Глава 37.

Слишком легко было просто сказать: «Я поддержу тебя», однако сейчас никто из них не был готов этого сделать. 

В мае, когда университет практически был окончен, Гань Ян начал работать в компании по продаже спортивных товаров на 18-й улице. 

Это и правда была совсем небольшая компания, но с богатой историей: она занималась производством спортивной одежды и обуви, начиная с 1908 года, и до сих пор являлась семейным бизнесом. Главным боссом был почти семидесятилетний дедушка, утверждающий, что не стремится быть большим, а стремится быть профессионалом, и больше всего он любил критиковать крупные компании за их бесстыдство и то, что они подкупают спортсменов, засовывая деньги в их кроссовки. 

Гань Ян наслушался там целую кучу странных историй и вернулся, чтобы рассказать Дин Чжитун, например, о том, как они в старину продавали кроссовки, причем региональные продавцы в основном были спортсменами-пенсионерами, которые ходили к спортивным тренерам в различные школы и университеты, чтобы узнать о размерах и привычках каждого ребенка в команде. Были и любители спорта, которые рисовали на бумаге образец своей ноги и отправляли его им, чтобы те порекомендовали им подходящую обувь. Такая практика очень напоминала магазин волшебных палочек в Косом переулке* и привлекала Гань Яна. 

Дин Чжитун, однако, хотела бы сказать, что действительно есть люди, которым нравится заниматься малым и прекрасным, но подавляющее большинство таких предприятий терпят неудачу, особенно сегодня. 

Как и в стихотворении «Когда-то все было неспешно»*, люди говорили по одному предложению за раз и любили только одного человека в своей жизни. То же самое можно было сказать и о времени, когда бизнес велся медленно, а обувь продавалась по паре. Однако сейчас, если запустить в продажу модель и не достичь в объемах продаж и нескольких контейнеров, этот бренд просто умрет, так и не успев выявить этому причину.  

Ей казалось, что Гань Ян, должно быть, упустил какие-то ключевые моменты, и причина, по которой эта чудаковатая компания просуществовала с 1908 года по сей день, заключалась в том, что у ее владельца должны были быть другие способы заработка, к примеру, он мог собирать арендную плату за здание на Манхэттене? Или, может, было некое нефтяное месторождение на Западе, кипящее черным золотом? Продажа кроссовок для него — всего лишь хобби, и когда дедуля выйдет на пенсию, эта модель уже не сможет существовать. 

На этот раз богиня азартных ставок Дин Чжитун снова оказалась права. Примерно через два года бренд, на который работал Гань Ян, был приобретен крупной компанией, которую когда-то ругал тот дедушка, и стал одним из ее суббрендов. Ассортимент продукции также был сокращен до сквоша, гребли и гольфа, удовлетворяя вкусы небольшой группы людей, да еще и подвергся критике за «слишком белый цвет». Разумеется, все это — длинная история и на другой раз. 

В мае того же года проект «XP Энергии» достиг самой критической стадии — ценообразования и разделения акций, и Дин Чжитун вошла в war room*. 

Так называемая war room на самом деле представляла собой большой конференц-зал, где собрались все стороны, участвующие в проекте. Юристы, бухгалтеры, финансовые консультанты — вся их работа координировалась командой ведущих андеррайтеров. Дин Чжитун, будучи новеньким аналитиком, находилась в самом низу этой команды. А рядом с ней — JV, в совершенстве владеющий принципом FILO (First in, Last out)*, такой ожесточенный, но неутомимый. Хотя она научилась настоящему искусству безделья на работе у Цинь Чана — она уходила с работы вовремя и больше не конкурировала с JV— однако объем работы и горящие дедлайны по-прежнему никуда не исчезли. Во сколько именно она заканчивала работу? Сколько часов в неделю работала? Она уже давно сбилась со счета. 

Сама она не считала, но Гань Ян не мог не посчитать за нее. 

Несмотря на то что он сказал, что поддержит ее в зарабатывании денег, он посчитал, что это правда уже слишком, когда ее еженедельные рабочие часы достигли ста, поэтому он вновь вернулся к их старому разговору: 

— Твоя годовая зарплата для аналитика выглядит неплохо, но при таком длительном рабочем дне насколько больше ты зарабатываешь в среднем, чем почасовые работники в «Макдональдсе»? 

Дин Чжитун, конечно же, это не убедило, и она ответила: 

— Допустим, что моя годовая зарплата вместе с bonus* составляет 130 000 долларов, разделим это на 52 недели, а потом на 100 часов в неделю — получится 25 долларов в час. В 2007 году минимальная заработная плата в штате Нью-Йорк составляла 7.25 долларов в час, так что мой доход почти в 3.5 раза больше, чем у почасового работника в «Макдональдсе». 

Она провела для него эти расчеты с ходу, в сердцах подумав: «SAT действительно несравним с вступительными экзаменами в Китае, как ты вообще умудрился получить высший балл по математике?» Открыв и закрыв рот, она подумала, что умение считать, очевидно, не самая его сильная сторона! Однако, конечный результат ее подсчетов — в 3.5 раза — удивил и ее саму. Для того, чтобы работать в «Макдоналдсе» не обязательно учиться в престижном университете или влезать в долги. Если бы она знала это, то могла бы сразу пойти работать в «Макдоналдс». 

Гань Ян не успокоился и добавил: 

— Не забудь вычесть налоги. 

Налоговая ставка почасовиков намного ниже, чем у других, то есть у нее точно не получается доход в 3.5 раза больше. 

Дин Чжитун поперхнулась от осознания и выругалась в сердцах: «Проклятье, жить слишком дорого!» 

— Все так, — пошутила она, особо не задумываясь: — Я всего лишь дешевая рабочая сила, выполняющая простые и повторяющиеся задачи. Где еще можно найти такую работу? Если зарплата будет больше, чем сейчас, я немедленно отправлюсь туда. Даже если она будет меньше, чем сейчас, и это не имеет значения, возьму подработки. 

Гань Ян был таким забавным, когда злился, он сказал: 

— Сколько ты зарабатываешь в месяц? Может, я просто буду давать тебе эти деньги, как насчет такого? 

При этих словах Дин Чжитун замерла и подняла на него глаза, внезапно вспомнив последний разговор между ними. Cheap labor, dirty work* — в его глазах ее работа была очень похожа на OEM, на которую он всегда смотрел свысока. 

Гань Ян тоже понял, что сказанное им было неправильным, он сгреб ее в охапку и не отпускал, извиняясь: 

— Прости меня, Тун-Тун, я не это имел в виду... 

Дин Чжитун, конечно, понимала, что он хотел как лучше, и протянула руку, чтобы потрепать его по волосам в знак прощения, хотя ему не за что было извиняться, но она просто не знала, как еще ответить на это. 

Однако эти слова так и повисли в воздухе. Это совсем так же, когда он заезжал за ней после работы посреди ночи, либо следил, чтобы она позавтракала до того, как выйти из дома — все это делалось для ее же блага, но одновременно с этим тяготило ее. Ей приходилось иметь дело с обоими концами, и от этого она была измучена. 

Она старалась изо всех сил, полностью использовала фрагментацию времени, запомнила все клавиши быстрого доступа, использовала все ресурсы и усердно изучила модель, но этот «один день для себя» был действительно трудным! Ей даже показалось, что Цинь Чан солгал ей. Секрет безделья, которому он ее научил, возможно, и самому ему не под силу, поэтому он выглядел всегда таким подавленным. 

Слишком легко было просто сказать: «Я поддержу тебя», ведь реальность такова, что она не может убедить себя поверить в то, во что верит он, а он не видит смысла в том, что она делает каждый день. 

Неизменным оставалось только ощущение близости, и слова были совершенно не нужны, так что она и сейчас, много лет спустя, помнила то чувство, и не потому, что они были тогда так молоды, с красивыми и неутомимыми телами, и не из-за тех неописуемых оргазмов, а потому, что впервые в жизни кто-то разделил с ней такое запредельное счастье и сказал ей: «Я люблю тебя». И она могла ответить, не задумываясь: «Я тоже тебя люблю». Дин Чжитун пока еще не знала, что произойдет после того, как они действительно станут жить вместе, но, по крайней мере, в этих словах она была уверена. 

Через день Гань Яну пришлось вернуться в Итаку по делам, связанным с учебой. 

Дин Чжитун проводила его вниз и смотрела вслед его удаляющейся машине, по-прежнему очень расстроенная из-за его отъезда, как и всегда. Но стоило ей только вернуться в квартиру и осознать, что она осталась одна, она тут же открыла ноутбук и подумала, что не имеет значения, до скольких она засидится за работой, и эта нотка облегчения заставила ее снова почувствовать себя виноватой. 

Его уход принес ей некоторое облегчение, и от этого она почувствовала себя просто ужасно. Почему у нее вообще возникли такие мысли? 

Через пять часов Гань Ян вернулся в Итаку. Уже стемнело, он зашел в дом, включил свет и хотел связаться с Дин Чжитун по видеосвязи, но побоялся, что она проигнорирует его, поэтому в конце концов просто позвонил, чтобы сообщить, что он в безопасности. 

Дом был пуст, а большая часть вещей уже упакована и готова к тому, чтобы бросить тут аренду и переехать на Манхэттен. Оставалась кухня, в которой нужно было еще прибраться, так как он переделал вытяжку на китайский лад и должен был вернуть ее в первоначальное состояние для хозяина дома. Он стоял посреди груды картонных коробок и вздыхал, чувствуя себя таким разбитым, и он не понимал почему. 

Именно в тот вечер Дин Чжитун работала до поздней ночи и получила сообщение от Сун Минмэй. 

Она открыла его и увидела, что это снова «Моци», но макет и структура сайта отличались от прежних, а также была добавлена игра «Виртуальное сожительство», предложенная Сун Минмэй, что, очевидно, было серьезным изменением. 

Сун Минмэй прислала следующим сообщением: «Старина Дэн какое-то время игнорировал меня, но только что прислал вот это и сказал, что все было переделано в соответствии с моими пожеланиями. Спрашивает, как мне». 

Дин Чжитун спросила: «И как тебе?» 

Ее ответ: «Да сама не знаю...» 

Дин Чжитун сначала подумала, что это она про «Моци», и потом только догнала, что речь идет о Дэн Байтине. И то, что Сун Минмэй сказала, что сама не знает, очень и очень плохо. Ей казалось, что Бянь Цземин уже был единственной инвестиционной целью Сун Минмэй, но, похоже, шанхайский поклонник №1 вернулся на поле боя. 

Через некоторое время пришло еще одно сообщение: «Ты говорила, что я дала ему столько профессиональных советов, что не будет лишним попросить у него немного акций, верно? Таков мой план на данный момент, ну а насчет будущего обсудим еще потом». 

Дин Чжитун рассмеялась: что и следовало ожидать от Сун Минмэй. 

В начале новой недели в офисе в Мидтауне на Манхэттене Дин Чжитун была доведена до нового предела. 

Проект подходил к концу, и не только JV, но и все члены команды неизбежно не спали всю ночь, ели сразу в war room, попутно решая проблемы, приходили на работу с сумочкой для туалетных принадлежностей и своими костюмами. Когда они переодевались и оставляли свою одежду на вешалке у двери, кто-нибудь забирал ее и отправлял в химчистку, а после стирки ее приносили обратно и вешали на место — таким образом, им не пришлось бы возвращаться домой по крайней мере три дня. 

Дин Чжитун не была исключением. Однажды она была занята до полуночи и обнаружила, что за весь день не выпила ни глотка воды, зато выпила четыре стаканчика venti*подряд из Starbucks. Кроме того, кофе, который им подают, по умолчанию был extra expresso shots*, то есть очень крепким. Неизвестно, сколько в нем было дополнительных shots, но даже ей, привыкшей засиживаться допоздна за кофеином во время учебы, после четырех стаканов стало немного тягостно на сердце. 

Ранним утром следующего дня ее глаза были настолько сухими, что она решила сходить в уборную, чтобы снять контактные линзы и еще раз умыться. Как только она вышла оттуда, встретила JV в дверях туалета для инвалидов. Увидев красную отметину у него на лбу — ведь и сама так делала — она сразу догадалась, что этот человек прячется здесь и спит. В этот момент ей вдруг стало его жаль, как товарища по несчастью, и она с улыбкой на лице пожелала ему доброго утра. 

JV на мгновение остолбенел, а затем прошел мимо с ничего не выражающим лицом. 

Дин Чжитун потеряла дар речи, подумав про себя: «Я же не собираюсь подавать на тебя в суд, все хотят спать, к чему притворство?» 

К тому времени, когда все дела были закончены, небо уже тускло рассвело. Дин Чжитун вернулась в квартиру, разделась, забралась под одеяло и спала до тех пор, пока не зазвонил ее мобильный телефон. 

Сначала она подумала, что это будильник, и в полудреме удивилась, как он переключился на этот звук — звук рингтона, когда приходили звонки от Деборы. Непонятно, сколько времени прошло, прежде чем она поняла, что это и правда звонок от Деборы. Теперь она окончательно проснулась и вылезла из-под одеяла со взъерошенной головой. Она не задернула шторы перед сном, и солнечный свет снаружи был таким ярким, что она не могла открыть глаза. Наконец она дотянулась до мобильного телефона и приняла входящий вызов. 

Ни обращения по имени, ни, тем более, приветствия, она услышала только, как Дебора спрашивает: 

— Где JV? 

— JV? Он не в war room? Или в офисе? — в замешательстве спросила Дин Чжитун. Это были два единственных места, о которых она могла подумать, но откуда ей вообще знать, где находится JV? 

К счастью, у Деборы не было времени обращать внимание на ее растерянность и она прямо заявила о текущей проблеме: в модели были условия, которые нужно было изменить, и она должна была использовать новую версию на встрече с институциональными инвесторами в 9:30, однако она не могла найти JV, а на телефонные звонки он не отвечал. 

— Я сейчас же отправлюсь на его поиски, — Дин Чжитун тоже не стала тратить время на пустую болтовню. После того, как она повестила трубку, ее глаза с трудом привыкли к свету, и она взглянула на электронные часы в изголовье кровати. Было 8:30. 

Легендарная сцена с человекоподобным компьютером действительно стала реальностью — VP проводит конференц-связь с клиентом, и для участия в ней вызывается аналитик, отвечающий за все оценочные модели этого проекта. По результатам обсуждения прямо на месте в соответствующие отчеты вносятся изменения, и обновленные данные докладываются VP до продолжения встречи. 

В теории, это просто изменение входных данных, чтобы получить другой результат, но на практике это огромное давление, потому что модель каждого реального проекта огромна и претерпела бесчисленные изменения в процессе работы над ней. Если упустить какое-либо условие или не слишком хорошо быть знакомой с какой-либо ее частью, модель может оказаться несбалансированной или вычисленные цифры будут необоснованными, а VP вместе с клиентом в этом время будут все еще висеть на линии в ожидании. 

Как правило, подобной работой занимаются аналитики с двух-трехлетним опытом работы, и такой человек, как она, новичок в компании, не должен и не может быть на таком уровне. 

Но сегодня? Не обязательно. 

Ее только что пробудившийся разум был на удивление ясен, и Дин Чжитун понимала, что нужно сделать одновременно две вещи — найти JV, но вместе с этим быть готовой к тому, что ей придется заняться этим самой. Модель была огромной, удаленный доступ к ней мог занять много времени, и не исключено, что доступ не рухнет в самый разгар процесса. Ей нужно было срочно добраться до офиса. 

Примечания: 

1* Косой переулок — известная локация из серии книг и фильмов «Гарри Поттер» (1997-2007г.) 

2* 从前慢 (cóngqián màn) — «Когда-то все было неспешно»; стихотворение китайского художника, поэта и писателя Му Синя, опубликованное в его сборнике поэзии в 2009 году 

3* war room — военная комната (с англ.); в бизнесе это место, где респонденты и заинтересованные стороны могут собраться для работы над крупным инцидентом; когда такое происходит, многие команды предпочитают собрать всех экспертов по предметной области, чтобы решить проблему как можно быстрее 

4* First in, Last out — Первым пришел, последним ушел (с англ.) 

5* bonus — премия (с англ.) 

6* Сheap labor, dirty work — Дешевый труд, грязная работа (с англ.) 

7* venti — «20» в переводе с итальянского, здесь имеется в виду самый большой из классических размеров стаканчиков в системе Starbucks 

8* extra expresso shots — дополнительные порции эспрессо (с англ.)