Эпилог

(Аделина)

                 Я подошла к аудитории с тяжелым сердцем. Я уже давно не чувствовала обычного предвкушения перед занятиями. Мои мысли были заняты только Эйденом и тайной, которая словно тень, ложилась между нами. Пробиваясь сквозь толпу, я вдруг замерла, словно споткнувшись о невидимую преграду. Прямо передо мной стояла Лиля, а рядом с ней… Мэйсон?                —            Привет, Мэйс, — произнесла я, стараясь скрыть удивление в голосе. Я подошла к Лиле, словно ища у неё поддержки.                —            Привет, а ты её подруга? — спросил Мэйсон, оглядывая меня с любопытством.                —            Да, — коротко ответила я, ощущая, как в груди нарастает странная тревога. — А ты чего делаешь в женском корпусе? Здесь не всегда встретишь парня.                —            Да так, своей девочке помог, — Мэйсон бросил взгляд на Лилю, полный нежности и… чего-то ещё, что я не могла сразу определить. — Ну, ладно, я побегу, мне ещё зачёт сдавать.                —            Встретимся после пар, котик? — нежно спросила Лиля, обвивая рукой его шею.                —             Я напишу, — ответил Мэйсон, целуя её в щёку и направляясь прочь из корпуса.                 Я проводила его взглядом, пытаясь понять, что происходит. Я

— 303 —

знала, что Лиля встречается с кем-то, но почему-то никогда не думала, что это может быть Мэйсон.              —              Хороший он у тебя, — сказала я, стараясь придать своему голосу непринуждённость.              —               А твой что, нехороший мальчик? — усмехнулась Лиля, испытующе глядя на меня.              —               Хороший, — коротко ответила я, чувствуя, как моё лицо заливает краска.              —               Ты рассказала ему о своей беременности? Что он скоро отцом станет? — словно невзначай спросила Лиля, впиваясь взглядом в моё лицо.               Я отвела глаза, не в силах выдержать её прямого взгляда.               —               Нет, всё очень сложно, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я не могу…                —               Понимаю, — мягко сказала Лиля, кладя руку на моё плечо. — Слушай, а может, записку сделаешь? Напишешь всё, что не можешь сказать в лицо. Иногда слова на бумаге звучат убедительнее.                 Я задумалась. Может быть, Лиля права? Может, мне действительно стоит написать Эйдену письмо, в котором я смогу изложить все свои чувства и страхи?                 —              Подумаю, — тихо ответила я, чувствуя, как в моей душе зарождается слабая надежда.                  Я проводила Лилю взглядом, и тревога в груди только усиливалась. Что-то не складывалось в этой картине. Мэйсон и Лиля… Почему это казалось таким странным?                  Прозвенел звонок, и мы вошли в аудиторию. Лекция тянулась бесконечно. Мои мысли метались от Эйдена к Лиле и Мэйсону, пытаясь собрать пазл из обрывков информации.

— 304 —

Слова лектора пролетали мимо ушей, не задерживаясь в голове. Единственное, о чем я могла думать, это как рассказать Эйдену о беременности и что на самом деле происходит между Лилей и Мэйсоном.                   После занятий я попрощалась с Лилей и направилась домой. День клонился к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые оттенки. Ветер трепал волосы, принося с собой запах осени и приближающейся зимы.                    Я шла по тихой улице, погруженная в свои мысли, когда внезапно почувствовала на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, я ничего не заметила, но ощущение тревоги не покидало меня. Ускорив шаг, я старалась не поддаваться панике.

***(Автор)

                     В одном из переулков тень отделилась от стены. Высокая фигура, закутанная в темную одежду, бесшумно двигалась за девушкой. Он наблюдал за ней уже несколько дней, изучая ее привычки, маршруты. Его глаза горели нездоровым огнем, а в руке он сжимал острый нож.                     Он ждал подходящего момента. Момента, когда она будет одна, без свидетелей. Сегодня этот момент настал.                     Девушка свернула в безлюдный переулок, желая сократить путь. Это была его ошибка.                      Он набросился на нее внезапно, словно тень из ночи. Девушка вскрикнула, пытаясь вырваться, но он был сильнее. Нож сверкнул в лунном свете и вонзился в ее тело.                      Крик оборвался. Тишина. Только тихий шелест листьев и

— 305 —

тяжелое дыхание убийцы.                    Убийца  стоял над телом, глядя на свою работу. В его глазах не было ни сожаления, ни раскаяния. Только пустота.                    Он тщательно вытер нож и спрятал его в карман. Затем, убедившись, что вокруг никого нет, он скрылся в ночи, оставив за собой лишь бездыханное тело и кровавый след на асфальте.                     Город засыпал, не подозревая о том, что в одном из его переулков только что оборвалась еще одна жизнь. Жизнь, которая могла бы быть полной радости и любви. Но судьба распорядилась иначе. И теперь в этом городе стало на одну тайну больше. Тайну, которая навсегда останется погребенной в темноте.

***(Аделина)

                     Иду по тихой улице домой, слышны только мои шаги. Сегодня будет хорошая ночь, звезды сверкают в небе. Захожу в арку и вдруг слышу чьи-то шаги позади. Я не оборачиваюсь, иду быстрым шагом дальше. Но… Меня начинают душить тряпкой, лишая кислорода, и я падаю во тьму.                     —           Спи, куколка моя.                      Я бегу по лесу. Опять этот монстр в теле моего Эйдена. Мне страшно и холодно. Я хочу найти настоящего Эйдена, чтобы он меня спас от монстра-убийцы…

***

— 306 —

                      Я очнулась, из горла вырвался стон. Рукой коснулась потного лба, пытаясь разглядеть хоть что-то в окружающей темноте. Где я? Подвал… В голове – пустота. Как я здесь оказалась? Кто меня похитил? Эйден наверняка ищет меня, Господи, я даже о беременности не успела ему рассказать! Я опустила руку на живот и прошептала: «Ничего, малыш, мы с тобой выберемся отсюда». Вдруг раздался громкий скрежет, и дальняя дверь открылась, пропуская в подвал полосу света. В проеме появились двое мужчин, одетые во всё черное. Их лица было сложно разобрать.                     —           Куколка очнулась, — произнес знакомый голос.                     —            А чё, босс, не видишь, что живая? — огрызнулся второй мужчина, с грубым голосом.                     —            Эйден… Это ты? — прошептала я дрожащим голосом, вглядываясь в первого мужчину.                     —            Вколи ей, чтобы опять заснула, — приказал знакомый голос.                      Второй мужчина двинулся ко мне со шприцом в руке. Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам катятся слезы.                      —            Эйден, Эйден, спаси! Спаси, пожалуйста! — взмолилась я, пытаясь отбиться от приближающегося мужчины с грубым голосом. Я била его ногами, но он был слишком силен. Первый мужчина, с тем самым знакомым голосом, схватил меня за руки, а второй – за ноги. Один из них всадил иглу шприца мне в шею. По телу разлилась слабость, веки стали тяжелыми. Я обмякла и упала на холодный пол, беззащитная. Сквозь пелену угасающего сознания я услышала обрывок разговора:                       —            Когда ты ее убивать собираешься?                      —            Не твое дело. Когда надо будет, тогда и убью.                      Эйден, помоги мне, пожалуйста. Найди меня, мой мальчик. Мне страшно… и холодно.

— 307 —

***

                      —             Пить дайте воды, пожалуйста, — шепчу я во сне. — Эйден, спаси меня. Спаси, мальчик мой…                       Вдруг к моему лицу кто-то прикасается. Нежно гладит по волосам, трогает губы, шею. Я чувствую ледяное прикосновение к коже. Затем чья-то рука скользит по ткани моего черного обтягивающего платья, останавливаясь на бедре. Я в ужасе распахиваю глаза и вижу рядом с собой мужчину. Не могу разобрать, кто это – первый или второй. Я отшатываюсь от него, прижимаясь спиной к холодной стене, и он смотрит на меня. В его глазах нет ни тепла, ни сочувствия, только пустота.                       —             А раньше, до того, как ты здесь оказалась, была бесстрашной со мной. Не боялась, куколка, — произносит этот знакомый, до боли родной и одновременно пугающий голос.                        —            Эйден, это ты? — дрожащим голосом спрашиваю я, не веря своим ушам.                        —           Я, я. А ты сразу меня узнала, куколка.                        —           Что я здесь делаю? — спрашиваю я, насторожившись, чувствуя, как страх сковывает меня изнутри.                        —            Узнаешь потом, куколка, — отвечает Эйден, отворачиваясь.                        —            Стой, выпусти меня, пожалуйста!                        —            Нет. А если начнешь кричать и бить двери, мне придется тебя усыпить надолго. Ты ведь не хочешь проспать все самое интересное?                        —             Эйден, зачем ты это делаешь? — спрашиваю я сквозь слезы, которые уже не могу сдержать.                        —             Ради своей жизни… разъебанной…

— 308 —

                         —             Отпусти меня домой, пожалуйста, — говорю я, начиная задыхаться от рыданий. — Прошу… — шепчу я, смотря в пол, не в силах выдержать его взгляд.                         Вдруг он подходит ко мне, и я чувствую его родной запах, но теперь к нему примешивается еще какой-то… запах металла и чего-то чуждого. Он поднимает мое лицо, заставляя смотреть на него, и большим пальцем нежно проводит по моим губам. В его глазах мелькает тень прежней любви, но она тут же гаснет. Он наклоняется и целует меня – так, как раньше, с той же страстью и нежностью. На мгновение мне кажется, что все еще можно исправить, что он все еще тот Эйден, которого я люблю. Но потом он резко отрывается от меня и уходит, не сказав ни слова. Хлопает железная дверь, и я снова остаюсь одна, словно одинокая, разбитая кукла, никому не нужная.                          Я падаю на холодный пол и начинаю громко кричать, захлебываясь слезами. Кричу так, что сорву голос. Бью ногами и руками по полу, пока кожа не начинает гореть. Я кричу ему, умоляю его, проклинаю его. В голове начинает кружиться, сердце бешено колотится, но я не могу остановиться. Мне кажется, что если я перестану кричать, то просто умру от тоски и отчаяния.                          Вдруг кто-то открывает дверь и врывается ко мне.                          —             Тебе же босс сказал молчать, или он тебе усыпительное вколет! А ты не послушала его… — говорит мужик с грубым голосом, и я даже не успеваю среагировать, как он втыкает иглу шприца мне в руку. Сладостная усталость растекается по телу, и я начинаю засыпать. — Вот так лучше. А то орешь, сучка. В следующий раз тебе не поздоровится от моих ударов. Лучше молчи.                          —             Выпустите меня… Пожалуйста, — шепчу я, погружаясь в темноту.                          Я опять бегу по лесу. Ноги заплетаются, ветки царапают лицо. Я чувствую, что за мной кто-то гонится, чье-то злое дыхание у меня за спиной.

— 309 —

И вот он настигает меня… Хватает за волосы, валит на землю. Я пытаюсь вырваться, но он сильнее. Он начинает резать меня… Жестко, беспощадно, с каким-то маниакальным наслаждением. Я кричу, но мой голос тонет в шуме леса. Я чувствую, как из меня уходит жизнь, как все вокруг погружается в темноту… И в этой темноте я вижу только его лицо – лицо Эйдена, искаженное ненавистью и безумием. И понимаю, что он – не мой Эйден. Он – монстр. И этот монстр убивает меня снова и снова…

***

                              Просыпаюсь от едкого запаха спирта, пропитавшего каждую клетку моего тела, будто меня выкупали в нем. Веки дрожат, подчиняясь желанию распахнуться, и я вижу его. Эйден. Его взгляд прожигает меня насквозь. Я медленно сажусь на холодном полу, не отрывая от него взгляда, боясь пошевелиться, словно сломанная кукла, брошенная в пыльный угол.                              —             Проснулась, а чего так орала-то? Я бы все равно дверь не открыл, — произносит он спокойно, и эта холодная отстраненность обжигает больнее любого удара. Он проводит костяшками пальцев по моему лицу, и от этого прикосновения меня пробирает дрожь. Где тепло, где нежность? Их нет.                               —            Скажи… зачем ты меня задушил и сюда притащил? Эйден, — шепчу я, вглядываясь в его глаза, пытаясь найти в них хоть искру прежнего Эйдена, но вижу лишь бездонный колодец, наполненный тьмой.                               —             А ты так и не поняла? Я и есть тот самый убийца. Тот, кто жестоко расправляется с людьми. И не только. А ты об этом не знала? Жила рядом с монстром.                               —             Что? Ты на кого-то работаешь? — С надеждой цепляюсь я за эту мысль, как утопающий за соломинку. Может, его заставили, может, это какой-то страшный розыгрыш?

— 310 —

                                —             Нет, я сам по себе. Я убиваю. И тебя я тоже…                                —             Нет-нет, ты болен. Ты никогда бы со мной так не поступил! — В отчаянии произношу я, смотря на него. Он одет во все черное, словно сама смерть. — Эйден…                                —             Да, я действительно считаю себя больным человеком. Но мне надоело видеть счастливые лица, когда я задыхаюсь от боли, когда мне плохо. Люди этого не видят, да им плевать на тебя, на всех! Это только в фильмах помогают, а в реальности… В реальности всем наплевать. Я натерпелся, я задыхался, а теперь хочу, чтобы и другим было больно, как мне. Мне было холодно, одиноко и страшно, когда всем вокруг было так хорошо, понимаешь? Я перестрадал!                               —             Ты был другим до этого, что с тобой стало? — Голос срывается, и слезы обжигают щеки.                                —            Это все фальшь, иллюзии, которыми мы себя окружали. Я раненый человек с кучей травм. Я люблю вкус крови, люблю видеть, как угасает жизнь. И поэтому ты будешь одной из тех, кого я сейчас убью.                                 —             Зачем? Тебе ведь лучше не станет от этого.                                 —             Станет. Я холодный, гнилой человек, который играет чужими жизнями. Станет лучше. Увижу в твоих глазах страх, а потом… пустоту.                                  —             Я тебя люблю, не делай глупостей. И тем более… у тебя будет…                                  Не успеваю договорить. Он резко выхватывает пистолет, словно ждал этого момента, словно давно спланировал каждую секунду.                                  —             А я вас всех ненавижу, твари! — кричит он, и в его голосе слышится такая боль и ярость, что у меня леденеет кровь в жилах. Он нажимает на курок, снова и снова, и пули вонзаются в меня, разрывая на куски. Боль ослепляет, и я чувствую, как уходит жизнь, как тьма поглощает меня.

— 311 —

                                —               Вы будете наказаны, — тихо шепчет он, отбрасывая пистолет и направляясь к выходу из подвала.                               «Раны, нанесенные ненавистью, не заживают никогда. Они гноятся, отравляя душу, превращая человека в чудовище, жаждущее лишь одного – утолить свой голод чужой болью».

***(Автор)

                              Тишина. В подвале нет ни звука, кроме редких капель, падающих с проржавевшего потолка. Они глухо ударяются о холодный бетон, отсчитывая секунды, минуты, часы. Смерть всегда приходит в тишине. Она окутывает тебя своим ледяным покрывалом, забирая все – надежды, мечты, любовь. И оставляет лишь пустоту. Пустоту, которую уже ничем не заполнить.                              В темном углу, в луже крови, лежит бездыханное тело. Еще недавно в нем билась жизнь, пульсировали чувства, рождались мечты. Но теперь все кончено. Жизнь оборвалась, словно тонкая нить, перерезанная острым ножом.                             На лице застыла гримаса ужаса и отчаяния. Глаза навсегда закрыты, и в них больше не отражается свет.                              В подвале пахнет смертью и отчаянием. Этот запах въедается в одежду, в кожу, в саму душу. Он остается с тобой навсегда, напоминая о том, что случилось здесь, в этом проклятом месте.                             Убийца ушел. Он оставил за собой лишь разрушение и боль. Но вместе с тем он оставил и тайну. Тайну, которую никто никогда не разгадает. Тайну, которая навсегда останется похороненной в темноте этого мрачного подвала.

— 312 —

                          Ветер воет за окном, словно оплакивает загубленную жизнь. Кажется, что сама природа скорбит о том, что произошло.                         Но мир не остановился. Жизнь продолжается. Люди идут по улицам, смеются, любят, страдают. Они не знают о том, что в одном из переулков их города только что оборвалась еще одна жизнь. Жизнь, которая могла бы быть полной радости и любви. Но судьба распорядилась иначе. И теперь в этом мире стало на одну звезду меньше.  Но эта звезда будет светить ярче всех, потому что она отдала свою жизнь ради любви. А любовь – это самое сильное оружие, которое есть у человека. Даже смерть не может ее победить.

Конец истории…