Глава 5

Будильник прозвенел в восемь, и Царёв нехотя открыл глаза. Настроение сразу было хреновым, хотя он ещё даже с постели не встал. Но всё же пришлось — в девять надо было начинать работу.

Сверху, к счастью, было тихо. Только периодически трезвонил будильник — и сразу отключался. Что, нарыдалась? Встать не можешь? Неудивительно.

И с хмурым настроением Марк сделал себе кофе, доел вчерашнюю пиццу и с ещё одной кружкой сел за стол. Желания работать категорически не было. Но есть такое слово — надо.

Концерты сверху за весь день больше не звучали. От обезвоживания там не померла? А то мало ли, столько выплакать.

Из-за полубессонной ночи Царёв был вялым, и ехать куда-либо сегодня не хотелось. Вообще даже выходить мочи не было. Поэтому снова доставка.

Закончив работу, бухнулся в кресло-мешок перед плазмой с геймпадом. Наконец-то руки добрались до второй части The Last of Us. Первую он проходил ещё давно, на старой плойке, а взяв новую, сходу решил сначала перепройти, вспомнить — прежде чем лезть во вторую.

И вот теперь можно окунуться в игровой мир. Краем глаза Марк читал, что во второй придётся оставить Джоэла и бегать за повзрослевшую Элли, которая стала, прям ничё такой, но, so sorry, играла за другую команду. Чего Марк не ожидал от Naughty Dog — так это такого стремительного вывода Джоэла в принципе из сюжета. Псины сутулые, по факту. И после основного разъёба Царёв сидел и бесился, проходя ветку "задний". Там не то что тупостью пахло, а непревзойдённым скудоумием.

Лутался, шёл по следу Томми, стрелял зомбаков, периодически засасывая Дину — бабень Элли. Класс, спасибо хоть на этом, но тема сисек так и не была раскрыта.

Уже вечером, устав от нудно тянущегося геймплея, заказал пожрать снова. Готовить на ночь глядя вообще было впадлу. Он — завтра. Железно обещает.

Пока курьер поднимался к нему на этаж, Царёв сразу открыл дверь, замечая на половике какую-то цветастую упаковку со стикером. Через прозрачную часть просвечивалась палочка из луговых трав с топпингом. Марк усмехнулся, читая записку, написанную витиеватым ровным почерком.

А перед ним не хочет извиниться за бессонную ночь? Видимо, нет.

Забрав у курьера ужин и, заодно сходив на второй этаж за квитанциями, Царёв уложил пакет на стол и пошёл к клетке.

— Мыш-малыш, тебе тут извинения привалили, — оповестил он, открывая дверцу. Бир заинтересованно выглянул из домика, сразу скача вниз в колесо.

Разорвал упаковку, деля ароматную палочку из прессованного сена на несколько частей — обойдётся, разом всё не получит, а то опять корм лопать не будет.

— На, — сунул ему в лапы.

Бир мигом принюхался и выхватил, начав хрумкать. Ну, хоть кто-то довольный.

Отлепив от упаковки стикер, прицепил его на стеклянную дверцу, а остатки лакомства убрал в ящик до следующего раза.

Теперь и он может пожрать. В холодильнике нашлась только банка пива — завтра точно в магазин сходит.

После ужина взбодрился, оплатил счета, сразу кидая в чат с хозяйкой получившуюся сумму, и вернулся к игре. Допоздна решил не засиживаться — хоть этой ночью спокойно поспит и начнёт свой день в лучшем настроении.

Но спойлер — лучшее настроение ушло так же быстро, как и пришло.

Только сел за комп — нет подключения к интернету. Это прикол? Вчера всё оплачивал. Обвал сети или роутер барахлит? Нет, светится. Пришлось с телефона перезагружать, но не помогло — то же самое, ебись ты как хочешь.

Марк начал вызванивать техническую поддержку "Дом.ру", где милая девушка сказала, что с сетью всё в порядке — просто оплатите счёт. Как оплатить? Он же вот только вчера оплачивал! Вот даже в банке есть платёжка — че за хуйня? Но дама из трубки повторяла одно и то же: денег нет.

Психанув, Царёв начал проверять квитанции и... А, вот где собака-то зарыта. Вот где кроется суть.

— Ну коза, блять!

Марк полез в личный кабинет снова закидывать деньги на интернет — ему уже все рабочие чаты оборвали, потеряв. Ничё, он с ней вечером разберётся.

И вот, ближе к пяти, сверху заиграла музыка — ага, пришла. Ну что, дружок, сейчас ты у меня получишь.

Собрав в охапку квитанции, Марк поднялся на этаж Ники и постучал в дверь. Спокойно. Пока что, а там уже посмотрит.

Лера рассказала, какой пиздец был у Решетникова. Он группу так обосрал, что Ника всей душой обрадовалась тому, что не нашла в себе сил пойти в универ сегодня. Решетников хотел сначала принципиально не давать следующее задание, мол, вы всё равно не готовитесь. А потом «сжалился» и выкатил ещё один километровый семинар. Ну вот что за человек?

Это ладно. Сегодня была пара по СТО. Ника и так ничего не понимала во всех этих программах и на лабораторных работах выбирала себе в пару кого-нибудь, кто хоть чуть-чуть шарит. А тут к зачёту преподавательница созрела и сказала, что нужно сделать в какой-то программе, которая у Ники даже не пошла, создать какую-то простую анимацию-не-анимацию. Короче, что-то вроде презентации, только не презентацию, а видео. А ещё — игрушка-лягушка. Ника её открыла, ничего не поняла и закрыла. Трэш.

Зато жизнь немного лучше стала, когда на следующий день Ника обнаружила, что интернет фурычит и всё работает. Значит, всё чики-пики.

И день сегодня лёгкий. Ни мировой, ни СТО. Только отечественная литература, методика русского и академическое письмо. До двенадцати посидели и домой. Но перед этим с Лерой зашли в "Л'Этуаль": у Вероники закончились масочки и патчи. Ну а что? Коммуналка оплачена, деньги никуда не ушли. Это она круто придумала, это она молодец.

Настроение на высоте. Позвонила маме, послушала от неё бубнеж, что опять из отца верёвки вьёт, но это привычно. Немножко пописала читак, а потом бросила. Не лежит душа к учёбе сегодня.

Набрала себе ванну — в этот раз села прямо на бортик и ждала. Включила музыку, и только опустилась в пену, начала релакс, делая себе лёгкий массаж щёткой, натирая себя скрабом, накладывая масочки. Красота. Будто заново родилась. В теле такая лёгкость!

В ванне с музыкой слышно не было, но, когда Ника вышла, замотавшись в полотенце, поняла, что дверь немножко так таранят. Почему-то чуйка подсказывала, кто там, но всё равно на цыпочках подкралась и заглянула в глазок.

— Бля... — шепнула она. И не прикинешься, что никого нет дома.

Побежала одеваться. По мокрому телу тянуть шорты и майку оказалось сложно. А в дверь всё тарабанили.

— Да щас! Подожди! — крикнула, в спешке поправляя лямки топика и шорты, чтобы никуда ничего не впилось.

И побежала открывать, пока он там дверь не вынес.

— Ну что? — распахнула Ника дверь.

Марк ей сунул под нос свои квитанции, которые по факту её.

— Ничего не хочешь объяснить? Ты мало того, что буянишь по ночам, так ещё и мошеннические действия исполняешь. Я сейчас поговорю насчёт участкового и вдобавок посажу тебя на проценты, пока деньги за коммуналку не вернёшь.

Наглая до пиздеца!

Царёв мазнул взглядом по её невозмутимой моське, после пробегаясь вниз. Так. Лучше в глаза.

Ника развернула квитки и хмыкнула, прикидываясь, будто ничего не знает.

— Мне, по-твоему, делать нечего? Ага, тогда получается, что я твои платёжки забрала, чтобы оплатить. Может, дети баловались, такой мысли не было? — и сунула бумажки обратно.

Ну и? Пусть уходит. Оправдание вполне весомое. Наверное. Ну ведь похоже на правду, да?

— Угу. Конечно, дети. И как удачно выбрали-то — именно нас. И именно после того, как ты на меня взъелась ни за что. Не кажется, что где-то наёбкой пахнет? — Марк выгнул бровь. Наглая. Говорил уже это? Ещё раз скажет — наглая.

— Ничего я не брала и возвращать тем более не собираюсь, — Ника встала в позу, сложив руки под грудью. — Хочешь — вызывай участкового.

Ой, блефовать никогда не получалось. Но он же не вызовет?

Марк глубоко вздохнул, буравя взглядом Веронику. Не признается же, даже под дулом пистолета, а ему вот стоять и выпрашивать с неё тоже не улыбается. Хер с ней.

— Ладно, я понял, что ты бессовестная, — Царёв смял квитки и сунул их в карман штанов. — Просто будь человеком, положи обратно в ящик мои квитанции. Не хочу, чтобы мне свет вырубили во время важной работы за недоплату.

И, больше ничего не говоря, развернулся, уходя к лестнице.

— Щас. Подожди.

Глубоко вздохнув, Ника развернулась тоже, уходя за квитанциями. На удивление, Марк даже не орал. Что это? А, точно. Он же, блин, безразличный ко всему, кроме потопов.

— На, — отвела взгляд Ника, протянув квитанции. — И я не бессовестная. Ты сам не сахар.

Марк забрал бумажки, видя, как Веронике стало неудобно. Ну, сама, своими ручками ситуацию создала, никто не просил.

— Да я даже тебе ничего не сделал. А ты воду мутить начала. Я не изверг. Разве хоть раз, не за дело, я на тебя наезжал? — вот сам Царёв такого момента не припоминал.

— Может, и нет. Но я надеюсь, если ты своей девушке скажешь: "Хера ты ноешь?", она тебе такую истерику закатит, что мало не покажется. И я не ныла. Просто рассказала. И даже не тебе.

Ника покрывалась пятнами — от стыда за бумажки и злости за слова Марка. Её они правда задели, хоть и выглядят такой идиотской причиной для обиды.

— Когда она будет, она вряд ли вообще даже задумается над тем, чтобы поныть, — усмехнулся Марк. Нет, ну вы посмотрите на этого самоуверенного самца! — Я найду, чем её занять.

Взгляд опять пробежался по стремительно алеющей коже Вероники. Пятна стекали со щёк на шею и следом на грудь, где тонкий топ впитал воду, которую она не вытерла до конца. Из душа её вытянул, получается?

— Тем более все мои слова были просто имхо.

— О котором тебя никто не спрашивал, — фыркнула Ника, ощутив, как от смешения чувств идут мурашки, покрывая кожу мелкими пупырышками. — С твоим диапазоном эмоций как у зубочистки оно и видно, что найдёшь чем занять. Чем? Ты же кроме своей этой коробочки, — обрисовала Ника монитор компа руками, забыв и про мурашки, и про мокрый топик, — не видишь ничего. Ты... Ты — сыч. Вот.

— О! Ну да, ты же меня так хорошо знаешь и точно можешь предположить, что именно я буду делать с девушкой, — Марк сам не знал, зачем так двусмысленно говорил. Просто было интересно понаблюдать за её реакцией, которая уже могла порадовать увлекательным видом.

Он стойко смотрел ей в лицо, хотя краем глаза, конечно же, смог уловить проклюнувшиеся через тонкую ткань соски. Надо бы уже уходить, пока он ещё чего не наговорил.

— А ты хорошо меня знаешь, чтобы говорить мне не ныть? Или говорить, что я криворукая? — подняла брови Ника, наступая. — Я тебе тоже ничего специально не сделала, — ну, если закрыть глаза на платёжки. — И знать, что ты там собрался с девушкой делать, не хочу.

— Ну ты же судишь по первому впечатлению, вот и я тоже, — Марк сунул руки в карманы, пожав плечами. Вот же она взъелась на слова как. Так и будет его теперь изводить — более чем уверен. Проще уже поступить по-другому. — Если я тебя сильно задел — приношу свои извинения. Такой цели у меня не было.

Ника сощурилась:

— Думаешь, я тебе за половинку шаурмы прощу?

— Нет, — кивнул Царёв. — Но вот за оплаченную коммуналку, думаю, можно.

— Ага. Так-то в потопы часть воды к тебе утекала, так что это и твоя вода тоже, — о, вывернула как! Если бы так абсурдно можно было решать все проблемы...

— И не поспоришь, — хмыкнул, переступая с ноги на ногу. — Ладно, чего ты хочешь? — задал в лоб, чтобы не ходить вокруг, да около. До жути не любил намёков — можно говорить прямо, и все будут только рады.

Вероника опешила. Что, так сразу?

— А...

Нет, ну она такого правда не ожидала. Думала, тут скандал будет. А он... Так не поступают. Она настраивалась на ссору, а сейчас стояла и растерянно хлопала глазами.

Со стороны, на площадке, хлопнула дверь. Та ворчливая бабуля, у которой Ника хотела украсть кота, глянула на парочку, качнула головой.

— Всё бегают друг к другу, дверями хлопают, орут. Я на вас двоих участкового вызову!

Марк глянул на женщину. Всё-то ей не то. Она даже за кота тогда спасибо не сказала!

— Вызывайте, Антонина Сергеевна, — кивнул Марк, прекрасно зная, что ей просто внимания не хватает — дети не звонят, внуки не приезжают. — Поговорим все вместе, заодно выясним, кто с первого этажа лампочки выкручивает.

Женщина поджала губы. Марк её месяца два назад застукал — и ведь не лень было табуретку переть.

— Так что? Вызываете?

— Бордель устроили, — опять она качнула головой, топая к лифту. — Ни стыда, ни совести. В наше время... — а что там в их время, за дверьми лифта уже не слышно было.

Ника незаметно улыбнулась, проводив бабулю взглядом, а потом вернулась к Марку. И что такого ему сказать? Цветы без повода подарите женщине!

— Эм... — заблеяла она, ощутив себя максимально неловко. — Ну... Ну... Если ты сможешь мне помочь по одной дисциплине, я постараюсь забыть твои слова. Вот... — дыши, Ника, дыши!

— Ну, если я в ней смогу разобраться, то без проблем, — ну хоть эта не стала обходными путями водить. А то пока разгадаешь, чего на самом деле они там хотят, уже сам ничего не захочешь.

— Там какая-то дебильная программа, которая у меня даже не открылась. В одной нужно сделать... Пузыри, шарики — не знаю, чтобы они вот двигались, и чтобы внутри моё ФИО было. А вторая... — Вероника отвела глаза и начала жевать губу. Это даже в мыслях смешно и глупо звучит. — Игра про лягушку...

— Давай, я посмотрю, конечно, пока с твоих слов не совсем понятно. Но у меня только один вопрос — вашим преподам там вообще заняться нечем, давая в задания такую ерунду? — Марк искренне недоумевал. Зачем гуманитариям мозг забивать анимацией и чем-то отдалённо похожим на программирование? Типа, в чём смысл?

— Это называется "современные технологии обучения". Вдруг ребёнку станет скучно — тогда ты ему игру по теме — на, — пожала плечами Ника. — Ну, у меня программа не открылась, так что придётся тебе у себя смотреть.

— А вы их ещё и развлекать должны? Прикольно. Флешка есть? Если нет, давай номер, я тебе в телеге напишу, ссылкой на диск скинешь.

— Ну да. Учитель, родитель, нянька, аниматор... А может, я лучше с тобой пойду? Вдруг, посмотрю и что-то пойму? М? — состроила глазки Ника.

На самом деле она хотела ещё раз увидеть Пломбира. Такой хорошенький мыш-малыш, а у такого... Ну, не прям плохого человека, так, немножечко противного.

— Ну, если тебе так очень нужно понять, то пошли, — ему-то какая разница. Может, наоборот — если что, посмотрит, так или не так. — Бери, что нужно, и пошли.

И Ника горной ланью поскакала. Прихватила телефон, ручку с читаком — вдруг долго будет, хоть попишет одно-два произведения.

— Всё, — аж засияла вся, обувая тапки.

Марк коротко хохотнул её вдруг переменившемуся настрою, подождал, пока Вероника закроет дверь, и пропустил вперёд на лестнице. Ну так, чисто чтобы было.

Дома из-за задёрнутых штор было сумрачно — свет давал только телевизор, где остался открытый экран меню "ластов". Царёв, как в том анекдоте: мыши плевались, но продолжали упорно есть кактус. Сюжет игры вообще не вдохновлял, но добить уже надо, чтобы галочку поставить.

Запустил комп, и пока тот включался, притащил с кухни ещё один стул.

— Ну, показывай конкретнее, что нужно, — щёлкнул костяшками, когда на мониторе появился начальный экран с вводом пароля в систему. Пальцы порхнули по клавишам, и вот он — рабочий стол. Папка к папке, ничего лишнего. Только фотка мотоцикла на заставке в лучах заходящего солнца.

Вероника пристроилась рядом, упёрлась локтями на стол и уложила на ладони подбородок.

Темновато, конечно. Атмосфера такая... Ну, такая... Ну, интересная.

Позади шуршал Пломбир, и Ника пару раз обернулась, не сдерживая улыбки. Такой хорошенький, как комочек снега. Такой у-тю-тю.

— И тут твоя тарахтелка, — хмыкнула Ника, окидывая взглядом монитор. — Ты что, перфекционист? У меня даже на чистой винде так чисто не было.

— Можно сказать, — кивнул Марк. — Нравится порядок и структура. Тебе моя тарахтелка только из-за громкого шума не нравится или в целом? Чисто интересно.

— В целом, да. Особенно ночами, ага. Слушай, а ты не дева случаем? Это у них вот такой заскок, — указала она на экран. — Чтобы всё под линеечку.

И всё-то они в эти звёзды лезут... Особенно Марка всегда смешило, когда дату рождения пытались узнавать не прямо, а обходными витиеватыми путями. Скажи прямо — хочу прочекать, уёбан ты или нет, и всё. Но нет, это же девочки.

— Нет, я ж зубочистка, забыла? — Царёв вскинул брови, чуть повернув голову к Нике.

— Крупноват ты для зубочистки. Больше — кол. Ну, как у Цепеша там, — пожала Ника плечами, поправив лямку топика. — Не, реально? Дева? Ты говори сразу, чтобы я успела убежать.

— Если девы в январе рождаются, то да, получается, — и всё равно увильнул. Ну не все же карты разом открывать?

— Та-а-ак... — задумалась Ника, принявшись пальчиком тыкать в воздухе, что-то отсчитывая. — Либо Козерог, либо Водолей... А первая половина января или вторая?

— А только так можно понять? А если средняя половина? — Марк с интересом смотрел, как девушка включила звёздочёта-счётчика.

— А в январе сколько дней? Тридцать или тридцать один? Так, январь, — Ника начала считать по костяшкам. — Тридцать один. Тогда не получается серединка на половинку. Хотя... — она повернулась к Марку, внимательно рассматривая. — Трудоголик, холодный, как айсберг в океане, закрытый. Шо тут думать? Истинный козерог.

— Ну, видимо, козерог, — закивал Царёв. — И что, мы все похожи, что ли?

— Ну не то чтобы. Просто Козероги меня не любят. Я вечно получаю от вас под жопу рогами. Но то, что вы законченные трудоголики — факт. У тебя геморрой не вылез ещё? Столько сидеть...

— Значит, есть за что пинать, раз пинаем, — Марк откинулся на кресле, сцепляя руки на груди. — Пока нет, только пробивается. Надо же на что-то существовать, поэтому работаю много.

А кто не любит деньги получать? Когда приходит сообщение из банка о поступлении, испытываешь маленький оргазм. Все твои, заработанные. И вот они лежат на карточке и глаз радуют, копятся.

— Та за шо? Я с вами пытаюсь мирно сосуществовать, — Ника фыркнула и откинула за спину начавшие подсушиваться волосы. — Не пробовал мамочку найти? — похлопала она ресницами, улыбнувшись.

— Мамочка меня не потянет, — хмыкнул парень. — Да и к тому же, это не слишком привлекательно — сидеть на женской шее. Стыдно и стремно.

— Вот. Ещё и ярая принципиальность. Я могла просто догадаться, что ты козерог. И чего это не потянет? — нет, ну правда интересно. Что там за потребности такие?

Марк пожал плечами, запустив руку в волосы. Много чего.

— Обслуживание машины и мотоцикла, качественный экип, дорогая техника — как бытовая, так и для развлечений, бензин, поездки куда-либо... Биру тоже много чего надо, — кивнул он в сторону клетки. — Она будет заёбываться на работе, чтобы всё это купить, а приходя домой, ещё и там.

— Эм... Это немного не так работает, но ладно. Тогда папочка?

Царёв глянул на Веронику, вскидывая брови.

— Ага. Дедушка. И вообще, зачем мне искать спонсора, если мне нравится работать?

— Не знаю, я просто предлагаю. Кошмар, — вздохнула Ника, глянув на монитор. — И ты вот так весь день за компом?...

— Ну не весь день, где-то с девяти до четырёх с перерывами. Иногда и меньше, если задачи быстро решаемые или их не так много.

Ника всё равно жалостливо глянула сначала на монитор, потом на Марка.

— Зачем работать, если можно не работать? — хороший вопрос. — Ладно. Давай сначала с этой злоебучей лягушки.

С лягушки так с лягушки.

Просмотрев все файлы и объяснения, которых было не то что мало — вообще нихуя, особенно для того, кто не шарит, Марк полез включать VPN, а оттуда на "рутрекер", потому что нужна была прога, которой у него нет. Ну да, пиратим при нужде, и что? А кто не пират? Будто в детстве ГТА с торрентов не качали, ага. И когда скачивание завершилось, он фастом установил приложения, начав творить.

Это вам не C++, тут много ума не надо — потыкался, покрутил, добавил немного от себя, ну чтобы не так топорно смотрелось — делать в точности с примером рука не поднималась. По итогу, злоебучая лягушка заквакала.

Заквакать-то заквакала. Только когда нужно было положить алгоритм передвижения лягушки по кувшинкам с помощью вопросов и ответов на какую-то тему по русскому языку, выходила жопа. Вроде всё правильно: десять вопросов, по три варианта ответа, один правильный. Всё должно нормально быть. Но нет — зелёная, прыгая с последней, попадала не на берег, а шла ко дну, как "Титаник".

Ника уже отобрала клавиатуру у Марка, сама набирала вопросы и ответы. Итог тот же. Когда Марк предложил выстраивать путь не прямым, а чередовать стороны прыжка, Ника огрызнулась, мол, сама знает, как лучше. Но пробовала. И лягушка оказалась на берегу.

Ника сидела и смотрела на эту зелёную суку, и пыхтела от злости. Не понравилось ей по прямой прыгать. Видите ли, слишком просто для ребёнка.

— Всё? Это есть? Или она ещё должна сальто в прыжке херачить? — да уж, вот это и заёбы у учителей. Мало того, что дети могут быть вредные, так перед ними ещё чуть ли не сплясать надо.

— Да это я скоро буду сальто из окна херачить. Что-то я устала, — вздохнула Ника, будто большую часть работы сделала. — Слушай... — начала она строить глазки, поглядывая то на Марка, то на клетку. — А можно Пломбира погладить? Нет?...

— Можно.

Марк отъехал на стуле назад, встал и пошёл к витрине. Мыш сидел на полке, просунув нос между прутьями клетки и втыкал в пустоту, думая о чём-то своём, мышином. Царёв открыл клетку, и Бир оживился, посматривая на руки. А вдруг вкусное что даст? Сегодня вкусняшек ещё не было.

— Как ты, брат? — Марк сначала почесал под шейкой, прежде чем подставить ладонь. — Пошли, пробздишься немного.

Вернулся к столу, к Нике, садясь обратно в кресло.

— На, — и протянул ей в руки. — Только предупреждаю — говно из него сыпется неконтролируемо, так что тут извиняйте. Просто на пол скидывай, я потом пропылесошу. Он может куснуть, если что-то не понравится, но не сильно. Обычно он не противится, так как любит сидеть на руках.

Ника пищала "в себя", когда ей в ладони попал Пломбир — это было больше похоже на то, будто где-то очень далеко кричат дельфины.

— Привет, — счастливо закусив губу, Ника поднесла палец к мышу, чтобы сильно нового запаха не боялся, а потом осторожно провела между растопыренными ушами. — Какой ты хорошенький...

Ника часто моргала и не могла насмотреться на этот шерстяной комочек. Сладенький такой.

— А почему ты шиншиллу завёл? Не кота там, например? — поинтересовалась Ника, осторожно опустив Пломбира на стол.

— Животинку хотелось, а у матери аллергия и на котов, и на собак — на шерсть, короче. Поэтому пришлось что-то нестандартное смотреть. Так и завёлся у меня, — Марк тепло посмотрел на Бира, который скакал по столу, приближая свою персону к подставке — не догрыз в прошлый раз. — Ну и плюс ещё: они двадцать пять — тридцать лет живут.

— Ого... — Ника протянула руку и пальчиком погладила лапки Пломбира. Ну какой же хорошенький! — А у меня мама просто не любит налипшую шерсть, поэтому животинок у меня не было, ну только собака, и та во дворе, чисто чтобы дом охраняла. Но теперь и её нет, — именно поэтому она всё порывается украсть бабушкиного кота.

Ника, пока совсем не уплыла от прелестного создания, положила перед собой телефон с кратким содержанием произведения, открыла читак. Вздохнула глубоко. Поставила одну ногу на стул, прижала к себе колено, чтобы сильно не наклоняться над столом, и написала целое название, автора и год написания.

А потом снова уселась наблюдать за Пломбиром.

— А что он так визжит иногда? Мне всё время кажется, что ты его тут мучаешь.

— Да хрен его знает. Просто, когда беспокоится, издаёт звуки тревоги. Они так в живой природе об опасности сородичей предупреждают. Может, в этот момент мерещится ему что, поэтому и визжит. Мучаю, ага, — Марк ткнул Бира в пушистый бок, когда шушик всё же грызанул бок подставки. Тот только посмотрел и ускакал поближе к Нике. Ну да, там вот целая тетрадка лежит — бумажки-то хозяин со стола убрал. — Он, как барин, живёт: сено, корм не ограничиваю, вкусняшки разные, песок чуть ли не через день, чтобы шерстка блестела. Мученик.

— Себя потыкай, — как наседка запричитала Вероника, погладив Пломбира вдоль спинки. — А я всегда говорила, что он противный, угу, — кивнула она мышу.

— Угу, самый противный, конечно. Ты не лучше — вредная до пиздеца, — не остался в долгу Марк. — Я его не тыкаю, а просто напоминаю, что не стоит грызть то, что не положено. Вот щас отвлечёшься — он тебе твои записи подглодает. С меня — не спрашивай.

— Что значит "не спрашивай"? Это твой шушик, ты за него в ответе, как отец за ребёнка. Сгрызёт — напишешь новые, — улыбнулась Ника и похлопала глазками. — Хоть пальцы разомнёшь, вспомнишь, как это — пользоваться ручкой, а не только клавиатурой.

— Ха, ну потом не визжи, что ничего не понятно — это уже будут не мои проблемы, — Царёв смахнул под стол нагаженный «рис». — Сама будешь разбирать слова и выяснять, русского ли они языка.

Вероника цокнула, и когда Марк на секунду отвлёкся на мини-уборку, у неё в голове что-то щёлкнуло, и остановить себя уже не могла. Сунула палец в ухо парня. Тот аж весь дёрнулся, зажал ухо ладонью и уставился на девушку таким потерянным взглядом. Ника рассмеялась в голос, почти до икоты и боли в животе. Она такого Марка никогда не видела.

Сначала Марк хотел возмутиться и ткнуть Нику в ответ — в бок, например. Но отчего-то её такой заливистый, нефальшивый смех цапнул за душу. Видимо, у неё и правда всё на максимум: если плакать — то пока слёзы не кончатся, а если смеяться — до сведённых мышц на лице. Это как-то странно подкупало. Типа, не притворяется, не строит из себя принцессу, которая лишнего звука не издаст, потому что не прилично. Прилично, если от души.

— Щас хохотушка сама будет доделывать свои шарики и пузырьки, которые крутятся, — напомнил Марк, что вторая часть её просьбы всё ещё висит не сделанная.

— Да ну хватит тебе, — всё ещё посмеиваясь, Ника стукнула парня по плечу. — Смешно же. Ты такой: "А?" — скорчила она рожу. А как вспомнила лицо Марка, залилась по-новой. — Н-не могу-у-у!...

Это даже не столько смешно, сколько неожиданно. Она думала, что Марк просто головой тряхнёт, а он как вылупился.

Ника старалась успокоиться, но только начала икать. На секунду замолкла, а когда смотрела на ровное лицо Марка, выжидающего тишины и спокойствия, её начинало разрывать.

— Ой, мамочки, — подскочила Ника. Щас придётся ещё один потоп убирать.

Со смехом унеслась в туалет. Благо, планировка одна и та же — не заблудится.

Марк же только покачал головой ей вслед, задерживая улыбку, а потом спохватился, замечая, как Бир уже настроился получить целлюлозу в организм.

— Не, давай ты не будешь подкидывать ей идей, как меня замучить, — сдвинул тетрадку подальше, отгоняя мыша на другой конец стола. Тот грозно фыркнул на такой беспредел. — Ща, обожди, — поглядывая одним глазом за обстановкой за столом — всё же писать конспекты Марку не упало, Царёв сунул руку в лоток, захватывая сушёные вкусняшки: яблоки, шиповник, боярышник и кусочки кэроба. Ушастый сегодня обожрётся. — Ща придёт и покормит тебя, не свиристи. — Увидев, что в руках у Марка любимое лакомство, Бир начал издавать звук, который напоминал что-то между урчанием кота и воркованием голубя.

Ника немного успокоилась, когда умылась прохладной водой. Вся покраснела от смеха.

— Ладно, всё, я успокоилась, — выдохнула она, возвращаясь к Марку, Пломбиру и конспектам. — Хочешь ещё раз? — потянулась она к уху парня.

Но Царёв увернулся, откидываясь в кресло.

— Не хочешь? Дай руку, — он показал Нике горсть лакомств на ладони, намереваясь пересыпать их в её. Бир опять заурчал, привлекая внимание. Это что же такое? Вы вкусняшки продаёте? Показываю. Красивые... — Это чтобы он твои записи не грыз, а то уже пытался.

— А ты их отважно защитил? Это так мило с твоей стороны, — улыбнулась Ника, принимая вкусности. — Ему всё сразу можно или по одной?

— Можешь просто поднести ладонь, а он уже сам выберет, что хочет сначала. Но заточит всё. Не шиншилла, а саранча комнатная, — усмехнулся Марк. — Так вы в итоге тому стрёмному преподу хоть в плешь плюнули, за гнидство? — мимоходом поинтересовался Марк. Тема щепетильная, конечно, после прошлого опыта, но интерес был.

Ника усмехнулась и глянула на Марка, как на дурачка, пока Пломбир ковырялся у неё в ладошке.

— Нет, конечно. Когда с ним пары, я даже беру с собой штаны, потому что однажды он сказал, что у меня ляжки, как у неваляшки. Короче, очень неприятный тип. В этот раз одногруппнице сказал, что вместо того чтобы "сиськи на выкате держать", лучше бы к семинарам готовились. Боюсь даже представить, что будет на экзамене...

Марк глянул на ноги Ники. Нормальные ляжки. Наверняка приятные, если их пожмать. Не наверняка, а точно. Он помнит. У неё вообще ноги красивые — плотные бёдра, тонкие лодыжки и изящные щиколотки. Насмотрелся, когда она перед ним в тот день шла.

— А деду-сексисту на пенсию там не пора? Как раз дача есть — пусть копается, заборы красит. Это уже домогательства, а не учебный процесс. Пусть лучше время научится распределять и вовремя задания скидывать, — Царёв покачал головой. У них на курсе тоже был такой препод, который принижал малочисленных девчонок, но совершенно по другой причине — типа это не женское дело в программировании разбираться. Правда, это быстро закончилось, когда его одногруппница Яна нашла ошибку у старого пердуна, да и не маленькую, а такую, которая очень значительно меняла и процесс работы, и результат. Больше он шуток не отпускал и старался вообще в её сторону не смотреть.

— Он там доцент и кандидат наук. Спорить с ним себе дороже. Вывернет так, что полетишь ты как пробка шампанского из универа. Так что мы просто терпим и ждём, когда всё закончится, — Ника вздохнула. — А ты тут учился? Или тоже иногородний?

— Тут. В падлу было куда-либо ехать. Нас и здесь неплохо кормят, — усмехнулся Марк. — Тяжело же одной в чужом городе. Почему именно сюда поступила?

— Случайно, — это до сих пор звучит смешно. — Когда результаты за ЕГЭ пришли, отправила копии документов в разные города. В основном — поближе. Но и сюда тоже. Ну и на бюджет сюда прошла, так что выбрать особо не приходилось. А ты? Как ты понял, что хочешь вот этим заниматься? — Ника потыкала на рандомные клавиши, наслаждаясь тихим и мягким откликом.

Марк потёр подбородок, задумываясь на секунду-другую.

— Ну изначально была задумка, что я останусь в спорте — меня поставили на коньки в три, и до шестнадцати я занимался хоккеем. Отец тренер, и тут как бы вариантов не много, — качнул он головой. Обида родителя на то, что не пошёл дальше, до сих пор была. — Но я не особо видел себя в этом. Да, кататься и играть нравилось, да и как спорт нравится и по сей день. Но у спортсменов перспектив не очень много. Целую жизнь пашешь, а потом травма — и всё. Когда умеешь в жизни делать только что-то одно — сложно. А компы привлекали, да и разбирался всегда в них шустро.

Ника поёжилась от воспоминаний о катке. Надо идти в настольный теннис, вот там точно безопасно.

— Круто ты перевернул: из спорта в айтишники, — ну правда. Это как из флориста в физика-ядерщика уйти. — У тебя есть что-нибудь пожевать?

Пломбир всё ещё шуршал, потихоньку уминая угощения, и Ника, глядя на него, поняла, что хочет есть. Несильно, но что-нибудь бы перекусила.

— Пожевать... — Марк вздохнул. Да, он же ещё в магазин должен был сходить, закупиться. В холодильнике шаром покати. — Если только какие-нибудь батончики протеиновые завалялись. Ща.

Ушёл на кухню шарить по полкам. Парочка батончиков и правда были, а ещё упаковка арахиса в шоколаде и печенье с шоколадной крошкой.

— Чай или кофе будешь? — крикнул, интересуясь, хотя сам уже подрубил машинку. Через неё и кипяток можно налить.

— Чай, — отозвалась Ника.

Пока Марк удалился, она перебралась на его место, удобно устроившись в кресле. Подобрала к себе одну ногу, вторую уложила под задницу. И пока соседушка не видит, провела пальцем по клавиатуре, будто по клавишам пианино. Что-то открылось, и это что-то Ника быстро закрыла. Ничего она не трогала.

Чай так чай. Себе, по обыкновению, кофей налил. В один заход перетащил тарелку со сладостями и кружки.

Ника уже расположилась в его кресле — жопу поднял, место потерял. Расставил на столе и плюхнулся на притащенный для гостьи стул.

Пломбир уже навострил уши и попытался влезть в тарелку носом, а в кружки усами.

— Да-давай, залезь в горячее, — он попридержал мыша, но тот начал выдираться, потому что словил "бесюку". — Так, приятель, — пришлось взять изворотливого Бира за основание хвоста и перетащить со стола на руки. — Не наглей.

— Весь в хозяина, — хохотнула Ника.

Притянула к себе кружку и подула. Глянула в тарелку, уже мысленно рассчитывая, сколько ей нужно кусать за раз, чтобы чай кончился вместе с батончиком, а не наоборот. Это такая дилемма всегда. Конфеты съедаются, а чай остаётся. И кто пьёт чай без ничего?

Марк одной рукой прижал мыша к себе, второй набирал из тарелки орехов, запивая их чёрным кофе.

— Чем помимо учёбы занимаешься? — Марк решил нарушить возникшую тишину. Он тот ещё мастак болтать, но и просто сидеть, глядя друг на друга, как-то тупо.

— А что непонятно? Плачу, устраиваю истерики, — сейчас та их перепалка не выглядела такой обидной, больше забавной. — Да как-то тут особо ничем. Дома, ну в Темрюке, часто на конюшни хожу. Беру себе абонемент на два месяца и по выходным катаюсь. Ну и море. С родителями или друзьями каждое лето куда-то ездим. Раньше ещё танцами занималась, а в детстве художественной гимнастикой, но потом мне сказали, что у меня огромные бёдра для гимнастики, и выгнали. А тут... Не знаю. Наверное, кроме прогулок, гитары и учёбы — ничем. Мне город не нравится. Даже не столько город, сколько расстояние от дома. Как-то все мысли там, поэтому, наверное, тут ничем и не хочется заниматься.

— Скука не заедает? Хотя понимаю, когда привычное окружение меняется, трудно сразу привыкнуть к нему. Мне вот тоже на сборы не нравилось ездить. Месяц херачишь как не в себя, а больше ничем другим заняться не выходит — тренировки целый день с перерывами на жрачку. А вечером подыхаешь. Такое себе мероприятие, — как вспомнил, так вздрогнул. Ужасное время.

— Заедает, конечно... Но я как-то даже не знаю, чем себя занять. Опять на танцы пойти? С вашим климатом? Кстати, о климате: вы, блин, как тут существуете? Вот правда. Я научилась здесь спать под мокрой простынёй летом, обкладываться льдом и ходить в мокрой одежде по дому. А зимой спать с грелкой и в тёплых носках. Это ужас просто. А с водой что? У меня кожа так в жизни никогда не сохла. Ужас...

— Бедное южное дитя... — засмеялся Марк. — Ну берём и существуем — куда деваться. Привычка уже выработалась. И к воде. Кожа защитным панцирем обросла. А так, почаще фильтры менять — и более-менее.

— О, точно. Сегодня этим займусь. Я ведь умею, — Ника уже потихоньку начала тянуть чай. — А ты чем ещё занимаешься сейчас? Ну, кроме своей тарахтелки?

— Хозяевам скажи, чтоб не ебланили этот момент, — Бир на руках начал намывать усы, приходясь по всей длине лапами. — В зал езжу, чтобы мышцы не атрофировались с моим сидячим образом жизни, и пытаюсь не загореться от тупости разрабов, — кивнул на плазму, которая перешла в режим ожидания, пока ей никто не пользуется.

Ника умилилась этой картине. Чуть развернула к себе Марка, взяла телефон и принялась искать хороший кадр. Последний вообще кайфовый вышел. Отправила фотографию маме, а следом небольшое видео, чтобы она в полной мере поняла, какая тут милость.

Ответ пришёл быстро, причём голосовухой. И Ника думала, что мама скажет про мыша, но что-то как-то нет:

— Мышь красивая. А что за мальчик? Вижу, что руки не женские.

Ника чуть чай не выплюнула. Поскорее закрыла ватсап и отодвинула телефон подальше. Ну руки и руки? И вопрос обычный. А сердечко что-то вдруг затрепыхалось.

Марк коротко улыбнулся на неловкую заминку Ники. Ну да, мамы они такие. Им всё всегда нужно знать. Плавали — знаем.

Почухал Бира за ухом и осторожно встал, ставя кружку на стол.

— Пошли, мышь красивая, в колесе побегаешь, а то ночью достанешь шуршать, — Марк вернул шушика в клетку, сажая его в большое колесо для пробежек, тут же выкинул с руки всё говно в поддон и прикрыл витрину, возвращаясь к девушке. Главное про магазин не забыть, а то вновь придётся курьера звать. Только хотел напомнить про вторую часть задания, как и собственный телефон затрезвонил входящим звонком. И тут маму показывают. — Привет, ма.

— Привет, Маркуш, всё хорошо? — и, даже не став слушать ответ, завела: — Ну съезди, пожалуйста, к Алине с Катей, помоги.

Марк шумно вздохнул.

— Мам, ну я же сказал, как будет время — я позвоню тёте Алине и подключусь по сети. Не поеду я на другой конец города.

— Тебе так сложно, что ли? — включила самую обиженную маман.

— Более чем уверен, что там дело пяти секунд — нажать одну кнопку. И я знаю, почему ты меня туда так гонишь. Хватит, пожалуйста.

— Да, гоню! А что мне ещё остаётся делать?

— Наслаждаться жизнью. Всё, давай, я потом перезвоню тебе. Целую, — и пока она не начала гнать большую бучу, сбросил вызов. Мда уж. — Так это... на чём мы остановились? — кивнул Царёв на монитор, который показывал заставку из переливающихся металлических капель.

Ладно, теперь они в одной лодке неловкости и вполне друг друга понимают. Стало чуточку проще. Наверное. А может, и не проще. Сердечко у Ники всё ещё слишком быстро колотилось. И признаться самой себе — она догадывалась почему. Ну нет! Нет! Пожалуйста, нет!

— Эм... Шарики, да, — вспомнила Ника. — Я отнесу. Спасибо.

Вероника собрала кружки с тарелкой и ускользнула из комнаты. Кто угодно, только не этот козерог со всей тарахтелкой, пожалуйста! Он же — козерог!

Марк проводил удаляющуюся Нику взглядом, снова смещая взгляд вниз. И что, гимнастам её бёдра не угодили? Хорошие бёдра. Отличные. Замечательные. Он на секунду вдруг представил, как бы Вероника прижалась к нему со спины и облепила всем телом, удерживаясь таким образом, чтобы не упасть с его мота. Как тогда, когда он тащил её на горбу. Волна лёгкой дрожи прошлась по загривку, стоило намыслить эти ощущения. Это было бы приятно. Особенно — гладить её по бедру на остановках и просить обхватить ими крепче, когда бы он стартовал. Да. Однозначно приятно.

А ну-ка!

Мысли быстро текли в другую плоскость, от которой становилось жарко. Марк потёр переносицу, жмурясь и стараясь думать совершенно о другом.

Так. Шарики. Да, точно, они.

Пересел в кресло, быстро тыркая мышью по коврику. Что там с этими шариками?..

Ника сполоснула с посуды пену, перед этим тщательно пидоря и почти чистую тарелку, чашки. Это вообще как можно?

Давай, Вероника, думай трезво. Во-первых, он козерог, а это уже как бы нихера себе. Во-вторых, он эмоционально холоден сам и к окружающим. Да-да, он из тех, кто либо ноет, либо делает. В-третьих... Его байк! Да! Всегда стоит прямо под подъездом, бесит. В-четвёртых... В-четвёртых... Курение, да! Вот он дымит, а всё к ней в квартиру идёт. А то, что она одноразками балуется — это другое. Вот, четыре причины самые очевидные, почему не должно было случиться того, что случилось. Ей опять дадут рогами под жопу.

Тяжко вздохнув, вытерев руки, Ника вернулась в комнату и с особым напускным желанием начала строчить краткое содержание в дневник.

Оба притихли. Марк просто старался не дышать даже, потому что ему думалось, что Вероника сразу поймёт, о чём он там уже себе надумал. А он чего, дурак, с предложениями лезть? Тем более ей не нравится его тарахтелка. Зачем заставлять? Поэтому сосредоточился на анимации. Простенькая должна была получиться, но опять рука дрогнула — он улучшил изначальную задумку на свой вкус. Так, ещё же ФИО.

— Фамилию и отчество подскажешь? — отвлёк девушку от писанины.

— Ермакова Вероника Дмитриевна, — не отвлекаясь, отозвалась Ника, тут же перелистнув страницу читака.

Она вообще старалась не подавать вида, что находится здесь. В принципе существует на планете Земля. И не она тут чуть не описалась от смеха. И не она сунула Марку палец в ухо... Та за что всё это?!

Угукнув себе под нос, Марк вписал ФИО, подправил некоторые моменты и проиграл несколько раз анимацию.

— Посмотри, всё так? — снова привлёк внимание, нажимая воспроизведение с зацикливанием.

Ника окинула взглядом все эти шарики-хуярики. Чтобы они провалились. Ничего: крутятся, вертятся. Пусть только не зачёт попробует — она такую бучу устроит! Она... Да она... Да она вообще знает, что прошла?! Да она тут с Козерогом!

— Вроде да... Спасибо большое, правда. Я бы в петлю полезла из-за лягушки хотя бы.

— Пожалуйста, мне не сложно, — Марк всё быстро сохранил, сразу перебрасывая файлы Нике. — Ну теперь всё? Обида точно прошла?

Ой... А она уже и забыла, почему они тут на самом деле собрались.

— М... Да, — кивнула она. — И за коммуналку прости. Я верну. Попозже.

— Да забей, — угу, уже забей. А кто хотел ходить и выспрашивать: «Где деньги, Лебовски?» — Не обеднею.

Марк свернул все открытые окна на мониторе, проворачиваясь в кресле.

— Ну... Я пойду, наверное...

Вновь тяжело вздохнув, Ника быстро закрыла тетрадь, забрала её, чмокнула воздушным поцелуем Пломбира и выскочила к двери.

— Спасибо ещё раз! — и уже побежала к себе, пока не покраснела.

Закрыв за Никой дверь, Марк шумно выдохнул. Ну давай, подумай ещё.

Устало потёр шею, прошёл в кухню, открывая холодильник. А, да, продукты. А может плюнуть и?.. Нет, обещал же. Поэтому собрался и пошёл.

Ближайшая «Пятёрочка» была какой-то слишком шумной, что ли. А Марк ещё и наушники забыл. Ладно, по-быстрому. Набрал полную корзину, пробираясь через стеллажи к кассам. Работает одна, как обычно, а очередь всё собирается. От нечего делать стал смотреть по сторонам, чтобы хоть как-то себя занять. В глаза бросилось что-то голубое, нежное, почти знакомое. По крайней мере, цветом. Именно такого оттенка на Нике был топ, в вырез которого он старался не заглядывать. Мысль щёлкнула молнией.

Выложив свои покупки на ленту, Марк осторожно вынул высокий цветок в небольшом горшке из лоточка, мельком читая название. Гиацинт. Не знает, что это, но вроде красиво.

Оплатил, вразнобой закидывая продукты в мешок. А вот цветок пришлось нести в руках. Зачем — сам не знал, но упорно нёс.

Дома скинул пакет на кухонный стол, а сам пошёл к компьютерному. Отыскал в ящике ручку, занёс над цветной бумажкой и... И что? Вот что напишет? Классно посидели? Хуйня.

Марк водил взглядом по стене с полками, на которых стояли фигурки "фанко-поп" в коробках, пытаясь выдумать хоть что-то приличное. А потом запищал Бир. Точно.

«Пломбир передаёт запоздалое спасибо за лакомства, ему было вкусно :)»

Прилипил на горшок и понёс на этаж выше, оставив у двери. Теперь нужно как-то сообщить...

Плюхнулся на спину на кровать, залезая в телеге.

Пальцы кружили по клаве, но вновь ступор. Ладно, по той же схеме:

Бир тебе презент под дверью оставил, забери, плиз :)

И вышел из чата, блокируя телефон.

Вот скажите кто-нибудь, он дурак? Только позавчера срались, что почти пух и перья летели, она его бесила и выводила на эмоции так, что хотелось придушить, а тут уже — оп, и он себе фантазии фантазирует. Цветы тащит. Ну ладно, цветы от Бира, но всё же. Господи, сложно до пиздеца, помогите кто-нибудь...

Этажом выше Ника нарезала круги по комнате и старалась успокоить обезумевшее сердечко. Её "тенотен" и так не помогает, а теперь будет вообще как плацебо. Ну не надо оно! А почему тогда, если не надо, такое странное чувство, что аж петь хочется?

Полет фантазий прервала короткая трель сообщения. Мама всё про мальчика выспрашивает, наверное. Видела бы она этого мальчика... Ой, а сообщение от мальчика.

Ника тут же поскакала к двери и высунула нос на лестничную клетку.

— Ого, — двинула бровью, поднимая горшок. — Красивый.

Только нужно будет пересадить. В земле возиться не хотелось совсем, но какой-то тёплый приятный спазм отозвался где-то внизу живота.

Гиацинт Ника оставила на подоконнике, потом погуглит, как за ним ухаживать, а пока вышла на балкон и высунулась в окно.

— Спасибо! — крикнула она, надеясь, что Марк её услышит.

А Марк как раз вышел покурить, чтобы немного привести мысли в порядок.

— Пожалуйста, — постарался ответить спокойно, хотя в первую секунду от крика вздрогнул — не ожидал.

Стараясь не пищать, Ника запрыгнула в квартиру. И какая теперь учёба? Какая учёба? Какая учё... Сколько раз она это уже сказала? Ой, замечталась что-то... Нужно срочно Лере написать, что у неё тут ситуация СОС, походу, весеннее обострение. Угу. Она просто офигеет...

Выкурив успокоительную сигарету, Марк добрался-таки до продуктов, убирая большую часть в холодильник, оставляя курицу и пачку макарон. Ща как нажарит отбивные, как нажрётся, и... И сядет проходить "Ластов". Да. Весело, шо пиздец.