6 глава

  Это было приятное солнечное утро: птички щебетали, бабочки порхали, а скулеж рядом задевал струны моей души. Хотелось придушить паршивца и отправить в нокаут, желательно не прибив в процессе. Небольшой ветерок, что ласково прошелся по моему лицу, принес неприятный запах химикатов, от чего я чихнула. Наоки рядом пожелал мне здоровья, а сопение над ухом не добавляло оптимизма в этот день. Облокотившись о кору ближайшего дерева, вздохнула и огляделась. Мы находились на небольшой возвышенности.

  Внизу открывалась шикарная картина, удивительные фантастические виды на природу, не тронутую цивилизацией.     Огромный простор зелени, что так сочно поблескивал от росы в утренних лучах солнца, чистое яркое небо без единой тучки. Закрыв глаза, вздохнула полной грудью. Этот свежий воздух будто наркотик для моих носовых рецепторов. Я словно довольный уж, что тащится по стекловате. Эх, какая же ляпота. Но рухнувшее рядом тело и недовольный мат в придачу долбанули картину умиротворения, что после с грохотом рассыпалась. Я закатила глаза и стала молиться всем, кто на ум придет. «Да Боже мой, какого хера он с нами, блять, потащился? Какого черта этому ученому не сиделось в его Царстве? Мы и километра не прошли из-за этого проблемного пацана. А ведь все начиналось неплохо…»

Ранее:

  Толком и не поспав, я решила размяться перед долгим путешествием на поле. Тоскливо посмотрела на лежак, что до сих пор из-за гребанных дел не превратился в деревянную нормальную кровать. Чувствую, я быстрее на новый дом накоплю, нежели здесь что-то нормально обустрою. Посетовала на свою тяжелую судьбу взрослого и адекватного человека в этом рассаднике детского сада.          Как говорится, инициатива ебет инициатора, сама по факту виновата.  Присела на деревянный круглый стул и стала расчесывать шухер на голове. Расческу сделала сама, она была деревянной с небольшим количеством зубцов. Моим волосам до жопы данное творение, потому что они волнистые и с трудом расчесываются, но что имеем. Покряхтывая над этим делом долгие пятнадцать минут, услышала шаги за дверью. Дверь просто открылась: ни стука, ни отклика, просто, блять, открылась. Есть только одно живое существо, которому все до одного места, как и банальный вежливый, сука, такт. В этот момент благодушие к этому дню меня безвольно покинуло, не успев толком сформироваться.  Белобрысое нечто с темными кругами под глазами, взвалившись в мой законный домик, уставилось на меня, как баран на новые ворота, усталым взглядом.  Вообще еще довольно рано, и на улице стоит темень. Тот факт, что это чудо природы приперлось ко мне, сильно настораживает.— Эм, привет… — поздоровалась я, чуть не навернувшись со стула. Нервно дернулась, слезая с опасного деревянного монстра. Юношу не смущало то, что я в полуголом состоянии. Он завис, и мне показалось, что он уснул стоя.  В принципе, на мне длинная темная майка до середины бедра, и лишнего Сенку не увидит, но от сверлящего яркого взгляда, что прояснился, это не спасает.— Да и тебе… Я пришел по поводу систематизации, что вы делали, — он устало потер переносицу.— Ночью? — я перевела взгляд на окно. Пацан вздрогнул и посмотрел туда же. Мне кажется, или у него дела очень плохи? Раз даже не осознает, какое в данный момент время? А мне по секретику Ген шепнул о его прекрасном чувстве времени. Злость на пацана увяла, голову подняла совесть. Сколько он уже не спал? Чувство жалости поднялось откуда-то изнутри, вспомнился брат, что увлекался так, что приходилось за шкирняк оттаскивать от его хобби.— Давай-ка ты ляжешь спать, эту проблему можно и позже обговорить, — подтолкнула сопротивляющегося Ишигами к своему лежаку. Чувство меры надо тоже знать. Парень упертый, но сила притяжения и подножка от меня стали решающими аргументами, и парень свалился кулем на развороченную мою постель. Как только его голова коснулась подушки, что была сделана из успокаивающих трав, зашитых в плотную ткань, он отрубился. Ну и славно.

  Спал он недолго, от силы часа два, даже рассвета еще нет. С Наоки мы решили встретиться спозаранку, поэтому скоро мне выходить. Быстро накинув пончо, посмотрела на парня, что недовольно хмурился и пронзал меня упреком во взгляде.— Что такое? Тебе надо было отдохнуть, а то подорвешь здоровье и прощай долгожданное развитие всего человечества, — парень насупился сильнее, бурча о том, что он не ребенок. Ну да, конечно. Ребенок и еще какой! Он хер ложил на себя, зато за других стоит горой, даже если не хочет этого показывать. Кому надо — увидели в нем эти черты характера, да и его действия за себя все сказали.— Куда ты так спешишь? — Сенку последовал за мной на улицу.— У нас есть поле, и его надо оценить, — зевнув, я чуть потянулась.  Подышав свежим воздухом, направилась к костру. Ишигами не отставал от меня, еще чуть-чуть — и будет наступать мне на пятки. Что самое интересное, свою трещотку он не открывал и тихо шел, обдумывая. А может, еще не проснулся? На удивление, слова красноречия при мне у него иссякают. Либо у него со мной напряг, либо его смущает мой возраст, либо общение с противоположным полом у него не заложено в мозгу. Хотя были бы проблемы со всеми девушками.  При приближении к костру я увидела Наоки, что приподнялся и удивленно уставился на парня позади меня.— Я с вами пойду, — Сенку упрямо посмотрел на меня, будто мое мнение имеет вес в его решениях.  Я закатила на это глаза, кивнув шатену, что приосанился и восторженно смотрел на ученого. Опять двадцать пять, еще один фанат.— Ты уверен, что осилишь двадцать пять километров на своих двоих? — осмотрела я его хиленькую фигуру, что и ветер снесет. Вот почему бы и не развиваться физически-то? В чем проблема? Мозги, что ли, от этого увянут?— Ты обо мне хренового мнения, я смотрю, — парень надулся и скрестил руки на груди. Забавно и мило, похож на сонного птенца.Наоки продолжал воодушевленно смотреть на Ишигами. Ясно, парень потерян. Подхватила за локоть нашего огородника, от чего он дико покраснел, я аж заволновалась от такого прилива крови к его щекам. Потянула его в сторону выхода из поселения. Ученый, как болванчик, от нас не отставал, упрямо шагая следом.— Как хочешь, только не ной, — он споткнулся, но удержал равновесие. В его глазах я увидела нотки обиды. И правда, кто же здесь ребенок? — подумала я, усмехнувшись.

***

— Сенку, я серьезно. Если ты еще раз упадешь, я привяжу тебя к дереву и оставлю на растерзание мутировавшим белкам. Они, кстати, выглядят голодными, — я уже максимально устала от абсурдного невезения Ишигами и была готова привести свою угрозу в исполнение.— Это не я! Это… гравитация здесь аномальная! Возможно, влияние подземных токсинов или… — меня уже не волновало, что там надумает воспаленный не отдохнувший мозг ребенка, а не ученого, ведь сейчас он вел себя как дитя малолетнее.  Парень злился, фыркал и озлобленно сверкал на меня алыми глазками. Наоки стоял рядом со мной и не вмешивался в диалог. Хотелось бы подробнее шатена расспросить о нем самом, но как-то не выходило. Я все больше входила в состояние познания дзена из-за мальчишки, что не может подружиться со своими ногами и внимательностью. Этот умный индивид от нехер делать достал свои чертежи. При этом шагая за нами и ориентируясь чисто на слух.— Если бы ты меньше пялился на свои чертежи, то смог бы познакомиться с хорошей координацией, — парировала я на его глупые отмазки. Сенку надул губы и отвернулся, сидя на попе ровно в грязной земле.— Это важные расчеты, вообще-то… — бурчало это чудо. Теперь я понимаю бешеную любовь его товарищей к нему. Мальчик с дрянным характером, которому в повседневной жизни нужна нянька, чтоб не угробился ненароком. Удивительно, как он прожил полгода один и не помер.— Наоки, у тебя вино не завалялось, случаем? — тяжело вздохнула, поглаживая пульсирующие виски.— З-зачем? — парень заикнулся, неуверенно бросая взгляд на ученого.— Напьюсь с горя, чтоб вас в глаза не видеть, — буркнула я, разворачиваясь на 180 градусов. — Обратно пошли, путешественники, будем тачку брать.  Если мы будем постоянно останавливаться, то потеряем кучу времени. Поэтому рациональнее взять то, что позволит нам добраться с ветерком. Тем более машина бесхозно стоит и пылится. Останавливаясь возле паренька, подала ему руку, чтоб наконец-таки встал и перестал возмущаться моими справедливыми замечаниям. И, кстати, пацан упал удачно: пару шагов — и быть трупу. Дальше был овраг с острыми камнями на дне и крутыми подъемами.— А по поводу вина… Сенку говорил, чтоб не трогали. Оно нужно для его экспериментов, — шатен проворно проскочил мимо меня, а ученый отвел взгляд. Сощурила глаза, выискивая в Ишигами его совесть, при этом припомнила Рюсая, что мирно спивается и срать хотел на запреты. Бабки решают.— Отлично. Значит, сейчас будет эксперимент «Как быстро Сенку научится летать, если пнуть его в этот овраг», — и улыбочку позловещее. Парень задергался, пытаясь вытащить свою руку из моей крепкой хватки. Неудачно.Дернув его на себя, отпустила и поспешила за Наоки, который является местной картой, так как знал, где расположено поле. При этом никто против машины не выразил протест.

***

  Данная машина — дивная мечта зоофила. По крайней мере, мне не дает покоя макет гориллы, что присобачили к бамперу данного драндулета. Ничего, конечно, плохого сказать не хочу: я люблю тачки, и эту тоже, хоть и видела ее мельком.  Эта машина несет гордое название «Паровая Горилла». В ней использовался паровой двигатель, и работала она путем сжигания древесины. Большие бамбуковые колеса давали больше маневренности и позволяли даже ездить по ухабам. Также полимерные экраны, которыми она была покрыта, защищали от внешних факторов, наподобие царапин от камней, веток и тяжелых ударов.  Ранее ее переделали, и машина превратилась в кабриолет, либо внедорожник, то есть без крыши.  Погладила ее по боковой стороне, где находится водительское сиденье. Сенку уже устроился на пассажирском сиденье и развернул опять перед собой чертежи, а Наоки решил не рисковать и сесть сзади. Чуйка у него, что ли, сработала?  Недолго думая, прыгнула на свое место, с благоговением кладя руки на руль.— Ну что ж, с попутным ветерком, чертяги! — и безумно улыбнулась. В этот момент парни очень сильно занервничали, ведь сказала я все на русском. Хе-хе, понеслась.

  Ишигами рядом начал тыкаться в чертежи, рискуя проткнуть бумагой глаз, когда понял, что я так пошутила и довольно плавно повела машину. Наоки сзади сидел, как пингвин на льдине — тихо и с молитвой.— Если ты, гений-недоразумение, еще раз загородишь мне обзор этим бредом сивой кобылы, — я ударила по тормозам, отправляя Сенку лбом в деревянную панель, — я не привяжу тебя к дереву. Я привяжу чертежи к тебе и спущу с горы. Понял?  Этот паршивец совсем оборзел, создает довольно опасные ситуации для водителя. Мало того, что дороги нет, и мы едем по этим самым ухабам, так и наш огородник нервно бормочет путь, а из-за шума хрен его расслышишь. Поморщившись, плавно поехала дальше.— Это же расчеты вибраций двигателя! — ученый потирал лоб, но глаза горели. — Если мы настроим резонанс, то…— Какой к ху… — я проглотила резко слова, так как наехала на кочку, из-за чего все подпрыгнули, при этом шатен издал непроизвольно испуганный булькающий звук. Серьезно, блять? Я тоже, конечно, увлекающаяся личность, но это не значит, что надо анализировать и препарировать свое творение. Он что, не мог это сделать, когда она по факту никому не нужна была?— Резонанс моего кулака с твоим черепом наступит быстрее, — замогильно протянула, успокаивая сердечко. Сенку обиделся и отвернулся.  Вообще, я удивляюсь: он все с собой чертежи таскает? Этакий режим хомяка? Или я все свое таскаю с собой?  Наш благородный будущий фермер мне протянул местную фляжку с водою, чтоб я выдохнула наконец и не разнесла морально мозги надежде человечества.— М-может, остановимся? — робко протянул спаситель белобрысого хулигана.— Нет, — твердо сказала, ударяя по газам. Эта малышка максимум скорости развивает 40-50 км в час, насколько мне известно, с паровым-то двигателем. В течение часа будем на месте, если опять не будет нежданчиков от Сенку.

  Ишигами, невзирая на тряску, что-то бормотал про «аномальные частоты», а я ловила дзен через стиснутые зубы. Где-то между третьим лбом-стеклом и воплями Наоки на поворотах я поняла: это не поездка — это квест на выживание и прокачку терпения.Причем для всех троих.

***

  Поле было большим и непаханным. У меня резко заболел мозг от представления объема работы. Наверно, круто завернула: это просто куча земли, где в определенных местах прорастала трава-сорняки. Мы пока не подходили ближе, парни восстанавливали свой вестибулярный аппарат после поездочки.Наоки целовал землю, приговаривая, что в одну машину со мной больше не сядет. А я же обломала его, напомнив про обратную дорогу, на что он с ужасом возвел глаза к небу и, кажется, стал молиться о быстрой и безболезненной смерти...  Сенку, сидя на земле, ушел в астрал. Я переживала за его умные мозги, так как парень не раз приложился лбом, пока мы ехали.Скептически хмыкнув на эту картину, потопала осматривать предстоящий фронт работы. Также ранее по пути на поле я приметила озеро с пернатой живностью: думаю, на обратном пути заглянем и более подробно осмотрим. Если это дикие утки, то у нас еще больше будет разнообразие в еде. Нужно будет изучить, как изменилась флора и фауна из-за радиации после окаменения человечества.— Пацаны, харе драму ломать, дуйте сюда! — пока они там расшатаются, пшеница сама посадится и взойдет.Присев на корточки, провела рукой по влажной земле и чуть разрыхлила ее. Мои верные падаваны сразу же нарисовались рядом.— У нас есть теперь участок для эксперимента! — ученый радостно встряхнул чертежами и убрал их в набедренную сумку.— Еще раз я увижу твои бумажки в своем поле зрения — я их запихну тебе в жопу, — заворчала я. Злость на него еще не утихла.Сенку упрямо сжал губы и зло нахмурился, но его спас вмешавшийся шатен.— Давайте не ссориться, п-пожалуйста, — чуть заикнувшись, парень смутился под нашими взглядами.  Вздохнула, принимая во внимание слова нашего пушистого и мягкого огородника. Волосы у него, кстати, и правда пушистые, и по поведению он похож на пуделя. Может, его так и звать?— Ладно, надо теперь продумать, чем вскопать и удобрить эту землю, — чуть покусала губу и перевела взгляд вдаль, где видела ранее озеро. — Еще нам нужно будет организовать полив.— По моим расчетам, кальций, сделанный из ракушек, повысит урожайность на тридцать семь процентов! Пшеница будет твердой, как сталь, и сочной, как… э-э… ну, очень сочной, — выдал Ишигами, задумчиво рассматривая землю.— Прежде чем ты начнешь засыпать свои ракушки, профессор, давай решим главное — как мы будем пахать эту целину. Лопатами? Ты представляешь объем работы? — ехидно улыбнувшись, я встала во весь рост.Сенку оживился и опять полез к сумке, на что я угрожающе прищурилась.— Я уже все продумал. Сделаем соху!

— Сохой? Серьезно? Ха, это ж прабабушка всех плугов, древнейший гаджет земледельца! Помню, по Египту — ее там вовсю юзали, и не только. Кажись, даже обломки откопали в одном городе, который построили в районе 3200-го года до нашей... эры, которая тогда еще не была такой уж древней историей, как сейчас! То есть инструменту — пять с лишним тыщ лет, и человечество снова будет его использовать для возделывания полей… В целом нам просто снова нужно начинать все с нуля и развивать цивилизацию маленькими постепенными шагами.

  Я призадумалась. В принципе, с нашими ресурсами это и правда выход. Это чудо состоит из трех частей: ральник — загнутый кусок железа либо обработанное дерево; рогач — развилка из прочного ствола (к ней крепят ральник и привязывают веревкой); и оглобли — две палки, которые тащат люди или скот. На эту хреновину потребуются сильные люди с выносливостью гориллы. Вот и будут наши безработные качки трудиться.

— Согласна, идея очень хорошая, — я кивнула своим мыслям и, оглядываясь на чудный вид, направилась к кустарникам, что были неподалеку.

  Данное поле раскинулось на обширной равнине, затерянной между холмами, поросшими диким бурьяном и чахлыми кустарниками. Это непаханая целина — земля, столетиями забытая цивилизацией, покрытая жесткими дерновинами и островками выгоревшей на солнце травы.  Обработать поле от сорняков и травы потребует также времени. Надо будет сказать Юдзурихе, чтоб сделала десяток головных уборов. А то пускающих слюни амбалов от щедрой раздачи солнечных ударов видеть не хотелось. В этом дурдоме хотелось бы сохранить психику по максимуму: с головой хватает того, что получила за почти четыре тысячи лет.

  Резко мимо меня проскочил Наоки и потерялся в дальних зарослях. Я недоуменно переглянулась с Сенку. Пожав плечами, мы последовали за ним.  Чертыхаясь и зло убирая колючие ветви и острую траву, стала их придерживать, чтоб сзади идущему белобрысому не всадило ими по мордасам и открытым участкам кожи. Наконец, найдя высокую фигуру нашего огородника, я не удержалась и присвистнула.— Ну и джунгли… Ты его вообще пропалывал? Или просто кинул клубни и молился?— Я у-ухаживал! Но… тут почва странная… и дожди… и… — парень занервничал и обиженно состроил мордочку. Лапочка зеленоглазая.Ученый, сразу же присев, не удержался и стал выкапывать плод. И правда, хомяк неудержимый.— О-о-о! Смотрите! Он же гигантский! — парень держал в руках топинамбур размером с два кулака взрослого мужчины.Забрала из проворных лапок клубень и рассматриваю.— Хм… Не гнилой, не червивый… Наоки, ты случайно не гений земледелия или, может быть, благословлен духами земли и плодородия?— Я п-просто поливал… и разговаривал с ними… — Наоки мило зарумянился, но взгляд от меня не отводил. А он практикует разговоры с духами ли растений? Или это его собственный обряд для плодородия?— Разговаривал?! Это же прорыв! Может, растения реагируют на звуковые волны? Надо провести эксперимент… — Сенку был в экстазе и с безумными глазами опять полез к сумке. Непробиваемая скотина!  Я выхватила гребаный пергамент и спрятала в глубокий карман пончо. Решила его сделать, потому что постоянно таскать сумку неудобно, а точнее, с ней проблемно шариться по деревьям.— Нет. Просто нет, — обратилась я к ученому. В своем решении и задолбаности от заскоков Сенку я была непробиваема как скала.Ишигами надулся шариком и отвернулся от меня, показывая мне свой куст на затылке. Наоки, добрая душа, пытался его утешить поглаживанием по плечу, но парень сдернул его руку, отойдя на пару шагов от него. Не тактильный он человек, однако. Помотала головой на этот цирк. Его характер да в правильное русло…  Выкопав еще клубней, мы положили их в мешок, который взял с собой Пудель.  На этом решили вернуться к полю. Я все еще думаю по поводу системы орошения. Проблему с удобрением решили, почва будет жрать кальций. А вот с водой беда, конечно. Озеро далековато, по прикидкам примерно в километре от нас. Таскать ведра в таком количестве — каждый замучается.  Я поделилась данной проблемой с мегамозгом рядом, что также до этого задумчиво смотрел на будущее поле.  Сэнку с горящими глазами стал что-то чертить на земле палкой (откуда нарыл ее только?), я скрестила руки, а Наоки нервно переминался с ноги на ногу, ведь понял мое отношение к чертежам на ходу.  Осмотрев нарисованную схему ученым, хмыкнула.— Объясни, что ты здесь накалякал? — я еще раз прошлась взглядом по схематичной схеме и иероглифами, которые для меня смысла пока что не несли. Нужно будет в ближайшее время найти учителя и обучить и меня, и деревенских.— Система каналов! Роем от озера до поля траншею с уклоном. Вода потечет сама! — парень воодушевленно вещал.— К-километр канавы?! Это ж… это ж… — взгляд нашего будущего фермера пустеет, переходя в эмоцию ужаса.— Хм, не так уж плохо. Но… — хмыкнула, прищурившись, — …А если вода зацветет или застоится?— Сделаем фильтр из песка и угля! А еще… — Ишигами начал размахивать руками, очерчивая какую-то херню в воздухе. Видимо, в его понимании нам должно быть понятно, мы же здесь все гении. — Сделаем деревянные плотины для фильтрации мусора.Он прав. Уверена, что местная живность попробует проплыть по канавам, и клапан может не дать сделать этого.— А теперь, раз основные проблемы решены и осталось их реализовать, то давайте перейдем к вопросу о хранении топинамбура, пшеницы и других припасов и заготовок на зиму, — я устало помассировала макушку, смотря на парней.  Думаю, лучше по максимуму загрузить умного паренька, потому что самой думать влом: пусть исправляет свои промашки и использует мозги, раз назвался ученым и принял титул «надежда человечества» (сама слышала, как люди его так за спиной называют). Надеюсь, что я его вымотаю, и он проспится потом нормально. Если не поможет, то значит нужно будет выматывать и физически, а не только мозг.— Ладно, профессор. Какие у нас варианты? Только без заумных словечек, либо мой мозг взорвется и стартанет в стратосферу, — да, стебать мне его нравится, и останавливаться не планирую.Правда, пареньку все до фени: он уже погрузился в научный азарт и выходить оттуда не планировал.— Сделаем земляной погреб, — он увлеченно стал опять чертить на земле свои каракули. — Так как земля здесь плотная, но каменистая, будем делать глубиной в 3 метра, а шириной — 4 метра и длиной в 5 метров, чтобы разные виды провизии можно было хранить не смешивая.— Оптимально! Можно сделать вентиляцию из просверленных бревен. И… — я задумалась и выдала. — Из бамбука можно сделать трубку для воздухообмена.Сенку утвердительно закивал на мои слова.— А если… если пойдет дождь? Вода не затечет? — Наоки осторожно внес свою лепту.— Сделаем глиняный козырек над входом с каркасом из того же бамбука. И дренажную яму с решеткой перед входом, чтобы вся вода и грязь падали вниз, когда человек проходил по решетке! — похоже, Лук Порей заразил меня своим азартом.  Вопрос с хранением провизии, что требует прохладу, — решен. Но для злакового растения нужно здание, чтобы зерно не начало преть и портиться.— Что ж, давайте подумаем про пшеницу. Амбар должен идеально подойти для хранения, — скрестив руки на груди, подняла взгляд на небо.  Потихоньку начинало припекать. Вот бы дождик… Но, к сожалению, его не будет приблизительно неделю. Чуйка моя работала всегда хорошо, особенно на погоду.— Лучший вариант — каркасная конструкция! Четыре основных столба, стены из плетня с глиняной обмазкой… — ученый хмурился, вырисовывая схему здания на земле.— А к-крыша? Тростник подойдет? Он хорошо тепло держит, но при этом дышит… — шатен перебил гения.  Я кивала и обдумывала, что же делать с местной живностью. Не хотелось бы по итогу получить ничего, ведь на все это уйдет дохера сил и времени.— Идея хорошая, — я отобрала у Сенку палку и принялась сама рисовать свои мысли. — Нам нужно будет приподнять пол — это даст нам возможность уберечь урожай от сырости и грызунов. Так же сделаем ставни, чтобы помещение проветривалось. Вокруг здания нужно будет вырыть ров метр на метр, чтобы грызунам было бы сложнее пробраться в помещение, а по хорошему нужно сделать бетонное или каменное монолитное покрытие пола.  Прикусила губу. Проблема с насекомыми имела место тоже быть: от ползучих можно избавиться определенным путем. А вот с летающими… Идей пока не было.— Предлагаю потом обмазать углы и внешние стены дегтем. Хорошая защита от поползновений жучков.  Ишигами куда-то смылся и через пару минут вернулся с новой палкой, стал дорисовывать к моим чертежам свои идеи.  Наоки стоял и притворялся представителем местной флоры и фауны, пока мы с Сенку обрисовывали детали по строительству от фундамента до крыши.  В момент баталии поинтересовалась, когда ученый к нам из деревни-то пришел. Оказалось, что парень появился в Царстве на второй день систематизации, но из-за своих планов по придумыванию передвижной лаборатории потерялся во времени.

***

  На обратном пути мы все же заехали на озеро. Наоки начал уже привычно мимикрировать под местный ландшафт. Пока мы ехали, цвет лица его поменял множество оттенков, остановившись на нежно-салатовом. Ишигами же, когда услышал цель пункта назначения, начал трещать на тему вывода пернатых и разнообразие приготовления из их мяса блюд. При этом мозг он мне вынес еще по пути, отчего у меня снова заболела голова, а только появилась надежда, что сегодня наконец нормально высплюсь.В результате теперь пацан стоит, надувшись, как мышь на крупу, и не может лицезреть данный пейзаж. А там…

  Солнечные лучи играли на гладкой, как зеркало, поверхности воды, разбиваясь на тысячи золотых зайчиков. Утки-кряквы с изумрудными шеями и серыми боками – неспешно плавали между кувшинок, оставляя за собой V-образные следы.  Берег был усыпан мягкой травой, кое-где прорезанной узкими тропками – видимо, это озеро является водопоем для местной живности. Воздух пах свежестью, мокрым песком, красивыми цветами, растущими у кромки воды, и немного тиной.  Вдалеке, у камышовых зарослей, стайка утят гонялась за кем-то, поднимая брызги. А за всем этим наблюдал мощный селезень – его перья отливали сине-фиолетовым, как дорогая парча. Он важно осматривал свои владения, изредка покрякивая в сторону самок.— Ну что, мозг племени… — ткнула его в бок, чтобы наконец перестал дуться и осмотрелся. — Ну как тебе это утиное Эльдорадо? Или уже придумал, как использовать их помет для удобрения наших будущих грядок?  Сенку все еще злился, это было видно по надутым губам и возмущенным глазкам. Но вот появился проблеск в его взгляде, и он судорожно стал говорить, увидев пернатых.— Это не просто птицы. Их перья – готовая изоляция для одежды. Если собрать линьку...— Клянусь костями своими… — я закатила глаза. — Мы приехали просто посмотреть, а не изобретать "перьевую броню". Наоки, скажи ему, что иногда нужно просто наблюдать, а не брать от природы ВСЕ что возможно.  Шатен, чье лицо окончательно вернуло человеческий оттенок, робко указал на воду:— В-вон та крупная самка... Видите, как ловко она ныряет? Значит, здесь глубоко и есть рыба. М-можно вернуться с сетями…Я подумала, что разницы в рыбе никакой нет, где бы ее ни добывали. Я скоро в русалку превращусь, с таким-то количеством ее потребления.  Но Сенку был другого мнения, он оживился:— Точные наблюдения! Глубина действительно...— Если следующий набор слогов из твоего рта будет словом "гидродинамика", — перебила, сжимая кулаки, — твои собственные гидравлические системы познакомятся с моими ногами. Мы просто разведываем место. Запомнили: вода есть, утки есть, рыба есть. ВСЕ. Учись отдыхать!  Меня начинает клинить уже, парень просто слетает с катушек, если ему что-то интересно. Детский сад какой-то. И правда, как ребенок, что познает мир.  Я повернулась к «Паровой горилле», но Ишигами вдруг выпалил:— Подожди! Нужно хотя бы собрать образцы водорослей! Их можно использовать как...— Как сигнал к нашему уходу, — перебила, хватая его за шиворот. — Марш в машину, гений. Царство ждет своего придворного ученого.Наоки бросил последний взгляд на озеро, явно уже отмечая лучшие места для будущих сетей, пока я грузила Белую Мышь в «Гориллу».— Если потом захочешь, сможешь с нами прийти сюда еще раз и экспериментировать сколько душе твоей угодно, — решила смягчиться, видя, как появляется живой блеск в алых глазах мальчишки.

***

  Я чувствовала себя последней тварью. Ну вот реально – накинулась на этого белого психа, будто он специально мне нервы трёт. Обратная дорога выдалась глухой и злой, как похмельное утро. Сенку, конечно, умудрился опять вытащить свои чертежи, сжал их так, что пальцы побелели, и уставился на меня, будто ждал, что я взорвусь. Но я даже бровью не повела. Ну и что? Горбатого, как говорится, только могила исправит, как выяснилось за сегодня. Тем более что я ему не мама и не старшая сестра, чтобы переучивать. ДА, присматривать вполглаза, чтобы не умер от переутомления, буду, но не более – у меня и своих задач хватает. Если сам попросит помощи, помогу, ведь, «спасение утопающего — дело рук самого утопающего», хоть и будет трудно сдерживаться.

  Решила забить, только предупредила сквозь зубы:— Если твоя макулатура мне хоть раз помешает видеть дорогу – выкину тебя из машины, и будешь добираться до людей на своих худых ножках.

  Наоки, бедолага, вообще не подавал признаков жизни. Кто бы мог подумать, что такой дылда окажется трусливым пуделем, который дрожит от скорости в сорок километров в час. Хотя… если учесть, как я водила по данной местности, его страх был вполне оправдан.

  Как только мы добрались, шатен буквально вывалился из машины и остался лежать на земле, сладко благодаря богов за спасение. Я лишь скептически приподняла бровь, глядя на Сенку – этот гений умудрился уснуть, даже когда мы влетели в кочку и Наоки взлетел к потолку с визгом. Хмыкнув, закинула тощую тушку себе на плечо и потащила к дому. Парень даже не шелохнулся, безжизненно болтаясь, как мешок с костями. Со стороны, наверное, выглядело, будто несу труп, а учитывая нашу разницу в росте, – ещё и комично.

  Наоки, всё ещё бледный, смотрел нам вслед огромными глазами, словно видел впервые. Может, думал, что я и его сейчас подхвачу и потащу следом? Не дождётся, пусть сам ползёт – меня на двух не хватит, и выживание «надежды человечества» у меня в приоритете.

  Придя к своему домику и закинув тощую тушку на лежак, решила пойти к Гену либо Рюсую. Главное – найти кого-нибудь из них. Мне нужны наши беззаботные громилы. Будут пахать, как рабы на плантациях, только с поправкой, что за это мы им заплатим, и у них будет нормированный график, перерывы и прочие «блага» тружеников XXI века.

  Решила попытать счастья с менталистом. Направилась к его дому. Жилище от моего ничем не отличалось – тоже деревянное и небольшое. Располагался он недалеко от штаба.

  Я постучала в дверь. Внутри пахло лавандой, стрессом и чем-то подозрительно сладким. Обстановка скудная, но у него хоть кровать нормальная есть: тумбочка, стол да пара стульев.

  Ген сидел за деревянным столом, аккуратно раскладывая карты, похожие на Таро. Не думала, что он может таким увлекаться. Хотя он же работал фокусником, а в цирковой сфере всякое встречается…

— А-а, Алиса! — Он поднял глаза, улыбаясь так, будто я его единственная надежда в этом мире. — Чувствую, ты пришла за… советом?

  Я кинула на стол топинамбур; тот покатился, сбил карту «Башня» и замер у локтя парня.— Мне нужны громилы, поле вскопать.

  Ген вздохнул, поставил карту обратно (как будто её положение было чем-то важным) и сложил пальцы домиком.— Ох, коллега… — Он покачал головой, будто я только что попросила погладить мантикору. — Ты же знаешь, эти милые ребята… мм… сложные. Я бы с радостью, но… — Ген взглянул на дверь, понизил голос. — …Они же нестабильные, а я человек мирный…

  Я прищурилась.— Ты психолог. Они тебя хотя бы должны слушать.

  Ген закатил глаза, будто я предложила прыгнуть в озеро с утками-людоедами.— Слушать – это сильно сказано. Они меня терпят, потому что я им не мешаю. Но если я посмею их куда-то направить… — Он демонстративно потер шею. — В общем, дипломатично предлагаю тебе самой с ними договориться. Я, конечно, поддержу… но только морально.

  Я скрестила руки.— То есть ты ничем не поможешь.

  Ген оживился, достал из стола листок бумаги и с лёгкостью нарисовал угольком карту местности.— Вот здесь они обычно пьют. Здесь дерутся. А здесь… — Он поставил крестик. — …спят после всего этого. Удачи!

— Ты сволочь, — сказала я беззлобно.

  Он улыбнулся ещё шире.— Спасибо за комплимент.

  У меня дёрнулся глаз.— Почему мне кажется, что я единственная, кто работает? — пробормотала, открывая дверь наружу.

— Это всё твоё богатое воображение, лапочка. Хочешь холодную колу? — Сладкий голосок, словно патока, полился мне в уши.

  Я дёрнулась, чуть не снеся дверь с петель. К чёрту! Валить надо, пока не утонула в его сладких речах.

                                                       ***

  Солнце начало нещадно жарить макушку, пока я бегала в поисках местных громил. Решила не изображать из себя жертву беговой дорожки и присесть на бревно. Пляж был полупустым – время обеда, многие ускакали кушать или отдохнуть.

  Песок здесь не золотой, а серовато-белый, словно перетёртые в пыль ракушки и время. Он хрустит под ногами нежно, но предательски пытается забиться в обувь, а волны – ленивые, солёные, с запахом водорослей и смолы – оставляют на берегу чёрные полосы выброшенного дёрна.

  А посреди этого – он.

  Корабль. Вернее, его скелет – огромный, неловкий, как подросток, выросший из детской одежды. Каркас из грубого дерева, ещё местами не отполированного, с торчащими рёбрами. Доски обшивки кое-где набиты, кое-где – нет, и сквозь щели видно нутро: верёвки, стружки, тени рабочих, копошащихся внутри, будто пчёлы в улье.

  Нос задран к небу – не с гордостью, а с упрёком, словно спрашивает у облаков: «Ну сколько ещё?».

  Бочки со смолой стоят рядом с корпусом (одна опрокинута, и чёрная лужа тянется к воде, как дорожка для незваного гостя). Ящики с гвоздями – уже пустые, но кто-то забыл записку сверху. Куча опилок, где-то в этом хаосе валяется ботинок (один, интересно, где второй?). А ещё – тишина. Не мирная, а звенящая, будто море и лес затаились, наблюдая и ожидая. Ждут, когда этот уродец наконец уплывёт… или развалится. Либо же мои мозги начали растворяться в черепе, а душа – выходить из тела, что более реалистично.

  Я сидела, сгорбившись, как побитая чайка, когда за спиной раздался шорох.— Алиса?

  Голос хриплый от сна, но уже заряженный той самой гипертрофированной энергией, от которой у меня по привычке дёрнулся глаз.

  Обернулась.

  Сенку стоял в двух шагах, пошатываясь, будто его только что выкопали из-под завалов мастерской. Волосы взъерошены в радикальный «я спал лицом в чертежах», глаза блестели, как у лабораторной мыши, нашедшей новый лабиринт.— Я тебя потерял, а ты здесь! — обрадовался он, словно сорок минут назад не отрубился и не свисал у меня с плеча, как мешок с костями.

— К сожалению, — пробурчала я, отряхивая песок с пончо.

  Он пристроился рядом, тыча пальцем в недостроенный корабль:— Смотри! Это же чистая «теория малых колебаний» в действии! Если добавить балласт здесь, а здесь – усилить крепления, то…— Сенку.— …можно добиться идеальной устойчивости даже при…— Сенку.— …ну, если не считать аномалии, конечно, но…

  Я встала, взяла его за шиворот и развернула в сторону леса. Славу богу, что моя обувь делает меня выше, и мы с парнем почти одного роста.— Мы ищем громил.— А… — Он заморгал. — Но ведь корабль…— Громилы.— Но расчёты…— ГРОМИЛЫ.

  Он вздохнул, поправил волосы и покорно зашагал за мной, бормоча что-то про «неоптимальное распределение ресурсов». Засранец…

                                                ***

  Долго мы не ходили. Пришлось малолетнего гения направить кушать. Мне не улыбалось искать, а потом разговаривать с перспективным персоналом под аккомпанемент орущего (мне слышались маты) желудка. Он, конечно, для вида (или нет) упирался, но меня хрен переубедишь. Поэтому, словно взъерошенный, надутый воробушек, он шагал к центральному костру. Ну и замечательно.

  Разношёрстный народец я нашла на опушке леса. Пять индивидов жарили мясо на костре. Рядом, блядь, с лесом. У них мозги есть? Рядом стояли ящики, на которых некоторые сидели. Все были под одну гребёнку – не особо умные рожи да мускулы навыкат. Из одежды – лоскуты на бёдрах, прикрывающие причинные места.

  Я подошла ближе и привлекла внимание покашливанием.— Жирненький попался, — кивнула на кабанчика.— Не твоё дело, шкет, — мужик, похожий на мишку, попавшего под поезд, неприятно усмехнулся. Жирными руками он провёл по коротким блондинистым волосам. Меня передёрнуло от отвращения.— Иди отсюда, пока не приложили, — второй положил руку рядом с самодельным копьём из длинной палки и грубо отёсанного камня, скреплённых тканью. Его серые волосы отливали на солнце серебром, а стальные глаза угрожающе прищурились.

  Если они думают, что мне нужна их еда, то глубоко заблуждаются. Питекантропы недоделанные.— Ладно, забью. Вам, значит, поле вспахать неинтересно? — Я прищурилась, окидывая взглядом оставшихся троих. Коренастые: один темноволосый с синими глазами важно ковырялся косточкой в зубах; другой, сидя со скрещёнными ногами, вгрызался в сочащийся жиром кусок мяса и недовольно смотрел на меня чёрными глазами (волосы тоже были чёрными); а последний, светловолосый, с глумливой улыбкой, сидел на ящике, подперев голову рукой, и разглядывал меня с ног до головы ярко-зелёными глазами. Ещё чуть-чуть – и он разденет меня этим сальным взглядом.     Отвратительно.— Естественно, не бесплатно. Могу вино подогнать, да и выплата в денежной форме будет.

— Ты чё, с дуба рухнула? Мы не лопаты, мы – люди искусства, — буркнул мужик с косточкой.— Наше искусство – морды бить, — черноглазый поднял здоровенный кулак. Мозги им, видимо, тоже отбили.— И кабанов есть, — чувак, что вот-вот изнасилует взглядом, усмехнулся, всё так же нагло глядя на меня.

  Они резко переглянулись и дружно хрюкнули.— Ну и хуй с вами, — хотела отойти, как вдруг в меня прилетела кость, брошенная темноволосым здоровенным дебилом.— И вино твоё – говно, — вставил этот индивид.— Зато ваши шутки – ещё хуже, — пнула кость в их сторону и начала разминать шею. — Ну что, «люди искусства»… Может, перед тем как я вам всем пересчитаю рёбра, попросите прощения за выходку?

  Светловолосый уёбок первый вскочил, ухмыляясь:— Ой, да ты, шлю…  ХЛОП!  Его голова резко дёрнулась вбок от удара – ровно настолько, чтобы зубы щёлкнули, как кастаньеты. Он закатил глаза и рухнул лицом в золу. Определённо будет ожог – огонь только недавно потух.

  Остальные застыли.  Чёрноглазый начал что-то орать:— Да ты за…  Я уже была в движении:— За всё.  Удар коленом в живот – он сложился пополам, пуская слюни.   Добавочный локоть в затылок – и он впечатался в землю рядом с костром.

  Трое оставшихся бросились разом.  Синеглазый тянул за волосы. Ошибка. Моя платформа встретила его голень с хрустом. Он заорал, хватаясь за ногу, а моя ладонь ударила под подбородок – зубы клацнули, и он рухнул на спину, выпучив глаза.  Серебристый махал копьём – я присела, пропустила удар и встретила его кулаком в солнечное сплетение. Он захлебнулся, упал на колени, а удар коленом в нос опрокинул на спину. Кровь брызнула на бывшую лавочку.  Последний – грязный блондин – уже не смеялся. Он побледнел, отступал, но споткнулся о товарища.— Ну что, «медведь»? Где твои шутки? — медленно подошла я к нему, поправляя порванный рукав пончо.— Ты… ты демон… — прошептал он, уползая назад.  БАМ!  Апперкот подбросил его на полметра. Он приземлился в куст вверх ногами – торчали только ботинки.

  Тишина.  Вытерла пот со лба, разглядывая свою «работу».— Вот и вся ваша «культура».

  Где-то в кустах постанывал светловолосый. Черноглазый лежал, свернувшись калачиком. Остальные не шевелились.  Ах, видимо, их забыли просветить насчёт моих увлечений до окаменения. Не хамили бы, зная. Да я ещё и генетически сильнее обычного человека раз в четыре из-за сбоя в генах на этапе формирования тела, но это секрет. Что-то намудрилось в моём генном коде. Если припомнить, врачи когда-то ломали голову, почему я в детстве ломала игрушки, как спички. Оказалось, виновата ошибка в самом начале, когда я в мамкином животе была размером с фасолинку. Вот как объяснили: «Представь, что в твоих генах были "тормоза" – специальные белки, которые не дают мышцам расти слишком сильно. У тебя они сломались». В итоге мышцы росли как сумасшедшие – не только крупнее, но и плотнее, да ещё и быстрых волокон стало куда больше. Плюс кости и сухожилия сами подтянулись под нагрузку – стали крепче, иначе беды не миновать. А нервы, управляющие мышцами, работают как швейцарские часы – сигнал чётче, КПД выше. Но! Этот «подарок» – сплошная головная боль: во-первых, жру как трактор – чтобы кормить мышцы, нужно в три раза больше еды; во-вторых, вечно жарко – тело греется как печка; в-третьих, неловко – сила не ловкость, раздавить чайник – обычное дело. Так что это не суперспособность, а биологический курьёз. Как будто кто-то в моей ДНК тумблер не туда переключил. Интересно? Да. Удобно? Нууу… разве что гвозди в бетон забивать.

  Недалеко послышались голоса Гена и Сенку. Повернувшись, увидела, как они бегут ко мне.— Теперь, сволочи, вопрос решится в принудительно-добровольном порядке, — вздохнула и потерла сбитые костяшки, перепачканные кровью. Прекрасно. Знала бы, что придётся драться, – намотала бы на руки ткань.

  Когда парни приблизились, они с ужасом стали разглядывать место преступления.— О, а вот и моя свита пришла, — ухмыльнулась я, пытаясь незаметно вытереть кровь о пончо.— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! Это же… — Сенку ткнул пальцем в груду тел. — …аномалия статистических параметров массовых драк! Ты не могла просто…

  Ген перебил, осматривая поле боя:— О-о-о, моя дорогая… — Он поднял опрокинутый ящик. — …ты даже ящик не разбила. Как сдержанно…Я фыркнула, продолжая прятать руки.— Они первые перешли от слов к делу… Кость кинули.

  Ишигами в ужасе расширил глаза.— И ты решила закончить их скелеты?! — нахмурился он, подходя ко мне.

  Асагири подошёл к «медведю», торчащему из куста, и тыкал его ногой:— Знаешь, что смешное? Эти дебилы как раз пахать умеют. — Он ухмыльнулся. — До того как стали «людьми искусства».

  Я так понимаю, они не особо далеко были, раз услышали диалог? Не могли же стоять так далеко, чтобы бежать дольше минуты, да и слухом Укио не обладают.— Теперь будут «людьми в природном гипсе», — фыркнула я. — Хотя не всё так плохо – кости я им не ломала.— Надо срочно записать биомеханику ударов! И… замерить уровень травм. Алиса, ты сколько раз каждого ударила? — Гений воодушевился, лазая в сумке и доставая чистый листок с угольком.— Да кто ж считал… — закатила я глаза.

  Менталист вдруг оживился:— О, а вот и мотивация! — Он достал из кармана хаори бутыль с тёмной жидкостью. — Это вино Сенку – ядрёное, для особых случаев. Если эти уроды встанут и вспашут – получат. Если нет… — Ген перевёл взгляд на меня. — …ты ещё раз им правой пропишешь.

  Светловолосый внезапно поднял голову из золы:— Б…бяяя…Половинчатый радостно улыбнулся:— Видишь? Уже ожил!  Учёный рядом резко схватил меня за руку, хмуро разглядывая раны.— Ты что делаешь?! — недоумённо спросила я.— Сначала хотел замерить радиус размаха твоей руки. Для науки, — он стал разматывать бинты. — Но думаю, это подождёт.

  Ген покачал головой и радостно хлопнул в ладоши, глядя на поверженных.— Так, работнички! Кто добровольно хочет избежать второй серии? Не хотим же? Значит, ребятки, вы переходите под патронаж нашей милой Алисы. — Он мило улыбался.  Из кустов раздалось дружное стенание.  Первые рабы зачислены в мой штаб и готовы к труду.

— Кстати, Алиса, что с твоим чувством самосохранения? — Менталист пристроился рядом, наблюдая за Сенку, и подал ему то самое вино, которое было офигеть каким важным - для дезинфекции моих рук.— Упокоилось при виде вас, — чертыхнулась я, когда парень промыл ранки и начал бинтовать руки. Я возвела глаза к небу и задалась вопросом: почему есть запрет на вино, но все его пьют? Неужели история с Сухим законом в Америке ничему не научила Сенку?

  Закрыв глаза, выдохнула. Тяжёлый день… Надеюсь, мигрень даст поспать…