Сделай это

— Собачий холод.

Скорпиус закатил глаза. Альбус никогда не мог выдержать и минуты физического дискомфорта. Честно говоря, многие считали его избалованным.

— Ну так вернись в замок и добирайся на каретах вместе с первым и вторым курсами.

— Ни в коем случае. Может, как бы ненароком поделать упражнения? Не думаю, что женская половина Хогвартса готова к такому.

Был последний день семестра, и все студенты Хогвартса начиная с третьего курса и старше стекались к Хогвартс-экспрессу в Хогсмиде. Некоторые осматривали витрины магазинчиков и делали последние покупки. Некоторые обнимались в чайном магазинчике мадам Паддифут, пытаясь урвать последние уютные моменты друг с другом. Другие набились в "Кабанью голову", чтобы как следует набраться перед тем, как провести следующие несколько недель дома вместе со своими семьями.

— Может, нам заскочить в "Три метлы"? — спросил Альбус.

— Хм. Не знаю. Как-то мне поднадоело. Думаю, нам стоит хотя бы попытаться ходить в другие...

— Скорпиус!

Он повернулся и заметил рыжеволосую девушку, направляющуюся к нему. Его щёки порозовели.

— Мы тут собирались пойти в "Три метлы", — Роза махнула рукой в сторону своей подруги-гриффиндорки с пепельными волосами, чьё имя Скорпиус никак не мог запомнить. — Не хотите присоединиться к нам?

Сердце Скорпиуса застучало о грудную клетку.

— Так забавно. Я как раз говорил Альбусу, как сильно хочу туда пойти.

— Это моё любимое место в Хогсмиде, — просияла Роза.

— И моё. Люблю "Три метлы". Альбус, скажи ей, как сильно я люблю "Три метлы".

Альбус закатил глаза.

— Он любит "Три метлы", — вяло повторил он, с интересом изучая свои ногти.

— Отлично, — ухмыльнулась Роза, — идём?

Скорпиус улыбнулся ей в ответ и вдруг почувствовал сильный удар по затылку.

— Ай! За что, чтоб тебя?

— Как бы ни было прелестно наблюдать за вами двумя, я не нанимался твоим вторым пилотом...

— ... Я знаю...

— ... Но, конечно, у меня в любом случае нет выбора, потому что я поспорил с Саймоном на то, кто из вас двоих, наконец, прекратит эту игру "быть или не быть", которую вы друг с другом затеяли...

— ... Ты сокровище. Поистине, ты...

— ... И ты спятил, если всё ещё думаешь, что потянешь это. Я поставил галлеоны на неё...

— ... Эй, чувак! Серьёзно?..

— ... Но если мне снова битый час придётся смотреть, как вы сидите друг напротив друга и краснеете, я блевану так, что полы мадам Розмерты уже никогда не станут прежними.

— Ты закончил? — вздохнул Скорпиус.

— Вполне.

— Я твой должник.

— Я потерял счёт всем твоим долгам, — усмехнулся Альбус, заходя вслед за Скорпиусом внутрь.

В пабе было тепло и полно студентов. Скорпиус и Альбус сразу направились к столу, за которым их уже ждали Роза и... кажется, вторую девочку зовут Джемма?

— Я уже заказала напитки, — улыбнулась ему Роза. — Вы же знакомы с Дженни?

Почти угадал.

— Конечно, да, правда, Альбус? — он повернулся к своему угрюмому другу, молчаливо опустившемуся в кресло. Альбус небрежно откинулся на спинку стула и, потянувшись, достал книгу. "Ты не одинок: Как жить с огромным пенисом", прочитала на обложке Дженни и закатила глаза.

— Ал, ты уверен, что сейчас самое подходящее время для чтения? — ткнул его в бок Скорпиус.

Альбус, облизнув палец, перевернул страницу.

— Абсолютно, — он кашлянул и качнул головой влево, где за барной стойкой сидела Моника и, прищурившись, наблюдала за ними. Она попыталась скрыть смех, когда её взгляд коснулся Альбуса.

— Ты должен с ней поговорить.

Казалось, ничто не способно было отвлечь внимание Альбуса от его книги.

— Неа, — он снова перевернул страницу, — разве я не нужен тебе здесь?

Скорпиус заметил растерянный взгляд Розы и, покраснев, понизил голос до шёпота:

— Если повезёт, я справлюсь сам. Это не должно отвлекать тебя от разговора с девушкой, которая тебе нравится.

— Ладно, — вздохнул Альбус, закрывая книгу.

Направляясь к Монике, он ухмыльнулся, разглядев её шнурованные кожаные ботинки и чёрный лак на ногтях. Как и многие слизеринки, она слегка экспериментировала с рокерским стилем. В отличие от многих слизеринок, у неё действительно получалось. В расклешённой юбке, поблёскивающая большими зелёными глазами она напоминала ему панк-фею с одного портрета, опирающуюся на гигантский гриб.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Пару мгновений они молчали.

— Мне нравятся твои ботинки, — указал Альбус на её ноги.

— Спасибо.

Они снова замолчали, но тишина не была неловкой. Вот этим Альбусу и нравилась Моника: она никогда не давала ему понять, что чувствует себя неловко рядом с ним. Конечно, она могла вести себя так, будто он ей совсем не нравился, но он предпочёл бы это общению с любым другим человеком, посматривающим на него так, будто он террорист Унабомбер.

— Забавную книгу ты читал.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — пожал плечами Альбус. — Это серьёзное пособие для мужчин, в одиночестве справляющимися со своими проблемами.

— Ты самый странный человек из всех, кого я когда-либо встречала, — ухмыльнулась Моника.

— Я часто это слышу, — кивнул он, и она закатила глаза.

— Ты подошёл поговорить со мной, потому что я тебе нравлюсь?

Глаза Альбуса расширились. Это было ново для него. Что за странное ощущение? Хмм. Очень интересно. Неужели это то самое... социальное напряжение? Хах. Так вот что чувствовали большинство людей, общаясь с ним?

Это было не так уж и плохо. Люди бывают такими слабаками.

— Мда, — он поджал губы, — этот социальный контакт явно пошёл не по тому пути, что я репетировал в душе.

Роза и Скорпиус застенчиво улыбались друг другу через стол, пытаясь скрыть порозовевшие щёки за бокалами сливочного пива. Дженни закатила глаза и начала оглядываться в поисках других знакомых.

— Итак, — сказала Роза, — мы не занимались вместе какое-то время.

— Да, мне очень жаль, — Скорпиус прикусил губу, — у меня были отработки каждый вечер на протяжении последних пары недель.

— Ох, точно. Из-за драки.

— Да уж.

Опустилась неловкая тишина, и они синхронно глотнули пива, пытаясь избавиться от напряжения.

— Помнишь, — Роза вытерла пену с губ, и Скорпиус проследил за её движением, — я ведь говорила тебе не ходить за ним в тот день.

— Помню, — смеясь, ответил он, — ты, как всегда, была права.

— Не забывай об этом, — улыбнулась она.

— Не буду, — ухмыльнулся Скорпиус.

Дженни едва слышно застонала и направилась к двум пуффендуйцам. Она едва знала их, но у них было явное преимущество — они не заигрывали друг с другом.

— Возвращаешься на Рождество в мэнор? — спросила Роза.

— Гм, — Скорпиус немного виновато заглянул в свою кружку, — нет. Я поеду к Поттерам.

— Ты же в курсе, что Джеймс тоже живёт там, да? — прищурилась Роза.

— Да, в курсе, — закатил глаза Скорпиус. — Но он проведёт большую часть каникул у себя в комнате. И он не будет пытаться что-то сделать под носом у своих мамы и папы.

Роза кивнула.

— Твой отец не против? Что ты не приедешь к нему на Рождество?

Скорпиус вздохнул. Признаться самому себе, он ненавидел себя за то, что оставляет отца одного на Рождество. Безусловно, он поступал очень дерьмово. Но в этом году между ними всё было так напряжённо. Он просто не готов был встретиться с ним лицом к лицу. То любовное противостояние, которое случилось между ними, открыло их обоих с другой стороны. И, хоть Скорпиус и понимал, что это не имеет отношения к их истинной сущности, их отношения изменились. По крайней мере, отец никогда раньше не врал ему, скрываясь по углам с девушкой, которая нравилась Скорпиусу. Но, несмотря на всё случившееся, вина за то, что он оставил отца прозябать в одиночестве на все рождественские праздники, оставляла горький привкус во рту.

— С тобой всё в порядке? — спросила Роза. — Выглядишь немного бледным. Ну, то есть... бледнее, чем обычно.

Скорпиус попытался улыбнуться её шутке.

— Да, я в порядке. Хм... извини, я отлучусь на секунду, — он поднялся и быстро пошёл в сторону туалета. Кажется, его сейчас стошнит. Он повернул ручку двери и... СРАНЬ ГОСПОДНЯ, СЕРЬЁЗНО?

То, что он увидел по ту сторону двери, немедленно отвлекло его от мыслей об очищении желудка от сливочного пива.

— Альбус? Какого чёрта вы тут делаете?

Альбус и Моника стояли, плотно прижавшись друг к другу, их губы припухли от решительных поцелуев, которые только что прервал Скорпиус. Ни один из них не выглядел взволнованным тем, что их застукали.

— Я скоро вернусь, — сказал Альбус, и Моника, поправив волосы у зеркала, кивнула.

Альбус подтолкнул Скорпиуса к выходу из туалета.

— Что случилось?

Скорпиус уставился на друга.

— Ч-ч... Что это было? Как... как вообще это произошло?

— Я сам не знаю, — пожал плечами Альбус. — Я сказал, что мне нравятся её ботинки, потому что они классные. А она сказала, что ей нравятся мой выбор литературы, потому что он классный. А... — он поджал губы, размышляя, — а потом мы немного поболтали. Всё вроде бы шло отлично. Было не похоже, что она собирается сбежать или что-то такое. Так что я просто спросил, не хочет ли она поцеловаться. А она сказала "да". А потом мы занимались этим, и всё шло хорошо, пока ты не пришёл и не прервал нас, — он бросил на друга укоризненный взгляд.

— И это всё? Ты просто спросил, хочет ли она целоваться? — уставился на него Скорпиус.

— Знаешь, я, возможно, и не из аристократической верхушки волшебников, как ты, дружище. Но не настолько же я чурбан, чтобы зажиматься с девчонкой, не спросив, согласна ли она.

Скорпиус завис, разинув рот.

— Как? Как ты её спросил?

— Думаю, по-английски, — пожал плечами Альбус. — Вряд ли она говорит по-клингонски. Или по-венгерски, я немного научился летом...

— ... Нет. Нет, нет, я не это имел в виду. Я имел в виду, как ты спросил её? Ты что, просто сказал: "Привет, Мон. Поцелуемся?", и она повелась на это?

Альбус кивнул.

— То есть я сделал это немного мягче, но да, примерно так. Я просто подумал, что она здорово выглядит сегодня, и сказал ей об этом. Она казалась довольной, и я подумал, что, быть может, я ей нравлюсь немного больше, чем думал раньше. И я решился. И это сработало.

Скорпиуса словно ударили в живот. Ещё час назад Альбус готов был поклясться, что девчонка терпеть его не может, и вот он уже обжимается с ней. А Скорпиус не может сказать девчонке, с которой уже два месяца постоянно делает уроки и флиртует, что она ему нравится. Просто невероятно.

— Мне нужна минутка, — пробормотал Скорпиус, направляясь в уборную.

— Неа. Не сейчас, — Альбус взял его за плечи и развернул в противоположном направлении. — Тебе нужно вернуться и сказать уже Розе, что она тебе нравится. А туда вернусь я и буду целоваться с Мон до полусмерти, — он хлопнул Скорпиуса по спине. — Я в тебя верю, приятель, — он развернулся к двери в туалет.

— Нет, Ал, подожди! — дёрнул он Альбуса за руку. — Я не могу сделать это. Знаю, что должен, ведь она нравится мне, а я — ей, но просто не получается, чёрт!..

— О чём ты вообще? Да ты предложил профессору Грейнджер заняться сексом. Конечно, ты можешь сказать тринадцатилетней девчонке, что запал на неё.

— Ага, и с письмом получилось чертовски здорово, да? Извини, но моя уверенность в себе немного пострадала от этого опыта.

— Скорп, — вздохнул Альбус, — ты мой лучший друг на всём белом свете. И я люблю тебя как брата. Но клянусь грёбаным Мерлином, если ты сейчас же не пойдёшь и не объявишь о своей бессмертной любви к моей раздражающей кузине, ей богу, я испорчу твою причёску, — прищурив глаза, он взглянул на Скорпиуса, подсознательно заслонившего рукой свои волосы, уложенные в идеальный беспорядок за неприличное количество времени этим утром. — Я испорчу её настолько, что тебе придётся снова помыть волосы, — Скорпиус ахнул. — Да-да, — кивнул Альбус, — тебе, как какому-то варвару, придётся помыть волосы дважды за день. И они станут такими мягкими, что тебе удастся вернуть их к норме только через несколько дней.

— Ладно, ладно, ладно! — Скорпиус поднял руки, сдаваясь. — Я это сделаю.

— Отлично, мужик, — Альбус хлопнул его по спине и вернулся в уборную.

Скорпиус сглотнул. Альбус, должно быть, шутил. Это было невозможно. Как вообще люди это делали? Скорпиусу захотелось поговорить со своим отцом так сильно, как никогда раньше. Уж он-то точно знал бы, что сказать — взглянуть хотя бы на женщину, которая стала его девушкой. Скорпиус выдохнул.

— Я сделаю это, — подумал он. — Я же Малфой. Все Малфои — жеребцы.

Он вернулся обратно к Розе, уверенно ухмыляясь — хотя он ни капли не чувствовал себя уверенным. Она вскинула на него свои огромные голубые глаза, и он почувствовал, как его ухмылка тает.

Нет, я не могу.

— Уверен, что ты в порядке? Выглядишь больным.

— Со мной всё прекрасно, — усмехнулся он. — Уверена, что ты в порядке?

Роза снова взглянула на него.

— Дело в том, что я спросила о твоём отце? Я слышала о нём и тёте Гермионе, — она вздохнула. — Она... она всё ещё нравится тебе, верно? Поэтому ты так...

— Роза, ты будешь моей девушкой?

— Что? — она округлила глаза.

— Что? — он поверить не мог, что на самом деле сказал это.

— Ты... ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой?

Они оба покраснели так сильно, что, казалось, температура в пабе резко подскочила на несколько градусов.

Скорпиус буравил немигающим взглядом пятнышко на столе.

— Эм... да? — он вздохнул, прикрыв глаза. Отличная работа, Казанова. У тебя крыша съехала?

Он нерешительно взглянул на неё, и у него перехватило дыхание при виде её губ, изогнувшихся в нежной улыбке.

Да к чёрту.

— Мне не нравится профессор Грейнджер, Роза. Мне нравишься ты. Уже какое-то время.

— Ты мне тоже нравишься, — ослепительно улыбнулась она.

Да ты кобель, ты!..

— О, ладно. Отлично, — на его лице расцвела глуповатая улыбка. — Так... ты хочешь быть...

— Да.

Он моргнул. Один раз, второй, третий, глядя на свою новую девушку. Потом глянул на дверь туалета, где, без сомнения, Альбус и Моника в этот момент пытались высосать друг из друга жизнь. Снова посмотрел на Розу, которая застенчиво улыбнулась ему.

— Поверить не могу, что это сработало, чёрт побери, — пробормотал себе под нос.

Хихикнув, Роза поднялась со своего места.

Куда она? Не уходи!

Подойдя к его стороне стола, она села рядом.

— Привет.

— Привет, — хрипло отозвался он, сглотнув.

Она наклонилась к его лицу, и он инстинктивно прикрыл глаза, двинувшись навстречу ей. Запах корицы от её волос одурманил его, вытесняя все прочие чувства. Когда их губы встретились, он ущипнул себя за бедро, просто чтобы убедиться, что это ему не снится.

Он целовал Розу Уизли, а она целовала его в ответ!

Весь его мир сузился до запаха корицы и мягких губ со сладким привкусом сливочного пива. Раньше он ни с кем не целовался и надеялся, что всё делает правильно, ведь ему самому было хорошо как никогда. Он подавил стон, когда ощутил, что она легко прикусила его нижнюю губу. И ему было плевать, что они целуются прямо в "Трёх мётлах", и почти каждый из присутствующих наблюдает за ними.

Когда они оторвались друг от друга, он почувствовал себя дезориентированным — как тогда, когда задремав днём, просыпаешься и не можешь понять, где находишься. Глупо улыбаясь, он не сводил с неё остекленевшего взгляда.

— Это было... очень здорово, — робко сказал он.

— Очень здорово, — кивнула она.

Он медленно моргнул, всё ещё не придя в себя.

— Какой у тебя шампунь?

— Что? — её брови вопросительно взлетели на лоб.

— Твои волосы. Так приятно пахнут корицей. И мне просто интересно...

— ...Боже, ты такой дурачок, — наклоняясь вперёд и снова целуя его, сказала она.

Он почувствовал, как её пальцы запутались в его волосах, портя причёску, но ему было абсолютно всё равно.

Драко буравил взглядом летучий порох.

Так или иначе, я должен пойти и забрать его.

Но он знал, что это сделает всё только хуже. В прошлом он всегда уважал личное пространство своего сына.

Мерлин, ну почему людям, которых я люблю, нужно, чтобы я оставил их в покое?

Когда несколько дней назад Драко получил сову от Скорпиуса, где тот сообщал, что проведёт рождественские каникулы с Поттерами, он едва подавил желание сделать кое-что, что ему никогда не приходилось делать раньше: воспользоваться родительскими привилегиями и отправить мальчику Вопиллер, твёрдо заявляя о том, что тот должен быть в мэноре на Рождество, ведь Драко его отец, и он так сказал. Но, конечно, он понимал, что в таком случае это Рождество будет станет самым неловким и напряжённым праздником в истории поместья.

Ну... кроме, разве что, того года, когда здесь гостил Волдеморт, не покидая дом ни на единую чёртову секунду. Это Рождество, определённо, займёт почётное второе место.

По крайней мере, войдёт в пятёрку худших.

Возможно, в десятку.

Он вздохнул. Скорпиусу нужно личное пространство. Гермионе нужно личное пространство. Скорпиус рано или поздно простит его, он просто должен. Он его сын, и никакое личное пространство этого не изменит. Он фактически связан со своим отцом.

Но с Гермионой было всё совсем по-другому. Она может закончить всё в любой момент, когда захочет. Хоть Драко и не думал, что для неё это было бы легко. Его разговор с Поттером о многом заставил его задуматься, но самое главное — он любил Гермиону Грейнджер.

Просто скажи ей, идиот! Хватит тормозить.

Больше никаких промедлений. Никакой трусости. Он больше не мог себе позволить недопонимания с важными людьми в его жизни.

И он схватил свою ручку.

Гермиона смяла ещё один лист бумаги и швырнула его через стол. Она потеряла счёт письмам, которые пыталась написать для Драко, единственный раз в своей жизни осознав, что слова подводят её.

Дорогой Драко,

Я не умею извиняться, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня.

Ладно, это полный провал. Как насчёт...

Дорогой Драко,

Мой вибратор совсем не сравнится с...

Зачеркнуть это. Последнее, что он должен был подумать, — то, что она не воспринимает их отношения всерьёз, ведь именно в этом она обвиняла самого Драко. Драко, идеального парня, который спокойно сидел и терпеливо слушал, как она и Гарри обмениваются репликами из "Принцессы-невесты", совершенно не жалуясь... постой-ка.

Драко совершенно не разбирается в маггловской культуре. Он не узнает, если она просто...

Дорогой Драко,

Для меня ты — совершенство.

Её прервал постучавшийся в окно ухоженный филин с небольшим конвертом в клюве. Она сразу же узнала птицу Драко.

— Спасибо, — прошептала она филину, нежно погладив его между ушами.

Открыв конверт, она прочитала:

Несколько дней прошли. Я знаю, чего хочу. И знаю, что мне не нужен ни один день без тебя.

-Драко

Это было лучше, чем "Реальная любовь". Это было лучше всего на свете, ведь это было для неё. Глаза защипало, слёзы были готовы вот-вот пролиться.

Да к чёрту всё.

Полная решимости, она шагнула в камин.

Выходя из камина в гостиной поместья, она врезалась лбом в Драко, который пытался шагнуть внутрь в тот самый момент, когда она появилась.

— Ой!..

— ...Ой!

Им обоим потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и прямо взглянуть друг на друга. На лицах обоих застыли выражения честности и уязвимости.

— Я как раз собирался к тебе, — Драко сглотнул.

— Я тебя опередила.

Он кивнул, успокаивая тяжёлое дыхание.

— Я люблю тебя, Гермиона.

Она кивнула, её бросило в жар.

Они оба шагнули вперёд, отчаянно пытаясь завладеть губами друг друга. Пламя летучего пороха облизывало их, а они стояли, вжимаясь друг в друга так сильно, как будто хотели слиться воедино. Гермиона потеряла счёт времени. Она забыла своё имя. Она забыла речь, подготовленную за двадцать секунд между чтением записки и перемещением в камине.

Когда они оторвались друг от друга, его глаза цвета олова с любовью смотрели в её янтарные глаза.

— Я тоже тебя люблю, — счастливо улыбнулась она.

Он погладил большим пальцем её скулу, облегчённо выдыхая.

— Нахрен приличия. Всё равно мы облажались.

1) Цитата из фильма "Реальная любовь".