1. Сквозь шум

Большой концертный зал погружен в полумрак, и лишь слабая подсветка выхватывает из темноты силуэты артистов, выстроившихся по обе стороны сцены. Воздух гудит от напряжения, все волнительно ждут оглашения результатов, так ещё и ведущие, оттягивая до последнего объявление имени следующего представителя на «Евровидении 2025», подливают масла в огонь. Малоизвестная молодая артистка стоит среди более известных и любимых аудиторией, и нервно сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Её сердце колотится где-то в горле, а в ушах звучит навязчивый, монотонный звон. 

И тут, громкий голос ведущего раскатывается по залу, заставляя каждого присутствующего здесь поднапрячься с новой волной:

— И представителем России на «Евровидении 2025» становится... Мейв с песней «Unravel»!

Тишина. Но лишь на какую-то миллисекунду.

А потом — взрыв. 

Это бурные овации зала. Софиты ударяют в лицо ослепительным светом, и артистка зажмуривается, но уже поздно — глаза режет, а в висках пульсирует от нервов. Конфетти цвета её волос — кроваво-красного — сыплется сверху, прилипая к одежде, лицу и накладным ресницам. Кто-то хлопает её по плечу, кто-то же скромно и словесно выражает поздравления, но все звуки доносятся будто сквозь воду. 

Точно ли моё имя прозвучало?

Да. Точно.

Она резко вздыхает, почти рывком, и заставляет себя широко улыбнуться. Камеры уже наведены на неё, объективы жадно ловят каждую её морщинку на лице.

Держись молодцом.

Мейв поднимает руку, машет залу, и зал отвечает ей новой волной оглушительных оваций. Делает шаг вперед, но её ноги предательски дрожат. Пояс джинсовой юбки начинает давить на живот, а облегающий топ с вырезом под ключицы внезапно кажется ей слишком тесным, будто перекрывает доступ к кислороду. Массивные ботинки с изображением геометрической морды волка на задней части обуви гулко стучат по сцене, но звук теряется в рокоте оглушительных аплодисментов. 

Не споткнись. Только не споткнись сейчас.

Она чувствует, как по спине стекает холодная капля пота. Ладони липкие, пальцы непослушные, в голове густой туман...

Как вдруг — провал в памяти. И вот, она уже стоит одна в центре сцены, с чёрно-красной электрогитарой на ремне. Лакированный корпус инструмента холодный под такими же затвердевшими ладонями, но она машинально сжимает гриф, и её пальцы сами находят нужные лады. Первые резкие, рвущиеся, как её собственное дыхание ноты её песни проносятся по залу. Софиты бьют прямо в лицо, окончательно пробуждая её и заставляя сосредоточиться.

И тогда артистка разлепляет засохшие губы и поёт. Голос сначала предательски дрожит от накатанных эмоций, но через мгновение крепнет. Она вжимает пальцы в струны, чувствуя, как вибрация проходит через всё тело и вызывает миллионы мурашек по нему. Это больше не репетиция в маленькой комнатке с затхлым воздухом заплесневелыми стенами, не мечты перед зеркалом в съёмной квартире, не концерт от силы на пятьдесят человек на краю города. Впереди — Евровидение. 

Шум. Слишком громкий. Голова раскалывается.

Закрытая вечеринка перед Евровидением гудела, как растормошенный улей. В воздухе витал сладковатый запах коктейлей, дорогого парфюма и пота. Слишком много людей, слишком мало кислорода. Мейв стояла у стены, сжимая в руках бокал с чем-то безалкогольным, и наблюдала, как артисты со всей Европы смешиваются в один пёстрый поток.

— Эй! Ты же Мейв, да?

Перед ней возник молодой парень. Короткие тёмные волосы, красные щёки, весёлые глаза, чёрная кожаная куртка, нарочито мешковатая, но сидящая на его худощавом теле с небрежной точностью.

— Я Кайл. Норвегия.

Он говорил по-английски, громко, почти перекрикивая музыку. 

Мейв кивнула, натянуто улыбаясь и отвечая ему на том же языке. 

— Да, я Мейв. Россия.

— Подруга, твой номер — это что-то с чем-то! — Кайл прошёлся пальцами по невидимому грифу гитары. — У меня мурашки от него!

Она сдержанно фыркнула, но внутри что-то ёкнуло — приятное, тёплое.

— Спасибо. У тебя тоже... — она замялась, пытаясь вспомнить его выступление. 

— О-о, как мило. Спасибо, подруга!

Его улыбка была искренней, заразительной. 

Мейв наконец расслабила плечи. Кайл схватил со стола два бокала и один протянул ей.

— Значит, выпиваем за... А за что?

К ним подлетела блондинка в чёрном латексе с поднятым бокалом вверх.

— Kippis! — крикнула она, заливаясь смехом.

Мейв колебнулась, но взяла бокал. 

— Kippis, — повторила она, чокаясь.

Даже не знаю, как это переводится.

— А что означает «Kippis»? — поинтересовался Кайл.

— За здоровье! На финском! — громко переводит ему девушка, делая глоток.

Музыка становилась только громче, а атмосфера — более раскрепощённой. Кто-то из артистов забрался на импровизированную сцену и запел один из хитов «ABBA», подхваченный хором пьяных голосов. Воздух дрожал от смеха и фальшивых нот. Мейв отодвинулась глубже в тень, опускаясь на низкий диванчик у стены. Её пальцы нервно перебирали край полупустого бокала с алкогольным напитком, который вручил ей Кайл. Всё это веселье казалось ей каким-то чужим. Как будто она наблюдала за происходящим через толстое стекло.

Из раздумий её вывел кто-то, кто опустился рядом на диван.

— Можно?

Она повернула голову и увидела блондина. Длинная чёлка почти скрывала его черты лица, но она всё равно узнала его — вокалист из литовской группы «Katarsis». В свете разноцветных прожекторов его высветленные волосы казались почти белыми.

— Да, конечно, — ответила девушка.

Он откинулся на спинку дивана, со скрещенными на груди руками. В его позе читалась такая же усталость, какая грызла и её. Они молчали несколько минут, оба погружённые в наблюдение за веселящейся толпой. Но парень внезапно решил начать с ней разговор:

— Cлишком шумно, — сказал он на английском, даже не глядя на неё. Его голос был тихим, но она разобрала слова по губам.

Мейв кивнула, хотя вряд ли он видел этот жест.

— Как будто на метал-концерте, — ответила она, удивляясь собственной разговорчивости. Обычно она предпочитала кивнуть и дальше молчать в подобных ситуациях.

Уголок его рта дёрнулся.

— Хуже. На метал-концерте хотя бы знаешь, чего ожидать.

Они сидели молча, наблюдая, как Кайл пытается научить финскую певицу какому-то нелепому трендовому танцу. Блондинка в латексе хохотала, спотыкаясь о собственные ноги. Мейв украдкой посмотрела на сидящего рядом парня. В полумраке его лицо казалось ещё бледнее, а тени под глазами глубже. Он не походил на типичного участника Евровидения — слишком тихий, слишком застенчивый. Как будто его случайно занесли сюда вместе с декорациями.

В принципе, как и она сама.

Неожиданно представительница Мальты, заметив их, радостно замахала рукой со сцены и прокричала в микрофон:

— Эй, парочка интровертов, идите танцевать!

Мейв инстинктивно съёжилась, а блондин просто поднял руку в отказном жесте, покачивая головой.

— Нет-нет-нет, мы не... — начала она, но было уже поздно. 

Слева и справа от них оказалась финская делегация — и, неожиданно, артист, представлявший свою страну года два назад — Карья, и нынешняя представительница, как Мейв краем уха ухватила из толпы — Эрика Викман. Они радостно схватили их под руки и буквально потащили к сцене. 

— Ei saa piiloutua! (Нельзя прятаться!) — засмеялась артистка, подталкивая их вперёд.

Пару уже почти дотащили до сцены, но на пути внезапно возник мужчина в полосатой майке с усами, достойными морского капитана. Он решительно преградил дорогу, размахивая двумя запотевшими стопками с тёмной, подозрительно блестящей жидкостью. 

— Нет-нет-нет, друзья мои! — рявкнул он с акцентом. — С такими лицами на сцену нельзя!

Мейв настороженно принюхалась, когда стопка оказалась у неё в руке. Резкий травяной запах ударил в нос, заставив брови непроизвольно подняться вверх.

— Егермейстер?! — её голос сорвался на писк. — Это же... сколько там градусов...

Но усач уже поднял её руку со стопкой, а другой лапой вцепился в руку парня. 

— Один глоток — и никакого стеснения!

И прежде чем они успели протестовать, жидкость прохладно-огненным потоком прожгла горло. Мейв скривилась, чувствуя, как по пищеводу растекается адское пекло, а блондин закашлялся, хватая ртом воздух.

Мужчина радостно хлопнул их по плечам.

— Теперь можете идти веселиться!

— Лукас! Жги! — послышалось сзади.

Мейв оглянулась назад, а затем на блондина рядом.

Значит, его имя Лукас.

Лукас выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. А его, судя по схожей расцветке одежды, группа уже достали телефоны, во всю хохоча. Сцена дрожала под десятком ног. Представительница Мальты продолжала петь, а её подтанцовка раскидала под ноги участникам разноцветные фитболы. 

— Что мы вообще должны... — начал Лукас, но его перебил Кайл, выскакивая из толпы с диким смехом. 

— Просто сядь и прыгай! 

Он шлёпнулся на синий мяч слева от австрийского участника, и они синхронно начали подпрыгивать в такт музыке. 

Мейв неуверенно толкнула свой розовый фитбол ближе к сцене. Лукас, скрипя зубами, сделал то же самое. 

— "Serving ah!" — выкрикнула мальтийка, и в этот момент Кайл, который решил ей помочь, убрал руки с мяча, позволив певице безопасно плюхнуться и не упасть.

Зал взорвался смехом. 

— Пиздец... — пробормотал Лукас, но его уголки губ дёрнулись вверх. 

Мейв не выдержала — она села на свой мяч и подпрыгнула вверх. 

И... 

Это было весело. Нелепо, глупо, но чертовски весело. Видимо, травяная настойка потихоньку даёт о себе знать. Лукас, видя её смущённую улыбку, наконец сдался. Он неуклюже начал скакать на мяче, и когда следующее "Serving ah!" прокатилось по залу, они с Мейв синхронно подпрыгнули и засмеялись.

Следующие полчаса превратились в хаотичный водоворот чистого безумия. Мейв, которая ранее готова была сгореть от стыда, теперь с размахом закидывала руки вверх, напевая бредовые куплеты вместе с представителем из Эстонии — Томми Кэшем.

И тут она, вместо того чтобы продолжить песню, вдруг выдала: 

— А Томми помнит тот самый оригинал песни?

Томми закатил глаза и расхохотался именно в тот момент, когда должен был петь второй куплет.

Лукас в это время, к всеобщему удивлению, оказался в центре импровизированного круга, где двое молодых блондина от Исландии в солнцезащитных очках со стразами задавали ему странные вопросы:

— Тунг Тунг Тунг Тунг Сахур или Триппи Троппа?

Лукас моргнул, совершенно сбитый с толку.

— ...Что?

— Хорошо. Бомбардиро Крокодило или Бр-р-р Бр-р-р Патапим?

Блондин стоял, медленно моргая, пока его мозг пытался обработать услышанное. Вокруг собралась небольшая толпа участников, с нетерпением ждущих его ответа.

— Э-э-э... — он провел рукой по волосам, — Бомбардиро Крокодило.

— Балерина Капучина или Тралалеро Тралала? — не унимались исландцы, перебивая друг друга. 

Басистка из его группы радостно встряла в разговор:

— Балерина Капучина!

А гитарист тут же подхватил:

— Не. Тралалеро Тралала.

И их барабанщик туда же:

— Не-не-не. Шпиониро Голубино.

В голове гудело, мысли текли вязко, как патока. Слишком много людей. Слишком громко. Слишком все...

Лукас вдруг отчетливо вспомнил, как в детстве прятался в гардеробной от шумных родственников на праздниках. Такое же чувство он испытывал и сейчас — атмосфера давила на него. Хоть его и раскрепостил алкоголь, но ему хотелось побыть в менее людном месте.

Тем временем парень заметил, как Мейв, пошатываясь, направилась к выходу из зала. Лукас воспользовался моментом и начал медленно шагать назад, пока его группа увлеченно спорила с исландцами о достоинствах нейросетевых животных. А затем, не раздумывая, сделал шаг в сторону выхода, потом ещё один, и ещё. Ноги подчинялись неохотно, словно двигались сквозь густой охлаждённый егермейстер, выпитый им ранее.

Я что, иду за ней?

Ответа не было. Лишь смутное ощущение, что если сейчас не выйти — то что-то внутри лопнет, как перетянутая гитарная струна.

Мейв шла по длинному коридору отеля, пальцы скользили по прохладным стенам, будто ища хоть какую-то опору. Голова была тяжёлой, мысли путались, но одно желание было чётким — выбраться куда-то, где можно подышать свежим воздухом.

Поворот за поворотом. Дверь с табличкой «Выход к бассейну» мелькнула в поле зрения. 

Туда мне надо.

Ночной воздух обжёг легкие свежестью после спёртого воздуха в помещении. Полупрозрачный навес пропускал лунный свет, рисуя на воде дрожащие серебряные узоры. Мейв тяжело опустилась на бортик, пальцы не слушались, пытаясь стянуть с ноги массивные ботинки. 

Как же жарко...

И наконец, она отбросила обувь в сторону и погрузила ноги в прозрачную воду. Прохлада обожгла кожу, заставив слегка вздрогнуть. Туман в голове начал медленно рассеиваться. Где-то вдали все еще доносились приглушенные звуки музыки, но снаружи, под звездами, было достаточно тихо. 

Только она. И вода.

И... шаги сзади? 

Мейв обернулась. 

Лукас стоял в нескольких метрах, явно не решаясь подойти ближе. Его светлые волосы торчали в разные стороны, а лицо в лунном свете казалось ещё бледнее. 

— Можно?

Девушка фыркнула, болтая ногами в воде, и кивнула. Он молча опустился рядом, долго возясь со шнурками своих кроссовок. Пальцы совсем не слушались — то ли от алкоголя, то ли от странного напряжения, сковавшего тело. Когда он наконец сбросил обувь вместе с носками, то облегчённо выдохнул и опустил ноги в прохладный бассейн. Они сидели, не глядя друг на друга, то и дело болтая ногами в воде. Лукас сжал пальцы на бортике, чувствуя, как дрожь в руках постепенно утихает.

Мейв, на удивление, первой нарушила тишину:

— Ты тоже не выдержал этого цирка? 

Лукас хмыкнул, глядя на отражение полумесяца в воде:

— Если бы я ещё на минуту остался, слушая про "Бр-р-р Патапима", точно бы кого-нибудь прибил.

Она рассмеялась.

— А твоя группа?

— Оставлю на растерзание парням из «Væb», – он провел рукой по лицу. – Пусть разбираются, кто круче – Бомбардиро Крокодило или Тралалеро Тралала.

— А ты сам как считаешь? — неожиданно спросила девушка, подперев подбородок рукой. 

Лукас наигранно тяжко выдохнул, опуская голову. 

— Ебланито фаготино, — ответил он, поджав губы.

Мейв замерла на секунду, переваривая услышанное, а затем залилась звонким хохотом, что эхо разнеслось по пустующей территории бассейна. Её плечи дрожали, а рука непроизвольно схватилась за бортик, будто она вот-вот скатится в воду от смеха.

— Ну ясно, кто тут настоящий эксперт по брейнроту. 

Лукас неожиданно для себя тоже улыбнулся — сначала сдержанно, а потом, когда увидел, как её нос сморщился от смеха, тихо хихикнул. Наступила новая пауза, но теперь она была лёгкой, не такой неловкой и напряжённой, как было ранее. Мейв вдруг осознала, что голова больше не кружится, а мысли стали кристально ясными. Алкоголь, кажется, начал потихоньку выводиться из организма, оставив лишь приятную усталость и лёгкое головокружение от переизбытка эмоций. 

— Ого, — пробормотала она, глядя на свои ноги в воде. — Я снова трезвая. 

Лукас кивнул, тоже отмечая про себя, что мир вокруг обрёл чёткие границы. Снова наступившую тишину внезапно нарушила настойчивая вибрация в кармане парня. Он поморщился, доставая телефон, и пробормотал что-то на литовском. Мейв украдкой наблюдала за ним. В белом свете подводной подсветки бассейна его глаза казались еще светлее – будто кусочки льда, освещенные изнутри. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, а брови, чуть сдвинутые в лёгком раздражении, придавали лицу выразительность.

Красивый, – мелькнула неожиданная мысль в её голове.

Лукас положил телефон в карман и повернулся к ней:  – Моя группа подняла тревогу. Похоже, мне пора возвращаться. 

– Да, мне тоже надо, – кивнула Мейв, хотя почему-то совсем не хотелось уходить. 

Они молча перебрались на ближайшие шезлонги. Лукас тряхнул ногами, разбрызгивая капли, а Мейв достала из кармана смятый носовой платок и принялась вытирать стопы. Они встали почти одновременно. Обратный путь по тёмным коридорам казался короче, хотя шли они медленно – никуда не торопясь, будто оттягивая момент возвращения в шумный зал.

Лукас придержал тяжёлую дверь, пропуская Мейв вперёд. Тёплый воздух, насыщенный смесью духов, алкоголя и пота, сразу обдал их волной. Не успела она сделать и трёх шагов, как из толпы появился высокий мужчина с длинными тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. 

— А-а, вот где наша звезда прячется! — Александр, её менеджер, скрестил руки на груди, игриво приподняв бровь. — И не одна, как я вижу. 

Мейв почувствовала, как жар разливается по щекам: 

— Здесь стало душно, вот мы... то есть я... вышла подышать. А он... — она мотнула головой в сторону Лукаса, — просто тоже оказался там. 

Александр закатил глаза, явно наслаждаясь моментом: 

— Конечно-конечно, просто подышать. Вместе. В час ночи, — он сделал преувеличенно мечтательное лицо. — Как романтично! 

— Саш... — застонала Мейв, готовая провалиться сквозь пол.

Лукаса постигла та же участь — собственная группа окружила его со всех сторон, ухмыляясь и расспрашивая, где тот пропадал.

— О-о, а вот и наш беглец! — растянул слова их менеджер Тадас, поправляя очки с прозрачной оправой. 

— Мы уж думали, тебя похитили поклонницы, — хихикнула Эмилия.

Лукас скрестил руки на груди:

— Я просто вышел проветриться. 

— Вместе с российской участницей, — невинно произнёс Йокубас, притворно закатывая глаза к потолку. 

Тадас хихикнул: 

— Что ж, похоже, наш Лукас нашёл... ммм... общий язык с конкуренткой. 

— Боже... — Лукас провёл рукой по лицу, но уголки его губ дёрнулись вверх. — Вы все невыносимы. 

Через зал, за стойкой бара, Мейв украдкой наблюдала за Лукасом, пока её менеджер эмоционально жестикулировал рядом. Она поймала момент, когда его группа окружила его со всех сторон, и не смогла сдержать улыбку, видя, как он морщится от их подколов.

Александр резко замолчал, следуя за её взглядом, и тут же хихикнул, прикрыв рот рукой: 

— Ой-ой-ой, — прошептал он, нарочито кокетливо наклоняясь к ней, — кажется, кому-то приглянулся светлый эмобойчик. Из вас бы вышла красивая пара...

Мейв фыркнула, отхлебывая из стакана с водой: 

— Брось. Ты же видишь, в каком я состоянии — мешки под глазами, волосы как пакля. Думаешь, кому-то может понравиться такая... такая...

Она махнула рукой в сторону своего образа — широкие джинсы, простой чёрный топ, красный цвет коротких волос...

— ..альтушка? — тихонько спросил он.

— Да, спасибо, — резко бросила Мейв, поджимая губы. Но в её глазах читалась скорее привычная ирония, чем настоящая обида.

Александр прищурился, изучая её реакцию:

— Эй, ты знаешь, что я обожаю твой стиль. И я сам настаивал на том, чтобы его не меняли.

— Знаю, знаю, — она отмахнулась, но улыбнулась. — И за это я благодарна.

Затем добавила...

— И Лукас не похож на эмобоя.

Александр приподнял бровь, явно собираясь продолжить подкалывать, но вдруг его взгляд стал чуть мягче. 

— Во-первых, — он ткнул пальцем ей в лоб, — ты прекрасно знаешь, что выглядишь потрясающе, особенно когда не пытаешься. А во-вторых... — его глаза скользнули к Лукасу, который сейчас бесился с участниками своей группы, — ...я бы не был так уверен насчёт его предпочтений.

Мейв покраснела, но тут же спрятала лицо за стаканом: 

— Заткнись. 

— Ни за что, — рассмеялся Александр, но, к её облегчению, переключился на разговор с подошедшим менеджером  другого участника.

Девушка продолжила незаметно наблюдать за блондином. Но тут она замерла.

К нему подошла девушка — высокая, с волнами русых волос до талии, в облегающем розовом платье, которое переливалось при каждом движении. Она что-то шептала Лукасу на ухо, улыбаясь своими идеально накрашенными губами. 

Ну конечно... 

Она была прекрасна, как модель, сошедшая с обложки модного журнала. Лукас улыбался ей в ответ, слегка смущённый, но явно заинтересованный, судя по взгляду.

Вот она, реальность. Красивые — к красивым.

Мейв резко отвела глаза, внезапно осознав, как нелепо выглядит на их фоне — в своей мешковатой одежде, растрёпанной причёской и следами усталости под глазами. 

— ...так что завтра репетиция в десять, — донёсся до неё голос Александра. 

— А? Да, конечно, — автоматически ответила Мейв, даже не вникая в смысл сказанного. 

Её пальцы сами собой потянулись к стакану, но он оказался пуст. 

— Эй, ты как будто не здесь, — Александр слегка толкнул её плечом, следуя за её взглядом. Увидев Лукаса и незнакомую девушку, он усмехнулся: — О, а это кто?

— Не знаю, — слишком быстро ответила Мейв. 

Александр приподнял бровь, но ничего не сказал. Девушка сделала глубокий вдох, заставляя себя отвернуться. 

Не твоё дело, — строго напомнила она себе. 

Но почему-то снова стало очень хотеться, чтобы этот вечер уже закончился.