Глава 36.

Однако дураками в их глазах часто оказываются те, кто в итоге действительно что-то делает. 

Прогнозы исследовательского отдела M-Банка оказались точными, и к концу апреля цены на нефть, природный газ, сельскохозяйственную продукцию и сырье продолжали расти, а вместе с ними росли и рынки акций и облигаций. Финансовые СМИ вновь принялись преувеличивать благосостояние мировой экономики, полагая, что «страны БРИК»* в лице Китая непременно выведут европейские и американские финансовые рынки из временного спада благодаря своему мощному импульсу роста. 

Но люди, работающие в этой отрасли, прекрасно понимали, что в том году на рынке происходило много престранных вещей, а уровень безработицы постоянно рос, так что было лишь вопросом времени, когда взорвутся CDO*. Был страх, что на финансовом рынке вот-вот произойдет что-то грандиозное, поэтому проектная команда находилась под давлением от макушки до пят, надеясь хотя бы продать акции до этого момента и уйти уже на покой. 

Поэтому в этот период времени Дин Чжитун была особенно загружена, а Гань Ян успел сдать несколько экзаменов подряд, и его жизнь становилась все более и более свободной. 

Иногда, когда она работала до поздней ночи из дома, Гань Ян оставался с ней, подключаясь к видеозвонку, и рубился в игры без звука, либо же смотрел телек. После нескольких таких раз Дин Чжитун могла определить, что именно он делает, по одному выражению его лица: если глупо посмеивался, значит, смотрел какое-нибудь ток-шоу; с серьезным выражением лица он наблюдал за каким-нибудь соревнованием; а отчаянное клацанье по клавиатуре означало, что он занят игрой. Когда она уставала от работы, то делала передышку, чтобы поиграть вместе с ним, но дней, когда они не виделись вообще, было намного больше. 

Гань Ян не выносил одиночества, поэтому, сдав последнюю работу в конце семестра, он решил начать работать раньше и переехать на Манхэттен. 

— Остался всего месяц, куда ты так спешишь? Даже если ты будешь тут каждый день, меня-то может не быть, — Дин Чжитун посмотрела на его улыбающееся лицо, но на самом деле она немного съежилась от этого. 

До этого они лишь изредка жили вместе по несколько дней. Если они и правда станут жить вместе, то он будет видеть ее каждый день, и ввиду такого внимательного наблюдения точно получит наиболее полное представление об интенсивности ее работы и привычках жизни. Что тогда? Страшно было представить. 

Однако Гань Ян все равно время от времени заезжал к ней, хотя и жил в Итаке. 

Иногда это происходило не вовремя: когда она возвращалась домой либо после работы всю ночь, либо же из командировки. Наблюдая за тем, как Гань Ян открывает холодильник, чтобы навести порядок — выбросить не слишком свежие овощи и фрукты или вылить в раковину просроченное молоко — она чувствовала себя почти виноватой, а потом вдруг могла вспомнить, что в корзине для белья уже несколько дней вот как лежит кучка нестиранной грязной одежды. Тогда она торопливо запихивала ее в стиральную машину, включив быструю программу, пока он не обращал на нее внимания. А затем,  обернувшись, обнаруживала, что этот парень стоит у нее прямо за спиной, смотрит на нее и улыбается так, будто застукал ее с поличным. 

Иногда же случалось так, что он сталкивался с ней, когда она не была настолько занята и возвращалась после встреч с друзьями, в таких случаях Дин Чжитун чувствовала себя лучше, думая про себя: «Вот видишь, и я умею совмещать работу с отдыхом, жить своей жизнью». 

На дворе почти что стоял май, температура наконец-то поднялась выше пятнадцати градусов, а в парке уже распускались цветки вишни и груши. Гань Ян воспользовался выходными и приехал к ней, что как раз-таки совпало к приглашению Сун Минмэй пообедать вместе. Дин Чжитун, опять же руководствуясь этим, взяла Гань Яна с собой. 

Сун Минмэй также привела с собой кое-кого, а именно Гуань Вэньюань, о которой Дин Чжитун давно слышала, но пока еще не встречала. Та сказала, что собирается поработать летом стажером в М-Банке, поэтому хочет познакомиться с ней и расспросить о ситуации в компании. 

Место выбирала Гуань Вэньюань, это было одно из известных brunch*-кафешек в Гринвич-Виллидж с постоянными очередями — поразительно, как ей вообще удалось забронировать столик у окна. Дин Чжитун с Гань Яном приехали поздно, и не успели они войти в кафе, как через стекло увидели Сун Минмэй, которая помогала той фотографироваться. 

Четверо сели за столик и заказали себе по блюду. Гуань Вэньюань все время говорила по-английски с преувеличенным нью-йоркским акцентом. По ее пшеничному цвету кожи, подведенным глазам, красным губам и длинным прямым черным волосам незнакомые люди могли подумать, что она коренная американка азиатского происхождения, немного претенциозная с долей стервозности. Но Сун Минмэй и Дин Чжитун на самом деле читали ее резюме и знали, что она, как и Гань Ян, училась за границей в старших классах. 

Но больше всего Дин Чжитун удивил даже не ее акцент, а содержание ее речи. 

Гуань Вэньюань рассказала, как она получила место в М-Банке, и если вкратце, то: сначала она подписала offer от L-Банка, после она получила offer от М-Банка и просто renege* L-Банку. Однако только лишь из-за ее академических успехов и необычайной общительности, интервьюер L-Банка сердечно пожал ей руку и сказал, что их двери все равно для нее открыты, поэтому пусть она приходит к ним в следующий раз, когда у нее будет возможность. 

Если подобные вещи выражаются только на английском, им не хватает эмоций и красок, и непонятно, положительные они или отрицательные. 

Однако на китайском все выглядит гораздо проще: Renege — нарушение своего слова. 

Оседлать осла в поисках лошади во время получения offer — это одно, это тоже некрасиво, однако такое можно понять, но подписать контракт и отказаться от него уже после — это совершенно другое. Все они собрались работать на одной улице, и круг общения относительно невелик. Нарушить свое слово будучи стажером — очевидно, не самая славная вещь, которой можно так хвастаться. 

Когда Дин Чжитун только искала работу, она всегда слышала, как люди кругом говорили, что это табу, так кто же мог подумать, что кто-то не только возьмет это на вооружение, но будет еще и гордо рассказывать об этом. 

За столиком сидело четверо, и о некоторых вещах было трудно говорить. Дин Чжитун видела лишь, как Гань Ян, еле сдерживаясь от смеха, пытался общаться с ней глазами. После того как трапеза была окончена и они разошлись по своим делам, Дин Чжитун получила звонок от Сун Минмэй, которая, естественно, тоже жаловалась на Гуань Вэньюань. 

Дин Чжитун начала поддразнивать ее: 

— Вот это ты лицемерка, однако! Сама пригласил ее на обед, а теперь сплетничаешь о ней за ее спиной. 

Сун Минмэй, однако, была очень спокойна и ответила: 

— Разве я не пытаюсь просто понаблюдать за тем, как VIP-персоны разгуливают по этому миру? 

Дин Чжитун все еще казалось это странным, поэтому она уточнила: 

— С каких это пор отечественные VIP-персоны стали работать на Уолл-стрит? 

Сун Минмэй посмеялась над тем, что та этого еще не осознала, и сказала: 

— Родители Фэн Шэна работают в С-Банке, и он сказал, что Гуань — дочь старшего руководителя его матери. Когда в 1990-х годах в Китае был создан первый инвестиционный банк, C-Банк и M-Банк уже сотрудничали, и половина первых руководителей была направлена туда M-Банком. Ты и этого не знала? 

Дин Чжитун была ошеломлена, о такой связи она и не подозревала, так что подумала, что ей следует вернуться и честно изучить этот вопрос. 

После окончания разговора Гань Ян также начал осуждать это, да так вошел во вкус, что перепало всем им: 

— Сто лет назад, когда люди уезжали учиться за границу, они говорили, что несут на своей спине будущее страны и перенимают всю науку иностранцев, но чем, по-вашему, заняты вы все? 

Такой уровень мышления потряс Дин Чжитун: «М-м, верно-верно, мы горячо обсуждали, как быть хорошими финансовыми работниками-мигрантами, а ты у нас, видно, с сознанием наследника социализма!» 

— Разве не для этого нужно изучать финансы? — риторически спросила она: — И что за «вы все»? Сам ты изучаешь не финансы, что ли? 

— В то время мама разрешила мне выбирать: юриспруденция, медицина, финансы... Я выбрал то, что легче всего было окончить, — объяснил Гань Ян, считая на пальцах и смеясь при этом. 

Дин Чжитун посмотрела на него, и ей снова стало любопытно, поэтому она спросила: 

— Значит, ты правда планируешь делать обувь в будущем? 

Гань Ян всегда говорил, что в будущем будет делать обувь, а Ван И будет его партнером, однако сам доктор наук Ван, похоже, никогда не воспринимал это всерьез. Хотя она знала, что не должна говорить ему об этом в лицо, она всегда боялась, что однажды он будет слишком разочарован. 

Гань Ян кивнул, заложил одну руку за голову, посмотрел на потолок и ответил: 

— Мне просто нужно убедить маму. Она предпочла бы использовать свои деньги для покупки дома в Гонконге. Она привыкла к OEM-производству и всегда думает, что научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы также повлекут за собой расходы, связанные с неудачей. Лучше просто копировать, что дешевле и безопаснее. 

Дин Чжитун подумала, что идея этой богатой женщины-босса, очевидно, более практична, и сказала: 

— Ты тоже изучаешь финансы, так что с точки зрения инвестора, если бы к тебе пришел выпускник, у которого ничего нет, и вдруг сказал, что хочет открыть лабораторию по исследованию кроссовок, ты бы вложился в это? 

Гань Ян усмехнулся и ответил: 

— Что такое инвестор? Разве они не вкладываются во многое, что не имеет логического смысла? Взять, к примеру, те же Somnio, которые ты купила мне в прошлый раз, или же того знакомого Сун Минмэй, господина Дэна с его сайтом, ограничения и цикл производства которого четко обозначены, — разве они не получили инвестиции? Это все одна и та же история, так почему бы тебе не поверить той, о которой говорю я? Моя все же немного надежнее. 

Дин Чжитун была немного удивлена. Она подумала, что ему это неинтересно, и он пропустил все мимо ушей, но на самом деле, он слушал и тоже заметил проблему с веб-сайтом Дэн Байтина. Но так уж устроен мир: сторонние наблюдатели видят больше, чем те, кто вовлечен в процесс. 

— Тогда, почему бы тебе не рассказать мне свою историю, чтобы я смогла услышать, какая часть в ней надежна, — выдвинула она свое требование с улыбкой. 

Гань Ян объяснил ей: 

— Моя мама вместе с ее коллегами нынче занимаются только обработкой поставляемых материалов, что похоже на работу на крупные иностранные бренды. Они всегда получают меньше всего денег и выполняют самую грязную и изнурительную работу. Если обменный курс немного сдвинется к третьему знаку после запятой, это может стоить OEM-фабрике жизни. 

Это была абсолютная правда, и это происходило именно сейчас. Всего за несколько месяцев курс доллара к юаню почти опустился ниже семи, не говоря уже о третьем знаке после запятой. Дин Чжитун подумала о Дин Яньмине: старина Дин всегда хвастался ее годовой зарплатой в один миллион, но на самом деле эта цифра уменьшалась с каждым днем вместе с курсом доллара к юаню. 

Гань Ян продолжил: 

— Единственный способ измениться — это перейти от OEM-обработки материалов к ODM-собственному дизайну и, наконец, к OBM-собственному бренду. Однако нужно понимать, что ключ к созданию спортивной обуви — это технологии. Пятьдесят лет назад Onitsuka Tiger* мог налить на пятки свечное масло из храма, чтобы создать форму, однако сейчас какая конкурентоспособная обувь не производится в лаборатории мирового класса? Как возможно, чтобы группа техников, которая никогда не училась в колледже и даже не может выучить периодическую таблицу, сможет сымитировать чужие материалы и конструкции и произвести идентичный продукт всего за несколько месяцев? 

«Те, кто учится у меня, будут жить, а те, кто подражает — умрут», — точно так же, как Сун Минмэй считает, что веб-сайт Дэн Байтина не очень хорош, так как он такая же копия, как и кроссовки. 

— Но ведь есть отечественные бренды, которые уже занимаются исследованиями и разработками, верно? — она всегда находила причину. 

Гань Ян ответил: 

— Есть-то есть, просто их не так уж и много, и они предпочитают тратить сотни и сотни миллионов на рекламные кампании и амбассадоров. Вот увидишь, этот период не будет слишком долгим, максимум через пять лет спортивная индустрия станет еще больше, а за ней и фитнес. И хотя сейчас все похожи друг на друга, рекламируются везде и открывают свои эксклюзивные магазины, в конечном итоге выделяться будут те, у кого есть собственные лаборатории. 

Дин Чжитун выслушала его и вынуждена была признать, что он действительно разбирается в рынке и имеет свои собственные идеи. Хотя этот человек, довольно праздным методом, четыре года наслаждался свободным образованием, посещая многочисленные уроки физкультуры и занимаясь все время бегом на длинные дистанции, было очевидно, что его учеба не прошла даром. 

И все же ей казалось, что многие его идеи слишком идеалистичны, и она боялась, что однажды общество преподаст ему урок, и реальность разочарует его. 

Иногда она думала, что подобные ее мысли нелепы и бессмысленны. Совсем как те мирские люди, которые на самом деле, может, и не знают больше других, но всегда любят делать поспешные выводы: «Ты слишком наивен», «Такое нереально», «Как в мире все может быть настолько просто?» Однако дураками в их глазах часто оказываются те, кто в итоге действительно что-то делает. 

— К слову, мама зарегистрировала бренд спортивной обуви почти десять лет назад, — Гань Ян вспомнил еще кое-что. 

— Как он называется? — Дин Чжитун стало очень любопытно. 

Этот парень снова засмущался, глупо улыбнулся и сказал: 

— Мне неловко говорить тебе об этом. 

Дин Чжитун, как и прежде, заверила его: 

— Если расскажешь мне, я точно никому больше не скажу. 

— «Тигр Востока», потому что я родился в год Тигра, — Гань Ян наконец сказал это, и даже ему это показалось забавным. 

Это прозвучало немного свирепо, и Дин Чжитун тоже рассмеялась. 

Но он вновь возмутился и стал оправдываться перед ней: 

— Puma, Jaguar, «Тигр Востока» — разве они все не из семьи кошачьих? Да ты просто расистка! 

Дин Чжитун расхохоталась еще громче, сложившись пополам, схватившись за живот и дрожа всем телом. 

— Хватит ржать! — Гань Ян прикрыл ей рот ладонью. 

— Почему это мне нельзя поржать над тобой? — Дин Чжитун вырвалась и покатилась по дивану. 

Гань Ян просто поймал ее и придавил ее сверху своим телом, продолжая возмущаться: 

— Просто не смейся. Я знаю, что это смешно, но другие могут смеяться, а ты — нет. 

Дин Чжитун была уже на пределе сил, но все продолжала дразнить его: 

— Ну и где тут логика? Я настаиваю, ха-ха-ха! 

Гань Ян не стал с ней больше спорить и просто заткнул ей рот поцелуем. Одной рукой он стал поглаживать ее волосы, а другой — грудь. Дин Чжитун перестала смеяться, и словно из нее высосали весь воздух, она раскрыла губы и выгнулась дугой в такт его ритму. На губах застыли слова, но уже поздно было спрашивать: «Почему нельзя только мне?» 

Примечания: 

1* 金砖四国 (jīnzhuān sì guó) — страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай); основанное в июне 2006 года объединение сейчас называется БРИКС и входит туда уже девять государств  (+ ЮАР, ОАЭ, Иран, Египет и Эфиопия) 

2* CDO (аббр. от collateralized debt obligation) — обеспеченные долговые обязательства (с англ.); это сложный финансовый продукт, обеспеченный пулом кредитов и других активов и продаваемый институциональным инвесторам 

3* brunch — поздний завтрак (с англ.) 

4* renege — отказ, отступление, нарушение обязательств (с англ.) 

5* Onitsuka Tiger — японский бренд спортивной одежды, основанный в 1949 году