Глава 17

Марк в объятиях Ники уснул быстро, почти не наблюдая сновидений за всю ночь. Зато проснулся рано. Ермакова сопела в подушку, свернувшись почти в клубок. Он умилился, поправляя одеяло, которое сбилось к ногам.

Девушку не будил, пусть ещё спит. А сам встал, потягиваясь и вышел на балкон, прикуривая. Погода будет отличная. Марк глянул вниз, проверяя не стряслось ли чего с мотоциклом, но нет. Стоит, блестит. Хорошо.

Завернул на кухню, залезая в холодильник. Не густо. Вообще не густо. Пятерка как раз открылась, поэтому можно заглянуть обновить провиант. Царев быстро оделся, проверил Нику и пошел в магазин.

Набрал полную корзину на завтрак и на обратном пути завернул в цветочный. Хотелось уже с утра порадовать Веронику и не только завтраком.

В этот раз выбрал розы, которые также значились в списке её любимчиков и с охапкой красных, вернулся. Ещё спит. Марк улыбнулся, проследив, как Ника разлеглась теперь звездочкой, закинув руки на подушку.

Царев аккуратно уложил букет рядом, чтобы увидела сразу как проснулась, и ушел на кухню готовить завтрак. За столько времени пока жил один все же научился хоть как-то себя кормить. На одних доставках долго не протянешь. Домашнего же тоже хочется.

Быстро вымыл ягоды, чтобы пока обсохли, и навел смесь для блинов. Десяточек с небольшим быстро испечет.

Кофе пока не наводил, чтобы не будить Нику шумом, а вот когда все было готово, пошел в сонное царство.

Сел рядом, мягко проходя по талии, а потом нагнулся, целуя плечо, которое выглядывало из ворота его же футболки, в которой она уснула.

– Сладкая моя, просыпайся.

Ника спала крепко и сладко, как никогда. И не думала просыпаться раньше обеда, но такие мягкие касания, поцелуи и ласковый любимый голос вытягивали из сна лучше всякого будильника потому, что с такой же нежностью поцелуев и вытягивали.

Ника вытянулась, сонно мурча что-то под нос. Двинула головой, подставляясь под губы больше и сквозь дрему счастливо улыбнулась, приоткрыв глаза.

Красный цвет казался чем–то мягким, и Ника решилась, что это подушка, лишь, когда проморгалась, счастливо заулыбалась и запищала в себя.

Тут уже и нашла глазами Марка. Такого довольного и красивого, так внимательно и любовно смотрящего, что Вероника сначала натянула одеяло аж до подбородка, а потом все же намного приподнялась, ласково целуя щеку и уголок губ в благодарность.

– Доброе утро, – легла она обратно, перевернулась на бок и провела ладонью по красным бутонам.

– Доброе, – Марк переместил ладони на бедра, слегка поглаживая. – Как спалось?

Вероника задумалась. Спросонья трудно нормально формулировать мысли. Потянулась к лицу Марка, коснулась его лица, поглаживая пальцами и хихикнула, ощутив под подушечками однодневную щетину.

– М–м–м... Сладко, мягко и очень тепло. А тебе?

– Замечательно, – муркнул Марк, улыбнувшись и поддавшись на касания. – Ты блинчики любишь?

– Очень люблю.

Ника упёрлась пятками в кровать, немного оттолкнулась руками и поднялась, облокачиваясь на изголовье кровати. Потерла глаза ещё раз потянулась, глянула на цветы и зацвела новой улыбкой, протянув руки к Марку.

Царев поддался вперед, давая себя обнять. Уткнулся в шею, чуть теряясь носом, и прижался ближе. После подхватил Нику под бедра, поднимая с кровати.

– Оформляем доставку тебя до стола с завтраком?

– Вперед, мой конь! – обхватила Ника его и ногами, и руками. Ласково пободалась и взъерошила волосы Марка.

Царев рассмеялся, чуть подкинул в руках, слушая визг, и понес Ермакову на кухню, где уже ждали блинчики.

Усадил на стул, чмокая в уголок губ, и направился делать кофе. Себе, как обычно, просто черный, а Нике со взбитым молоком.

Притащил кружки к столу и сел сам.

– Вообще, я молочку не ем, – притянула кружку, отпивая мягкой пены. – просто на будущее. Но спасибо, мне очень приятно.

Да и молоко в кофе не испортит завтрак, когда на столе так пахнут блинчики. И какие кружевные. Вот, мама бы ему руки расцеловала. Ника до сих пор не научилась готовить такие.

– Пахнет обалденно...

– Запомнил, – кивнул Марк на молочку, подтягивая к себе на тарелку блин. – Спасибо. В первый раз, когда пек, ты бы видела какая шняга вышла. Там просто комки и ошметки по сковороде были, – усмехнулся он.

– Мне кажется, так было у всех. Первый блин – комом. Интересный факт, – вдруг решила поумничать Вероника, но взяла паузу, чтобы прожевать блин и насладиться сладким, сливочным вкусом. – есть мнение, что пословица пошла из фольклора, где комы – духи, охраняющие дом или медведи. Типа, человек так задабривал природу. Правда это миф, потому что ни один лингвист и филолог ещё не доказал правдивость этого мнения. Но мне она нравится. Так и вижу, как блины летели в окна.

– Хм, там порой могут не только блины полететь, но и целая сковорода, – усмехнулся Марк, складывая блин куколкой, прежде чем откусить. – Но правда интересный факт. Взаимосвязь все же чуть-чуть есть.

– Если мама узнает, что ты умеешь готовить такие блины, она с радостью поменяется с твоими родителями, – усмехнулась Ника, треская второй блин. – Очень вкусные, – Ника даже пальцы облизнула от ягод и масла. А потом заметила яркое пятно на груди. – Как всегда, – собрала она кусочки ягод с ткани и утянула в рот, – начинаю есть, у меня только спина чистая.

– Если у твоей мамы получается такая же вкусная шарлотка, как у тебя, я первым поездом поеду сам, – хохотнул Марк. – Ну значит и правда вкусные, раз и футболку пыталась накормить.

Блины умяла за милую душу, кофе так и не допила и чмокнула Марка в губы, убежав в ванную. Долгий, долгий утренний СПА, чтобы потом ходить и светиться снаружи и изнутри.

К своему удивлению, Вероника даже заметила, что лёгкие головные боли ее перестали беспокоить. Ну, говорила же вчера. Это все Марк. Ника с ее тревожностью рядом с ним наконец могла расслабиться и не беспокоиться ни о чем.

Марк же прибрал устроенный им же беспорядок на кухне, налил воды в ведро для цветов и увалился обратно на кровать. Залип в паутину, хотя больше отвлекался на чаты, просматривая, кто где сейчас. Очень надеялся, что Ника не передумает на счет катаний, поэтому прикидывал, куда точно можно податься, чтобы не кататься тупо по шоссе. Понятно, что сначала, пока привыкает сделает кружок по городу, чтобы она уловила всю суть, а вот потом можно и чуть дальше заехать.

Вышла из душной ванной вместе с облаком пара и сладким запахом скраба, молочка для тела, – успела что–то вчера и позавчера притащить. В голове, правда кричала как домовёнок Кузя, только не из-за сундука со сказками, а мешка с трусами. Принесла все самое нужное, кроме трусов. Ладно. Походит чуть-чуть без трусиков.

Забралась на кровать к Марку. Ложиться не стала, чтобы не мочить подушки мокрыми волосами.

– Спасибо, – потянулась она и чмокнула ещё раз сначала губы, потом щеку. – Так приятно меня ещё не будили.

– Пожалуйста, – Царев молниеносно переместил лапы туда, где им было прекраснее всего – на бедра Ники. – Значит буду тебя так будить почаще. Хотя ты так мило сопишь, что будил тебя через не могу сначала.

– На выходных я сплю до талого. Люди, которые придерживаются режима даже в субботу и воскресенье меня пугают, – Ника улыбнулась, слегка двинув бёдрам. – Мой хозяйственный, домовитый, – погладила по темной макушке, вновь взбивая волосы.

И снова, как кот, прильнул к руке. Сам же мягко поглаживал ляжку, иногда стараясь её несильно сжать.

– Мне просто нравится о тебе так заботиться, – прикрыл Марк глаза. – Тем более, когда получаешь такую ласку в ответ, – почти муркнул он под конец.

– Какие у нас планы на день?

Ника скользнул пальцами за ухо Марка, ласково почесывая. Тот так приластился, что оказался лежащим на ее ляжках, почти мурлыча и подставляясь шею, подбородок, уши. И вправду кот.

– Если ты ещё не против покататься, то я с радостью тебя покатаю, – начал осторожно Царев.

Ника запустилась пальцы в волосы, начала перебирать мягкие пряди. Реально, чем он их моет? Она деньги на уходовую косметику сливает, а такой мягкости добиться не может, хотя у нее волосы не жёсткие.

– Не против, – провела она пальцем по носу Марка. Сначала от переносицы к кончику, слегка сжав, потом обратно.

Марк улыбнулся и, повернув голову, чмокнул куда достал.

–Отлично, – он боднулся лбом, тут же чувствуя ещё больший прилив сил, нежели с утра. – Только тебе нужно будет надеть джинсы и что-то наверх. Понимаю, что жарко может быть, но лучше перестраховаться.

– Хорошо. Джинсовка пойдет?

– Да, подойдет, – кивнул он. – Тогда я тоже пойду искупаюсь быстренько, – сполз с приятного местечка Марк.

В прихожей сразу залез в шкаф, ища там вторую гарнитуру. Возможно, батарейка в ней и не села, но дополнительно кинул её на зарядку.

В душе намылся, чувствуя, как по всей ванне все ещё сладко пахнет. Также и не упустил внимание и от того, что показались прикрытые банки, которых у него раньше не наблюдалось. Усмехнулся этому, сдвигая их чуть в сторону, чтобы не уронить.

Вскоре был готов. Ему-то много времени точно не надо. Достал с верхней полки второй шлем, который был, типа, дежурным, но большую часть времени прятался именно там, откуда Марк его и достал.

Быстро влез в привычный свой комплект для поездок – термолонгслив, джинсы, только сегодня, все же нацепит «черепаху». Так и удобнее будет и не так жарко. Его все рано будут со спины греть.

Ника, пока Марк чупахтался, ушла к себе. Высушила волосы, отыскала джинсы. Наверное, лучше узкие. Проблема. Она такие давно не носит уже, как поняла прелесть труб, клеш. Где–то там, в глубине полок все же отыскала старые черные скини, джинсовку. Натянула футболку, обула кроссы, перед выходом прошлась по губам гигиеничкой, а после спустилась к Марку.

Смешные чувства плескались внутри. Предвкушение, волнение, страх. От последнего Ника старалась отмахнуться и думать о том, что Марк точно не станет ничего такого выкидывать. Тем не менее, мандраж внутри продолжал щекотать нервишки.

Завидев девушку в дверях, Царев про себя выдохнул, нацепил сумку на пояс, где уже были документы, ключи, подхватил оба шлема. Ко второму уже прицепил гарнитуру и проверил, все ли работает. В свой котелок пока сунул перчатки, и обулся в боты.

Вместе спустились вниз к подъезду.

– Сейчас будет небольшой инструктаж сначала, – как ответственный обозначил Марк, укладывая пока шлемы на скамейку. Сам, не заводя двигатель, уселся на мотоцикл и поманил к себе притихшую Нику. – Самое главное помни, что я точно не буду рисковать твоей безопасностью, – он осторожно обхватил ладошку Ермаковой, когда она приблизилась к нему, и заглянул в глаза. – Садиться удобнее всего с левой стороны. Ставишь левую ногу на подножку, – как раз потянулся, щелкая креплениями, чтобы разогнуть подножки с обеих сторон. – держишься за мои плечи, перекидываешь правую ногу через хвост, также ставя ногу, и удобно садишься.

Ника внимательно слушала, наблюдая, прямо как на приеме стоматолога. Там тоже всегда так ласково общаются.

– Окей, я поняла...

Если она не помрет от страха, потом тоже покажет, что умеет кататься. Только не на железном, а настоящем коне. А пока – соберись!

– Отлично, – Марк вставил ключ, заводя двигатель, чтобы прогрелся, пока они будут со шлемами возиться.

Оставил коня урчать и увел Нику к скамейке.

– Со шлемом проблем не должно быть, – Царёв подхватил белый, отводя в разные стороны закрепки. – Вот так берешь поближе к «ушкам», оттягиваешь и надеваешь. Застегнуть я тебе помогу, там застежка немного мудреная, – передал его Нике.

Ника некоторый момент смотрела на шлем и уже видела, что будет с волосами. Она даже шапок не носит зимой. Ладно, хуй с ним.

Стянула с запястья резинку, завязала низкий хвост и длину убрала под куртку. А потом по инструкции натянула шлем, тут же завертев головой по сторонам.

– Мама, я космонавт!

Марк тихо засмеялся, ловя застежки от крепления в руки.

– Ну почти, – продел один конец в петлю, закрепил и щелкнул замок. Сразу отметил, что шлем большеват – довольно сильно «гуляет», но меньше у него не было. Это м–ка, средний размер, чтобы подходило всем, а у Ники наверняка эс, если не иксэс. Ладно, он обязательно присмотрит ей новый, какой-нибудь красивый, а не просто однотонный. – Так, теперь приблуда для общения, – зажал две кнопки на гарнитуре, увидев на экранчике, что она ожила. – Один раз жмешь на большую центральную кнопку, и твоя синхронизируется с моей – сможем болтать. Ещё раз жмешь и уходишь в свой канал. Вроде все, остальное уже, когда сядем дорасскажу.

А коленочки-то уже задрожали. Это не на велосипеде кататься. Хотя после того, как неудачно упала и рулём проткнула бедро, тоже побаивалась. Как-то не складывается у нее с двухколёсным транспортом.

Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоиться. Все же хорошо будет.

Марк быстро нацепил шлем на себя, подхватил перчатки и вернулся к моту, садясь. Кинул перчатки на бак, поправил немного зеркала и снял мотоцикл с центральной подножки, удерживая его теперь сам ногами. Ткнул кнопку на гарнитуре и обратился к Нике:

– Давай, сладкая, прыгай, – мотнул головой назад, приглашая девушку устроится позади него.

Хоть где-то отсылки гимнастики пригодились. Ника, как и говорил Марк, встала на подножку, ловко перекинув ногу. Ну, может, тут не только гимнастика.

– И шо дальше? Ближе, дальше? – уселась Ермакова.

Чувство знакомое, будто похоже, но меньше и твёрже. Но похоже.

– Ближе, конечно, – Марк ухватился за бедра Ники сдвигая немного к себе. – Ногами держаться тоже нужно, чтобы не соскользнуть, – нехотя отпустив лапы, перехватил ладони девушки и расположил у себя на торсе. – Можешь держать руки так, но, если устанут, упирайся в бак, – переместил туда, куда сказал, показывая. – Но, в некоторые моменты, я могу тебя попросить обхватить меня покрепче, когда, например, нужно будет кого–то обогнать.

– Окей...

Ника сглотнула, обхватывая Марка руками, прижала ноги к байку и парню.

– Если я вдруг начну петь, значит все, пиздец, у меня сердце на пределе, – напряжённо посмеялась Вероника, цепляясь крепче.

– Понял, тогда я остановлюсь, – кивнул Марк. – Еще парочка моментов, – пока говорил начал натягивать перчатки. – Когда я поворачиваю, то закладываю мотоцикл в ту сторону, в которую нужно повернуть. Твоя задача наклонятся вместе со мной и ни в коем случае не отклонятся в противоположную. Знаю, что по началу будет казаться, что мы вот–вот упадем, но это не так, – Царев немного понаклонял мотоцикл влево–вправо, показывая примерно, как это будет. На стоящий не совсем то, но хотя бы что–то. – Также, пока едем, не снимай ноги с подножек. Если затекли просто скажи мне и мы остановимся, чтобы ты размяла ножки. Вроде все. Самое главное проговорил.

Ника про себя хмыкнула, двинула бровью. Что-то похожее ей уже говорили, когда была мелкой и ее впервые посадили на лошадь.

– Хорошо, я поняла.

– Ну супер, поехали.

Пока отталкиваясь и придерживаясь ногами, Мрак развернулся на пяточке, осторожно съезжая с бордюра на дорогу. Выжал сцепление, оттолкнулся и тихонько тронулся. Поехали...

Сначала сделал кружок по двору, чтобы Ника привыкла. Тут как раз и по кругу повернуть можно было, а после направился на выезд из двора.

– Все норм? – спросил, пока ждал возможности вклиниться в основной поток.

– Пока да, – как можно спокойнее отозвалась Ника.

А сердечко уже под животом стучит и куда-то очень быстро гонит кровь. Главное прям сейчас не начать петь какие-нибудь арии, а то накроется поездка медным тазом. Нике не хотелось расстраивать Марка.

Царев легко погладил коленку Ермаковой, вернул руку на ручку и, наконец, углядел возможность втиснуться в полосу. Гнать он, конечно, не собирался, но дозволенные шестьдесят в потоке нужно было держать.

Перебегая взглядом с одного зеркала на другое, перестроился из правой полосы в левую, пристраиваясь за машиной. Междурядье на сегодня отменяется. Только если перекатиться на светофоре впереди всех за стоп-линию.

Вероника бегала глазами из стороны в сторону. Все казалось, что какая-то засада, да будет. Сейчас вот они найдут на что-то, кто-то их подрежет.

Вцепилась в Марка мертвой хваткой, едва ли не втыкая ногти в него сквозь одежду. Пульс подскочил, когда Марк вклинился в поток. Спокойной, отставить панику. Визжать в себя. Писать тоже. И умереть потом, попозже.

Марк чувствовал, как Ника в него вжалась. Понимал, что ей все равно страшно, но оказанное доверие очень ценил. Поэтому следил за передвижениями консервных банок ещё более тщательно, чтобы никакой придурок не напугал её ещё больше.

Перед перекрестком замедлился, и не зря – светофор как раз начал мигать. Машина перед ними проскочила, а Марк остановился, спуская ноги на асфальт и сдвинулся чуть дальше.

– Ну как? Если все равно слишком быстро, скажи, я сбавлю скорость, – дотронулся рукой в перчатке до коленки, ощущая, как Ника сдавила его ногами. Вообще, её хватка чувствовалась очень приятно.

–Все хорошо, просто... Непривычно. И страшно – чуть-чуть.

Ника слегка расслабила руки, перебрала пальцами, будто играет на пианино, постукивая по торсу Марка и опять обняла. Узел страха то завязывался, то развязывался. Старалась думать о том, что ей сказал Царев, и не забывать. Если из-за нее все пойдет по одному месту, она себя с говном сожрет, если сможет.

Страшно, но сильной паники не было. Больше волнение – сильное, но не до трясучки.

– Я постараюсь, чтобы к концу поездки, остались только положительные эмоции, – пообещал Марк.

Заметив, что поток стал замедлятся, Царев приготовился, возвращая ногу к сцеплению. И как только загорелся зеленый, тронулся, не слишком сильно выжимая ручку газа. Тише едешь, дальше будешь.

Таким темпом повез Нику ближе к центру, уходя в старый город. Прокатятся немного там, а после можно будет заглянуть на Вертолетку. Там передохнут, погуляют, посмотрят на красивый вид на реку и уже вернуться обратно. Если у нее будет желание – покатаются еще, а если все, устанет, то поедут домой и там уже он придумает что-то ещё.

В старом городе, конечно, светофоров больше, но и поток намного спокойнее, чем на главных улицах с многополосным движением. Тут просто приятно неспешно кататься, наслаждаясь атмосферой.

На очередной красном свете, сбоку засигналили, и Марк нехотя глянул, кому там что надо. Какие-то пацаны на шестерке машут, и делают кулаком характерное движение. Мол, погазуй.

Царев с цоканьем и усмешкой, покрутил немного ручку, наполняя улицу рокотом. Пацаны заулыбались, показали большие пальцы вверх, и только зеленый свет показался на светофоре, втопили, драконя Марка закуситься с ними. Извините, пацаны, у него тут слишком ценный груз. Поэтому шумахеры на шестерке усвистали дальше, пока Царев расслаблено покатил на Волжский проспект ближе к набережной.

Ника потихоньку успокаивалась, чувствуя себя рядом с Марком в безопасности. Несколько раз даже хотелось сказать ему, чтобы поднажал, но мысленно похлопала себя по губам. В другой раз. Он точно будет, Ника это уже поняла. Марк не гнал, даже когда его пару раз пытались спровоцировать. Гладил по коленке и все время спрашивал о самочувствии. Такой внимательный и заботливый, что Вероника даже забыла про страх. Пока у Марка голова работает, ей ничего не страшно.

Немного расслабила руки, поглаживая Марка по торсу. Пристроила голову в шлеме на лопатке, и счастливая прикрыла глаза. Ладно, его тарахтелка не такая уж и ужасная.

Пока Ника, притихшая в полно мере, проникалась поездкой, Марк наслаждался приятным тепло позади, совсем небольшими поглаживаниями и тому, как девушка прижалась к нему. Он чувствовал, что уже нет той зажатости, которая читалась в её хватке поначалу. И ему было от этого очень приятно. Что Ника расслабилась и доверились.

Длинный проспект, опять дорога в центр, не большая эстакада, которую построили совсем недавно, и после уже на выезд из города. Марк и сам, как никогда получал удовольствие от такой неспешной поездки. У него все было под контролем – следил за собой и окружением, здоровался со встречными байкерами, вскидывая руку, не обращал внимание на назойливых любителей показать на дороге кто тут главный. Встретитесь с ним, когда будет один, и он покажет.

Наконец проехали длинный отрезок в зеленой зоне и пристроились на поворот в Управу, на Вертолетную площадку. Часть ПГТ проехали быстро, хотя и тут светофор на светофоре, и вот уже обустроенная парковка. Марк подъехал прям в притык к началу пешеходных дорожек, вдали от машин, чтобы не задели, и заглушил мотоцикл.

– Ну вот, приехали, – оповестил Царев, стаскивая перчатки. – Держись за меня крепче, когда будешь слазить, ноги могут с непривычки сильно дрожать, – еще бы! Вибрация отдает сильно.

Ника вытянула ноги в разные стороны и размяла ступни, ощущая фантомную вибрацию. Потом с такой же осторожностью и взмахом ноги слезла, принявшись трусить конечностями, как намокшая кошка.

– Расчехляй меня! – указала она на шлем и развела руки в стороны, ожидая Марка.

Царев усмехнулся, поставил мот на подножку и слез сам, расстегивая сначала свой шлем, чтобы не мешал. Повесив его на зеркало, начал расчехлять Нику.

– Все, свободна пока что от скафандра, – сунув перчатки внутрь, снял с зеркала свой, вытащил ключ и немного размял затекшую спину.

Как только роль космонавта отобрали, Ника привычным образом оказалась у зеркала, оценивая небольшой бардак на голове. Распустила хвост, поправила сбившиеся корни, а потом нырнула в карман за блеском.

– Ну что? – глянула она на то, как Марк с улыбкой закатил глаза. – Щас как нарисую что-нибудь, – но пока написала только липкую линию на губах и растерла, парку раз чмокнув.

– Только не на зеркале, пожалуйста, – сморщил он нос. – У нас нет под рукой твоего чудо–средства, которое оттирает все.

Поправив блеск в уголке рта, Ника выпрямилась, потянулась и подошла к Марку.

– И куда дальше?

– Пошли тут проедемся немного, можем вон, – кивнул на небольшую кафешку, – посидеть, у них тут довольно вкусно. А потом как хочешь. Можем ещё покататься, либо же, если устала, до дома. Сменим колеса и на машине куда-нибудь поедем.

– Не устала. Но есть хочу, – и обхватив Марка за руку, потянула к кафе. – Ну, рассказывай. Многих ты так катал?

– Ну... – со смешком замялся Царев. – Не то, чтобы многих... Некоторых. Кто хотел.

– Ну то есть с негласным правилом: села – дала?

– Ну что ты из меня животное какое делаешь... – надулся Марк. – Все было по обоюдному согласию. Я же не придурок, чтобы что–то требовать.

– Я ему намеки делаю, а он, – цокнула Ника, наигранно закатив глаза. – Прямой как угол.

Марк усмехнулся.

– Нет, если есть такое желание – отблагодарить водителя, то я только «за», – сразу, тут же, сменил точку зрения Царев. – Но у меня это правило не главное. Ну, то есть, не все, кто катался, потом «благодарили».

– То есть, правило было? – едва сдерживая коварный смех, Вероника видела, как капкан схлопывается. – Ничего. Мы сочтемся, – Ермакова уложила ладонь на задницу Марка и по-хозяйски сжала, тут же шмыгнув в кафе.

Покачав головой, понимая, что его где-то, немного поймали, Царев прошел следом, находя Нику взглядом. Она уже занимала уютный столик около окна с видом на реку.

Марк подтянул стул от соседнего столика, надеясь, что именно этот никому не понадобиться и разместил там шлемы.

– И как ты планируешь, чтобы мы сочлись? – с улыбкой уточнил он, пока не нагрянул официант.

– Все-то тебе расскажи, – с такой же улыбкой отозвалась Ермакова. Поставила локти на стол и уложила голову на ладони. – Секрет.

– Ла-адно... – вздохнул Марк, повторяя ее позу. – Но у байкеров есть ещё одно правило, которое в почете немножечко даже больше.

Ника махнула рукой, мол, слушаю.

– Самое священное, которое нарушать точно нельзя, – слегка наклоняясь ближе к девушке, Царев понизил голос. – Уронил – женился.

– А, ну ясно. То-то ты аккуратничал...

– Вот ты козочка, – с возмущением поднял брови Марк. – Аккуратничал... – передразнил он Нику. – У нас дорога обратно ещё есть, – надулся, откинувшись на спинку и сложив руки на груди.

– Что? Кто–то реально после такого соглашается замуж выйти?

– Ну если это не специально произошло, – пожал плечами Царев. – Я тебе больше скажу, некоторые девушки делают это целенаправленно, например на небольшой скорости, чтобы выйти замуж. Без рофла. Я лично знаю такие случае.

– Господи, настолько отчаялись? Кошмар... – то ли смеяться, то ли плакать. Наверное, девять жизней у таких. – А почему тебя так привлекает байк? В смысле, почему в один момент ты такой: о, туда нам надо.

– Ну после хоккея адреналин надо где-то было получать. А с чисто эстетической точки зрения, меня мотоциклы всегда привлекали. Конечно, каноничный образ байкера – с бородой на Харлее, но мне больше по душе трековые модели, – начал рассказывать Марк и тут к ним подошла официантка, выкладывая меню на стол. – Я один раз со знакомым прокатился и понял, что это то, что мне нужно. А уж после первого раза, когда поехал сам, полностью влюбился в эти ощущения. Когда еду, чувствую свободу. А в тот период мне она была очень нужна.

– Угу... – прикусила губу Вероника, начав листать меню. – Знакомые ощущения свободы.

Царев пролистнул пару страничек, выбрав почти сразу, что хочет, и поднял глаза на Нику.

– Ну, а тебе как вообще? Понравилось или нет?

Ермакова подняла глаза на Марка и улыбнулась.

– Я все ещё здесь. Не сбежала. И даже не устроила истерику. Конечно, мне понравилось, – потянулась и ласково почухала ладонь Царёва. – И меня очень тронуло, что ты действительно думал о моей безопасности и не вёлся на всякие провокации. Спасибо.

– Пожалуйста, – Марк в ответ сжал пальчики Ники. – Я очень рад, что тебе понравилось. И я бы никогда не стал рисковать тобой. Себя бы, в первую очередь, никогда не простил, если что-то случилось.

Ника ещё раз пробежалась по меню, выбрав, сказала Марку, чтобы заказал и отодвинула список.

Глубоко вздохнув, Вероника уставилась на вид широкой реки. На то, как солнце переливается на мелкой водной ряби, как там уточки плавают. Она бы тоже поплавала, только не тут, а дома.

– Ты боишься лошадей? – повернулась обратно к Марку.

Мало ли, многие боятся. Лошади умные, но с характером и не всегда понимаешь, что у них в голове. Могут взбрыкнуть просто потому, что, а сила удара около шестисот кг. Там и кости переломать несложно. Или скинуть могут, затоптать.

– Нет, – покачал Царев головой, отодвигая меню на край стола. Официантка увидела, что они уже не пялятся в яркие листки и поспешила к их столику принять заказ. Продиктовал выбор и снова повернулся к девушке. – Красивые, статные и умные. И сильные. Не зря в них измеряют мощность.

– А катался когда-нибудь?

– Один раз, года четыре назад, когда ездили в область отдохнуть от города. Там и катался.

– И как?

Ника опустила голову на одну руку, второй продолжила водить пальцами по ладони Марка, рисуя закорючки.

– Не плохо, – улыбнулся тот. – Необычно немного было. Но мне понравилось. Похожие ощущения, только ещё и по взаимодействовать можно.

– Угу, – кивнула Ника с улыбкой. – Почти как у вас. Хочешь ехать влево, давишь немного в левый бок и тянешь повод. Направо – тоже самое. Может, конечно, скинуть, – Вероника усмехнулась, вспоминая. – Я так пару раз через голову улетала. И за жопу могут укусить, синяк огромный и болючий будет. Не хочешь потом как-нибудь на конный двор съездить?

– С удовольствием, обязательно съездим, – Марк в ответ пощекотал ладонь Ники, переводя взгляд на окно. – Знаю на той стороне, – кивнул он на противоположный берег. – есть конюшня. И виды там красивые тоже.

Ника расплылась в хитрой ухмылке:

– Попробуешь позу наездницы, – и не сдержавшись, рассмеялся в голос, представляя вместо коня под Марком какого-нибудь Сему, например.

Царев цокнул, покачивая головой.

– Думаю, у тебя она получится лучше, – дернул бровью, расплываясь в улыбке. – Вид будет потрясающий.

– Конечно, – Вероника гордо задрала нос. – Может, даже покажу на личном примере. Может, даже сегодня, – вытянула она ногу, касаясь ноги Марка под столом.

– О-о, – воодушевлено протянул Царев. – Тогда с нетерпение буду ждать твоей демонстрации, – подмигнул, пододвигая ногу ближе к Нике.

О, она тоже. В голове такие мыслишки, такие мыслишки, что стало даже жарковато. Давайте, быстрее заказ и поедут они изучать азы верховой езды. Посадку в седле, там, движения корпуса и бедер в такт коню и прочее...

Марк заметил, как у Ники загорелся взгляд и сам уже был настроен многообещающе, представляя в голове красивую картинку. Ух, горячо.

Кстати, о горячем, принесли заказанные блюда, напитки, оставив их наслаждаться едой. Отличная атмосфера ещё больше подогревалась переглядками и мимолетными, а иногда и не совсем, касаниями. Марку-то много не надо. Он уже все, того, в фантазиях затерялся, ожидая, когда они смогут вернуть и заняться, подробным изучением позы наездницы.

Ника вспоминала утро, и слова "вези меня, мой конь" казались уже не такими однозначными. Марк, если глянуть со стороны верховой езды, спокойный такой, его и приручить несложно, и объездить тоже. Такой же фыркалка и бубнилка. И темненький, как ей нравится. О, да, она его обязательно оседлает и объездит по всем правилам верховой езды.

Периодически касалась Марка под столом, поглаживая лодыжку, колено. И сидела, улыбалась, глядя на него влюбленными глазами.

Царев же не мог насмотреться на Нику, поддаваясь на все ее милые провокации. С ней правда было интересно играть в эти кошки-мышки, казаки-разбойники. Они не спеша ели, переговаривались, наблюдали друг за дружкой, почти невинно касались, а в мыслях целый ураган.

– Десерт желаете? – спросил Марк, когда закончили с основным.

– Угу, – моргнула она в подтверждение. – Царский. Так и называется – Царев.

– Раз так, то не смею отказать, – улыбнулся Марк, находя взглядом их официантку. – Он будет готов для вас сразу, как приедем.

Ника верила на слово, и когда им принесли счет, поспешила на свежий воздух. Глубоко вдохнула. Кто занимается верховой ездой в квартире? С другой стороны, у Марка работа и целый мыш и вряд ли он согласится куда-то уехать на пару дней.

Скакала к мотоциклу чуть ли не в припрыжку, предвкушая что-то очень увлекательное. Поглядывала на Царева, не скрывая улыбки. Настоящий фриз в человеческом обличии. И по характеру тоже хорошая такая лошадка. Рабочая.

Уже по обкатанному сценарию, помог закрепить шлем, видя небывалое воодушевление и как Ника улыбалась во всю. Сам не сдерживал ответной улыбки.

И вот, когда Ермакова устроилась позади, обнимая руками-ногами, Марк шустро развернулся и, осматривая парковку, чтобы никто вдруг не выехал, тронулся, скатываясь с пригорка.

Дорога домой была чуть свободнее, поэтому доехали даже быстрее, чем он думал. Вел все также расслабленно, проявляя тактильность на остановках и не обращая внимания на тупых людей.

У подъезда занял уже только свое место и, спокойно дал Нике слезть, глуша и ставя на подножку мотоцикл. Ну все, до следующего раза, родной.

Сразу помог, как тогда выразилась Ермакова, расчехлиться.

Марк в объятиях Ники уснул быстро, почти не видя сновидений за всю ночь. Зато проснулся рано. Ермакова сопела в подушку, свернувшись почти клубком. Он умильно вздохнул, поправляя одеяло, которое сбилось к ногам.

Девушку не будил — пусть ещё спит. А сам встал, потягиваясь, и вышел на балкон, прикурил. Погода будет отличная. Марк глянул вниз, проверяя, не стряслось ли чего с мотоциклом. Нет, цел, блестит. Хорошо.

Заглянул на кухню, залез в холодильник — не густо. Вообще не густо. Пятёрочка только открылась, можно обновить провиант. Царёв быстро оделся, проверил Нику и пошёл в магазин.

Набрал полную корзину на завтрак и по пути завернул в цветочный. Хотелось порадовать Веронику уже с утра — не только завтраком.

В этот раз выбрал розы, которые тоже значились в списке её любимых, и с охапкой красных вернулся. Она всё ещё спит. Марк улыбнулся, проследил, как Ника разлеглась теперь звездочкой, закинув руки на подушку.

Царёв аккуратно уложил букет рядом, чтобы она увидела его сразу, как проснётся, и ушёл на кухню готовить завтрак. За то время, что жил один, он всё же научился хоть как-то себя кормить. На одних доставках долго не протянешь. Домашнего тоже хочется.

Быстро вымыл ягоды, чтобы обсохли, и замесил смесь для блинов. Десяточек с небольшим быстро испечёт.

Кофе пока не заваривал, чтобы не будить Нику шумом, а вот когда всё было готово, пошёл в сонное царство.

Сел рядом, мягко поглаживая её по талии, потом наклонился, целуя плечо, выглядывающее из ворота его же футболки, в которой она уснула.

— Сладкая моя, просыпайся.

Ника спала крепко и сладко, как никогда. Не собиралась просыпаться раньше обеда, но такие мягкие касания, поцелуи и ласковый любимый голос вытягивали из сна лучше любого будильника — потому что с такой же нежностью и вытягивали.

Ника вытянулась, сонно что-то мурча под нос. Двинула головой, подставляясь под губы, и сквозь дрему счастливо улыбнулась, приоткрыв глаза.

Красный цвет казался чем-то мягким, и Ника сначала решила, что это подушка. Лишь когда проморгалась, счастливо заулыбалась и запищала в себя.

Тогда уже и нашла глазами Марка — такого довольного, красивого, так внимательно и любовно смотрящего, что Вероника сначала натянула одеяло аж до подбородка, а потом всё-таки приподнялась, ласково целуя щёку и уголок губ в благодарность.

— Доброе утро, — легла обратно, перевернулась на бок и провела ладонью по красным бутонам.

— Доброе, — Марк переместил ладони на её бёдра, поглаживая. — Как спалось?

Вероника задумалась. Спросонья трудно формулировать мысли. Потянулась к лицу Марка, коснулась его руками, поглаживая пальцами, и хихикнула, ощутив под подушечками пальцев однодневную щетину.

— М-м-м... Сладко, мягко и очень тепло. А тебе?

— Замечательно, — мурлыкнул Марк, улыбнувшись и поддавшись на ласку. — Ты блинчики любишь?

— Очень люблю.

Ника упёрлась пятками в кровать, немного оттолкнулась руками и поднялась, облокачиваясь на изголовье кровати. Потёрла глаза, ещё раз потянулась, глянула на цветы и зацвела новой улыбкой, протянув руки к Марку.

Царёв поддался вперёд, давая себя обнять. Уткнулся в шею, чуть теряясь носом, и прижался ближе. Потом подхватил Нику под бёдра, поднимая с кровати.

— Оформляем доставку тебя до завтрака?

— Вперёд, мой конь! — обхватила Ника его и ногами, и руками. Ласково боднула и взъерошила волосы Марка.

Царёв рассмеялся, немного подкинул в руках, слушая визг, и понёс Ермакову на кухню, где уже ждали блинчики.

Усадил на стул, чмокнул в уголок губ и отправился делать кофе. Себе — как обычно, просто чёрный, а Нике — со взбитым молоком.

Принёс кружки к столу и сел сам.

— Вообще, я молочку не ем, — притянула кружку, отпивая мягкой пены. — Просто на будущее. Но спасибо, мне очень приятно.

Да и молоко в кофе не испортит завтрак, если на столе так пахнут блинчики. И какие кружевные! Вот, мама бы ему руки расцеловала. Ника до сих пор не научилась такие готовить.

— Пахнет обалденно...

— Запомнил, — кивнул Марк насчёт молочки, подтягивая к себе блин на тарелку. — Спасибо. В первый раз, когда пёк, ты бы видела, какая шняга вышла — одни комки и ошмётки по сковороде, — усмехнулся он.

— Мне кажется, так было у всех. Первый блин комом. Интересный факт, — вдруг решила поумничать Вероника, но взяла паузу, чтобы прожевать блин и насладиться сладким сливочным вкусом. — Есть мнение, что пословица пошла из фольклора, где комы — духи, охраняющие дом, или медведи. Типа человек задабривал природу. Правда, это миф, ни один лингвист и филолог ещё не доказал правдивость этого мнения. Но мне она нравится, так и вижу, как блины летели в окна.

— Хм, там порой могут не только блины полететь, но и целая сковорода, — усмехнулся Марк, складывая блин рулетом, прежде чем откусить. — Но, правда, интересный факт. Взаимосвязь всё же немного есть.

— Если мама узнает, что ты умеешь готовить такие блины, она с радостью поменяется с твоими родителями, — усмехнулась Ника, треская второй блин. — Очень вкусные, — даже пальцы облизала от ягод и масла, а потом заметила яркое пятно на груди. — Как всегда, — собрала кусочки ягод с ткани и утянула в рот, — начинаю есть — у меня только спина чистая.

— Если у твоей мамы получается такая же вкусная шарлотка, как у тебя, я первым поездом сам поеду, — хохотнул Марк. — Ну, значит, правда вкусные, раз и футболку пыталась накормить.

Блины умяла за милую душу, кофе так и не допила и чмокнула Марка в губы, убежав в ванную. Долгий-долгий утренний спа, чтобы потом ходить и светиться снаружи и изнутри.

К своему удивлению, Вероника заметила, что лёгкие головные боли перестали её беспокоить. Как говорила вчера, это всё Марк. Ника с её тревожностью рядом с ним наконец могла расслабиться и не беспокоиться ни о чём.

Марк же прибрал устроенный им же беспорядок на кухне, налил воды в вазу для цветов и развалился обратно на кровать. Залип в паутину, больше отвлекаясь на чаты, просматривая, кто где сейчас. Очень надеялся, что Ника не передумает по поводу катания, поэтому прикидывал, куда можно податься, чтобы не кататься тупо по шоссе. Понятно, что сначала, пока привыкает, сделают кружок по городу, чтобы она уловила всю суть, а потом можно и чуть дальше заехать.

Вышла из душной ванной вместе с облаком пара и сладким запахом скраба, молочка для тела, — успела что-то вчера и позавчера притащить. В голове, правда, кричала как домовёнок Кузя, только не из-за сундука со сказками, а мешка с трусами. Принесла всё самое нужное, кроме трусов. Ладно. Походит чуть-чуть без трусиков.

Забралась на кровать к Марку. Ложиться не стала, чтобы не мочить подушки мокрыми волосами.

— Спасибо, — потянулась она и чмокнула ещё раз сначала губы, потом щёку. — Так приятно, меня ещё не будили.

— Пожалуйста, — Царёв молниеносно переместил ладони туда, где им было прекрасней всего — на её бёдра. — Значит, буду тебя так часто будить. Хотя ты так мило сопишь, что будить тебя сквозь нехочу очень сложно.

— На выходных я сплю до талого. Люди, которые придерживаются режима даже в субботу и воскресенье, меня пугают, — Ника улыбнулась, слегка двинув бёдрами. — Мой хозяйственный, домовитый, — погладила по тёмной макушке, ещё раз взбив волосы.

И снова, как кот, Марк прильнул к руке. Сам же мягко поглаживал её бедро, иногда стараясь слегка его сжать.

— Мне просто нравится так о тебе заботиться, — прикрыл Марк глаза. — Тем более, когда получаешь такую ласку в ответ, — почти мурлыкнул он под конец.

— Какие у нас планы на день?

Ника скользнула пальцами за ухо Марка, ласково почесывая. Тот так приластился, что оказался лежащим на её ногах, почти мурлыча и подставляясь шеей, подбородком, ушами. И вправду кот.

— Если ты всё ещё не против покататься, то я с радостью тебя покатаю, — начал осторожно Царёв.

Ника запустила пальцы в волосы, начала перебирать мягкие пряди. Реально, чем он их моет? Она деньги на уходовую косметику сливает, а такой мягкости добиться не может, хотя у неё и так волосы не жёсткие.

— Не против, — провела она пальцем по носу Марка. Сначала от переносицы к кончику, слегка сжав, потом обратно.

Марк улыбнулся и, повернув голову, чмокнул там, куда достал.

— Отлично, — боднулся лбом, тут же чувствуя ещё больший прилив сил, нежели с утра. — Только тебе нужно будет надеть джинсы и что-то наверх. Понимаю, что жарко может быть, но лучше перестраховаться.

— Хорошо. Джинсовка пойдёт?

— Да, подойдёт, — кивнул он. — Тогда я тоже пойду искупаюсь быстренько, — сполз с приятного местечка Марк.

В прихожей сразу залез в шкаф, ища вторую гарнитуру. Возможно, батарейка в ней и не села, но на всякий случай поставил заряжаться.

В душе намылся, чувствуя, как во всей ванной всё ещё сладко пахнет. Также не упустил из внимания стоящие банки, которых у него раньше не было. Усмехнулся этому, сдвигая их чуть в сторону, чтобы не уронить.

Вскоре был готов. Ему-то много времени не надо. Достал с верхней полки второй шлем, который был, типа, дежурным, но большую часть времени прятался именно там, откуда Марк его и достал.

Быстро влез в привычный комплект для поездок — термолонгслив, джинсы, только сегодня всё же нацепил «черепаху». Так и удобнее, и не так жарко. Его всё равно будут со спины греть.

Ника, пока Марк собирался, ушла к себе. Высушила волосы, отыскала джинсы. Наверное, лучше узкие. Проблема: такие она давно уже не носила, как поняла прелесть труб, клёш. Где-то там, в глубине полок, всё же отыскала старые чёрные скини и джинсовку. Натянула футболку, обула кроссы, перед выходом прошлась по губам гигиеничкой, потом спустилась к Марку.

Смешанные чувства плескались внутри. Предвкушение, волнение, страх. От последнего Ника пыталась отмахнуться и думать о том, что Марк точно не станет ничего такого выкидывать. Тем не менее, мандраж внутри продолжал щекотать нервишки.

Завидев девушку в дверях, Царёв выдохнул про себя, нацепил сумку на пояс (там были документы, ключи), подхватил оба шлема. Ко второму уже прицепил гарнитуру и проверил всё ли работает. В свой шлем пока сунул перчатки и обулся в боты.

Вместе спустились вниз к подъезду.

— Сейчас будет небольшой инструктаж, — как ответственный, обозначил Марк, укладывая пока шлемы на скамейку. Сам, не заводя двигатель, уселся на мотоцикл и поманил к себе притихшую Нику. — Самое главное, помни, что я точно не буду рисковать твоей безопасностью, — он осторожно обхватил ладошку Ермаковой, когда она приблизилась, и заглянул в глаза. — Садиться удобнее всего с левой стороны. Ставишь левую ногу на подножку... — как раз потянулся, щёлкая крепления, чтобы разложить подножки с обеих сторон. — Держишься за мои плечи, перекидываешь правую ногу через хвост, также ставишь ногу, и удобно садишься.

Ника внимательно слушала, наблюдая — прямо как на приёме у стоматолога. Там тоже всегда так ласково общаются.

— Окей, я поняла...

Если она не умрёт сейчас от страха, потом покажет, что и сама умеет кататься. Только не на железном, а на настоящем коне. А пока — соберись!

— Отлично, — Марк вставил ключ, заведя двигатель, чтобы прогрелся, пока они будут со шлемами возиться.

Оставил байк урчать и увёл Нику к скамейке.

— Со шлемом проблем не должно быть, — Царёв подхватил белый, отводя в разные стороны закрепки. — Вот так берёшь поближе к «ушкам», оттягиваешь и надеваешь. Застегнуть я тебе помогу, там застёжка немного мудрёная, — передал его Нике.

Ника некоторое время смотрела на шлем и уже видела, что будет с волосами. Она даже шапки зимой не любит. Ладно, хрен с ним.

Стянула с запястья резинку, завязала низкий хвост и убрала волосы под куртку. Потом по инструкции надела шлем, тут же завертев головой по сторонам.

— Мама, я космонавт!

Марк тихо засмеялся, ловя застёжку в руки.

— Ну, почти, — продел один конец в петлю, закрепил и щёлкнул замок. Сразу отметил, что шлем большеват — довольно сильно болтается, но меньше у него не было. Это м-ка, средний размер, чтобы подходил всем, а у Ники наверняка S, если не XS. Ладно, присмотрит ей новый, красивый, а не просто однотонный.

— Так, теперь приблуда для общения, — зажал две кнопки на гарнитуре, увидев на экранчике, что она ожила. — Один раз нажмёшь на большую центральную кнопку, и твоя синхронизируется с моей — сможем болтать. Ещё раз нажмёшь — уйдёшь в свой канал. Вроде всё, остальное — уже когда сядем, дорасскажу.

...А коленки-то уже задрожали. Это не на велосипеде кататься. Хотя после того, как однажды неудачно упала и рулём проткнула бедро, тоже побаивалась. Как-то не складывается у неё с двухколёсным транспортом.

Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоиться. Всё же хорошо будет.

Марк быстро нацепил шлем на себя, подхватил перчатки и вернулся к моту, садясь. Кинул перчатки на бак, немного поправил зеркала и снял мотоцикл с центральной подножки, удерживая его теперь ногами. Нажал кнопку на гарнитуре и обратился к Нике:

— Давай, сладкая, прыгай, — мотнул головой назад, приглашая девушку усесться позади него.

Хоть где-то отсылки к гимнастике пригодились. Ника, как и говорил Марк, встала на подножку, ловко перекинув ногу. Ну, может быть, тут не только гимнастика.

— И что дальше? Ближе, дальше? — уселась Ермакова.

Чувство знакомое, будто похоже, но меньше и твёрже. Но похоже.

— Ближе, конечно, — Марк ухватился за бедра Ники, сдвигая её немного к себе. — Ногами держаться тоже нужно, чтобы не соскользнуть, — нехотя отпустив, перехватил ладони девушки и расположил у себя на торсе. — Можешь держать руки так, но если устанут — упирайся в бак, — переместил туда, куда сказал, показывая. — Но в некоторые моменты я могу тебя попросить обхватить меня покрепче, когда, например, нужно будет кого-то обогнать.

— Окей...

Ника сглотнула, обхватила Марка руками, прижала ноги к байку и парню.

— Если я вдруг начну петь — значит всё, пиздец, у меня сердце на пределе, — напряжённо посмеялась Вероника, цепляясь крепче.

— Понял, тогда я остановлюсь, — кивнул Марк. — Ещё парочка моментов, — уже начал натягивать перчатки. — Когда я поворачиваю, то закладываю мотоцикл в ту сторону, куда нужно повернуть. Твоя задача наклоняться вместе со мной и ни в коем случае не отклоняться в противоположную. Знаю, что поначалу будет казаться, что мы вот-вот упадём, но это не так, — Царёв немного покачал мотоцикл влево-вправо, показывая примерно, как это будет. На стоящем не совсем то, но хотя бы что-то. — Также, пока едем, не снимай ноги с подножек. Если затекли — просто скажи, мы остановимся, чтобы ты размяла ноги. Вроде всё. Самое главное проговорил.

Ника про себя хмыкнула, двинула бровью. Что-то похожее ей уже говорили, когда была мелкой и её впервые посадили на лошадь.

— Хорошо, я поняла.

— Ну супер, поехали.

Пока отталкиваясь и придерживаясь ногами, Марк развернулся на месте, осторожно съезжая с бордюра на дорогу. Выжал сцепление, оттолкнулся и тихонько тронулся. Поехали...

Сначала сделал кружок по двору, чтобы Ника привыкла. Тут как раз и по кругу повернуть можно было, а после направился на выезд из двора.

— Всё норм? — спросил, пока ждал возможности вклиниться в основной поток.

— Пока да, — как можно спокойнее отозвалась Ника.

А сердечко уже под животом стучит и куда-то очень быстро гонит кровь. Главное — прямо сейчас не начать петь какую-нибудь арию, а то накроется поездка медным тазом. Нике не хотелось расстраивать Марка.

Царёв легко погладил коленку Ермаковой, вернул руку на руль и, наконец, нашёл возможность втиснуться в полосу. Гнать он, конечно, не собирался, но дозволенные шестьдесят в потоке нужно было держать.

Перестроился из правой полосы в левую, пристраиваясь за машиной. Междурядье на сегодня отменяется — только если перекатиться на светофоре впереди всех за стоп-линию.

Вероника бегала глазами из стороны в сторону. Всё казалось, что какая-то засада, вот-вот будет. Сейчас на что-нибудь наедут, кто-нибудь подрежет.

Вцепилась в Марка мёртвой хваткой, едва ли не впечатывая ногти в него сквозь одежду. Пульс подскочил, когда Марк вклинился в поток. Спокойно. Отставить панику. Визжать в себя, писать тоже. И умереть потом, попозже.

Марк чувствовал, как Ника вжимается в него. Понимал, что ей всё равно страшно, но оказанное доверие очень ценил. Поэтому следил за передвижениями "консервных банок" ещё более тщательно, чтобы никакой придурок не напугал её ещё больше.

Перед перекрёстком замедлился, и не зря — светофор как раз начал мигать. Машина перед ними проскочила, а Марк остановился, спуская ноги на асфальт и сдвигаясь чуть дальше.

— Ну как? Если всё равно слишком быстро — скажи, я сбавлю скорость, — дотронулся рукой в перчатке до коленки, ощущая, как Ника сжала его ногами. Вообще, её хватка чувствовалась очень приятно.

— Всё хорошо, просто... Непривычно. И страшно — чуть-чуть.

Ника слегка расслабила руки, перебрала пальцами, будто играет на пианино, постукивая по торсу Марка, и снова обняла его. Узел страха то завязывался, то развязывался. Старалась думать о том, что ей сказал Царёв, и не забывать это. Если из-за неё всё пойдёт по одному месту — она себя с говном сожрёт, если сможет.

Страшно, но сильной паники не было. Больше волнение — сильное, но не до трясучки.

— Я постараюсь, чтобы к концу поездки остались только положительные эмоции, — пообещал Марк.

Заметив, что поток стал замедляться, Царёв приготовился, возвращая ногу к сцеплению. И, как только загорелся зелёный, тронулся, не слишком сильно выкручивая газ. Тише едешь, дальше будешь.

Таким темпом повёз Нику ближе к центру, уходя в старый город. Прокатятся немного там, а после можно будет заглянуть на Вертолётку. Там передохнут, погуляют, посмотрят на красивый вид на реку, а потом вернутся обратно. Если у неё будет желание — покатаются ещё, а если устанет — поедут домой, и там он что-нибудь ещё придумает.

В старом городе, конечно, светофоров больше, но и поток намного спокойнее, чем на главных улицах с многополосным движением. Тут просто приятно неспешно кататься, наслаждаясь атмосферой.

На очередном красном свете сбоку засигналили, и Марк нехотя глянул, кому там что надо. Какие-то пацаны на "шестёрке" машут, делают кулаком характерное движение — мол, погазуй.

Царёв с цоканьем и усмешкой покрутил немного ручку, наполнив улицу рокотом. Пацаны заулыбались, показали большие пальцы вверх — и только появился зелёный, втопили, драконя Марка на гонку с ними. Извините, пацаны, у него тут слишком ценный груз. Поэтому шумахеры на "шестёрке" уехали дальше, а Царёв расслабленно покатил на Волжский проспект ближе к набережной.

Ника потихоньку успокаивалась, чувствуя себя рядом с Марком в безопасности. Несколько раз даже хотелось сказать ему, чтобы поднажал, но мысленно похлопала себя по губам. В другой раз. Он точно будет — Ника это уже поняла. Марк не гнал, даже когда его пару раз пытались спровоцировать. Гладил её по коленке и всё время спрашивал о самочувствии. Такой внимательный и заботливый, что Вероника даже забыла про страх. Пока у Марка голова работает — ей ничего не страшно.

Потихоньку расслабила руки, поглаживая Марка по торсу. Пристроила голову в шлеме на его лопатку и счастливо прикрыла глаза. Ладно, его тарахтелка не такая уж и ужасная.

Пока Ника, притихшая в полной мере, проникалась поездкой, Марк наслаждался приятным теплом позади, небольшими поглаживаниями и тем, как девушка прижалась к нему. Он чувствовал, что уже нет той зажатости, что была в её хватке поначалу, и ему от этого было очень приятно. Что Ника расслабилась и доверилась.

Длинный проспект, потом снова дорога в центр, небольшая эстакада, построенная недавно, и после уже выезд из города. Марк сам, как никогда, получал удовольствие от такой неспешной поездки. У него всё было под контролем: следил за собой и окружением, здоровался со встречными байкерами, вскидывал руку, не обращал внимание на назойливых любителей показать на дороге, кто тут главный. Встретитесь с ним, когда будет один — тогда и покажет.

Наконец проехали длинный отрезок в зелёной зоне и пристроились на поворот в Управу, на вертолётную площадку. Часть ПГТ проехали быстро, хотя и тут светофор на светофоре, и вот уже обустроенная парковка. Марк подъехал прямо к началу пешеходных дорожек, вдали от машин, чтобы не задели, и заглушил мотоцикл.

— Ну вот, приехали, — оповестил Царёв, стаскивая перчатки. — Держись за меня крепче, когда будешь слезать, ноги могут с непривычки сильно дрожать, — ещё бы! Вибрация отдаёт сильно.

Ника вытянула ноги в разные стороны и размяла ступни, ощущая фантомную вибрацию. Потом с такой же осторожностью и взмахом ноги слезла, принялась трусить конечностями, как мокрая кошка.

— Расчехляй меня! — указала она на шлем и развела руки в стороны, ожидая Марка.

Царёв усмехнулся, поставил байк на подножку и слез сам, расстегивая сначала свой шлем, чтобы он не мешал. Повесив его на зеркало, начал "расчехлять" Нику.

— Всё, свободна пока что от скафандра, — сунул перчатки внутрь, снял с зеркала свой, вынул ключ и немного размял затекшую спину.

Как только роль космонавта отобрали, Ника привычным образом оказалась у зеркала, оценивая небольшой бардак на голове. Распустила хвост, поправила сбившиеся корни, а потом нырнула в карман за блеском.

— Ну что? — глянула она на то, как Марк с улыбкой закатил глаза. — Сейчас как нарисую что-нибудь, — но пока нарисовала только липкую линию на губах и растерла блеск, пару раз чмокнув.

— Только не на зеркале, пожалуйста, — сморщил он нос. — У нас нет под рукой твоего чудо-средства, которое всё оттирает.

Поправив блеск в уголке рта, Ника выпрямилась, потянулась и подошла к Марку.

— И куда дальше?

— Пошли тут проедемся немного, можем вот, — кивнул на небольшую кафешку, — посидеть, у них тут довольно вкусно. А потом как захочешь: можем ещё покататься, либо, если устала, — домой. Сменим колёса и на машине куда-нибудь поедем.

— Не устала. Но есть хочу, — и, обхватив Марка за руку, потянула его к кафе. — Ну, рассказывай, многих ты так катал?

— Ну... — со смешком замялся Царёв. — Не то чтобы многих... Некоторых. Кто хотел.

— Ну то есть с негласным правилом: села — дала?

— Ну что ты из меня животное какое делаешь... — надулся Марк. — Всё было по обоюдному согласию. Я же не придурок, чтобы что-то требовать.

— Я ему намёки делаю, а он... — цокнула Ника, наигранно закатив глаза. — Прямой как угол.

Марк усмехнулся.

— Нет, если есть желание — отблагодарить водителя, то я только "за", — тут же сменил точку зрения Царёв. — Но у меня это правило не главное. Ну, то есть, не все, кто катался, потом "благодарили".

— То есть, правило было? — едва сдерживая коварный смех, Вероника уже видела, как капкан схлопывается. — Ничего. Мы сочтёмся, — Ермакова уложила ладонь на задницу Марка и по-хозяйски сжала, тут же шмыгнув в кафе.

Покачав головой, понимая, что его немного поймали, Царёв прошёл следом, находя Нику взглядом. Она уже занимала уютный столик у окна с видом на реку.

Марк подтянул стул от соседнего столика, надеясь, что именно этот никому не понадобится, и разместил там шлемы.

— И как ты планируешь, чтобы мы сочлись? — с улыбкой уточнил он, пока не нагрянул официант.

— Всё-то тебе расскажи, — с такой же улыбкой отозвалась Ермакова. Поставила локти на стол и уложила голову на ладони. — Секрет.

— Ла-адно... — вздохнул Марк, повторяя её позу. — Но у байкеров есть ещё одно правило, которое в почёте даже побольше.

Ника махнула рукой, мол, слушаю.

— Самое священное, которое нарушать нельзя, — слегка наклоняясь к девушке, Царёв понизил голос. — Уронил — женился.

— А, ну ясно. То-то ты аккуратничал...

— Вот ты козочка, — с возмущением поднял брови Марк. — "Аккуратничал..." — передразнил он Нику. — У нас дорога обратно ещё есть, — надулся, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.

— Что? Кто-то реально после такого соглашается замуж выйти?

— Ну если это не специально произошло, — пожал плечами Царёв. — Я тебе больше скажу: некоторые девушки делают это нарочно, например, на небольшой скорости, чтобы выйти замуж. Без рофла. Я лично знаю такие случаи.

— Господи, настолько отчаялись? Кошмар... — то ли смеяться, то ли плакать. Наверное, девять жизней у таких. — А почему тебя так привлекает байк? В смысле, почему в один момент ты решил: "О, туда нам надо".

— Ну, после хоккея адреналин надо было где-то получать. А с чисто эстетической точки зрения, меня мотоциклы всегда привлекали. Конечно, каноничный образ байкера — с бородой, на "Харлее", но мне больше по душе трековые модели, — начал рассказывать Марк, и тут к ним подошла официантка, выкладывая меню на стол. — Я один раз со знакомым прокатился и понял, что это то, что мне нужно. А уж после первого раза, когда поехал сам — полностью влюбился в эти ощущения. Когда еду — чувствую свободу. А в тот период она мне сильно была нужна.

— Угу... — прикусила губу Вероника, начав листать меню. — Знакомые ощущения свободы.

Царёв пролистал пару страниц, выбрав, что хочет, и поднял глаза на Нику.

— Ну, а тебе вообще как? Понравилось, или нет?

Ермакова подняла глаза на Марка и улыбнулась.

— Я всё ещё здесь. Не сбежала. И даже не устроила истерику. Конечно, мне понравилось, — потянулась и ласково почухала ладонь Царёва. — И меня очень тронуло, что ты действительно думал о моей безопасности и не велся на всякие провокации. Спасибо.

— Пожалуйста, — Марк в ответ сжал пальчики Ники. — Я очень рад, что тебе понравилось. Я бы никогда не стал тобой рисковать. Себя бы, в первую очередь, никогда не простил, если бы что-то случилось.

Ника ещё раз пробежалась глазами по меню, выбрала, сказала Марку, чтобы заказал, и отодвинула список.

Глубоко вздохнув, Вероника уставилась на вид широкой реки. На то, как солнце переливается в мелкой водной ряби, как там уточки плавают. Она бы тоже поплавала, только не тут, а — дома.

— Ты боишься лошадей? — повернулась обратно к Марку.

Мало ли, многие боятся. Лошади умные, но с характером, и не всегда понимаешь, что у них в голове. Могут взбрыкнуть просто потому что, а сила удара — около шестисот кг. Там и кости переломать несложно. Или скинуть могут, затоптать.

— Нет, — покачал Царёв головой, отодвигая меню на край стола. Официантка увидела, что они уже не пялятся в яркие листки, и поспешила к их столику принять заказ. Продиктовал выбор и снова повернулся к девушке. — Красивые, статные и умные. И сильные. Не зря ими измеряют мощность.

— А катался когда-нибудь?

— Один раз, года четыре назад, когда ездили в область отдохнуть от города. Там и катался.

— И как?

Ника опустила голову на одну руку, второй продолжила водить пальцами по ладони Марка, рисуя закорючки.

— Неплохо, — улыбнулся тот. — Необычно немного было. Но мне понравилось. Похожие ощущения, только ещё и повзаимодействовать можно.

— Угу, — кивнула Ника с улыбкой. — Почти как у вас. Хочешь ехать влево — давишь немного в левый бок и тянешь повод. Направо — то же самое. Может, конечно, и скинуть, — Вероника усмехнулась, вспоминая. — Я так пару раз через голову улетала. И за жопу могут укусить — синяк огромный и болючий будет. Не хочешь потом как-нибудь на конный двор съездить?

— С удовольствием, обязательно съездим, — Марк в ответ пощекотал ладонь Ники, переводя взгляд на окно. — Знаю, на той стороне, — кивнул он на противоположный берег, — есть конюшня. И виды там красивые тоже.

Ника расплылась в хитрой ухмылке:

— Попробуешь позу наездницы, — и не сдержалась, рассмеялась вслух, представляя вместо коня под Марком какого-нибудь Сёму, например.

Царёв цокнул, покачал головой.

— Думаю, у тебя она получится лучше, — дёрнул бровью, расплываясь в улыбке. — Вид будет потрясающий.

— Конечно, — Вероника гордо задрала нос. — Может, даже покажу на личном примере. Может, даже сегодня, — вытянула она ногу, касаясь ноги Марка под столом.

— О-о, — воодушевлённо протянул Царёв. — Тогда с нетерпением буду ждать твоей демонстрации, — подмигнул, пододвигая ногу ближе к Нике.

О, она тоже. В голове такие мыслишки, такие мыслишки, что стало даже жарковато. Давайте, быстрее заказ — и поедут они изучать азы верховой езды. Посадку в седле, движения корпуса и бёдер в такт коню и прочее...

Марк заметил, как у Ники загорелся взгляд, и сам уже был настроен многообещающе, представляя в голове красивую картинку. Ух, горячо.

Кстати, о горячем — принесли заказанные блюда и напитки, оставив их наслаждаться едой. Отличная атмосфера ещё больше подогревалась переглядками и мимолётными, а иногда и не совсем, касаниями. Марку-то много не надо. Он уже всё, того, в фантазиях затерялся, ожидая, когда они смогут вернуться и заняться подробным изучением позы наездницы.

Ника вспоминала утро, и слова "вези меня, мой конь" казались уже не такими однозначными. Марк, если глянуть со стороны верховой езды, спокойный такой: и приручить несложно, и объездить тоже, такой же фыркалка и бубнилка. И тёмненький, как ей нравится. О, да, она его обязательно оседлает и объездит по всем правилам верховой езды.

Периодически касалась Марка под столом, поглаживая его лодыжку, колено. И сидела, улыбалась, глядя на него влюблёнными глазами.

Царёв же не мог насмотреться на Нику, поддаваясь на все её милые провокации. С ней, правда, было интересно играть в эти кошки-мышки, казаки-разбойники. Они не спеша ели, переговаривались, наблюдали друг за другом, почти невинно касались, а в мыслях — целый ураган.

— Десерт желаете? — спросил Марк, когда закончили с основным.

— Угу, — моргнула она в подтверждение. — Царский. Так и называется — "Царёв".

— Раз так, то не смею отказать, — улыбнулся Марк, находя взглядом их официантку. — Он будет готов для вас сразу, как приедем.

Ника верила на слово, и когда им принесли счёт, поспешила на свежий воздух. Глубоко вдохнула. Кто занимается верховой ездой в квартире? С другой стороны, у Марка работа и целый мыш, — вряд ли он согласится куда-то уехать на пару дней.

Скакала к мотоциклу чуть ли не вприпрыжку, предвкушая что-то очень увлекательное. Поглядывала на Царёва, не скрывая улыбки. Настоящий фриз в человеческом обличье. И по характеру тоже хорошая такая лошадка. Рабочая.

По уже обкатанному сценарию помог закрепить шлем, замечая небывалое воодушевление и как Ника улыбалась во весь рот. Сам не сдерживал ответной улыбки.

И вот, когда Ермакова устроилась позади, обнимая руками и ногами, Марк развернулся по парковке, осматриваясь, чтобы никто вдруг не выехал, и тронулся, скатываясь с пригорка.

Дорога домой была чуть свободнее, поэтому доехали даже быстрее, чем он думал. Вёл всё так же расслабленно, проявляя тактильность на остановках и не обращая внимания на тупых людей.

У подъезда занял уже только своё место и спокойно дал Нике слезть, глуша и ставя мотоцикл на подножку. Ну всё, до следующего раза, родной.

Сразу помог, как тогда выразилась Ермакова, расчехлиться.

– Пойдем, мой конь, – ухмыльнулась Ермакова, шлёпнув Марка по заднице. То есть, по крупу. – Мы с конём вдвоём... – со смехом напела она, войдя в подъезд.

Царёв засмеялся, таща в руках два шлема. Руки заняты – он ответить никак не может. Остаётся только ждать своей очереди.

Лифт ждать не пришлось – оказался на первом, минус время в пути.

– И как тебе нравится... м-м, скакать на коне? – шевельнул бровью Марк. – Галоп? Рысь? Или просто шаг?

Ника прислонилась спиной к стенке и похлопала ресницами:

– Сначала шаг, чтобы лошадка не волновалась, потом рысь, потом строевая рысь – это, знаешь, когда над седлом нужно приподниматься больше, чем обычно. А потом можно и галоп, – расплылась она в тёплой улыбке. – Но самое главное – найти подход к лошадке, чтобы у вас был коннект. И тогда можно даже отпустить поводья, потому что знаешь, что конь тебя не понесёт куда-нибудь не туда.

– Ну, коннект, думаю, уже есть, да? – хлопнул глазками пару раз, уточняя.

– Думаю, да. Если лошадка получает вкусняшку, ведёт себя очень хорошо и доверяется всаднику. В принципе, кони очень преданные, хоть и своенравные, и иногда бьют копытом, как козлы рогами, – усмехнулась Ника, выходя на этаже Марка.

Тихо рассмеявшись, Царёв пошёл следом. Придержал шлемы в одной руке за застёжки, доставая ключи, и открыл дверь, пропуская даму вперёд.

– Думаю, этот точно не будет ничем бить, – оповестил он, кладя котелки на тумбу, тут же стаскивая ботинки, а после расстёгивая крепления защиты, складывая её тут же. Потом уберёт.

Ника по привычке скинула вещи на спинку кресла, как делала у себя. Если напрягает – она, конечно, уберёт, но пока лень. Тем более тут есть другие дела.

Ермакова прошла к окну, задвигая шторы плотнее, создавая интимный полумрак. Потом глянула на активного Пломбира. Опять будет чувствовать на себе его взгляд. Ладно. На конюшнях тоже полёвки водятся.

Обернулась к Марку, поправив на себе его футболку. Царёв выглядел таким милым с горящими глазами и покрасневшими щеками, что Веронике стало интересно, каким был бы его взгляд, будь у неё в руках стек. Надо было забрать тогда с конюшни, какая картина была бы, эх...

Мягко улыбнувшись, Вероника прошла к Марку и опустила руку на бок, поглаживая.

– К лошади всегда нужно подходить спереди или немного сбоку, чтобы быть в поле зрения и не испугать, иначе можно получить нокаут копытами. Можно погладить по бокам, – провела она ладонью по второму боку, не спеша обойдя Марка. – По шее, за ушами, – и ладони за словами скользнули вверх, поглаживая кожу Марка. – Тогда лошадка перестанет быть такой напряжённой и расслабится, и без проблем позволит себя оседлать.

– Лошадка точно уже совсем расслаблена, – выдохнул он, прикрывая глаза на ласковые касания. Потом снова открыл, наблюдая за Никой. Дал полную волю, следуя её задумке.

– Потом, – скользнула она ладонями под кофту Марка и потянула вверх. – Лошадку нужно зауздать и надеть на неё амуницию. Всё как у вас – делаем с левой стороны. Главное, чтобы она привыкла к твоим рукам, – коснулась Ника щеки Царёва. – Нужно делать всё медленно и не спеша. Сначала надеваем узду, – пробежалась она пальцами от лба Марка к затылку. – Потом нужно дать уздечку, цепляем удила и поправляем заушники, – поднялась она на носочки и, подтянув к себе парня, ласково чмокнула в губы. – После – вальтрап, – провела она по спине вверх и вниз. – Он поможет уменьшить давление и трение от седла. Потом седло. Подпругу нужно затянуть так, чтобы седло крепко держалось на лошади, но при этом не давило, – и ноготками в лёгкой щекотке пробежалась по животу Марка, легко царапая пресс.

По загривку прошлись мурашки, и Царёв выдохнул. Пульс подскочил, разгоняя кровь, которая уже устремилась вниз.

– А потом? – тихо спросил он, поддаваясь ближе. – Какой следующий шаг?

– А потом...

Вероника подтолкнула Марка к кровати и зацепилась за ремень, расстёгивая сначала его, потом джинсы.

– А потом можно седлать.

– Тогда седлай, – отозвался Марк, помогая спустить джинсы, после укладываясь спиной на кровать.

Медленно заскользил взглядом по телу Ники. Ладони горели от желания прикоснуться к ней, но он лишь наблюдал, как Ермакова улыбается и смотрит так, что ему срывает башню.

Вероника окинула взглядом рабочий стол Марка, нашла презервативы и вместе с ними залезла на кровать. Уселась на бёдрах Царёва, ласково провела ладонями по торсу, легко царапая кожу. Зацепилась ногтем за резинку трусов, но перед тем, как стянуть, накрыла член рукой, поглаживая и сжимая.

Не удержавшись, Марк мягко накрыл бёдра, стараясь не мешать, а только наслаждаться. Выдохнул, когда ладонь оказалась на члене, и чуть подался вперёд. Сводит с ума, а он и не против. Готов кинуться в её сети целиком и полностью.

Подцепив край, Ника всё же спустила трусы Марка и придвинулась ближе, пока только обхватив пульсирующий твёрдый член и начав неспеша надрачивать, скользя по головке и уздечке большим пальцем. Живот крутило приятным волнением, когда ладонь скользила по горячей бархатной коже.

Открыла фольгированную упаковку и подцепила кончиком ногтя тонкий латекс, немного поморщилась, приложив кольцо к головке, – эта мерзкая смазка на резинках, ужас просто. Медленно раскатала, ещё пару раз провела ладонью вверх и вниз, уткнувшись в Марка открытым взглядом.

– Если лошадка начинает брыкаться или несёт куда-то, её нужно притормозить, – сдавила Ника основание члена, выбив из Царёва судорожный вдох, а потом ласково погладила мошонку.

– М-м-м, – Марк прикрыл глаза, закусывая губу. – Лошадка обещает быть очень послушной под своей прекрасной наездницей.

Он проследил взглядом за рукой Ермаковой, которая не собиралась выпускать из своего плена. Пульс начал глухо биться в ушах, отдавая пульсацию по всему телу.

Вероника приподнялась, отводя трусы в сторону.

– Очень... – глубоко вдохнув, направила член и медленно опустилась, ощущая, как миллиметр за миллиметром внутри всё заполняется. – Очень хорошо...

Ника громко сглотнула, опустившись почти полностью. Жар изнутри обжигал даже через гладкий тонкий латекс, пробивало глубокой пульсацией, растягивая тугие стенки.

Сначала оперлась руками на грудь Марка, слегка качнувшись вперёд, привыкая. Потом немного оттолкнулась и выпрямилась, сверху поглядывая на Марка. Как поднимается его грудь, как напрягается красивый живот. Ермакова с ровной осанкой, удерживая равновесие лишь спиной и бёдрами, немного приподнялась и подалась вперёд, после неспеша усаживаясь обратно, подбирая себе темп.

– Ох, блядь... – Марк с шумом носом выдохнул, почувствовав, как Ника медленно опустилась на члене, плотно сдавливая его стенками. Мокрая и тесная до опиздинения.

Сжал ладони на бёдрах, тут же пытаясь расслабить руки. Первым желанием было притянуть девушку к себе, прижать и начать двигаться самому. Но Царёв подавил этот порыв, отдавая весь контроль ей.

Ника медленно поднималась и опускалась с идеально ровной спиной, стараясь балансировать и не заваливаться никуда. С каждым таким неспешным подъёмом становилось всё жарче и горячее. Ермакова откинула волосы за спину, стянула футболку, открыв Марку всю себя. Подняла голову к потолку с несдержанным стоном, ощущая, как пульсирующий член тесно трётся внутри.

Взгляд метался по телу Ники, перескакивая с груди, так красиво колышущейся в такт её скачков, к лицу. Ермакова то закусывала губы, то раскрывала их в немом стоне, то закатывала глаза в удовольствии. Его так всё это подпаливало, распаляло, что Марк всё же потёк ладонями по телу, сдавливая то бёдра, то талию. Скользнул взглядом вниз, наблюдая, как она движется на члене, поглощая его почти полностью. Картинка так хороша и прекрасна, что пальцы мягко прошлись с бока на лобок и чуть ниже, замыкая свой путь на клиторе. Погладил большим пальцем, чувствуя, как Ника больше сжалась, от чего не сдержал рваного вздоха.

– Ты так потрясающе сейчас выглядишь, – сдавленно и хрипло прошептал, не в силах оторвать взгляд от лица девушки. – Ты просто, блядь, невероятная...

Вероника со стоном подалась вперёд, поднимаясь чаще и выше. Живот туго напрягся, удерживая верхнюю часть тела в одном, почти статичном положении. Так хорошо, что плевать на то, что Марк не держит руки при себе. Потому что его руки так ласково и любовно гладят, так мягко его пальцы касаются клитора.

– Ох, чёрт... – прикусила она губу, немного ускоряясь.

Спина и живот заныли от долгого напряжения, прошлись судорогой в мышцах, и Ника вернула себе опору, прижав ладони к груди Марка, переводя на неё часть веса.

Готова была плавиться под его взглядом. И, наверное, плавилась, потому что не могла по-другому объяснить, почему так сильно возбуждена и так сильно течёт.

Марк сжал ляжку сильнее, со стоном немного подаваясь вперёд. Обхватил тут же ладонь Ники, перемещая её по груди вверх на шею, не разрывая зрительного контакта. Пусть видит, что и он ей доверяет полностью. Не прекращая тягуче ласкать по кругу клитор, чуть откинул голову, упираясь затылком в матрас, наблюдая из-под ресниц за тем, как Ника заходится в стоне.

Ника удивлённо распахнула глаза и застонала от толчка навстречу. Пальцы сами сжались на шее Марка, ощущая под кожей частый пульс. Эта картина надолго останется в её голове. Что Марк бывает таким... горячим, ласковым и податливым одновременно. Такая картина, что новое касание к клитору и толчок отозвались в Нике громким протяжным стоном, долгой голубой судорогой и приятным спазмом настолько, что она зажала Марка бёдрами и воткнула ногти ему в грудь, мелко содрогаясь, но не прекращая двигаться. Хотелось больше, ближе, сильнее. Изнутри жгло жаром, пульсацией члена и сокращением мышц, плотнее сжавших Марка.

Ника в очередном рваном стоне слегка выгнулась, стараясь одновременно и оттолкнуться, и опуститься.

– Господи... – зажмурилась Ермакова, поглаживая большим пальцем шею Царёва.

Марк снова толкнулся, заходясь дрожью от мощных сокращений Ники. Это было просто потрясающе. Её ладонь на шее мягко сдавливала, заставляя ещё больше нуждаться в тепле, теле, стонах.

– Да-а... детка, оттрахай меня. Ты так хороша... – сдавленно прошептал Царёв, снова сжимая ляжку, легко шлёпая после. Он уже чувствовал, как по спине бегут импульсы, но закусил щёку изнутри, напрягаясь и пытаясь сдержаться. Хотел, чтобы Ника кончила на нём ещё раз.

Палец сбавил давление, лишь слегка касаясь чувствительного и пульсирующего комка нервов. Ермакова полностью отдала себя процессу, вытрахивая из него все мысли, от чего Марку хотелось, чтобы это не заканчивалось.

Вероника судорожно ахнула то ли от того, как это прозвучало, то ли от новых толчков навстречу.

– Хороший мальчик... – прикрыв глаза, промурчала Ника, соскальзывая второй рукой на подушку под головой Марка. Её строевая рысь перешла в галоп, начав настоящую скачку на члене, как на настоящей лошади. Теперь приподнималась часто, но мелко, больше двигаясь вперёд, чем вверх.

– Марк!..

Ермакова закусила губу, зажмурилась и сдавила шею Марка. Быстрая приятная пульсация тянулась изнутри, подкашивая дрожащие руки и расслабляя перенапряжённые спину и живот. Ника подалась вновь вперёд, на этот раз растекаясь по груди Марка одной мелкой судорогой, долгим спазмом зажимая его в себе. Губами мазнула по влажной коже шеи, расслабляя пальцы на ней.

Почувствовав частые пульсации стенок, снова так сильно сжавших его член, а после ещё и ладонь на шее, Марк глухо простонал, прикрывая глаза. Потрясающе.

Когда Ника растеклась по его груди, Царёв обеими руками обхватил ягодицы, толкая на себя и находя своё освобождение в капкане её продолжающихся сокращений.

– Ох, да, блядь... – толкнулся ещё раз, вжимаясь, и бессвязно замычал, когда импульс прошёлся по всему телу, заставляя содрогнуться. Вся кожа быстро покрылась мурашками от избытка ощущений.

Кровь шумела в ушах, когда он выдохнул, ведя ладони выше по спине Ники, мягко поглаживая мокрую поясницу. Она всё ещё мелко вздрагивала в его руках, обжигая шею тяжёлым горячим дыханием. Мысли превратились в кисель.

Двигаться не хотелось, да и не было сил. Ника ещё ощущала жжение мышц в животе и спине и даже не думала шевелиться. В руках Марка было слишком тепло и спокойно, чтобы о чём-то думать. Разве только... только о том, как Марк выглядел под ней. Как преданно и влюблённо смотрел, как даже слушался. Действительно, хороший мальчик. Если бы она знала, что он может быть таким...

– Это было восхитительно... – прижалась Ермакова губами к бьющейся жилке и зарылась пальцами во влажные тёмные волосы, сжав у корней.

– Больше, чем просто восхитительно, – Марк не мог перестать легко поглаживать взмокшую кожу, млея от небольшой тяжести тела Ники на себе. – Идеально.

– Ты самая послушная лошадка, – Ника потерлась носом о шею, тихо посмеиваясь.

Когда пульс чуть-чуть замедлился, Ника подалась немного вперёд и свалилась на бок. Свела ноги вместе, закрыла грудь руками и уставилась в потолок. Всё ещё не могла поверить, что Марк такой хороший игрок в поддавки.

Когда Ермакова скатилась с него, Царёв чуть зашевелился. Стащил сразу резинку, завязывая узел, и дотянулся до тумбочки, складывая пока туда. Потом перевернулся набок, чуть нависая над девушкой, и обнял за талию, прижимая к себе.

– Ну с такой наездницей я и не мог быть строптивым, – проговорил с улыбкой, чмокая в плечо.

– Не зря ходила на конюшни, так и знала, что придётся когда-нибудь кого-нибудь объездить, – прикрыла глаза Вероника, бодаясь ответно в плечо. – Я тебя не слишком сильно придушила?

– Нет, всё нормально, – заскользил подушечками над пупком, то сползая к низу живота, то вновь поднимаясь. – Я бы сказал, если было бы слишком.

– Щекотно, – живот рефлекторно дёрнулся, напрягаясь. – Хороший сладкий мальчик, – погладила Вероника Марка по макушке.

– Угу, – потерся он о руку. – Твой хороший сладкий мальчик.

Ника ластилась к Марку, потираясь лбом о плечо, всё ещё закрываясь. А потом телефон зазвонил. И так было лень вставать, что она просто подождала, когда звонок сам завершится.

– Я первая в душ, – чмокнула она руку Марка и с усилием села. Закрыв грудь одной рукой, второй подцепила футболку и натянула.

Когда Ника ускакала в душ, Царёв растянулся на кровати, чувствуя остаточную усталость, а после сел, почти сразу вставая. Выкинул презерватив, осушил стакан с водой и вернулся в комнату, чуть пуская свет в полумрак.

Ника быстро смыла с себя пот и стала вдруг невероятно бодрой. На обратном пути в спальню подхватила телефон, заглядывая, кто там звонил. Ого!

– Лера звонила, – хмыкнула Ника.

Лера с ней эти несколько дней, по сути, не общалась. Только по учёбе, а остальное скатывалось в ноль. Ника не навязывалась. К тому же, прикинув, решила, что не так уж и виновата. Могли бы просто воспользоваться удобным случаем, если бы не Сёма с его "похуй". Поэтому просто ждала, когда лёд растает.

– Может, случилось что? – мимоходом спросил Марк, намереваясь тоже пойти искупаться. – Ща я быстро.

И ускакал под освежающую воду. Вернулся, как и обещал, быстро, падая на кровать в одних шортах.

– Сёма пока со мной не очень настроен общаться, – поделился Царёв, заглядывая в свой телефон. – Но у него есть такой прикол, что нужно немного остыть, и тогда сам пойдёт на контакт.

– Не близнецы случаем?

Пока Марк мылся, Лера прислала пару сообщений, на которые Вероника не знала, как реагировать.

– Зовёт гулять. Она, Сёма и я, – усмехнулась Ермакова, пристраиваясь к Марку. – Третьей лишней мне не хватало быть.

С обидой отложила телефон и скрестила руки на груди. И что, это типа всегда так будет? Лера, Сёма и она? Променяла на яйца...

– Весы, вроде... – задумался Марк. – М. Мы с Тамарой хотим парой. А это прикол такой? Ну чтобы кто-то третий был на прогулках? Просто тоже один раз было так, и, честно говоря, максимально некомфортно.

– Ага, для поддержки штанов, а то один не справится. Это типа, чтобы друг не обижался, что ты гуляешь с девушкой или парнем, и зовёшь его с собой, а по итогу он просто ходит за вами.

– А в чём проблема встречаться и гулять в разные дни? – чуть нахмурился Марк. – Или, когда есть отношения, сразу все только везде вместе надо появляться?

– Ну типа конфетно-букетный период, всё такое.

– Ну... ладно, – произнёс он, всё ещё не до конца понимая. Можно же всё равно как-то время найти, чтобы всем было комфортно. – Так, ты пойдёшь?

– И ходить как собака за ними, смотреть, как они в дёсна лабзаются? – подняла глаза Ника к Марку. – И так было понятно, что они понравились друг другу, чё выкобенивались? А я виновата осталась. Бесят.

– Ну, Евсеев может быть временами очень тугим там, где всё на поверхности, – усмехнулся Царёв. – Не только ты виновата, мы с тобой в одной лодке.

– Ой, кого-то он мне напоминает.

Марк сразу закатил глаза, легко тыкая в ляжку Ники.

– Ну извините, что нам тоже неприятно получить отказ.

– А нам приятно в лоб получить "похуй", – тыкнула Ника в ответ, а в придачу царапнула волос на ноге и дёрнула.

– На счёт этого я его не оправдываю – дурак. Шанс был отличный, а он просрал. Да ещё и подпортил всё. А теперь обижается.

– Ну вот и я о том же. Мог бы подыграть. И эта: можно? Ягнёнок блеющий. Взяла и поцеловала.

– Также, мы, – усмехнулся Марк, имея в виду, что слишком долго думали.

– Это другое, ты не понимаешь. У меня была тактика и стратегия, а эти просто смотрят друг на друга. Как говорит мама: хочешь есть варенье – не лови ебалом мух.

Царёв засмеялся от такого сравнения.

– И что, они там до сих пор просто гуляют? Общаются и только?

– Не знаю, могу спросить.

Ника открыла чат с Лерой, спросила, что там у них с Семой? В ответ – фотка миксового букета.

– О, – показала Ника чат Марку. – От мух отплевались, начали есть варенье.

– Аллилуйя! – со смешком взвыл Царёв. – Хотя на Семёна прям вообще не похоже. Значит, правда, очень нравится, что он так медлит.

– Ну, может, букетик был после того, как было что-то другое, – усмехнулась Ермакова, отложив телефон. – Ты смотри, а то Лерка его охомутает, он про тебя забудет. И Лерка про меня забудет...

– И будем сидеть грустные и покинутые друзьями вместе...

– Может, ты первый позвонишь? Вдруг он стесняется, – посмеялась Вероника.

– Не, он не стесняется, – покачал головой Марк. – Ему пространство нужно, где он мозгами поразмыслит, а потом сам маякнёт, что готов к разговору. Так уже ни раз было.

– Ну и не надо, – вздохнула Ника. – Могли бы погулять все вместе. Но раз так, тогда пусть...

– Если хочешь погулять, так и скажи, – Царёв погладил ногу. – Сейчас решим вопрос быстро.

Открыл чат с Евсеевым, спрашивая, сколько он ещё будет отмалчиваться. На удивление, друг вошёл в сеть и написал, что он не отмалчивается. И с ходу спросил, чем занят. Удивительный человек. Марк сообщил, что если он уже не обиженный на весь мир, то стоит сводить девушек на свидание и пообщаться всем вместе, чтобы никто ничего больше не надумывал. И опять ответ был быстрый и положительный.

– Готова куда-нибудь сходить, развеяться, м?

– Да, спасибо, – Вероника чмокнула Марка в щёку. – Вот так бы сразу.

– Тогда собирайся, – чмокнул Царёв в ответ. – Будем разводить тоску.

Такими темпами Вероника скоро уже перенесёт часть вещей на этаж ниже. Юбку и топ ещё со знакомства оставила, сегодняшние шмотки тоже. Сбегала к себе, взяла что-то лёгкое, косметику, вернулась и решила, что в принципе, в той длинной джинсовой юбке у неё красиво выглядят бёдра и разрез хороший. А те, что принесла вещи, уже и относить лень. Вот, горка на спинке кресла немножко подросла.

Уселась на кровать, раскрыла шторы, чтобы краситься в естественном свете и старалась не обращать внимания на то, как Марк за ней наблюдает.

Царёв с улыбкой смотрел, как Ермакова перебирает банки, тюбики, что-то мазюкая на моську. Такая милая.

Чтобы чем-то себя занять, Марк глянул на кресло, где упорно росла такая небольшая горочка вещей, и пошёл смотреть, что там по месту в шкафу. У него одежды не так много – он не шмоточник, поэтому освободил полку, которая и так была почти свободна, вешалок тоже было много пустых. И когда стало приемлемо, вернулся за горочкой на кресле и начал складывать-развешивать, улыбаясь своим мыслям.

Сразу и себе достал шмотки – джинсы и футболку, кидая их на кровать и падая потом рядом, заглядывая в телефон. Сёма пока ничего не предлагал, поэтому потыкался, присматривая что-нибудь интересное.

– А мама говорила, что меня, такую нехозяйственную, никто не полюбит, – не отрываясь от макияжа, уже рисуя стрелки, улыбнулась Ника, когда Марк разложил её вещи в шкафу.

– Ну, всем людям свойственно ошибаться, – Царёв глянул на девушку, любуясь. – Мне не нужна рядом кухарка и уборщица. Руки есть, средства есть. А вот любимая девушка, которая счастлива и в хорошем настроении всегда, очень нужна.

Вероника на такое послала воздушный поцелуй, чувствуя себя ещё лучше. Ну вот не любит она всё это: готовить, убирать. Она под настроение что-то приготовит. Не откажет, если Марк попросит, но вот стоять и батрачить? Увольте.

В течение получаса управилась и уже хлопала накрашенными ресницами в зеркало. Ну? И как такую на кухню загнать можно?

– Я готова, – поправив юбку и топик на тонких лямках, Ника покрутилась перед зеркалом, разглядывая себя. – Живот появился, что ли? – провела она ладонью по телу и повернулась боком. Юбка вроде налезает без проблем пока.

Марк живенько влез в свои шмотки, тоже подходя к зеркалу и залезая в шкаф за одеколоном. Пшикнул пару раз, ставя обратно.

– Не знаю, вроде как была красивая, так и осталась, – Царёв подлез под топ, гладя спинку, смотря на Нику через зеркало.

Ника пристроилась ближе, разглядывая разницу в росте. Мем про банан и хомяка ещё актуален?

– Иди сюда, – потянула Ермакова ближе к себе, прижалась губами к щеке и ножку так – эть, назад подняла, как в старых романтических комедиях. И всё дело щёлкнула, а то у них совместного целое ничего.

– Теперь можно идти.

Шлёпнула Марка по заднице и пошла обуваться.

Пока Ника нагнулась, Царёв шлёпнул в ответ, жмакая булку после.

– Да, вот теперь точно можно идти.

Внизу открыл Ермаковой дверь, помогая сесть в машину. Внутри сразу предложил провод, чтобы заиграла энергичная музычка.

С Евсеевым они уже списались, договорившись, что встретятся в «Жизнь Удалась». Там как раз есть всё – и бар, и ресторан, и веранда, опять же с видом на реку, и пляски-танцы, если девчонки захотят. А захотят погулять – набережная рядом. Всё под рукой.

Левую на руль, правую на коленку – и погнали разводить тоску.

Жизнь и правда удалась. Как только Ника подключила телефон, заиграла знакомая мелодия, от которой Ермакова чуть ли не завизжала. Подвернулась к Марку, сиськи на выкате, и со смехом начала подпевать.

– Только он, бич, только он может заходить в мой пуси зон! Только он, один на миллион, он эталон, бич, он мой сон!

Царёв засмеялся, поглядывая то на дорогу, то на Нику.

– Ого! Какие признания пошли, – ухмыльнулся он, сдавливая коленку, а после гладя кожу, пробравшись в разрез.

– Моя киска для него всегда готова, бейби, на мне стриги супернова, я дам ему со свежим макияжем, – продолжила Вероника, потянулась, поцеловала щёку, слегка цапнула зубами и уселась обратно, погладив руку Марка.

Он лишь довольно щурился на приятную ласку, наслаждаясь настроением Ники.

– Что верно, то верно, – самодовольно ввернул он, перестраиваясь сначала в среднюю полосу, а потом сразу в левую, чтобы обогнать ползущую "ниву".

Ника поддерживала настроение веселья до самого конца. На улицу выползла даже немного выдохнувшись. Зато какой заряд настроения обеспечила. Потянулась, обхватила Марка за руку и почти на ней повисла, не желая отпускать ни при каком условии.

Чмокнув Нику в макушку, заблокировал машину и повёл к дверям ресторана, надеясь, что друзья уже там.

И правда, на веранде за уютным, довольно уединённым столиком сидели Семён с Лерой и о чём-то разговаривали.

– Доброго вечерочка, – поприветствовал Марк, когда они с Вероникой оказались совсем рядом.

– Здравствуйте, сучки, – сощурилась Ника, но всё же чмокнула подругу в щёку до того, как сесть за стол. – Ну, рассказывайте, как докатились до такой жизни?

– Какой? – Лера легко улыбнулась, прислонившись к плечу Сёмы. Картина маслом.

– До такой, что кинули своих друзей, своих купидонов и амуров в игнор, м?

– Причём в полнейший, – поддакнул Марк, садясь рядом с Никой. – Мы, получается, за них волнуемся, переживаем, а им всё равно.

– Ой, бля, конечно, – махнул рукой Сёма, прижимая Леру к себе ближе. – Переживали они... Сами-то? В глазах бревно не замечаете?

– Это он, а у меня был план, и я его придерживалась, – улыбнулась Ника, раскрыв меню. – О, калик. Супер.

– А что я? – повернулся Царёв к Нике. – У меня тоже план, не надо.

– Ладно, – протянул Евсеев. – Ну вас, давайте отдохнём нормально перед началом рабочей недели.

– Поддерживаю, – кивнул Марк. – Давайте отдыхать. Кальян? Сейчас точно организуем.

Царёв пострелял глазами в зал, подозвал официанта и попросил пригласить кальянщика, чтобы тот организовал всё как надо.

А над каликом долго не думали. Мальчики, как джентльмены, уступили выбор девочкам. А там, естественно, цитрус и ягоды, и средняя крепость, чтобы не кашлять после первой затяжки.

Ника повернулась к Марку, намереваясь возобновить тему, но потом глянула на Сёму.

– Какой у него план был?

– О, этот план очень серьёзный у него... – медленно протянул Евсеев, усмехаясь. – Щенячьими глазками своими настрадать хоть одну улыбку, угу.

– Ну, конечно, ага, – Марк закачал головой. – Не верь ему, всё не так было.

– Ну уж не знаю, а щенячьи глазки я ещё не видела. А твоя версия какая? – повернулась уже к Марку. – Слушаю внимательно.

Царёв под столом погладил коленку.

– Тихим шагом показать, что не такой уж и плохой. Очень даже хороший. Уж не сильно я и ругался, когда ты меня топила, – похлопал глазками он.

– Ну так, всего лишь сказал, что у меня мозгов нет и руки кривые, а так да, – похлопала она в ответ. – Нет, не неплохой. Лошадка из тебя очень хорошая. Ну это так, – заметила Ника, как Сёма с Лерой неоднозначно переглянулись. – Игрались немножко. На спине меня катал до мака.

– Угу, на спине, – подтвердил железно Марк.

– Ну понятно, у вас уже локальные шутки, переглядки какие–то. Всё понятно, – Семён вытянул губы трубочкой. – Свою волну поймали.

– А чё плохого? – Царёв закинул руку на спинку стула Ники.

– Совершенно ничего, – подтвердил друг, медленно с нажимом моргнув.

– А нас упрекали ещё, – покачала головой Лера. – Какие планы на вечер? Завтра первая пара с Решетниковым, – скривила она губы, глянув на подругу. – Ты делала что-нибудь?

Ника прыснула:

– Нет, конечно. Я к нему вообще больше на пары не пойду.

– А экз?

– Он деньгами принимает.

Вероника пожала плечами. Хватит с неё этого пиздеца. Тен-о-тен нынче подорожал, а реветь она устала.

– И правильно, – провёл по плечу Ники Марк. – Пошёл он нахер, нервы из-за него ещё тратить. Я ему зеркало снесу, пусть обтекает в сервисе, полезным занимается.

– Ну его в жопу, – отмахнулась Вероника. – То ему ноги не устроили, то фамилию не так произнесла, то ещё что-то. Ему ничего не нравится. Может, у него климакс?

– Он же только у женщин, – хмыкнула Лера.

– Вот и я о том же. Ведёт себя как беременная баба. А мы страдаем. Интересно, у него есть жена? Если да, то как терпит его?

– Может, он дома ласковый и пушистый.

– Угу, как кактус.

– Такие заёбы и дома заёбы, – хмыкнул Семён. – Либо он один, поэтому страдает, либо просто смысл жизни такой, чтобы всем говна подкинуть.

– Только он забывает, что и ему говно могут подкинуть, – вообще Марк реально загорелся идеей этому преподу машинку подправить. Он злопамятный. И все слова в адрес Ники теперь воспринимал на свой счёт.

Атмосферу разбавил кальян и напитки. Есть особо не хотелось, но меню пока оставили и поочерёдно затягивались сладковатым дымом.

– Тут, кстати, караоке недалеко есть, – так, невзначай обмолвилась Ника. – Можно потом сходить. Ну, если никто не против.

– Та можно, – кивнул Евсеев.

– Только не «туман», – сразу усмехнулся Марк.

– А как без него? Не, без него я не пойду петь. Скандал такой учиню.

– Один раз, – начал торговаться Царёв.

– Три.

– Один, Сем. Все оглохнут.

– Ничё не знаю.

– Два. Последнее предложение.

– Два и «молния».

Марк прищурился, затягиваясь.

– Ну, допустим.

– Тогда по рукам.

Цокнув, Царёв протянул краба Евсееву. Пакт скреплён.

– Тогда в караоке, – улыбнулся Марк, хлебнув лимонада.

– Я подхвачу, не ссыте! – поддержала Ника. – Всех вас вытащу, мои певички.

Как раз сейчас открыла страницу "Good girl", листая мероприятия.

– О, сегодня у них призы разыгрываются за лучшее исполнение. Мальчики, девочки, разминаем глотки, будем драть.

– Ну всё, за призами, ребята. И без победы мы не уходим, – Марк взял роль наставника.

Дожали кальян и напитки, болтая и смеясь, а уже потом двинули в караоке драть глотки. Все как раз настроились забрать призы. А если что – и вырвать у соперников в жёсткой схватке.

Всё тут в ретро: мерцающая вывеска, как из восьмидесятых. В зале картонный Стэтхем. Стены все в поп-артах. У дальней – старенький кабриолет и Харлей, возле которого и заняли столик, потому что мальчики в другое место и не сели бы. Как раз танцпол рядом.

А вот тут можно и поесть. Заказали по салату, чтобы просто притупить голод, и стали ждать, коротая время за разговорами. Пока тухленько, но к одиннадцати подтянулся народ, вырубили музыку, и начался движ.

– Дамы и господа! – музыка притихла, и диджей за стойкой всем помахал. – Сегодня у нас вечер караоке! Без подарков никто не останется. Есть желающие принять участие в нашем движе?! – зал загудел, захлопал, начали поднимать руки желающие. – Итак, сейчас я перемешаю цифры, по одному человеку от столика подходим, тянем свой номер!

Общей группой вытолкали идти за номером Сёму, типа у него рука счастливая. Нужно либо к концу ближе, чтобы запомниться, либо прямо первыми. Угу. Сёма из шести вынул три. Ни туда, ни сюда.

– Ну ты, блин, – качнула головой Ника. Ладно, прорвёмся.

– Правила просты, – начал диджей. – Участники по очереди выходят и поют песню, выбранную рандомайзером. Ваши судьи – зал. Начинаем в половину первого. А пока – наслаждайтесь музыкой и заказывайте песни, пока ещё в состоянии петь!

– Ну? – Ника взяла листочек с номером стола. – Что петь будем?

– Надо либо совсем весёлое, либо совсем грустное, чтобы наверняка, – предположил Марк.

– Ну, либо же классику какую. Она всем нравится, – тут же отозвался Евсеев.

– Я про сейчас. На конкурсе любую залупу подсунут. Нам в прошлый раз попалась инстасамка "За деньги да", а её, по сути, и петь не нужно. Щас нужно распеться... – Ника открыла у себя музыку и начала листать плейлист. – Город 312 кто-нибудь знает, "Фонари"? Или можем сразу "Туман" бахнуть, чтобы Сёма душу отвёл.

– Можно "Фонари", а уж потом "Туман", – предложил Царёв. – Потерпишь, – кинул сразу другу, который уже хотел возмутиться. – Не умрёшь.

– А если умру? Вот что делать будешь?

– Плакать. Под "Туман", – заварил Марк, приложив ладонь к груди.

– Манеры есть у тебя? – тыкнула в бок Лера. – Девушкам уступать не учили?

– Вот–вот, – поддакнула Ермакова, но записала сначала "Фонари", потом "Туман", и отнесла диджею, а после села ожидать, когда до них дойдут микрофоны.

Моменты караоке прерывались музыкой и танцами. Одна песня – пятнадцать минут танцев. А пока таким макаром очередь дошла, девчонки опрокинули уже несколько коктейлей. И когда микрофоны появились в руках, уже были готовы просто так рвать кого-нибудь.

– Давайте, поднимайтесь, – поманила за собой Ника, подходя к плазме, где появился текст. – Начинаем одновременно. Кто будет фальшивить – четвертую! – уткнулась Ермакова.

Недорогое интро, и мячик запрыгал по словам.

– Вереница тусклых фонарей... – начали и правда одновременно, очень плавно и красиво, но к знакомому припеву заорали сами, а там и зал подключился. – Вычисляю, где ты, очень даже хорошо! Никаких запретов и ни грамма за душой. Если хочешь это, значит, ты уже большой!

Подпевала в основном молодёжь, но и этого хватало, чтобы ощутить будоражащую дрожь азарта. Ника даже не на телек смотрела, а больше на Сёму с Марком, как они иногда сбивались, но старались, глотки драли, качая в такт руками, головами, веселясь. Ой, а что будет, когда до сектора дойдёт?!

Начали хорошо – все лишь бы угодить девчонкам, которые так радовались, стоило оказаться микрофонам в их руках. Главное – что весело, шумно и будет что вспомнить потом. Самые классные моменты – вот такие, спонтанные.

Ребята и правда старались. Похвастаться непревзойдёнными талантами не могли, но и так неплохо, когда от души.

– Вычисляю, где ты очень даже хорошо! Никаких запретов и ни грамма за душой. Если хочешь это, значит, ты уже большой–ой–ой! – закончили дружно, стараясь отдышаться. Фух... Справились? Вроде да. Подпевали им точно замечательно.

Рухнули за стол и присосались к коктейлям.

– Супер! – распалась в счастливой улыбке Вероника, дав пятюню каждому. – Хорошо, что выбрались, а то тухли бы дома.

– Будем выбираться почаще, значит, чтобы не тухнуть, – Марк крутанул крышку на бутылке воды, чтобы высушить почти пол-литра, а после снова закинул руку за спину Ники.

– И правда, – подхватил Семён. – И ваще, скоро лето... – а потом глянул на девушек. – А, ну да, у вас лето начинается чуть позже. Зато, может, после ваших экзаменов съездим куда, м? Мы с Марком собирались в Подвалье, на природу, в глэмпинг.

– Я только за! Без разницы куда, лишь бы подальше от учёбы, – с ходу согласилась Лера.

Вероника же пожала плечами:

– Я, наверное, домой уеду сразу, – тоска по дому уже подъедала до ужаса. Там мама, море.

Марк коротко глянул на Нику. До этого разговор как-то не заходил, но он понимал, что домой она точно поедет. Каждый год до этого уезжала и этот не пропустит. Не привяжет же он её к себе.

– А в гости позовёшь? – по-простому, по-наглому начал навязываться Сёма. – На море тоже не против скататься.

– Приезжайте. У нас есть домик у моря, поселим вас там. Не люксари, конечно, но у моря, – улыбнулась Вероника. – Только креветки на пляже не покупайте.

– Ну значит забились, – радостно улыбнулся Евсеев. – Пакуй чемодан, Мрак.

Царёв лишь едко ему улыбнулся, показывая ему средний палец.

– Ты отпуск сначала возьми, паковальщик. А то скажут, что всё, лавочка закрыта, только в сентябре, и будет тебе и море, и креветки, которые на пляже брать нельзя, – Марк сдвинулся ближе к Веронике. – А почему их не покупать там?

– Потому что их не понятно как и не понятно когда варили, отравитесь только в путь. Во, – показала она большой палец, – отдых будет. Ну если реально поедете, хоть предупредите, я уберусь там. А потом можно в Абхазию поехать, в Крым или хотя бы в Геленджик.

– Предупредим, не беспокойся, – Марк потянулся, чмокая Ермакову в висок. – А потом и правда можно будет куда-нибудь махнуть.

– Ну и лучше до августа, потому что дом на Азовском море, а там в середине августа из Чёрного приносит вот таких медуз, – показала Ника руками огромный такой круг. – И они жалятся. Лучше в июле. Море тогда не очень спокойное, можно по волнам попрыгать.

– Завтра же узнаю насчёт отпуска, – заверил Евсеев. А по морде уже так и предвкушал нарисовавшийся летний отдых.

Хотя Марк и сам уже явно представил, что в этот раз сможет нормально отдохнуть, а не сделать вид.

До их очереди к микрофону было ещё далеко, поэтому Сёма лишь ждал, настраиваясь на потуги спеть «Туман». Вот его долбануло, а. Ладно хоть в этот раз не нарепите.

Ника обещала, что будет всех тянуть, но, когда Сёма взялся за микрофон — всё. Как бы ни старалась, перепеть его не могла. Ни она, ни Марк, ни Лера. Даже втроём были в проигрыше на фоне орущего парня. Так старался, выкладывался, что Ника вместо того, чтобы петь, уткнулась в Марка и ржала. Но это неважно, потому что выпавший зал подпевал, хлопал и орал в унисон. На бис, Сёма, на бис!

– Пусть мёртвый месяц еле освещает путь, пусть звёзды давят нам на грудь, не продохнуть! Пусть воздух ядовит, как ртуть и пусть не видно, где свернуть! Но мы пройдём опасный путь через туман, – заливался не то, что соловьём, целой тушей птичьей Евсеев.

Марк прижал смеющуюся Нику, даже не пытаясь хоть как-то перекричать друга. Тот справляется за всех разом, дайте ему уже приз без всяких конкурсов. Старается же, ну!

– Вы в голосе! – Вероника никак не могла успокоить истерику, даже когда вернулись за стол. У неё так отчаянно даже папа военные песни не поёт. – Десять из десяти!

– Конечно! Я же с детства певун, – невозмутимо сказал Семён, как царь усаживаясь обратно. – Вы меня на конкурс толкните, я вам всё выиграю.

– Видите, победа точно у нас в кармане с таким-то секретным оружием. Ща по-любому все испугались, – хохотнул Марк.

Микрофоны шли по кругу, ребята танцевали, и время пролетело незаметно. Диджей объявил о начале конкурса, и началось веселье. Как Ника и говорила, попасться может всё, что угодно. Первым выпала "Одиночество" Славы. Песня знакомая, и многие подпевали. Соперники хорошие, к тому же поют и правда неплохо. Вторым — "Пьяная вишня" — вышло хиленько. И когда микрофоны дошли до нужного столика, Ника взмолилась, чтобы им попалась нормальная песня.

– Блядь! Да! – аж завизжала Ермакова, узнав интро "Седой ночи". Дала всем пятюню и загорелась. Ну уж с этой песней они точно всех порвут.

И пошло:

– Я не знаю, что сказать тебе при встрече, не могу найти хотя бы пары слов. А недолгий вечер, а недолгий вечер скоро станет ночью тёмною без снов, – Ника то и дело тыкала Марка с Семой, чтобы поэнергичнее были, а то после "Тумана" расслабились. А недолгий вечер, а недолгий вечер, станет ночью тёмною без снов... И подпевать начал весь зал. И старые, и молодые. Ну, молодые ещё пристроились рядом, растащили певунов по сторонам, формируя круг и, как там, в том сериале то ли про пацана, то ли про асфальт — так эть, вперёд шагнули, назад шагнули. С танцами всегда веселее.

– И снова седая ночь, и только ей доверяю я, – Вероника даже себя не слышала из-за ора вокруг, только успевала шагать в круг и обратно. – Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны. Но даже и ты помочь не можешь, и темнота твоя мне одному совсем, совсем ни к чему.

Не просто спели, а подтянули весь зал на самое настоящее представление. Тут уже голосили все, потому что на таких песнях грань между поколениями стирается. Круг уже расширился, и только надо было успевать уворачиваться, чтобы никто лапы не отдавил и не натолкал в безудержном веселье.

– Снова вижу я тебя который вечер, снова вижу блеск твоих счастливых глаз, – голоса на любой лад сыпались со всех сторон, а Марк чувствовал, что свой уже всё, того, охрип. Но упорно продолжал мучить микрофон. – Но с тобой не вместе, но с тобой не вместе, снова будем мы и завтра, и сейчас... – на распевку перед следующим заключительным припевом, казалось, все вложили ещё больше сил. – Но с тобой не вместе, но с тобой не вместе, будем мы и завтра, и сейчас...

И под этот самый припев народ синхронно шагнул в круг, будто они тут стояли часами, репетировали такую слаженность, а потом также обратно. Вот что новая популярность забытого старого делает!

Песня кончилась, и зал как заорал, чтобы повторили, что диджей аж на секунду спрятался за стойкой. Потом всё же вылез.

– Так, спокойно! У нас ещё есть несколько конкурентов, – нет тут конкурентов! – Пока присаживайтесь, отдохните.

Ребята, запыхавшись, рухнули за стол. Обновили коктейли.

– Победа наша! – расхохоталась Вероника, устало расплывшись на стуле.

– Пусть попробуют не отдать — скандал учиним, и тогда "Седая ночь" будет организаторам в кошмарах сниться, – Марк взъерошил и тут же пригладил чуть влажные волосы. Вот это они зажгли.

А оставшиеся номера Ника даже и не запомнила. Сосредоточилась, когда начали объявлять третье, второе и первое место. Участникам без места в качестве благодарности дали шампанское — тоже неплохо. Третьему — скидку на следующее посещение. Второму — сертификат на тысячу на этот вечер.

– Итак, первое место. У нас остались "Седая ночь"... – диджей даже договорить не успел, как зал взорвался, захлопал, заорал и засвистел. – Ну, тут даже и думать не надо — зал всё решил. Шестой стол сегодня безусловный победитель! У нас тут только один приз был, но так пели, так пели!

Официанты подобрались к столу, вручая девушкам миксовые букеты, а парням по бутылке виски.

– Ну и сам приз: три тысячи на сегодняшний вечер! Поздравим победителей аплодисментами!

Аж уши немного заложило от крика и хлопков. Но приятно, не отнимешь.

– Ну всё, пусть все спят спокойно, – Марк покрутил в руках бутылку, ставя её на стол.

– Это всё, потому что я перед этим зарядился, – повёл бровями Сёма. – Распелся, так сказать, настроился на волну победы.

– Конечно, – Царёв заржал. – Только благодаря тебе, о великий!

– Все молодцы. Давайте на улицу выйдем? А то я тут сжарюсь сейчас, – предложила Ника, обмахивая себя меню.

– Пошлите, и правда, баня, – Марк тоже футболку на груди туда-сюда теребил.

Дружненько вышли на улицу, на приятную прохладу. Царёв с Евсеевым чуть отошли, чтобы не обкуривать девушек, приглядываясь со стороны.

– Нормально всё? – пихнул Марк в плечо друга.

– Нормально, – кивнул тот. – Ты хоть повеселел, – ухмыльнулся. – Даже Мраком тебя уже не назовёшь.

Царёв цокнул, закатывая глаза, но после глянул на Нику, чуть улыбнувшись. Как тут мрачным ходить с такой красавицей и заводилой? Грешно даже думать о таком.

– Ты сам-то главное больше не тупи и за языком следи, – снова пихнул Марк Семёна.

– Кто тупит? Никто не тупит. Сам тоже не тупи.

– Ну, значит, будем не тупить вместе...

Пока девочки дышали прохладой, остывая, тут образовался мужчинка в не совсем трезвом состоянии. Покачиваясь, выбрался из бара и, приметив девчонок, подошёл. И сразу с претензией, уставившись на грудь Ники, где под топиком от прохлады проклюнулись соски.

– Это типа мода возвращается? – закурил он тоже, выдыхая дым сразу на девушек. А когда те отшагнули, отмахиваясь, подошёл снова. – Раньше вот это вот было типа круто. Чтобы соски видны были.

Ника улыбнулась, чтобы не развязывать ссору, и постаралась свести всё в шутку.

– Дядь, да щас и без трусов ходить модно. Не знали?

– Ну а чё ты тогда? Сразу сними, чтобы все видели! – нагло подцепил он лямку топика.

Ника аж в ступор встала. То ли орать, то ли по роже дать, то ли к мальчикам бежать.

– Руки убери, – вступилась Лера, оттолкнув руку мужика, и подтолкнула подругу в сторону ребят.

– А хера? Сама ж внимания хочет, раз сиськи на выкате!

Только Марк хотел рассказать другу, как они с Никой сегодня кататься ездили, снова глянув на девушку, как через секунду уже был рядом с ней, почти ощущая, как наливаются кровью глаза.

Перехватил руку доебаёба в локте, который решил, что ему можно их распускать, и с силой перевёл за спину, от чего тот чуть согнулся, взвыв.

– Я тебе её сейчас сломаю в трёх местах и в жопу потом засуну, понял? С хера ты перед ней крыльями машешь? Дома сохранился? – с наездом начал допрашивать Марк, ещё больше давя на согнутую руку мужика.

– Она сама сиськами светит! Лучше бы следил за тем, как она одевается, а то, как шлюха! – рявкнул он, стараясь вытянуть руку. – Ладно, я понял, отпусти!

Ника в обиде поджала губы. Вот шлюхой её не называли ещё. Глубоко вздохнула, стараясь унять неприятную дрожь, и сморгнула набежавшую влагу. Животное, блядь.

Ну тут всё. Конечная.

Резко отпустив ублюдка, Марк крутанул его к себе лицом, сразу припечатывая кулак в нос, что тот хрустнул. Брызнула кровь, заливая белую рубашку недоразвитого. Схватил его за заднюю часть шеи, встряхивая как тряпичную куклу, а потом чуть подтолкнул его к Нике.

– Извиняйся.

Мужик пытался то вырваться, то снова махать ненужными ему конечностями.

– Я сказал: извиняйся, – снова встряхивая, почти порычал Марк. Его счастье, что Царёв не пил и хоть как-то ещё держал себя в узде, хотя такое оскорбление в сторону его девушки почти срывало стопы до конца.

– Прости! – с агрессией рявкнул он Веронике, зажав нос.

Смотреть на его расквашенный нос и слушать ор не было никакого желания.

– Марк, отпусти его. Пусть идёт, мозги ему не прибавятся так...

Царёв отпихнул мужика, сдерживая желание дать под зад. Вот сука.

Марк сразу, как тот отвалил, оказался рядом с Никой, прижимая её к себе. В ушах грохотало, но уже не от музыки. Внутри бушевала кровь от злости на таких вот долбоёбов, которые почему-то решили, что могут приебаться со своим вонючим мнением к незнакомой девушке.

– Он больно тебе не сделал?

– Нет, всё нормально, – покачала она головой, прислонившись виском к Марку. – Животное. Почему такие считают, что девушки одеваются для них?

– Скудоумие не лечится, – вздохнул Царёв, поглаживая Нику по спине. Самого ещё трясло немного, но всеми силами пытался успокоиться. – Обиженный на всё, пытается самоутвердиться. Пошёл он нахуй, урода кусок.

– Пойдёмте обратно.

Хоть вечер и был подпорчен таким инцидентом, настроение в баре вернулось в прежнее русло. Тут вот цветочки ещё, виски и караоке с танцами. Сегодня будут отрываться до талого, хоть завтра и понедельник. Марк с его трудоголизмом по-любому встанет по будильнику, а она... Ну, пропустит ещё один денёчек, мир не рухнет.

Царёв хоть и успокоился, но орлом наблюдал за всякими левыми чудаками. В его вселенной не было понимания тому, чтобы с нихуя вот так подойти и доебаться до незнакомой девушки. Трэш.

Ладно, пришлось как-то отвлечься. Девчонки коктейлями, Марк с Семой глушили все безалкогольное — додумались оба, конечно, на машинах приехать. Музыка и песни продолжались. С утра будет больно, но только с утра. На следующий день всё в норму придёт.

Если уж отрываться, так по полной. Коктейль, ещё один, третий. Песня, танцы... Ника смутно помнила, как они уезжали, но хорошо запомнила, как упала в кусты возле парковки, запутавшись в ногах. Хорошо отдохнули.