участников поблизости и притворство. Руки впились в её талию, прижимая ещё ближе, а губы сминали её с такой жадностью, будто он хотел стереть всё расстояние, все недоговорённости, разрушить ледяную стену, которую он старался выстроить между ними и закрыться.

Для Мейв всё произошло так внезапно, что она не сразу поняла — дышит ли вообще. И это было совсем не так, как тогда, в бассейне. Тогда был азарт, пьянящая смесь алкоголя и адреналина. Теперь же каждый её нерв был оголён. Она чувствовала всё. Чувствовала мягкую ткань его кофты под подушечками пальцев, каждый градус тепла от его тела сквозь тонкую ткань платья, как под её ладонью, лежащей на его груди, бешено забилось его сердце. Так же, как её собственное. Она была абсолютно трезва. И оттого каждый миг ощущался острее.