Многочисленные встречи

По выражению её лица в день драки Скорпиус понял, что профессор Грейнджер была так же, как и он сам, расстроена тем, что отец ничего не рассказал ему об их отношениях. Он чувствовал себя ужасно. Это была не её вина.

Он надеялся, что они не расстались из-за случившегося. Как бы он ни был обижен, он желал отцу счастья. Он размышлял об этом на протяжении всего урока ЗОТИ, ища на лице профессора Грейнджер признаки разбитого сердца. Она выглядела немного уставшей и рассказывала тему без присущего ей обаяния. А ещё казалась немного грустной.

После урока Скорпиус подошёл к столу профессора Грейнджер. Её глаза блеснули, когда она нерешительно и тепло улыбнулась ему.

— Мистер Малфой. Вы что-то хотели?

— Гм, — он громко сглотнул. — Я просто хотел сказать вам, что злился на отца не из-за того, что он встречался с вами, а из-за того, что не рассказал мне.

— И я, — грустно улыбнулась она.

Скорпиус кивнул.

— Вы ведь не расстались с ним из-за этого?

— Нет, — она покачала головой, — нам просто обоим нужно... немного личного пространства.

— Ага, — Скорпиус прикусил губу, тщательно обдумывая свой следующий вопрос. Он не хотел показаться бестактным, сделав что-то неправильно. — Могу я спросить вас кое о чём личном, профессор Грейнджер?

— Учитывая обстоятельства, собственно, почему бы и нет? — тепло усмехнулась она.

— Вы любите моего отца?

Она безуспешно пыталась скрыть удивление.

— Ну... мы об этом не говорили.

— Но вы?.. — он заметил, что она прикусила губу в сомнении, и понял, какой серьёзный вопрос ей задал. — Извините, я знаю, что довольно грубо спрашивать такое, тем более что вы с ним даже не говорили об этом. Просто... просто я думаю, что вряд ли он захотел бы пережить столько неприятностей, скрывая всё от меня, если бы вы на самом деле не нравились ему — то есть он думал, что это будет беспокоить меня, но всё равно встречался с вами. И я... я действительно не помню свою маму... — он осёкся, — ... так что я правда никогда не видел его таким. Наверное, именно поэтому я хочу спросить... Мне нужно за него беспокоиться? Потому что если вы его не любите, вы можете разбить ему сердце, и я... я просто не хочу, чтобы это произошло.

Глаза Гермионы блеснули непролитыми слезами. Это было самое настоящее одобрение.

— Мистер Малф... То есть, Скорпиус. Я могу тебя так называть?

— Учитывая обстоятельства, собственно, почему бы и нет? — кивнул он.

— Скорпиус, я всё ещё пытаюсь разобраться, что чувствую к твоему отцу. Так же, как он пытается разобраться в том, что чувствует ко мне. Но, обещаю, последнее, что мне хотелось бы сделать, это причинить ему боль. Он... — она сглотнула, — он много для меня значит. Примешь это как ответ на твой вопрос?

— Думаю, что да. Спасибо, — кивнул он и развернулся, чтобы выйти из класса, но остановился у самой двери. — Профессор Грейнджер?

— Да, Скорпиус?

— Не будьте слишком строги к нему. Я знаю, о чём говорю, потому что и сам сейчас не в восторге от него, но... просто... может быть, выслушаете его?

— Я обязательно подумаю об этом, — улыбнулась она.

После разговора со Скорпиусом Гермиона больше не могла сидеть в четырёх стенах и отправилась подышать свежим воздухом. Строго говоря, она занялась тем, чем занимаются многие эмоциональные взрослые люди, когда им нужно очистить голову — затуманивала разум алкоголем. Она вздохнула, отпивая сливочное пиво из бутылки.

Последние несколько дней Драко упорно отправлял ей цветы, шоколад и прочие подарки с извинениями. Это было мило, но это было не то, что она хотела. Все эти подарки доказывали, что он счастлив в отношениях с ней и хочет их продолжить. Но они не показывали единственной вещи, которая была ей необходима — что он готов взять на себя обязательства и вступить в более серьёзные отношения. Она надеялась, что Скорпиус не ошибся насчёт его чувств, но хотела бы услышать об этом от самого Драко.

— Тьфу, какой кошмар. Звучу как девчонка, — простонала она в свою бутылку.

— Ну, если мой дорогой Драко не начал играть за другую команду, уверен, ты и есть девчонка, Грейнджер, — плавная речь Блейза Забини известила о его прибытии в бар.

— Забини? Что ты здесь делаешь?

— Надеялся застать тебя в замке, но домовик сказал мне, что ты пошла выпить в паб.

— Хмм. Приятно знать, что охрана Хогвартса такая же бдительная, как и всегда, — язвительно отозвалась она, потягивая сливочное пиво.

— И ты не хочешь узнать, зачем я пришёл?

— Полагаю, это как-то связано с тем блондинистым мужчиной-ребёнком, с которым я встречаюсь.

— Твой интеллект внушает трепет, — он опустился на соседний барный стул.

— Я не говорила, что ты можешь присесть.

— Знаешь, в такие моменты я сомневаюсь во вкусе Драко. Это не твой стул.

— Что тебе надо, Забини? — она закатила глаза.

— Поговори с Драко.

— Зачем? — она сделала большой глоток напитка.

— Грейнджер, я не знаю, что за игру ты затеяла, но пора остановиться.

— Игру? — она прищурилась. — С чего ты решил, что это я играю с ним в игры? Это не я скрывала его последние пару месяцев, прячась по углам.

— Давай без этой драмы, — закатил глаза Блейз. — Ты говоришь так, как будто он прятал тебя на чердаке. Всё, что он сделал, — это не рассказал о тебе своему сыну, что едва ли является преступлением.

Она сузила глаза.

— Это принципиальный...

— ... Прежде чем ты начнёшь свою умопомрачительную тираду о принципиальности и другой, несомненно, наивной гриффиндорской чепухе, позволь мне сказать, что я совершенно не защищаю его в этой ситуации. Я давным-давно сказал, что ему пора рассказать о тебе сыну. Тем не менее, я обеспокоен тем, что ты не хочешь даже выслушать его.

— Он послал тебя на переговоры? — предпочла не заметить язвительный укол Гермиона.

— Драко не знает, что я здесь, и я был бы крайне признателен, если бы так оставалось и впредь. Я здесь, потому что он мой лучший друг, и мне не нравится смотреть, как он хандрит.

— Ну, может быть, ему стоило подумать обо всём этом раньше...

— Грейнджер, при всём уважении... выключи чёртову драматическую актрису, заткнись и выслушай меня.

Гермиона опешила: она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Актриса? Я не актриса. Как он посмел? Он вообще знает, кто я такая?

— Слушай, Грейнджер. Драко с ума сходит из-за тебя.

— Знаю. Я тоже. Проблема не в этом.

— Тебя беспокоит, что он пребывает в подвешенном состоянии и боится взять на себя обязательства, — вот в чём проблема.

Гермиона удивлённо приподняла брови. Кто бы мог заподозрить о наличии зачатков эмоционального интеллекта у Блейза Забини?

— По сути, да.

— Тебе напомнить, что он женился на Астории, когда ему было девятнадцать? Уж точно он не боится обязательств.

— Это другое.

— Согласен. Теперь он старше, мудрее и гораздо сложнее. Боже, Грейнджер, ты бы только слышала, как он говорит о тебе. Поверь, парень влюблён в тебя.

Гермиона, покраснев, подавила желание выспросить во всех подробностях, что конкретно говорил о ней Драко.

— Ну, я слышу об этом впервые.

— Очевидно, потому что он опасается твоей реакции. И тебя самой. Может показаться, что у него есть абсолютно всё, но он потерял всё, что хоть что-то значило в его жизни. Кроме Скорпиуса. Наверное, поэтому он слегка перестарался, защищая этого ребёнка. Но это никак не меняет того факта, что те, кого Драко любит, становятся для него целым миром. Никто не будет любить тебя так, как Драко Малфой.

На протяжение всей речи Блейза Гермиона хранила молчание. Она сглотнула.

— Он дал тебе власть заставить его страдать, и ты чертовски хорошо с этим справляешься, — продолжал Блейз. — Так что либо прекрати его страдания, либо поговори с ним. Но перестань строить из себя обиженную подружку, мы оба знаем, что это не про тебя.

— Спасибо, Забини, — Гермиона не могла скрыть улыбку.

— За что?

— За то, что беспокоишься о нём достаточно, чтобы обсуждать Драко за его спиной.

— Может, мне просто тошно смотреть, как он превращается в слабовольного депрессивного подкаблучника, — он закатил глаза. — Ты испортила хорошего парня, Грейнджер.

— Надеюсь, что ещё нет.

— Ну, постарайся не завершить начатое, ладно?

— Не могу поверить, — усмехнулась Гермиона. — Ты и правда хороший человек, Блейз Забини.

— Благодарю, — Блейз вежливо наклонил подбородок. — И, будь добра, не заблуждайся на мой счёт: я не преувеличиваю, говоря, что если ты обмолвишься об этом хоть кому-то, обученные убийцы окажутся на твоём пороге раньше, чем ты успеешь сказать "пора-попросить-об-услуге-моих-хитрых-дядюшек-мафиози".

— "Несколько чёртовых дней, Драко", сказала она. Чёртова невыносимая женщина, — возмущённо бормотал Драко. Он не хотел больше личного пространства. Оно переоценивается. Всю свою жизнь у него только и было что личное пространство. Да взять хоть этот проклятый дом, чёрт побери!

Он хотел её. А она не ответила ни на одно из его писем или подарков. Может, ему стоит отправить ещё одно?

Он слышал, как затрещал летучий порох в камине, и подскочил с кресла. К его удивлению, в камине обнаружился Гарри Поттер.

— Чё кого, сучара? Пойдём прошвырнёмся.

— Чего?

— Всегда хотел сказать это, — пожал плечами Гарри. — Кстати, пожалуйста, не говори Гермионе, что мне нравится этот сериал.

— Какой сериал?

— Не бери в голову. Я пришёл забрать тебя и пригласить выпить, потому что, слышал, ты тут стал опасен для себя.

— Едва ли, — усмехнулся Драко, — просто скучаю по ней.

— Отлично. Идём.

— С чего ты решил, что сейчас не занят или что я захочупойти?

— Готов поспорить, что если я сейчас зайду в твой кабинет, то на столе найду наполовину законченное письмо для Гермионы, залитое слезами отчаяния.

Прищурив глаза, Драко пару раз открыл и молча закрыл рот.

— Ладно, идём.

Двое бывших противников сидели в "Дырявом котле", заказав по двойной порции огневиски.

— Так что мне сказать ей о...

— Неа. Ты всё не так понял. Мы здесь не для того, чтобы поговорить о Гермионе, — Гарри сделал большой глоток из своего бокала. Драко с любопытством взглянул на него.

— Ты же её лучший друг. Мог бы, по крайне мере, дать мне небольшой совет.

— Ммм. Но это будет значит влезть в ваши отношения, согласен? Ещё в ту ночь в "Трёх мётлах", когда вы не могли прекратить играть в гляделки, я пообещал себе, что не буду в это вмешиваться.

— Так что же ты делаешь, если не вмешивается? Зачем ты вытащил меня из моего уютного дома, притащил сюда, заказал дерьмовый огневиски, если не для того, чтобы поговорить о Гермионе?

Закрыв глаза, Гарри потёр пальцами виски.

— Малфой... слушай внимательно, потому что повторять я не буду, — он глубоко вздохнул. — Есть небольшая вероятность, что я не считаю тебя худшим человеком на земле.

Драко удивлённо приподнял брови.

— Ого... Поттер. Это... — он был тронут, — я даже не знаю, что сказать.

— Просто заткнись и пей. Я не жду, что ты слезу пустишь, — Гарри отхлебнул ещё огневиски. Драко кивнул.

— Так ты... что? Жалеешь меня?

— Может, я не смог переварить мысль о том, как ты медленно превращаешься в подобие человека и хнычешь в своём огромном вычурном доме, — пожал плечами Гарри.

— Я едва ли...

— ... не-а. Это был не вопрос.

Драко открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что это бесполезно. Последние несколько дней он был совершенно несчастен, и незачем врать об этом парню, обученному распознавать ложь.

— Спасибо, наверное, — только и сказал он.

— Пожалуйста, наверное, — кивнул Гарри.

Какое-то время он просидели в тишине, прежде чем заказать ещё по порции. Угрюмо потягивая огневиски, Драко вздыхал и пялился в стакан.

— Господи, ты худший собутыльник из всех, с кем я пил. Хватит дуться на стакан.

— Знаешь, я начинаю понимать, в кого пошёл твой отшибленный сын, — ответил Драко.

— Эй, — нахмурился Гарри, — я могу так говорить. Ты — нет. Джеймс мой сын, и он...

— ... засранец, Поттер. Твой сын засранец.

— Ладно, кого я обманываю? — Гарри глубоко вздохнул. — Он задира. Мы с Джинни подумываем отправить его на лето к моему кузену Дадли. Пусть поработает на кухне. Может, это пробудит в нём... моральные качества, что ли, — он сделал глоток. — И по поводу того, что он... Мне жаль о той херне, в которую Джеймс втянул Скорпиуса. Мне очень стыдно за него.

— Не извиняйся, Поттер, — отмахнулся Драко. — Скорп оказался куда крепче, чем я мог себе представить.

— Да уж, он сбил спесь с Джеймса, — усмехнулся Гарри. — Он, честно говоря, давно напрашивался.

Драко улыбнулся.

— Я бы предпочёл, чтобы он вообще не дрался, — он хмыкнул. — Знаешь, Гермиона преподавала им приёмы самообороны на ЗОТИ. Я подшучивал над ней по этому поводу, — он с теплотой покачал головой, — "не учи его драться", чтоб меня, — он опрокинул в рот содержимое бокала.

— Как ты это делаешь? — Гарри вопросительно поднял бровь.

— Что? — прищурился Драко. — Пью эти помои? Легко. Просто задерживаешь дыхание и не думаешь об этом.

— Я не про огневиски, безнадёжный идиот, — закатил глаза Гарри. — Вы со Скорпиусом так близки. Кажется, вы просто понимаете друг друга. Как ты это делаешь?

— Вряд ли я сейчас лучший советчик в этом деле. Мой сын даже не разговаривает со мной, — Драко махнул бармену рукой, заказывая ещё порцию огневиски.

— Да, и мне тебя не жаль, — фыркнул Гарри. — Твой сын не разговаривает с тобой, потому что он практически боготворит тебя и считает своим лучшим другом. А ты завёл подружку и даже не рассказал ему об этом, вот он и обижен. Да, Малфой. Звучит как самые кошмарные отношения с сыном на свете.

— Я всё похерил, — вздохнул Драко, — со Скорпиусом, с Гермионой. Я не хотел навредить никому из них. Я просто хотел подождать, пока... — он покачал головой.

— Пока всё не станет серьёзно. И ты ещё не достиг цели. Это не преступление, Малфой.

— Видишь, Поттер, в том-то и дело, — покачал он головой, — я серьёзно настроен по отношению к ней. Чертовски серьёзно.

Гарри неловко поёрзал на стуле.

— Кажется, мы ступили на опасную территорию разговоров о Гермионе.

— Кажется, да, — кивнул Драко.

— Возвращаясь к более безопасным темам, уверен, ты постоянно это слышишь, но ты можешь гордиться Скорпиусом. Он отличный парень. Нам с Джинни очень нравится, когда он гостит у нас.

— Спасибо, Поттер, — кивнул Драко. — То же самое могу сказать и про Альбуса. Он забавный пацан, правда?

— Я и не знал, что бывают такие, пока он не появился у нас с Джинни, — усмехнулся Гарри. — Хотел бы я быть... не знаю... лучшим отцом для него. И для Джеймса. — он вздохнул. — Но иногда я просто не понимаю своих сыновей.

— Ну, я виделся с Джеймсом всего однажды, так что не могу ничего сказать по поводу него, — пожал он плечами. — Но что касается Альбуса — он своего добьётся в жизни. Он на самом деле знает, кто он такой. Боги, я что угодно отдал бы, лишь бы знать это в свои тринадцать.

— Мерлин, да ты прав. Мой тринадцатилетка мудрее меня, — рассмеялся Гарри.

— Добро пожаловать в клуб. Скорпиус гораздо умнее меня.

— Да, этот ребёнок совсем не похож на тебя, Малфой.

— Это не совсем так, — улыбнулся Драко. — Мы очень похожи, но не тем, что сразу бросается в глаза. Но если ты присмотришься внимательнее, сможешь увидеть наши общие черты.

— Это прозвучит очень плохо, поэтому, пожалуйста, не осуждай меня, я взываю к твоей отцовской солидарности или чему-то типа того, — Гарри шумно выдохнул сквозь зубы. — Иногда я хочу, чтобы Альбус и Джеймс были чуть больше похожими на меня. Или хотя бы... чуть более понятными для меня. Особенно Альбус. Мне кажется, он такой... отстранённый.

— Это не так уж плохо, — покачал головой Драко, — ты просто хочешь нормальных отношений со своими сыновьями. Ты должен позволить им быть самими собой, — он слегка поморщился. — По крайней мере, Альбусу. Он классный. Джеймс... я надеюсь, что ему, как и мне в своё время, повезёт встретить прекрасную девушку, которая перекроит его характер процентов на восемьдесят...

— ... скрещу пальцы за это...

— Но они должны знать, что ты принимаешь их такими, какие они есть. Я был таким же в их возрасте. Я делал всё, чтобы произвести впечатление на отца.

— Ага, обзавёлся жуткой тату на предплечье и попытался убить выжившего из ума старика, — хохотнул Гарри.

— Грубишь, — прищурился Драко.

— Да, извини, — поморщился Гарри.

— Суть в том, что если ты хочешь наладить отношения, это нужно делать с ними — а не с какими-то другими их версиями.

— Я подарил на день рождения Альбусу в этом году Молнию 3000, — Гарри вздохнул.

— Да ты просто отец года... — округлил глаза Драко.

— Он ненавидит квиддич.

— Ясно, — фыркнул Драко.

— И полёты.

— Чёрт подери, Поттер. И сколько же денег ты выбросил на профессиональную гоночную метлу для тринадцатилетнего, который даже не любит летать?

— Сказал Богатенький Ричи.

— Это ещё кто?

— Забей. Суть в том, что я пытался заставить своего ребёнка быть кем-то другим. Я плохой отец.

Драко закатил глаза.

— Если ты думаешь, что я похлопаю тебя по спине и скажу, что ты замечательный родитель, ты не по адресу. Разве у тебя нет жены для такого?

Гарри усмехнулся в ответ.

— Знаешь, иногда я забываю о том, что ты вдовец.

— Иногда... — задумавшись, Драко уставился вдаль и глубоко вздохнул, — иногда я тоже забываю. И это чертовски несправедливо по отношению к ней.

— К Гермионе?

— К Астории.

— Ох. Так ты переживаешь, что... То, что ты с Гермионой, несправедливо по отношению к памяти твоей жены?

— Нет, — покачал он головой. — Астория не хотела бы, чтобы я всю жизнь был одинок. Просто... с Гермионой я чувствую себя таким счастливым, что... что в некоторые моменты я забываю, что когда-то её не было в моей жизни.

Гарри недоверчиво округлил глаза:

— Чёрт. Ты ведь её любишь?

Драко задумчиво покрутил свой бокал с огневиски.

— Думаю, да.

— Ну что за хрень, Малфой? Почему ты просто не сказал ей об этом? Ты же понимаешь, что все ваши проблемы исчезнут, как только ты скажешь ей?

— Я не хочу напугать её, Поттер, и приказал себе не торопиться. В смысле, я женился в девятнадцать! Кто вообще так делает?

Гарри неверяще покачал головой и начал загибать пальцы:

— Рон. Сьюзен. Я женился в восемнадцать. Джинни вообще было семнадцать, потомучто я развратил её и сделал ей ребёнка ещё до выпускных экзаменов...

— Я понял тебя, Поттер. Мы все были просто кучкой сопливых детишек. Но тогда всё было иначе. Война только закончилась, и мы были просто счастливы, что выжили. Но Гермиона не такая. Она независимая и сильная. Она не хотела бы, чтобы какой-то парень стал бы её принуждать к вещам, к которым она не готова.

— Да, зато Гермиона просто обожает, когда люди решают за неё, чего она хотела бы, а чего нет.

— Ты прав, Поттер, — вздохнул Драко, — мне нужно просто быть мужиком.

Гарри раздражённо потёр лицо.

— Я поклялся не вмешиваться во всё это. Я решил, что вырвался, но меня тут же втащили обратно.

— Втащили?

— Слушай сюда, Ромео, — закатил глаза Гарри, — аз уж ты собираешься ошиваться рядом с моей лучшей подругой неопределённый остаток вечности, нам стоит вплотную заняться упущениями в твоём кинематографическом кругозоре, потому что тебе нужно будет идти в ногу с нашими цитатами.

— Справедливо, — Драко потягивал огневиски, морщась от послевкусия, — и если я собираюсь застрять с тобой, Поттер, тебе придётся научиться пить, потому что это на самом деле редкостная дрянь.

— Просто пей и перестань причитать, ты, привередливый сукин сын. Дешёвое пойло — лучшая вещь при проблемах с девушками.

— И почему я не влюбился в женщину, в нагрузку к которой не идёт пачка придурков? — фыркнул Драко и вздохнул, глупо улыбаясь. — Но она того стоит.

Гарри недоверчиво уставился на мечтательного Драко.

— Боже, мне придётся бросить свою проклятую работу.

1) Персонаж одноимённого фильма с Макколеем Калкиным, снятого по комиксам.

2) Гарри цитирует Аль Пачино в третьем "Крёстном отце"