Глава XII

(Аделина)

           Раскалённый асфальт плавился под колёсами, а в переполненном автобусе духота сплеталась с запахом пота и дешёвого кофе. Забившись в самый угол, я пыталась заглушить нарастающую тревогу музыкой. Но в наушниках эхом отдавался нежный утренний кошмар – Эйден.           Яркие вспышки воспоминаний обжигали изнутри, словно кадры запрещённого фильма. Его губы, грубые и жадные, оставили след не только на коже, но и в сознании, как татуировка, которую не вывести. Шершавые ладони, нагло скользящие по бёдрам, словно выжигали клеймо принадлежности.          «Чёрт, что со мной не так?» — шептала я, отгоняя наваждение, словно мошкару. Неужели меня магнитом тянет ко всяким моральным уродам? К тем, кто дарит искры боли, выдавая их за удовольствие? Он словно заразен, как вирус, поражающий волю. И, кажется, я подхватила эту заразу.           В ноздри въелся терпкий запах бергамота, смешанный с приторным ароматом вейпа – его запах, как ядовитый феромон. А на коже до сих пор чувствовалось его дыхание, словно ледяной ветер в летнюю ночь.          «Аделина, соберись! Иначе наломаешь дров», — прорычала я себе под нос, как дрессировщик укрощает дикого зверя. И тут как назло – песня. Каждая строчка, словно удар под дых, выбивающий остатки самоконтроля:

Поздние, поздние ночи,Люби меня днем и

— 122 —

Люби меня ночью,Слышишь?

Поздние, поздние ночи,Твои поцелуиОстанутся толькоНа крыше…

Т

рек: Myqeed – «Поздние ночи».

              Университет встретил меня враждебной тишиной, словно обиженный любовник. Лиля, словно заведённая кукла, строчила сообщения, полные упрёков, словно кидала камни в мой огород. Если бы не Эйден, я бы успела на первую пару. И мысль об этом жгла сильнее, чем стыд.             Стук моих каблуков гулко отдавался в пустых коридорах, как похоронный марш по моей репутации. Было слышно, что во многих кабинетах идут зачеты, словно жизнь идёт своим чередом, пока я барахтаюсь в собственном хаосе. Я забрела в комнату, где обычно проходят семинары по клинической психологии. Уютная обстановка с мягкими креслами и спокойной атмосферой, словно оазис в пустыне. Но даже эти стены не могли успокоить мой разбушевавшийся разум, словно океан во время шторма.             Внезапный звонок оглушил тишину, словно выстрел в темноте. Я вздрогнула и машинально уткнулась в телефон. Последние новости пестрели заголовками об очередном зверском убийстве. Десятая жертва за месяц. В голове тут же всплыла картина: тёмная улица, поздний вечер и чьи-то тяжёлые шаги за спиной, словно тень, преследующая меня.

— 123 —

Тогда, после университета, мне удалось убежать, словно чудом избежала гильотины.              А что, если бы я обернулась? Стала бы я ещё одной безликой жертвой в криминальной хронике?             В статьях упоминали, что «ночной кошмар» выбирает молодых девушек. Кто этот монстр? Возможно, он прячется среди нас, в стенах университета? Кто-то, кто скрывает свою гнилую сущность под маской добропорядочности, словно волк в овечьей шкуре?            «Бред какой-то», —  прошептала я, пытаясь отогнать навязчивые мысли, словно назойливых мух. Но страх уже поселился глубоко внутри, отравляя каждый вдох, словно яд медленного действия.             —                Ну ты даёшь, подруга, — сказала Лиля, подойдя ко мне и плюхаясь в кресло рядом. Её голос был полон укоризны и неподдельного интереса. — Как можно проспать первую пару? На тебя совсем не похоже. Ты же у нас железная леди.             —                Да я тоже в шоке, — ответила я, стараясь говорить как можно более холодно. — Всё это тот ублюдок. — Эти слова прозвучали почти неслышно, словно я боялась, что их кто-то услышит.             —                Кто? — спросила Лиля, впиваясь в меня взглядом, словно сканируя на предмет лжи. — Эйден?             —                Эйден, — подтвердила я, избегая ее взгляда.             —                 У вас что-то было? — Лиля не отступала, ей нужна была каждая деталь.             —                 Было… поцелуй до потери сознания, — призналась я, чувствуя, как щеки начинают гореть.             —                  Да ну нахер! Ты когда успела? Вроде бы ты у нас вся такая неприступная, — Лиля округлила глаза от удивления, но в ее голосе звучала и доля зависти.

— 124 —

             —                   У меня дома, короче, много чего произошло за один день. Целая гребаная драма, — вздохнула я, чувствуя, как на плечи давит груз воспоминаний.             —                   Давай рассказывай! — Лиля подтолкнула меня локтем, ее глаза горели любопытством.            И я рассказывала до конца перемены. Лиля удивлялась, улыбалась, подкалывала меня, но в ее глазах читалось искреннее сочувствие. Она выдавала свое мнение, не стесняясь в выражениях. Параллельно она умудрялась рассказывать про Мэйсона и про реакцию своих родителей на ее беременность. Каждая ее история звучала как из параллельной вселенной, где жизнь кипит и бурлит, а я застряла в какой-то мрачной петле.             Когда началась пара, мы записывали лекцию, как обычно, стараясь успеть за преподавателем. Лиля, как всегда, не отставала от меня и одновременно продолжала рассказывать про свои злоключения. Ее болтовня отвлекала, но в то же время помогала хоть немного отвлечься от собственных мыслей.             Пара закончилась, и началась долгая перемена. Лилька помчалась к Мэйсону, чтобы уладить вчерашний скандал, а я, с урчащим от голода животом, направилась в университетское кафе. Почти у самой двери меня настигла стая гиен.             —                   Во она, шлюха! Сосалась с моим Эйденом! — процедила девица с кислотно-розовыми волосами, прожигая меня взглядом.             —                   Молли, да он всё равно с этой серой мышью не будет. Ему же нравятся яркие и опытные, как ты, Молличка. А не жирные коровы, как она, — поддакнула её подружка, смерив меня презрительным взглядом.           «Да они уже достали! Что прицепились к моей фигуре?!»             Я меньше их, ноги стройные, талия узкая! Чего им, мать твою, надо?

— 125 —

Окей, сейчас я им покажу, а потом и Эйдену за его длинный язык. Ублюдок, при встрече придушу!             —                   Сама-то, что, дюймовочка? — спросила я с притворной вежливостью, оценивая габариты розоволосой.             —                    Что? —  взвизгнула Молли, готовая кинуться в бой.             —                     Да на себя посмотри, жирная свинья, и других не обзывай, — я нагло ухмыльнулась, наблюдая, как её лицо заливается краской. — А ты, — переключилась я на её подружку, — ещё успеешь приложиться к своему дружку-ублюдку.             —                      Ах ты, сука! — заорала Молли, замахнувшись на меня своей лакированной когтистой лапой.              Я ловко увернулась, и её удар пришелся по стоящему рядом столику, опрокинув его.             —                     Да ты знаешь, кто мой отец?! — взвизгнула она, пылая гневом.             —                     Мне плевать, кто твой папа! —  ответила я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Может, он и влиятельный, но нахалок, которые оскорбляют людей, он воспитывать не умеет!             В кафе повисла тишина. Все завороженно наблюдали за разгорающейся драмой. Я видела, как в глазах Молли плещется злоба, но в этот момент в кафе вошел… Эйден.            Он окинул взглядом место происшествия, остановившись на мне и Молли. На его лице не дрогнул ни один мускул.             —                     Что здесь происходит? — ледяным тоном спросил он, и этот холод обжег меня сильнее, чем оскорбления Молли.            Эйден, словно хищник, оценивал ситуацию. Его взгляд скользнул по разбитому столику, по багровому лицу Молли, по застывшим в ожидании лицам студентов.

— 126 —

А потом снова вернулся ко мне. В его глазах не было ни тени сожаления, ни попытки извиниться за поведение своей… девушки? Подруги? Неважно. Просто холодный, изучающий взгляд.              Ярость, клокотавшая во мне, достигла пика. Ненависть к Эйдену, к Молли, ко всему этому унизительному фарсу затопила сознание. Я сделала шаг вперед, игнорируя предостерегающие взгляды окружающих.             —                      Ты! — выпалила я, обращаясь к Эйдену, — Ты доволен? Это твоих рук дело! Ты распустил слухи, а теперь смотришь, как шакалы рвут меня на части? Ты просто… трус!             В зале воцарилась мертвая тишина. Молли, казалось, забыла о своей ярости, ошарашенно наблюдая за происходящим. Эйден не шелохнулся. Только в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка.             —                       Аделина, не говори глупостей, — спокойно произнес он, его голос был полон снисходительности. — Ты сама виновата.            Эти слова стали последней каплей. Всё, что я сдерживала в себе, вырвалось наружу. Не думая ни о последствиях, ни о репутации, я со всей силы влепила Эйдену пощечину. Звонкая пощёчина разнеслась по кафе, словно выстрел.            На его щеке мгновенно проступил красный след. На лице отразилось удивление, смешанное с гневом. Молли ахнула. Все замерли в шоке.            —                        Это тебе за вранье, за сплетни, за унижение! — выкрикнула я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — И за то, что ты — моральный урод!            Развернувшись, я выбежала из кафе, оставив Эйдена стоять, словно громом пораженного, в окружении изумленной толпы. В голове пульсировала только одна мысль: бежать, бежать подальше от этого кошмара.

— 127 —

            Следующая пара тянулась мучительно долго. Преподаватель что-то монотонно бубнил, но я не слышала ни слова. Вся была во власти пережитого унижения и страха.               —                      А ты в курсе, что мы едем с третьекурсниками (парнями) в лагерь к морю? — спросила Лиля, когда мы вышли из аудитории.              —                     Нет, а ты где узнала?              —                     В нашей группе написали, да и еще весь универ знает и болтает.              —                     Надеюсь, Эйдена там не будет?              —                     Эм… а это уже проблема, как раз будет, ведь он на третьем курсе.              —                      О нет, это уже будет не отдых, а мучение. А ты поедешь?             Лиля замялась, отвела взгляд.              —                      Не знаю, отец, наверное, не разрешит мне ехать, потому что будем о чем-то говорить. Даже боюсь представить, о чем.              —                      Ну, наверное, о том случае, о котором ты мне говорила. Решил остыть и попозже поговорить.              —                      Ага, только он до этого орал и остыл, козел, ненавижу его, — с досадой проговорила Лиля.             Меня вдруг осенило. Лагерь, море, свежий воздух… Возможно, это именно то, что мне нужно. Сменить обстановку, развеяться, отвлечься от Эйдена и всего этого кошмара. Хотя сама мысль о том, что он может там быть, вызывала дрожь. Но, может быть, именно там я смогу поставить точку в этой истории?            Пара по психологии пролетела как в тумане.

— 128 —

Преподаватель что-то рассказывал о механизмах психологической защиты, и я машинально кивала, записывая в блокнот что-то вроде «отрицание», «проекция», «рационализация». Ирония ситуации не могла быть более очевидной – я сама нуждалась в срочной психологической помощи, а не в конспектировании лекций. На вопросе преподавателя о стадиях принятия неизбежного (отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие), я чуть не расхохоталась в голос. Кажется, я застряла где-то между «гневом» и «желанием отомстить».           Когда прозвенел звонок, я выскочила из аудитории, словно ошпаренная. Лиля, казалось, чувствовала мое состояние и молча шла рядом. Большинство студентов уже покинули коридор, но я вдруг почувствовала, как кто-то хватает меня за руку.            —                       Нам нужно поговорить, — услышала я знакомый ледяной голос.Эйден.            Лиля бросила на меня сочувствующий взгляд и испарилась, оставив меня наедине с этим… исчадием ада. Я попыталась вырвать руку, но его хватка была железной. Он потащил меня в ближайший пустой класс.             —                      Что тебе нужно? — процедила я сквозь зубы, стараясь говорить спокойно.             —                       Ты ведешь себя как истеричка, — заявил он, скрестив руки на груди. — Успокойся и выслушай меня.             —                       Истеричка? Это я-то истеричка? — взвилась я. — Да ты хоть понимаешь, что натворил?             —        Я? Что я сделал? — он притворно удивился. — Просто сказал правду. Ты сама виновата, что позволяешь себе… всякое.             —       Ах, вот как? Значит, я виновата в том, что ты распускаешь обо мне грязные сплетни? В том, что твоя шавка Молли пытается меня унизить? — Я чувствовала, как закипаю снова.

— 129 —

             —        Молли просто… немного ревнива, — попытался оправдаться Эйден.             —       Ревнива? Да она бешеная! А ты — трус, который прячется за ее юбкой!             —       Зачем ты так говоришь? — в его голосе промелькнула тень раздражения.             —        А как я должна говорить? Спасибо тебе сказать за то, что превратил мою жизнь в ад? Да ты понятия не имеешь, что я чувствую!             —        А что ты чувствуешь? — он насмешливо приподнял бровь. — Обиду? Разочарование? Или, может быть… любовь?             —       Любовь?! К тебе? Да я скорее полюблю зубную боль! Ты — самый мерзкий, самовлюбленный тип, которого я когда-либо встречала!             —       О, да ладно тебе, Аделина, — он вдруг подошел ближе, и я инстинктивно отшатнулась. — Ты же знаешь, что я тебе нравлюсь.             —      Мечтай! — выпалила я. — Да я скорее соглашусь пойти на свидание с твоим отражением, чем с тобой!             —      Ну, это уже прогресс, — усмехнулся он. — Значит, я все-таки что-то значу для тебя.             —      Ты — ничего для меня не значишь! — я старалась говорить как можно убедительнее, но голос немного дрогнул.            —       Тогда почему ты так злишься? — он продолжал приближаться.            Я отступила к стене, чувствуя себя загнанной в угол. Эйден наклонился ко мне, его лицо было совсем близко.

— 130 —

            —         Может быть, ты просто боишься признаться себе, что между нами что-то есть? — прошептал он.            В этот момент я поняла, что мне нужно бежать. Я оттолкнула его и рванула к двери.            —    Увидимся в лагере, Аделина! — крикнул он мне вслед. — У нас будет много времени, чтобы разобраться в наших чувствах!            Я выскочила из класса и побежала, не оглядываясь. Бежала, не чувствуя ног, пока не врезалась в кого-то. Подняв глаза, увидела перед собой встревоженное лицо Лили.            —       Ты чего такая бледная? Что случилось? — затараторила она, хватая меня за плечи.            Я выпалила ей все, что произошло в классе, не упуская ни единой детали. Лиля слушала, нахмурившись, а потом обняла меня.            —         Ну и козел! — воскликнула она. — Но ты правильно сделала, что убежала. И знаешь что? Езжай в этот лагерь! Покажи ему, что ты не боишься!             В ее словах была какая-то странная логика. Может, и правда стоит поехать? Доказать Эйдену (и себе самой), что я сильнее всего этого?            —        Я подумаю, — неуверенно ответила я.            Весь вечер я провела в раздумьях. Лагерь казался мне одновременно и самым страшным, и самым желанным местом на свете. С одной стороны, перспектива находиться рядом с Эйденом вызывала панику. С другой — я чувствовала, что мне нужно сменить обстановку, вырваться из замкнутого круга универа, где каждый угол напоминал о случившемся.  В конце концов, я решила рискнуть.