Глава 49.

Несмотря на то, что председатель Лю сказала: «К счастью, есть ты», Гань Ян не был уверен, достоин ли он этих ее слов. 

Уже наступил сентябрь, и однажды утром в понедельник Дин Чжитун встретила Гуань Вэньюань в лифте. 

— Ты слышала? — спросила ее Гуань Вэньюань сразу же, как увидела. 

— Что случилось? — Дин Чжитун правда не понимала, что могло произойти такого, чтобы заставить этого человека вдруг заговорить на китайском. 

— Ты еще не в курсе? — переспросила Гуань Вэньюань, обеими руками набирая текст на своем BlackBerry. Ответив на сообщение, она наконец сказала: — L-Банк прекратил свою деятельность. 

— ... Прекратил свою деятельность? — Дин Чжитун замедлила шаг, прежде чем среагировать. Не похоже, чтобы ее собеседница шутила. 

Некоторое время ходили самые различные новости о L-Банке: после мартовского кризиса ситуация вроде бы немного улучшилась, но вышел отчет о доходах за второй квартал, и в нем по-прежнему было много проблемных долгов. Затем произошел обвал банка IndyMac, и пара ипотечных агентств* не смогла долго продержаться, а все учреждения, связанные с ипотечным кредитованием, оказались под угрозой. Цена акций L-Банка упала с более чем шестидесяти долларов в начале года до десятка долларов, и чтобы объясниться с акционерами, CEO привлек к ответственности разных людей и заменил высшее руководство. 

В июле Министерство финансов наконец высказалось и пообещало защитить два ипотечных агентства в случае необходимости. Комиссия по ценным бумагам и биржам также запретила открытые короткие продажи акций финансовых компаний, предоставив им некоторое время для поиска слияний и поглощений или экстренного финансирования. 

В течение всего лета, каждый раз, когда появлялись новости об инвестиционных переговорах с зарубежными коммерческими банками, цена акций L-Банка подскакивала, но гордость банка BB все еще оставалась на месте, а цена самой продажи не была согласована. 

Так продолжалось до сентября, когда правительство объявило, что возьмет под контроль пару ипотечных агентств и вложит в них 200 миллиардов из денег налогоплательщиков. Оба агентства выжили, но капитал инвесторов был сильно размыт, и надежды на дивиденды не осталось. Цена акций упала сразу на 90% — с примерно 80 долларов за акцию год назад до 1 доллара за акцию сейчас. 

И в то же время появилась новость о том, что очередные инвестиционные переговоры L-Банка провалились, а цена его акций составила менее 4 долларов. После Bear Stearns он стал очередным мастистым банком BB, попавшим в черный список отделов контроля рисков других финансовых учреждений. 

Но в конце концов, это был один из пяти крупнейших инвестиционных банков на Уолл-стрит. Все думали о вливаниях капитала Министерством финансов, слияниях с коммерческими банками и даже приобретении, но никто точно не ожидал, что банк рухнет вот так в один миг. Когда появились эти новости, все были потрясены. А для Дин Чжитун это было нечто большее — из-за Фэн Шэна. 

— Именно, они закрылись, — подтвердила Гуань Вэньюань. — Цена акций упала до нуля. 

— Когда это произошло? — снова спросила Дин Чжитун. 

— Говорят, что заявление о банкротстве было подписано вчера посреди ночи, чтобы подготовиться к открытию рынка в понедельник. Многие сотрудники L-Банка узнали об этом только сегодня, когда пришли на работу. Там был только охранник, который сказал им забрать свои вещи и уйти... — Гуань Вэньюань развела руками и пожала плечами, сделав сожалеющее выражение лица. 

Пока они говорили, лифт поднялся на этаж, где располагался IBD. Выйдя из него, Дин Чжитун не стала заходить в офис, она толкнула пожарную дверь и вышла в коридор, чтобы позвонить. Она набрала номер Фэн Шэна, но после двух звонков подряд услышала лишь гудки «занято» с той стороны. 

Она знала, что ситуация Фэн Шэна была похожа на ее: он подал заявление на получение визы H1B в Иммиграционное бюро в апреле. В этом году экономика переживала спад, и ситуация с трудоустройством была не очень хорошей, так что количество людей, подавших заявления, было гораздо меньше, чем в предыдущие два года. Все они получили положительное решение без проблем, и если в октябре они продолжат и дальше нормально работать, их визы официально вступят в силу. 

Однако сейчас Фэн Шэн оказался в несколько щекотливом положении: его виза H1B была одобрена, но сможет ли он найти другую работу за это время? Если нет, сможет ли он вернуть статус выпускника-стажера? Удивительно, что он попал в такую сложную ситуацию. 

Дин Чжитун в полной мере могла себе представить, чем занят Фэн Шэн в этот момент. Скорее всего, он спрашивал у HR, как долго он сможет сохранять свой трудовой статус, или консультировался с иммиграционным адвокатом по поводу визовых вопросов. 

Позже Фэн Шэн перезвонил ей, но так получилось, что в это время она была на совещании и не смогла принять звонок. 

Только вечером, закончив работу, она вернулась в свою арендованную комнату в Куинсе и вспомнила, что нужно позвонить ему еще раз. 

Но, в отличие от ее предположений, голос Фэн Шэна звучал вполне спокойно, и даже создавалось впечатление, что он горд стать свидетелем истории. Он рассказал ей всю внутреннюю информацию о банкротстве их компании. 

Оказалось, что все уже давно знали, что дела у них идут неважно. Руководство L-Банка находилось на 31-м этаже того же здания, и сверху приходили новости о том, что их счета в полном беспорядке, а команда due diligence* уже разместилась там. Они ждали лишь, когда будут подсчитаны убытки, чтобы за дело взялся «белый рыцарь»*. 

Кандидатов на роль «белого рыцаря» было гораздо больше, чем предполагалось, и все думали, что худший исход — это просто смена начальства. Думали, что, возможно, в конце года произойдут увольнения, но до них очередь не дойдет. В конце концов, это был год выборов, и Министерство финансов не могло допустить банкротства такого крупного инвестиционного банка, ибо это стало бы событием, которое изменило бы всю экосистему Уолл-стрит. 

В минувшие выходные совет директоров был на связи 24 часа в сутки, репортеры ждали у дверей, чтобы узнать о приобретении, и даже был подготовлен заказ на прием, доставлено шампанское. Но в итоге ответ был таков: «белые рыцари» не смогли прибыть, ни один не явился. Bank of America купил Merrill Lynch, Barclays был единственным, кто хотел их приобрести, но Управление по финансовому регулированию и надзору не согласилось, и самое раннее, когда они смогут проголосовать снова, был вторник. Однако L-Банк не смог бы пережить и понедельник. 

Никто не ожидал такого результата, и даже высшее руководство до этого момента не принимало реальность. Они подписали все документы в течение нескольких часов и объявили о банкротстве и ликвидации еще до открытия азиатского рынка. 

Руководство и некоторые сотрудники бэк-офиса узнали об этом первыми и уже в воскресенье вечером забрали свои вещи и ушли. Сотрудники фронт-офиса и среднего офиса узнали об этом последними, и им сказали забрать свои вещи и уйти, когда они выходили на работу рано утром в понедельник. Большой экран в торговом зале все еще прокручивался, а у входа царил хаос. 

— И все это одним днем? — Дин Чжитун просто не могла в это поверить. 

— Именно так! — мягко рассмеялся Фэн Шэн по телефону. — Все одним днем. 

Они оба одновременно погрузились в молчание, словно стали свидетелями того, как вращаются колеса истории, безмолвные и бессильные. А еще чувствовали, что дело это несколько нереальное: в конце концов, кто из этих молодых золотоискателей не пользовался league table* инвестиционных банков для подсчета общего объема инвестиционного бизнеса в каждом регионе? Они поклонялись названиям банков BB как богам? Всего за год трое из них исчезли, а остальные казались немногим лучше. 

— Тогда, что планируешь делать дальше? — первой нарушила молчание Дин Чжитун. 

Фэн Шэн глубоко вздохнул и ответил со смехом: 

— Жду вот новостей от HR, я звонил им сегодня, и они сказали только одно: не соглашаться на интервью для СМИ. Но я слышал, что несколько ведущих издательств уже приняли заказы на написание статей для них, так что они планируют сорвать последний куш на этом. 

Дин Чжитун рассмеялась вместе с ним и хотела спросить его еще о чем-то, однако ее прервал Фэн Шэн, спросив первым: 

— Как дела у тебя? 

Дин Чжитун могла догадаться, что он имел в виду: вероятно, он уже знал, что она рассталась с Гань Яном. 

— Неплохо... — ответила она. 

И хотя в последнее время у нее в жизни творился полный бардак — работа, сверхурочные, командировки и ежедневная спешка по deadline — ни о чем другом думать ей было некогда. Но она искренне считала, что это правда неплохо, ведь по крайней мере, у нее не было времени думать о том, о чем думать не следует. 

Сказав это, казалось, пришло время прощаться, но Фэн Шэн заговорил снова: 

— И еще... 

— Что? — подсознательно спросила Дин Чжитун, немного съежившись. Были некоторые вещи, о которых она не хотела бы слышать снова. 

К счастью, реальность сильно отличалась от того, что она предполагала. 

— Сегодня у меня день рождения, — сказал ей Фэн Шэн с того конца трубки. 

Дин Чжитун опешила, и ей понадобилось время, чтобы осознать, что сегодня действительно его день рождения. 

— С днем рождения! — сказала она, смеясь. 

Фэн Шэн тоже рассмеялся. Дин Чжитун знала, что он тоже уловил заключенный в этом черный юмор. С тех пор, 15 сентября 2008 года, его день рождения стал годовщиной переписывания истории. 

В течение последнего месяца Гань Ян почти каждый день беспокоился о деньгах. 

Днем он откладывал деньги, чтобы успеть до окончания срока приема заявок на получение процентных скидок, а ночью даже во сне проверял свой банковский счет и считал цифры на нем. Открыв глаза рано утром, он начинал подсчитывать, хватит ли ему этих денег, чтобы покрыть расходы в этом месяце, на этой неделе или даже в этот день. 

Одним словом, его мысли были заняты деньгами и тем, как их заработать. 

Но для того, чтобы занимать деньги, должна быть причина. Сказать, что деньги идут на погашение долгов, явно недостаточно, а расширять производство — тот еще нонсенс. В прибрежных районах ВВП на душу населения растет год от года, требования к охране окружающей среды становятся все более жесткими, и общее направление — переход к высококлассному производству, и, сколько бы ни разбрасывались спортивной обувью, так оно и будет. 

В этот период Лун Мэй часто брала его с собой на вечеринки, устраиваемые инвесторами и банками. 

Он сам просил об этом и всегда был самым молодым за столом, и все могли и с удовольствием смотрели, как он пьет, даже если это всего лишь мелкий служащий. 

Поначалу он старался не сдаваться и выпивал с ними еще несколько рюмок. Позже Лун Мэй увидела, что его толерантность к алкоголю близка к нулю, и посоветовала ему не упрямиться, сказав, что: «Собеседнику важно не то, сколько ты выпил, а степень твоего опьянения. Они хотят видеть, что ты готов идти на риск, не боишься взаимно выставить себя дураком перед ними и не стесняешься говорить правду после выпивки. Только так ты сможешь продемонстрировать достаточную искренность и завоевать доверие». 

Эти слова открыли глаза Гань Яну, и он вдруг осознал, что местные традиции, на которые он всегда смотрел свысока, имели довольно тщательную внутреннюю логику. 

Поэтому, едва сев за стол, он начинал рассказывать, что у него ужасная переносимость алкоголя и он пьянеет после двух рюмок. Жаль, что он был слишком застенчив, чтобы устраивать клоунаду, блевать и откровенничать после выпивки. 

За исключением того единственного дня. 

В тот вечер за столом сидел его крупный кредитор, старый заморский китаец, открывший здесь обувную фабрику в 1980-х годах, и председатель Лю тоже когда-то работала на его фабрике. Позже он получил почетную докторскую степень за то, что жертвовал деньги провинциальному университету, учредил стипендии и организовал стажировки. Несмотря на то что статус у него был высоким, старик не любил, когда его называли «господин» или «председатель», и предпочитал обращение «доктор наук Чэнь». 

Доктор наук Чэнь был в курсе того, что происходило в его семье, и шутливо похлопал его по плечу: 

— Молодой человек, жизнь подобна морю, со своими взлетами и падениями. В каком же ты отчаянии, что вынужден быть здесь, дабы расплатиться с долгами? 

В то время подобных случаев было бесчисленное множество: кто-то разорялся, кто-то бежал, а кто-то занимал деньги у родственников и друзей, прежде чем уехать. Но многие местные бизнесмены знали, что бизнес — дело рискованное, поэтому, сколько бы они ни проклинали и ни судились, они не считали, что человек, причастный к этому, непростителен. 

Гань Ян тоже был озадачен. Почему он остался здесь? Он мог бы послушаться председателя Лю, оставить все дела, оформить недвижимость и траст на свое имя, получать ренту и проценты, а потом найти менее напряженную работу, работать с девяти до пяти каждый день, а остальное время готовить, бегать, встречаться и быть с Дин Чжитун. 

При мысли об этом имени у него дрогнуло сердце. 

Но теперь уже поздно было сожалеть о содеянном. Дома, которые оставила ему председатель Лю, те, что не были заложены, уже были проданы, а те, что были заложены, перекредитованы. Полученные деньги были вложены в эту черную дыру, и даже всплеска вызвать не удалось, и следа не осталось. Он вдруг начал задаваться вопросом, действительно ли он сделал что-то не так, поставил ли остаток своей жизни на кон, не имея ни малейшего шанса на выигрыш. 

Он молча выпил немало алкоголя, и каким-то чудом не опьянел, а был лишь слегка ошеломлен, пока стол не разошелся. 

Выйдя из ресторана, Лун Мэй вызвала водителя на замену*, затащила его в машину и спросила, что у него стряслось сегодня. 

— Ничего такого... — Он рухнул на заднее сиденье и расхохотался. 

— Тогда над чем ты смеешься? — Спросила Лун Мэй, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье. 

— Просто вспомнил одну шутку... — все еще смеясь, он свернулся калачиком и лег. 

— Ну говори уже, — подгоняла его Лун Мэй. 

Он немного посмеялся, а затем продолжил: 

— Раньше я просил кое-кого выбрать между жизнью со мной и зарабатыванием денег, теперь же думаю об этом, и это так глупо, это же деньги! С чего бы мне сравнивать себя с деньгами? 

— Какая самоуверенность, достойно тебя, — Лун Мэй тоже рассмеялась и, отсмеявшись, надолго замолчала, прежде чем снова спросить: — Этот «кое-кто» твоя девушка? 

— Интересно, чем она сейчас занята... — Гань Ян уклонился от ответа на заданный вопрос. 

— Тогда почему бы тебе не позвонить этому кое-кому? — Лун Мэй оглянулась на него. 

— Мы уже расстались, какой смысл звонить? — Гань Ян потер лицо, сел и облокотился на спинку сиденья, казалось, полностью проснувшись, и только через некоторое время добавил: — Не рассказывай председателю Лю о сегодняшнем дне. 

Лун Мэй кивнула и ответила: 

— Я поняла. 

В тот день Гань Ян вернулся домой и остался один, вспоминая многое из прошлого, в том числе и сон, о котором ему рассказывала Дин Чжитун. 

Тот сон — одно из доказательств ее самопровозглашенного поклонения деньгам. По ее словам, с детства ей часто снилось, как она собирает деньги, и все они были купюрами в один, два или пять юаней, и даже купюры в десять юаней ей встречались редко. Она могла подобрать одну на земле, другую — из-за спинки дивана, третью — в ящике стола, она могла набрать столько денег, что даже не могла удержать их двумя руками... Каждый раз, когда у нее не хватало денег и она чувствовала себя очень бедной, ей снился такой сон. 

В результате, когда ему удалось уснуть уже глубокой ночью, ему тоже приснился сон, в котором он подбирает деньги, подбирает и подбирает, пока больше не может держать их в руках. Он стоял и оглядывался по сторонам, пытаясь найти место, куда можно было бы положить набранное, но обнаружил перед собой человека, который тоже нагнулся и собирал деньги. 

«Прямая!», — он окликнул ее со смесью грусти и радости. 

Тот человека взглянул на него снизу вверх и сказал: «Не говори ерунды, скорее собирай. Как соберем все, пойдем домой ужинать». 

«Есть!», — ответил он, поспешно опустив голову и продолжив собирать купюры. 

И она тоже. Словно двое неутомимых психов. 

В результате он успел собрать лишь половину, когда проснулся, и об ужине и речи не могло быть. 

В то утро Гань Ян наблюдал за тем, как небо слегка светлеет в утренних лучах, и вдруг снова преисполнился оптимизмом: для них был еще шанс, нужно было только подождать, пока он закончит собирать деньги. 

Однако всего через несколько дней, 18 сентября, рынок А-акций резко упал, достигнув минимума в 1 802 пункта, а Комиссия по регулированию рынка ценных бумаг объявила о приостановке IPO. Никто не знал, когда они возобновятся. 

Сразу после тех выходных председатель Лю позвонила Гань Яну, поболтала о жизни и быте, а потом вздохнула, сказав: 

— Как хорошо, что я послушала тебя, иначе не знаю, чем бы все это закончилось... 

Если бы это случилось в прошлом, Гань Ян был бы очень горд и сказал: «А я ведь говорил, вот видишь, видишь же?» Но в этот раз он просто спросил в ответ: 

— Я же просил тебя не смотреть новости, почему ты все еще смотришь их? 

Председатель Лю уклонилась от ответа, сказав: 

— Я и не смотрела! Просто услышала по радио. 

Гань Ян потерял дар речи и был вынужден дополнить правила: 

— Не смотри новости, не слушай их и вообще избегай любых других способ взаимодействия с ними. 

— Хорошо, поняла я... — ответила председатель Лю протяжным голосом. 

Слушая ее, Гань Ян внезапно подумал, что роли между ними будто поменялись: он стал взрослым, а его мать — ребенком. 

Несмотря на то, что председатель Лю сказала: «К счастью, есть ты», он не был уверен, достоин ли этих ее слов. 

На самом деле он не ожидал, что ситуация окажется настолько плохой, а так называемое «побороться» Гань Куньляна — безнадежным делом. Он мог только радоваться за то, что вернулся, а Лун Мэй рассказала ему правду и помогла убедить председателя Лю. Но это лишь дало им шанс на спасение, а как спастись и сможет ли он это вообще сделать, он понятия не имел. 

В тот день он попросил свою офисную помощницу сходить в книжный магазин и купить пакет любовных романов, а затем отправить их председателю Лю, чтобы развеять ее скуку. К автору и содержанию у него не было особых требований, только концовки в них должны были быть наподобие: «И жили они долго и счастливо». 

Хронология развития фондового рынка и сюжетная линия с 2007 по 2008 год 

С июля по август 2007 года курс доллара США составлял 7,5 по отношению к юаню, фондовый рынок США резко упал, но затем так же резко вырос из-за неожиданного снижения процентной ставки Федеральной резервной системой. (Летняя стажировка Дин Чжитун) 

В октябре 2007 года курс доллара США составлял 7,4 по отношению к юаню, фондовые индексы США достигли пика, а затем резко упали из-за убытков в третьем квартале, причем лидирующую роль в падении сыграла финансовая отрасль. (Собеседование Дин Чжитун) 

В январе 2008 года курс доллара США составлял 7,18 по отношению к юаню, Федеральная резервная система снизила процентные ставки, и фондовый рынок немного оживился. (Вводный тренинг Дин Чжитун) 

В феврале 2008 года курс доллара США составлял 7,10 по отношению к юаню, тенденция к рецессии была очевидна, а Bear Stearns, входящий в то время в пятерку крупнейших инвестиционных банков США — Goldman Sachs*, Morgan Stanley*, Merrill Lynch, Lehman Brothers и Bear Stearns — попал в черный список финансовых учреждений, контролирующих риски. (Дин Чжитун приступает к работе, команда обедает вместе, а Фэн Шэн говорит, что совершать торговые сделки сложно и сам он не решается участвовать в них) 

В марте курс доллара США составлял 7,01 по отношению к юаню, а 16-го числа JP Morgan Chase приобрел Bear Stearns. 17-го числа акции Lehman* упали более чем на 50% и восстановились к закрытию торгов. (Команда снова поужинала вместе, и Фэн Шэн сказал, что если L-Банк вдруг закроется, то в лучшем случае они просто сменят начальство) 

С апреля по июнь цены на сырую нефть, сельскохозяйственную продукцию и сырье продолжали расти. («XP Энергия» — первый проект, в котором Дин Чжитун приняла участие, — был завершен) 

В июне курс доллара США составлял 6,85 по отношению к юаню, отчет Lehman о прибылях и убытках за второй квартал показал большое количество потерь по проблемным долгам. Чтобы объяснить акционерам, привлечь их к ответственности и заменить руководителей, был запущен план экстренного финансирования. 

В конце июня банк IndyMac был объявлен банкротом. (Поклонник №2 был вкладчиком банка, Сун Минмэй отправилась на его страницу в Facebook* и выразила свое сочувствие лайком) 

В июле курс доллара США составлял 6,84 по отношению к юаню, фондовые индексы США продолжали падать, и Министерство финансов объявило, что при необходимости защитит пару ипотечных агентств (Fannie Mae и Freddie Mac), а Комиссия по ценным бумагам и биржам запретила продажу финансовых акций без покрытия (naked short*). 

В августе курс доллара США составлял 6,83 по отношению к юаню, Гань Ян стал инициатором расставания, Дин Чжитун переехала в Queen's, там владелица дома сказала, что хочет оформить фиктивный развод, чтобы избавиться от стремительно дешевеющей недвижимости. Наставник Ван И умер от внезапного сердечного приступа из-за неудачных инвестиций. 

В сентябре курс доллара США составлял 6,81 по отношению к юаню (достигнув своего минимума), 9-го числа Министерство финансов выделило 200 миллиардов на приобретение пары ипотечных агентств, 15-го числа Lehman обанкротился. 

18-го числа китайский фондовый рынок опустился на самое дно, и Комиссия по ценным бумагам и биржам объявила о приостановке IPO. 

29-го числа Палата представителей отклонила правительственный план спасения, и фондовый рынок США рухнул. 

Он непрерывно падал до 10 октября, и рынок впал в финансовую панику, пока 13 октября ситуация не улучшилась. 

Примечания: 

1* 两房 (liǎng fáng) — пара ипотечных агентств; речь про Fannie Mae и Freddie Mac — исторически они были спонсируемыми США предприятиями, основной целью которых было создание вторичного рынка для ипотеки; Fannie Mae и Freddie Mac скупали пакеты ипотечных займов у банков и секьюритизировали их, выпуская ипотечные облигации 

2* due diligence — букв.: должная добросовестность (с англ.); процедура проверки, направленная на выявление связанных с реализацией проекта или сделки проблем и рисков (юридических, экономических, административных, налоговых, технических и иных) 

3* 白骑士 (bái qíshì) — белый рыцарь (с кит.); в бизнесе это дружелюбный инвестор, который приобретает корпорацию по справедливой цене при поддержке совета директоров и руководства корпорации 

4* league table — рейтинговая таблица (с англ.) 

5* 代驾 (dàijià) — водитель на замену (с кит.); замена пьяного водителя, сервис для выпивших людей за рулем 

6* Lehman — только сейчас автор раскрывает настоящее название L-Банка, в котором все это время работал Фэн Шэн; Lehman Brothers — глобальная фирма по оказанию финансовых услуг, основанная в 1850 году, в 2008 году компания обанкротилась, преимущественной причиной чего признается формирование недостоверной финансовой отчетности; банкротство Lehman Brothers принято считать отправной точкой мирового финансового кризиса 2008 года, ознаменовавшее его переход в острую фазу 

7* Goldman Sachs и Morgan Stanley — по тому же принципу, Goldman Sachs (банк в США и один из крупнейших инвестиционных банков в мире, являющийся финансовым конгломератом) — это, видимо, G-Банк, где работает Сун Минмэй, а Morgan Stanley (американский финансовый конгломерат (инвестиционный банк до сентября 2008 года), вторая по величине коммерческая транснациональная корпорация США и 34-й в списке крупнейших банков мира) — M-Банк; таким образом, родители Фэн Шэна и Гуань Вэньюань из China Investment Corporation (китайская инвестиционная госкомпания, одна из крупнейших в мире, является крупнейшим акционером ряда китайских банков и компаний) — C-Банк, от которого в декабре 2007 Morgan Stanley получил капиталовложение, а затем и заинтересовался покупкой американского инвестиционного банка в сентябре 2008 (об этом косвенно говорилось и в новелле тоже, 45 глава) 

8* Facebook — принадлежит Meta, признанной в России экстремистской организацией, ее деятельность в стране запрещена 

9* naked short — голая продажа (с англ.); продажа ценных бумаг, товаров или валюты, которыми торговец на момент продажи не владеет