Глава 29

Рассвет заставил всех очнуться,

Спасая всех от страха смерти.

Лишь стук в груди для ведьмы праздник

И грусть для тех, где в сердце камень.

Святые вырвались к победе,

Судьбу, исполнив по наказу.

Вот только прока нет, увы.

Победы вкус был омрачнен

Утратой горести внутри.

Габриэль

Наваждение не давало мне до конца прийти в себя. Было ощущение, что я не на том месте, где должен быть. Шея по какой-то причине ныла, но  не мог вспомнить почему. Меня будто бы окатили ледяной родниковой водой, когда в памяти стали восстанавливаться воспоминания, которые не понятно, откуда взялись. Словно мой разум сам их нарисовал и запечатлел в хронологическом порядке.  И я не мог выкинуть из головы эпизоды, как на моих глазах умерали святые одна за другой.

Что за ересь ...

По лбу скатывался холодный пот, инстинктивно  завертел головой, чтобы убедится, что Шепард и Агнесс Катлин были поблизости целыми и невредимыми. Я закусил нижнюю губу и приготовился вытащить свой Болин, кладя ладонь на его гладкую рукоять.  Меня трусило от злости, что не удалось защитить Зои. Даже глазом моргнуть не успел, как маленькая девушка с ангельским личиком и миловидной худобой уже рассталась с жизнью. Агнесс сдерживала Анжелику, которая была для Зои Никсон как матерь или как старшая сестра, которая постоянно ее оберегала. Я знал, что потери неизбежны, но внутри все равно отчаянно заныло. Я уже приготовился атаковать, так как не видел смысла и дальше смотреть на клоунаду Блэка, пока тот еще не забрал чью-то жизнь. Рука Миранды легла на мое плечо и потянула назад. Глаза цвета хаки пылали. Меня обдало волной дрожи от прикосновения человека, который в моих ведениях помер.

И я знал каким способом. ... От этого было не по себе.

Машинально я дернул  плечом, чтобы скинуть кисть руки девы Нестяжания. Девушка исказила лицо, словно ее оскорбили, но продолжила стоять рядом со мной.

Воспользовался такой заминкой, и от удушающих воспоминаний обратил взор в пол, запуская свободную ладонь в каштановые  волосы. Брови свелись вместе, а черты лица наполнились печалью. В голове звенело, словно что-то не хотело давать виток памятного времени, которое, по всей видимости, еще не наступило.

Из воспоминаний ...

В тот момент Анжелика первая начала атаку, в ней  как будто снова очнулась прежняя страстная и беспощадная наемница после многолетнего сна, которая готова уничтожить все, что стояло у нее на пути. Девушка с длинными и светлыми волосами настоящего блонда ничего не слышала, даже когда я кричал во все горло, чтобы только ее окликнуть. Было глупо и опрометчиво ломиться вперед самой, без поддержки и страховки, не смотря на ее умения. Через усилия, мне удалось нагнать Анжи, сдерживал ее обхватом вокруг талии. В нее словно кто-то вселился, я и забыл, что женщины могут быть насколько опасными в ярости и гневе. Услышав свое имя в толпе, я резко обернулся, заранее обороняясь от внезапных атак на случай чего. Встретившись с глазами сестры, что впервые обратилась ко мне нормально по имени безо всяких подводных камней, я понял, что дело дрянь.

Позвала меня ... как раньше? Значит, мы на пороге к смерти.

Выпустив Анжелику из своей временной опеки, обернулся назад. Святая Смирения даже не заметила, что я ее удерживал, она с новым напором втиснулась в толпу, пробираясь к своей противоположности – Греху Зависти. Я позволил ей идти вперед, так как был озадачен поведением Шепард. Посмотрев на меня из-за плеча, черные и длинные кудри Миранды шелохнулись, словно были на ветру. Девушка пыталась развернуться ко мне лицом, но ее нога споткнулась об другую. Болин выпал из моей руки, так как, не раздумывая, я подхватил падающую Миранду. Она хватала воздух ртом, как будто рыба оказалась на суше.

– Не говори. – Опередил я Миранду, пока разглядывал ее облик.

Ее рука.

Не мог понять, что с ней происходило, глаза забегали по ее белому лицу. Когда Шепард стала каскадами захлебываться алой жидкостью, ее белые зубы окрасились в красный оттенок. Глаза девушки были расширены, будто хотели сообщить что-то важное. В ее живот был воткнут инородный предмет, что вонзился в ее плоть по самое основание. Права рука девушки сжимала ткань серого пиджака на моем плече, будто святая хотела, чтобы я наклонился к ней. Поддавшись вперед, я прижал свою ладонь к месту ранения девушки, уже сидя на полу. Миранда лежала головой на моем предплечье, по ее лицу читалась странная эмоция, словно девушка ждала подобного момента слишком давно.

Говорил же, останься в  замке Вайлда ...

Моя мимика сменялась с бешенной скоростью, шок не давал мыслить трезво. Я не мог поверить своим очам, что все происходило в действительности. Пока вокруг была полная неразбериха и кричащий хаос, не обращал на него внимание. Как в вакууме слышал отрешенно шум на заднем фоне, сконцентрировавшись на  раненой Шепард. Как бы не складывались наши взаимоотношения, как бы я недолюбливал ее, девушка была на пороге к смерти, прямо как недавно Зои. Озноб раздавался по всему телу, в висках пульсировало, а сердце отбивало громкий ритм, подразумевая очевидный результат.

– Не засыпай. Оставайся в реальности. – Приказывал Миранде мой твердый голос.

Сквозь мою приложенную руку кровь сочилась, не переставая, а волнение отдавалось дрожью в конечностях. Глаза Миранды грязно-зеленого оттенка так молчаливо и кричали, что она не хотела умирать. Хотя она ничего подобного не осмелилась сказать. Девушка сильней сжала ткань, делая последние усилия, притянув меня ниже.

– Я всегда была на твоей стороне, как и  ... всегда тебя ...  – Слова давались с усилиями, поэтому вышли с заметной одышкой.

Девушка со смуглой кожей и смольными вьющимися волосами, потеряла сознание. Перед этим ее глаза закатились, а хватка руки ослабла и отпустила меня. Тело Шепард обмякло в моих руках, а я ничего не смог сделать.

И что ты имела в виду, святая Нестяжания?

Ее слова застряли в голове, я додумывал вариации окончаний ее фразы, что так напористо хотела сообщить Миранда Шепард.  Я смахнул завитую черную прядь волос с лица святой Нестяжания и подавил нарастающий вопль, который хотел вырваться наружу. Чувствовал, как напряглась шея, и сжались зубы в оскале до металлического привкуса во рту. От подавления взрывных эмоций моя грудная клетка задергалась, будто ее облили кипятком изнутри. Агнесса вскрикнула мое имя, приближаясь в беге. Я медленно поднял мутный взгляд, смотря прямо на рыжеволосую святую. На лице Катлин изобразилась гримаса с примесью безнадежности и боли. Сзади нее из неоткуда появилась Минди Дарвуд. Я напрягся и был готов подорваться с места, вот только внутренний дух упал настолько, что потерял смысл в действиях. Стерва в алом моментально схватила за длинный рыжий хвост Агнесс, цвета меди, от чего девушка закричала, поддаваясь ее движению. Святую Целомудрия по инерции отвело назад с сильной  отдачей. Катлин начала стремительно терять равновесие, падая на спину. Минди с горделивым взглядом, излучающим заметное превосходство, со всей силы ударила коленом в шейный отдел позвоночника девушки. Хруст костей отчетливо улавливался моим слухом.

Все ...

У меня дрогнула губа. И дальше я, возможно от шока, не помнил, что произошло. Наверно, меня тоже убили, как и девушек. Но кто и как, особо не представлял. Лишь белая пелена стояла в глазах после момента, когда Агнесс Катлин замертво рухнула на пол, словно поломанная кукла с очами навыкат и перекошенной челюстью, что сломала при ударе лица об пол.

Наше время ...

Стоя в банкетном зале, меня пробила дрожь во всем теле. Во рту пересохло, я, словно был не в своей тарелке, так как чувствовал себя не на своем месте. Все шло к тому, что засело у меня в голове, и это не давало мне покоя, лишь разжигало нервозность и паранойю. Однако Зои была уже мертва, а это означало одно, Анжелика должна была скоро сорваться в атаку. Но в этот момент двери, что вели в вглубь просторов владений Греха Зависти, щелкнули. И происходящего не было в моих ведениях. Развернул корпус тела, чтобы увидеть персону, которая собиралась входить в зал, где Бал напоминал больше парад смерти. Девушка в знакомом платье свободной походкой полной уверенности заставила тишину посеяться в пространстве помещения. Я с усилиями переволок ноги на пару шагов вперед, чтобы убедиться в том, что видел.

ЗАЧЕМ?! РЕЙЧЕЛ, ЗАЧЕМ ТЫ СНОВА ЭТО СДЕЛАЛА!?

Как бы мне хотелось выколоть себе глаза и развидеть обстановку навсегда. Серебристые волосы кроткой стрижки плавно колыхались над плечами святой Любви. Ее стальной взгляд жемчужных зрачков, которые казались пустыми, медленно загулял по всем персонам в зале. Даже прежний изумруд исчез с ее одного глаза. Факт говорил о том, что грех засел в ее душе еще глубже. Посмотрев на меня, Рейчел даже на секунду не задержала взгляда, приравнивая меня, таким образом, к остальным из серой массы гостей. В этот момент, видя святую такой, меня накрыла невиданная агония злости. Понимал, что с этой секунды ...

Я ее потерял. ...

Так как все говорило само за себя. Но такую штуку, как надежду, очень сложно искоренить изнутри. Она как лучик света давала мне силы не отступать. Я оскалился и отвернулся от Рейчел, чьи былые зрачки полные живой зелени померкли в цвете жемчуга. Скрипя сердцем, я пытался выкинуть картинки запомнившегося вида Хэйзи, даже ее лицо при небольших внешних изменениях стало иным, не знакомым мне. Она снова была связана душой с Грехом Гордости, что мне казалось омерзительным, как ударом в спину.

Так вот, ... каков твой выбор ...

Зажмурив глаза, я попытался устоять на месте, чтобы не наделать глупостей, которые повлекли бы потери среди нас. Миранда пихнула меня локтем, вырывая меня из топящих мыслей в черной пучине ревности. Прикусив нижнюю губу до крови, я нервно посмотрел на смуглую девушку с блестящими глазами. Дернув щекой, я кивнул ей, чтобы она пояснила свой жест. Шепард снова повернула голову в сторону входа, откуда вышла Рейчел. Заряд тока разлился по венам, когда Юджин Дарвуд с надменной ухмылкой, и пафосным выражением лица появился на публике.  От одного его вида шкала адреналина подскочила до потолка. Хотелось послать все к черту и прикончить его на месте по многим причинам, даже если отодвинуть личные счеты в сторону. Непонятное темное чувство душило изнутри.

Ненавижу ...

Странно, но питон, что вился у тронов, стал подозрительно спокойно лежать на подиуме, словно заснул вечным сном. Будто даже он прикинулся мертвым при виде Греха Гордости. А после его башку собственно и раздавил Дарвуд, как все мои надежды.  Я пытался отвлечься хотя бы на эту зеленую живность, но как бы не так. Когда Дарвуд резко осадил Рейчел в выражениях, в то время как она и слова не произнесла, никаким образом не возразила, меня стало колотить в конвульсиях. Кровь закипала в жилах, так как я устал быть свидетелем ее унижения.

Какого черта ты это терпишь!?

Она стояла на месте, как фарфоровая статуя, не выражая ни одной эмоции. И это выводило еще сильней. Точка срыва настала, когда Грех Гордости определил меня в качестве «шавки», которая якобы таскалась за добродетельницами, как цепной и прирученный пес. Глаза затмила пелена небывалой ярости. Я моментально вытащил Болин, чтобы дать волю своему гневу выйти наружу в самом ярком его проявлении. Миранда вцепилась сзади за мой пиджак, со всех сил удерживая меня на месте, пока я брыкался. Я ощущал сжатые кулаки Шепард на животе. Девушка вцепилась в меня мертвой хваткой, и чтобы вырваться, мне бы пришлось резко двинуться, но Шепард вряд ли бы устояла на ногах. Она была не причем, и не была причиной моей вспышки ярости. Я старался не обращать на нее внимания.

– Отродье дьявола. – Трясущийся и злобный шепот срывался с моих уст. – Кусок ублюдка. – Горло пекло от чрезмерного напряжения. – Да я тебя ***************... – Шипел сквозь зубы, не сводя своих глаз с лица Дарвуда.

– Я всегда на твоей стороне. – Миранда прислонилась щекой к моей спине. – Но ты сейчас сделаешь ошибку. – Девушка сильнее сжала кулаки.

Я понимал, что в словах Шепард была правда, но ее так не хотелось признавать до боли в груди и сердце. Стоя в такой позе, я смотрел на злодеяния Дарвуда, и когда началась шумиха, воспользовался ситуацией. Со скоростью мои плечи сделали круговое движение, пока я подкинул Болин в воздух. Скинув с себя пиджак, словно освободился от душащей одежды, маневрировал рукой, схватив орудие. Не обернувшись на озадаченную Шепард я ворвался в толпу, которая начала сходить с ума. Некоторые грехи умирали, словно сами по себе. В воздухе появился запах не только белых лилий, но и пролитой крови. Мне не составило труда пробиться к Дарвуду, поэтому, не медля, сделал лобовую атаку, не думая о последствиях. К несчастью, ублюдок владел моим вторым клинком, так осквернял его прикосновениями своей грешной души. Оскорбленный уже дважды, я поддался эмоциям, вкладывая их в безжалостные удары серповидным клинком. Стоило отметить, что оппонент умело обходился орудием, пока мы схлестнулись в танце клинков. Он, словно насмехался надо мной, в легкую отражая выпад за выпадом, при этом сам не шел в атаку.  Дальше произошел переломный момент, когда Рейчел вмиг оказалась между нами. Я был уверен, что сила Дарвуда была заблокирована, но особо не было времени для раздумий. Грех Гордости в последний момент поменялся с Рейчел местами, но, а я уже атаковал до их подмены телами, поэтому прервать движение не мог. Может это был тактичный ход Дарвуда с козырем в рукаве или что-то еще. Но вонзив клинок в его спину, я понял, здесь точно нечисто. Слишком легко у меня получилось его нагнать, и дело не в искренней подставе себя вместо святой. От мысли, что  я мог задеть Рейчел, у меня подкосились ноги. Отшатнувшись, понял, что зря дал волю эмоциям.

Твою налево ...

Я провел ладонью по лицу, пытаясь себя успокоить. Меня дико трясло. Даже не смог выявить точную причину, скорее всего из-за накатившегося всего и сразу. Шумно дыша, чувствовал, как мое сердце стучало и было готово выскочить из груди. Я несколько раз пытался оттащить Рейчел от этого монстра, который впервые получил по заслугам. Пусть он не окончательно бы сгинул, как мне того хотелось, но хотя бы он почувствовал, какого было смертным, которые были сгублены им. Вайлд тоже не дал мне прохода, импульсивно оттолкнув меня в грудь, чтобы я отступил назад. Но я не сводил глаз с Рейчел, которые были до глубины души наполнены болью, горечь и  отчаянием. Я не понимал, почему она была на его стороне.

Даже сейчас, после всего, что он тут устроил! Она была за него ...

Не понимал, почему она за него цеплялась, после всех его действий и слов. Моя душа словно сжалась в тиски, не в силах больше выносить этой картины. Разочарование, обида, огорчение, сожаление ... все это привело к упадку духа. Глубоко внутри знал, что потерял ее навсегда, и не нужно было лишних слов.

Но хотелось бы услышать жалкое, но оправдание, ... хоть какое-то убогое пояснение, которого я, черт побери, заслуживал из-за банального уважения!

Да хоть бы раз послала бы мне простой и молчаливый взгляд, но она была настолько одурманена грехом, что мне стало до тошноты противно, как никогда. Сестра ... произнесла речь, которую видимо очень долго готовила. И я впечатлен, насколько выглядел в ее глазах омерзительным братом. От ее слов зашевелились волосы на голове, и прошли мурашки по телу. Фраза Дженн была как контрольная стрела в голову. Внутри меня что-то обломилось и провалилось в бездонное небытие. Я не чувствовал ровным счетом ничего. Душа куда-то делась, чувства тоже испарились, эмоции, ... мое лицо, словно не знало, что это такое. Руки и плечи мои опустились. Равнодушие пожирало изнутри.

Святые победили, ... но я проиграл свою войну.

Эйден тихо высказался, защищая, как воин, проход к своему Господину Долины Грешников.

– Не стоит вмешиваться в отношения между Хейзи и Дарвудом. Это такие потемки. ... Зависть уже посмел посягнуть на них и вмешаться... – Тихо процедил низким голосом Вайлд. – И где же Блэк теперь? – Задал вопрос интригующим тоном Эйден, косясь на обезглавленный труп Тодда.

Игнорировал Вайлда, так как ничего не хотел слышать. Я не сводил усталых глаз с Рейчел, которая на моих глазах теряла сознание, вытащив Болин из спины Дарвуда, вопреки моим словам. Наплевав на мои прошения и молящий голос. Она закрыла глаза на мое мнение в такой стрессовой ситуации. Вайлд поднял Рейчел на руки, Стоун занялся Дарвудом. Их обоих доставили в какие-то комнаты на третьем этаже. Не помнил, как долго я стоял на одном месте, постоянно смотря на точку в мраморном полу, где недавно сидела Рейчел. Как бы я не старался ее удержать, укрыть от всех невзгод, она ускользала через мои пальцы, как песок. Не  смотря на разбитый вид, мои руки подрагивали, хотя бой уже был давно окончен.

Соглашусь, сестра, паршивое чувство. Ты можешь быть спокойна, я вкусил его на вкус уже дважды сполна.

Кто-то из святых отвел меня на этаж резиденции, где были свободные комнаты. Я упал на кровать в одной позе, и пролежал в ней до самого утра, не смыкая глаз. Ближе к вечеру следующего дня Шепард навестила меня, сообщая, что Дарвуд пришел в себя, в отличие от Хэйзи. Но я никак не реагировал на эти новости.

А толку?

Миранда переменно приносила мне что-то из еды на подносе, но мне так ... не хотелось есть, словно такая нужда пропала вовсе. Через силу ей удалось засунуть в меня немного пищи. Она постоянно говорила о всякой банальной ерунде, вплоть до морозной погоды за окном. Поток воздуха сорвался с губ, пытаясь выдавить смешок. Все же, поймав накатившуюся усталость за последнее время, ночью я прикорнул, но проснулся под чей-то плачь под утро. Не заметил, как Шепард тихо ушла, как и пришла. Перед тем как провалиться в легкий сон, в соседней комнате  услышал тихий женский голос, который был знаком как никогда. Амели была чем-то расстроена. И сто процентов дело было в Грехе Лени ...

Да, что они в них нашли, чтобы так убиваться по смерти грешника!? Они убийцы, что погубили огромное количество жизней, душ и судеб! Разве они заслуживали того, чтобы их оплакивали?

Вновь погрузившись в мимолетную дремоту, я резко открыл глаза и подскочил, садясь прямо. Около моей двери в коридоре раздался подозрительный звук нытья сестры, которая истерически паниковала. Медленно встав с кровати, я приоткрыл дверь и выглянул в щель. Через несколько метров от меня Дженнифер сидела на полу, прижатая к стенке телом Греха Гнева, который не двигался. Дженн вела себя отнюдь не так, как свойственно ее характеру. Она смотрела в потолок, словно боялась опустить взгляд, ведьма заливалась истерикой.

Никогда не видел, чтобы она позволяла себе так открыто выражать свои эмоции.

Ее глаза распухли, руки обвили спину Вайлда, одна ладонь поглаживала парня по спине, будто девушка его убаюкивала. С ее сжатых губ вырывались всхлипы, попеременно она шептала: «Нити, ... я их не чувству. Не чувствую ... струн. ...Ты тоже? ... Их нет ... нитей ... Не ощущаю. Такая пустота». Каждую паузу между словами она пыталась подавить истерику, которая возвращалась с новым наплывом.

Так вот ... как моя сестра на самом деле реагирует, когда теряет действительно близкого ей человека...

Я шагнул в коридор, оставляя дверь открытую на распашку. Сестра даже не заметила, как я подошел. Она пребывала в своем горе. Наверно, все тут с ума посходили, раз горевали по смертям грехов. Я смотрел на сестру, подойдя близко насколько смог, но она по-прежнему не видела из-за пелены слез, что капала на голову Эйдену Вайлду. Даже сквозь скопления прозрачной жидкости в глазах девушки можно было заметить, что зрачки сестры заливались красным свечением.

– Дженн, достаточно. – Угрюмый голос сорвался с моих уст.

Сестра резко оборвала свои страдальческие вопли и медленно перевела на меня взгляд, полный ярости.

– ПРОВАЛИВАЙ. – Оскалилась девушка в зверином оскале, который намекал, что с ней лучше сейчас не говорить.

– Я бы мог. Но ты визжишь на весь этаж, словно весь мир рухнул в одночасье. – Я равнодушно посмотрел на нее сверху вниз с каменным выражением лица, засунув руки в карманы брюк.

– Представь себе. Для меня рухнул. – С горечью в горле и сиплым голосом произнесла сестра. – В отличие от всех вас ... – Она дернула дрожащим подбородком, по которому лились ручьи прозрачной воды. – Я вижу и переживаю его смерть во второй раз. – Она засмеялась плача с задумчивым видом, будто что-то вспомнила.

– Поясни. – Я не понял слова сестры, которая наверно начала бредить.

– Дарвуд спас наши задницы, вернув время назад. Но даже тут ... – Ее лицо исказилось от боли. – Мне приходится его терять. – Она отвела взгляд, шмыгая носом. – Я видела и твою смерть, и смерть каждой из святых. – Сестра вновь смотрела в потолок на горящую свечу, что освещала темный коридор.

Теперь я понимал, что за видения терзали мой рассудок. Но от этой информации мне стало не легче. Наоборот противней, так как Дарвуд был причастен к нашему благополучию в нынешнем времени. Меня передернуло, будто прикоснулся до чего-то противного и неприятного. Я смотрел на сестру, которая вцепилась в охолодевший труп, и не желала отпускать Эйдена. Она сводила себя с ума, впадая в круговорот истерик. Как бы мне не хотелось бросить алую ведьму здесь и оставить на произвол судьбы за ее ядовитые слова в банкетном зале, но... даже за это я не мог покинуть ее во второй раз в сложный жизненный период. Я знал, если оставлю все так, как есть, ничего разумного в ее черепушке не останется, все вытечет через слезы и соль. Я опустился на колено перед сестрой, смотря на ее страдания. Впервые я увидел отголоски моей младшей сестры и стал ее узнавать прежней. Как в детстве, она нуждалась в опоре, когда никого рядом не было. Она не могла простить меня за прежнее, но может простить за будущее. По накопительному эффекту, была возможность построить сожженный мост при всем желании. Ведь кроме нее у меня никого не осталось.

Отпусти ты эту ненависть. Я устал ... так устал ... и быть с тобой врагами тоже.

Картина выглядела жуткой, и слабонервные долго не смогли бы смотреть на такую сцену, потому что было ужасно до того, что волосы вставали дыбом. Дженн не выпускала труп Греха Гнева, а наоборот прижимала к себе. Она снова начала говорить о нитях. Меня обдало током.

Стоп. ... Нити? Причем тут они!?

Глаза выпучились, а мое лицо вытянулось. Дженн говорила о струнах, и осознание ситуации отдалось покачиванием на ногах в разные стороны. Еще одна святая за моей спиной пошла наперекор всему и стала ренегатом своего греха.

Уму непостижимо. Вы оба точно сумасшедшие ...

Но не было смысла оглашать свои догадки, так как фразы уже были не к чему. Я тряхнул головой, и попытался дотронуться до Вайлда, чтобы поднять его тело. Дженн посмотрела на меня, как на врага, и моментально сжала мое сердце, всматриваясь мне в глаза алыми зрачками, пылающих гневной скорбью. Она шипела на меня, говоря не подходить, словно недавнего разговора между нами и не было.

Защищаешь его от меня? Даже после его смерти?

– Дженн, хватит. – Я скривился от боли в груди. – Я хочу помочь. Отнесем Эйдена в спальню, чтобы ему было удобно лежать. – Как с маленьким ребенком, разговаривал с сестрой, ее душевный мир был точно не в порядке. – Тут холодный пол.

Дженнифер моментально отпустила мое сердце, намеренно ударяясь затылком об стену.

– Я еще в своем уме, Страж. – Воздух сорвался с ее губ, прогнозируя новый выплеск грядущих эмоций. - Трупу не может быть холодно.

Она позволила ей помочь, что меня удивило. Подняв тяжелое и массивное тело Эйдена, который плюс ко всему был выше меня на голову ростом, мне пришлось нелегко. Лицевая часть одежды сестры была залита и пропитана кровью. Мы зашли в комнату, где сидела Амели со Стоуном. Грех Лени тоже был по другую сторону жизни.

Да, что за местное кладбище устроилось в спальне?

Я повалил Вайлда на кровать. Амелия обернулась на нас, поджимая губы. Но потом низкорослая девушка вернулась к прежнему занятию, и наблюдала, как бревна горели в камине. Дженн стала ровно размещать Эйдена, поправляя ему одежду и подушку.

Кажется, все это пророчество просто снесло остатки разума в женских головах. Другого объяснения я не нахожу.

– Амели тоже стала ренегатом в последний момент – Тихо сказала Дженнифер, вытирая кровь с лица Эйдена.

Охренеть ...И ПОЧЕМУ я как последний осел, что обычно узнает все в последний момент?

Но на деле я просто промолчал, никак не комментируя, а просто принял к сведению.

– Тебе тоже было больно, когда струны порвались? Как тогда у Ре ... Хэйзи? – Я мотнул головой, так как не хотел затрагивать тему о святой Любви.

– Если я разрывала их по одной у Рейчел, то в нашем положении. – Дженн ненароком посмотрела на Амели Ирвин. – Они все сразу. – Дженн снова накрыл приступ.

Я закатил глаза. Никогда не видел сестру в полных соплях с момента ее появления в качестве святой.  Она была на себя не похожа, что говорило – ее колоссально подкосила ситуация. Ей был сильно дорог человек, что содержал в половине своей души сущность Греха Гнева. Как бы я ненавидел олицетворений грехов, но я не мог не посочувствовать сестре. Хоть она причинила мне не менее адскую боль. Я похлопал ее по спине, а она посмотрела на меня совершенно иным взглядом, не наполненным прежней ненавистью и презрением. И я понял, что все-таки был шанс, что мы снова станем семьей.

Юджин

Я очнулся от резкого толчка в груди. Резкий стук пробудил меня, и мое тело откликнулось на его зов. Опершись на локти, я приподнял корпус тела с кровати, пытаясь оглядеться с одним приоткрытым глазом.

И я снова жив, ... не приятно как-то умирать ...

Солнце неприятно слепило. Оценивающим взглядом я прошелся по незнакомой комнате, состроив недовольное выражение лица. Сморщив лоб, потянулся одной рукой к рубашке, что небрежно вылезала из-под черного смокинга. На груди были пятна засохшей крови. Расстегнув первые пуговицы, убедился, что на груди отсутствовала рана. Лишь рубцы шрамов виднелись на месте ранения.

Шрамы ... единственное напоминание, что было знатное ранение.

Цокнув, закатил глаза и рухнул снова на подушку. Противное солнечные лучи пробивались сквозь штору, целясь точно в мои глаза. Зажмурив их, я перевел дыхание, привыкая к стуку заведенного вновь сердца. Мой грех не оставит меня и душу сгинуть, ведь ему нужно мое тело, чтобы оказывать свое влияние на смертных, используя мои физические возможности, как сосуд.

Не оставит ... только, если святая Любви не приложит свою руку.

Мне нужно было привести себя в порядок, чтобы не чувствовать окончательно ущербным. Дав телу привыкнуть вновь ощущать, как кровь размеренно циркулировала по организму, я встал с кровати, идя в сторону шкафа. Комната была в черно-золотых оттенках. Даже думать не пришлось, чтобы знать, кто был ее владелец. Цветок дурмана считался символом греха Зависти, он был вышит золотыми нитями повсюду. Даже на ковре под ногами. Если точечно не приглядываться, то его можно и не заметить. Но я привык подмечать детали, поэтому сюжет не в моем случае. Распахнув дверцы шкафа, я нашел там несколько костюмов, но все они так и кричали о стиле Блэка, от чего меня передернуло и скривило. Найдя классические черные брюки, я вздохнул с облегчением. Но на счет рубашки все было тяжелей. Фыркнув в сторону расписных тканей, я достал черную кофту с воротом на шее. Ткань плотно прилегала к телу, поэтому вся шея была спрятана под водолазкой. Запонки  снял с испорченной одежды и забросил себе в карман брюк.

Запонки ... подарок Каспера Фолена. Не знаю, почему они стали частью моего образа.

Мое внимание привлекла картина, что висела на противоположной стороне от спальной мебели.

Я много лет убил на то, чтобы узнать Зависть изнутри. Однако кроме совместных воспоминаний я не нашёл никакой стоящей информации о Тодде Блэке, сколько бы не пытался. Как и Каспер Фолен , так и Тодд Блэк для меня были непрочитанной потерянной книгой.  И кстати ... я ни разу не был в имении Зависти ...

Не церемонясь, направился в сторону увиденной картины, окинув ее презренным взглядом. На ней Тодд Блэк стоял во весь рост, хлопая в ладоши. Однако, картина должна быть очень старой, ведь на его лице отсутствовал шрам у рта. Глаза Блэка смотрели ему под ноги, будто бы он что-то радостно нашел и обрадовался этому случаю.

Чокнутый идиот. Как там говорил Падший Казначей ... Сейчас-сейчас припомню. ... Ах, да! Смеется тот, кто смеется последний. Очаровательная фраза.

Под картиной стоял небольшой комод, по которому была довольно необычная резьба. Да и сам предмет мебели был единственным, который не вписывался во всю обстановку комнаты.  Он был небольшой на вид из темно-коричневого дерева на тонких и высоких ножках. У него насчитал три отделения, сложно представить, что там можно было уместить. Я провел ладонью по гладкой поверхности этой мебели, дерево давно не обрабатывали. Ручки дверец интересно блистали и были с изыском кропотливо оформлены. Приглядевшись, мои брови на секунду приподнялись. Я не сразу узнал вольфрам, из которого были сделаны части комода. Давно мне не приходилось с ним сталкиваться. Если я припоминал верно, то он являлся тугоплавким материалом, не все ремесленники могли работать с таким компонентом. Но серебристо-белые ручки комода так и притягивали мой взгляд. Я бы даже в какой-то степени мог провести аналогию с платиной.

Но вольфрам – есть вольфрам.

С прищуром я отворял дверцы снизу вверх. Нижние два отсека были пустые. В первом нашел какой-то сверток, который был скручен по типу карты. Без энтузиазма потянул за коричневый шнурок, который не позволял свертку быть свободным. Я медленно с пристальным взглядом окинул рисунок, что был на нем запечатлен. Мои глаза с каждой секундой стали расширятся.

Руки в пекло ... Какого лешего ... ?

Это было полотно небольшой картины,  потрепанной временем.  На объекте искусства были изображены в полный рост семь мужчин. Блэка я узнал сразу, но меня удивило, что он был в странной компании незнакомцев. Меня захлестнуло волной любопытства, особенно когда понял, что Каспер Фолен тоже был запечатлен на этом чертовом полотне. Однако остальных я так и не узнал. Мужчина, что твердо держался в центре, был с черной повязкой на один глаз. Он выглядел как аристократ, но было в его взгляде синего глаза, что-то подозрительное и жестокое.

Подозрительное и жестокое, но такое знакомое чувство ...

И внизу только у этой загадочной персоны было подписано имя «Аксель Файт». Причем  все персонажи на картинке были зачеркнуты красными крестами кроме Фолена и Блэка.

Значит Блэк нес далеко не один бред ... До нас были другие грехи ... невероятно, черт подери.

Наши предшественники были изображены во всем величии. Я тихо рассмеялся, так как понял смысл найденного. Эти двое – Грех Алчности и Зависти изначально странно были близки, и теперь понятно, потому они оба были из предыдущего круга грехов.

Но каким способом им удалось обойти иерархию? И как они избавились от своих собратьев?  Невозможно, такого быть не может! ... Но они это сделали. И от чего Фолен решил все-таки предать Блэка, перейдя на мою сторону, в конечном счете?

Хотя алчный Каспер знал и видел будущее, но по каким-то личным причинам Падший Казначей оставил его с фигом в кармане.

Око за око ... последние слова Блэка. Бред или нет?

Нужно было много обдумать, увы, не здесь.  Я решил забрать найденную вещь, сложив ее надвое и засунув в карман брюк.

Выйдя в коридор, я уставился на алую ведьму, что проходила мимо, как призрак.

Как же вовремя ты тут шастала, потомок Морганы.

Сеинт окинула меня непроницаемым взглядом шоколадных глаз, и пошла дальше, не проронив и слова. Я вытянул лицо, ухмыляясь от такой наглости. Я остановил время, и размеренно легкой походкой обошел девушку и  встал прямо перед лицом ведьмы, смотря на нее сверху вниз. Восстановив прежнюю скорость секундам, от неожиданности Сеинт врезалась в меня своей головой, ударяясь лбом об грудь. Ведьма метнула взвинченный взгляд и послала мне оскал, потирая лоб.

– Дарвуд, какого черта? – Глаза девушки сверкнули алым огнем.

– Н-ц. Как была дерзкой деревенщиной, так ей и осталась. – Фыркнул я, одаривая Сеинт предвзятым взглядом. – Что-то вообще слышала о манерах? – Я свел брови вместе, морщив нос.

– Хватит поясничать. Что тебе нужно? – Девушка вздернула подбородком.

Я преподнес ладонь к ее лицу и состроил орлиную хватку, готовую задушить Сеинт на месте. Она раздражала меня даже присутствием. Я недолюбливал Моргану, так и потомки как назло уродились с характером этой женщины.

Нет, даже с еще худшим!

Алая ведьма покосилась на мою руку, что тряслась у ее головы. На моем лице задергалась скула.

– За мной иди, остолопка. – Сквозь зубы процедил я, резко обходя Сеинт.

– Прекрати меня оскорблять! – Нервно ответила ведьма, что все-таки увязалась за мной по пятам.

Любопытство не порок, но смертные падкие на него.

Я открывал дверь за дверью, ища наиболее нормальную комнату для беседы. Нарвавшись на музыкальный зал, я удовлетворенно кивнул самому себе. Фортепиано стояло в центре голой комнаты. Я сел за музыкальный инструмент и стал доставать полотно с картиной.

– И для чего Великий Грех Гордости соизволил притащить такую деревенщину, как я, в музыкальный храм этой резиденции? – Язвительно и недовольно пищала Сеинт.

– Вайлд был прав. Ты слишком много тараторишь. – Я одарил девушку ледяным взглядом. – Завязывай с шарманкой. Лучше глянь. – Протянул алой ведьме вещь. – Можешь как-то прокомментировать? Или ... может, Фолен говорил о чем-то непонятном? – Намекал я собеседнице о своих догадках, пока открывал крышку фортепиано.

Почему я делал ставку, что она близка с Фоленом? А я в душе не е** почему его условием была сохранность ее жизни взамен на его расположение на моей стороне. Если этих двоих что-то связывало, то Падший Казначей мог сболтнуть ведьме лишнего.

Я прикрыл глаза и мои пальцы стали вспоминать мелодию, которую я часто играл, когда был человеком. Поддавшись такту звучания, я почти и забыл, что Сеинт все это время стояла рядом.

Скрипка все равно лучше звучит. Жаль ее не было здесь.

Когда музыка подошла к своему завершению, я поддался воспоминаниям, которых обычно сторонился.

– Кто они? – Резко подала голос ведьма.

Я едва заметно подпрыгнул на месте, расстраивая пианино досадным звучанием. Предмет музыки был словно живой и, обидевшись на резкое движение рук от неожиданности, захлопнул крышку фортепиано.

Гадство! Чуть пальцы не отбил!

Я послал гневный взгляд на Сеинт, мысленно испепеляя ее всеми возможными способами.

– Это был мой вопрос. Каспер Фолен ... по какой-то причине пекся о твоей сохранности. Поэтому очевидно, что у вас могли быть наводящие разговоры. – Я с раздражением снова поднял крышку атрибута музыкального инструмента.

– Аксель Файт? – Попробовала на вкус имя алая ведьма. – Я не знаю ни одного постороннего с этой картины, кроме нам известных. – Хотя ... – Глаза девушки забегали, будто она обдумывала слова.

Но она с недоверием покосилась на меня, гадая, стоило ли мне вообще что-то сообщать. Ведьма насупила нос и недовольно осматривала меня.

– Говори уже. – Я прервал игру и повернулся к ней лицом.

– Падший Казначей ... рассказал мне, как стал грехом. Он мне показал отрывок своих воспоминаний, где была проекция меня. Каспер называл это реинкарнацией. Будто бы она возможна в нашей жизни. – Последнюю фразу алая ведьма пробурчала себе под нос.

– Ближе к делу. – Я размести большой и указательный палец  у себя на переносице и прикрыл глаза.

– Я мельком видела в его воспоминаниях человека похожего. – Она ткнула пальцем на мужчину с повязкой на глазу в центре картины. – Необычная повязка, такой атрибут редко встретишь. – Сеинт пожала плечами и положила картину на фортепиано.

– Благодарю. – Я устало натянул уголки рта. – А теперь исчезни с глаз. – Я махнул рукой в сторону выхода.

Ничего путного ...

Девушка фыркнула, и хотела что-то ляпнуть. По ее физиономии было видно, что она задумывала язвительные фразы. Но в последний момент Дженнифер из рода Сеинтов дернула подбородком и направилась к выходу.

– Ты сдерживаешь себя, потому что чувствуешь обязанной? – Не смотря на девушку, я начал исполнять мелодию заново.

Сеинт молча уставилась на меня, не проронив и фразы. Чувствовал, ее глаза смотрели неотрывно в профиль моего лица, но я специально игнорировал.

– Я знаю, что ты помнишь все. И сделал это не ради вас. – Надменно усмехнулся, качая головой от абсурда, что скорей всего был в голове Сеинт.

– А ради одной из нас. Меня не волнуют твои слова. Поступки сами говорят за себя. – Алая ведьма поспешно выскочила из комнаты, не дав мне возразить на ее бредовую реплику.

Грохот захлопывающейся двери снова заставил меня подпрыгнуть на месте. Я сжал челюсти от резкого хлопка и слов девушки, которые вызывали пульсации в висках от раздражения.

– Чертова ведьма! – Не выдержал ее поведения и вскрикнул, грубо нажимая на клавиши, а после и вовсе с психа захлопнул крышку музыкального инструмента.

К дьяволу игру! Все к дьяволу!

Я сидел в раздумьях некоторое время, пока меня не заинтересовал пейзаж. Я встал и подошел к окну, смотря, как солнце начинало клониться к горизонту. Зимний пейзаж неба завораживал и чем-то напоминал обманчивое летнее тепло. Нежные персиковые облака сливались со светло-лазурным небом. Черные вороны летали в дали, они четко выделялись на цветовой гамме. Ближе к солнцу палитры краски набирали яркость. В некоторых местах отливы оттенков достигали розовых и сиреневых цветов, сливаясь в прекрасную картину уходящего дня. Сзади раздался скрип двери. Я никого не ждал и не звал. Только Дженнифер Сеинт знала мое текущее местоположение в резиденции Зависти. Но мне не пришлось гадать, так как струны сами засияли внутри, будто радовались появлению моего ренегата.

– Ты пришла. – Констатировал факт глухим голосом. – Однако, ко мне или за мной? – Не оборачиваясь, я всматривался в отражение окна.

Девушка стояла в белом платье в пол, одна рука была убрана за спину, словно Хэйзи что-то прятала и пыталась скрыть до нужного момента.

За мной ...

– Оба варианта. – Тихий и спокойный голос был обращен ко мне.

Я хмыкнул, так как было любопытно, что затеяла ее таинственная и светлая головушка, ведь у святой была уже уйма шансов сделать свое дело.  Усмехнувшись своим мыслям, я медленно обернулся к девушке с волосами цвета жемчуга.

– Ягненок. – Я сделал паузу, так как это слово вырвалось из моих уст раньше, чем успел подумать. – Из этой комнаты выйдешь либо ты, либо я. Третьего не дано.

И снова эта привязанность, ... она ощущалась всей душой, что соединялась струнами с ее.

Рейчел

К моему пробуждению оказалось, все грехи кроме Тщеславия и Гордости лежали мертвым грузом. Дженнифер была со мной в комнате, ее вид был отрешенным и уставшим. Она мне сообщила, что тоже стала ренегатом перед тем, как наш святой состав отчаливал на Бал. Раздавленный вид подруги свидетельствовал о разрыве струн  ... и всех разом. Меня пробрала дрожь от тех воспоминаний, когда Дженн проделывала свой ритуал с моими нитями в Башне Семи Сестер. Но это была далеко не единственная новость. Амели тоже вписалась в нашу компанию, ей оказалось несладко. Я медленно встала с кровати и взяла на тумбочке свои клинки, направляясь к выходу. На пороге подруга тихо окликнула меня и сообщила о месте нахождения Греха Тщеславия. На счет Гордости, Дженнифер была не уверена, она сказала, где последний раз его видела.

Стены резиденции Зависти вызывали неприятные ощущения и воспоминания. Не верилось, что все те пугающие и стрессовые  моменты остались в подвешенном состоянии и лишь в моей голове. Не церемонясь с Минди Дарвуд, без сожалений я вогнала клинок ей в грудь. Ее расположили в комнате вместе с Блэком, однако в его сторону смотреть совсем не хотелось. До этого я долго размышляла, какой из священных клинков был характерен для нее. И именно черный кинжал остался в ее теле, заполняя и так красное платье более багровым оттенком.

Юджин оказался в комнате, где я пряталась от Блэка. Я посмотрела на дверь, где оставались углубления на дереве от ногтей.

Не все прошло бесследно. Как и в прошлый раз, когда поворачивалось время вспять.

Дарвуд был в своем репертуаре. Непроницаемый, холодный и почему-то далекий. Он не обращал внимания, что мы находились в одной комнате. Рукоять белого клинка вспотела под моей ладонью, что  я держала за спиной. Приблизившись к фортепиано, я положила святое орудие на гладкую поверхность черного музыкального инструмента. Его крышка была опущена, что позволяло мне разместить ледяной металл сверху. На глаза бросилось полотно, где была изображена компания мужчин. Я медленно потянулась к нему, разворачивая объект интереса к себе правильным ракурсом. Мужчина по центру был более пугающим, его открытый глаз компенсировал утрату второго, что оказался скрытым за угольной повязкой. Его взгляд оттягивал на себя все внимание, а аура казалась загадочной и пропитанной темнотой. Все персонажи на небольшой картине были молоды, даже Блэк выглядел немного иначе, нежели сейчас. Мое удивление достигло пика, когда узнала Каспера Фолена, который стоял как бы на заднем фоне невзначай. Лишь одно имя было подписано внизу, как раз-таки около фигуры по центру. Мои брови нахмурились, так как оно звучало достаточно необычно. Столько вопросов крутилось в голове, что  не знала с чего начать.

– Занимательный факт, согласен. – Юджин вальяжно подошел и взял полотно. – Бывшая элитна семерка грехов выглядела солидно. – Хмыкнул Дарвуд, швыряя картину на пол. – Однако ... она пала, пусть и не в полном составе. Вопрос как?

Светловолосый парень отвернулся и встал у окна, будто боялся пропустить что-то интересное снаружи. Закат заливал оранжевыми и розовыми красками ближайшие лоскутки неба.

– Мне нужно вернуть тебе кое-что. – Я потянулась к кольцу с изумрудом.

– Не вежливо возвращать подарки, Леди Рейчел. – Юджин посмотрел на меня со спины. – Тем более твои глаза стали оба серебристыми, им необходим в образе цвет зелени, хоть таким способом.

Парень снова отвернулся, дернув обиженно щекой. Я оставила кольцо на своем пальце, колеблясь в принятом решении. Моя рука взяла в ладонь белый как снег святой клинок. Подойдя к спине парня, я уткнулась лицом в его спину.

– Знаешь, что самое страшное и абсурдное? – Тихо рассмеялась, кладя свой подбородок на плечо парня, который напряг спину, ожидая подвоха.

Юджин промолчал, слегка кивнув головой, чтобы я продолжала. Мою свободную руку он взял своей ладонью и разместил у себя  на животе. Легкие объятия усложняли мне эмоционально задачу. Его прищуренный взгляд был обращен вниз к моей кисти, где Дарвуд крутил кольцо на моем пальце. Я наблюдала за ним в отражении стекла.

И все равно ... не смотря на все ... я ... люблю, черт подери.

– Не смотря на то, что ты делал, я не могу избавиться от своих внутренних ощущений. Даже после разрыва душевных струн. Как бы не старалась. – Усмехнулась я своим же словам, признаваясь.

– Вам смертным ... так легко запутать мозги. – С досадой в голосе произнес Юджин, хотя наверняка хотел сказать что-то иное.

– Юджин, это еще не конец. – Шепотом произнесла я, готовя кинжал, рука предательски тряслась.

На глазах застыла пелена, а внутри все задрожало, включая голос.

– Закат. Он ... начало завтрашнего дня. – Юджин сжал мою руку, что покоилась на его животе.

Рукоять клинка сильно впился в кожу ладони. Глаза щипало, а горечь застряла в горле. Резкий взмах рукой заставил парня вздрогнуть. Он выпустил мою руку из своей ладони, словно разочаровался в моем поступке.

Или смирился ...

Я сделала пару шагов назад, чтобы окинуть парня во весь рост. Внутри стало обжигать грудь. Магма словно плавила мое тело изнутри, разливаясь по всему телу. Конечности ломило от боли все одновременно, поэтому я не устояла на ногах, и резко осела на пол. Краски в глаза то расплывались, то становились пугающе четкими. Давление в голове подскочило за считанные секунды. Мне казалось, что я плавилась и умирала в прямом смысле этого слова, из уст сорвался дикий вскрик. Струны рвались одна за другой с такой отдачей, что я зажмурила глаза и вцепилась руками в корни волос. Агония продолжалась неопределенное время, счет которого я потеряла вовсе. Холодный пот струился по моему лицу и телу. Белое платье липло к коже.  Сердце стучало в унисон приветствуя давнюю знакомую – аритмию. Я не зала, куда себя деть, словно была заперта в раскаленной клетке, откуда не было выхода. Мучения опустошали внутренний мир, сжигая его дотла снова. По щекам  струились слезы, которые обжигали кожу лица. Счет времени был потерян мной полностью, все мысли были заняты тем, как бы такое состояние отпустило.

Дико больно ... в душе и теле.

Некто потянул меня за руку, пока агония начинала понемногу стихать. Дженн трясла меня за плечи, выкрикивая слова, что были для меня немым звуком. Я часто открывала рот и выпячивала глаза, так как виски сдавливало адскими спазмами. Подруга замедлила мое сердце, которое металось из стороны в сторону в груди. Мне стало немного легче, но лихорадка не проходила.

– Рейч, они исчезают! – Завизжала Дженнифер истерическим всплеском.

– Кто? – Я свела брови на лице, маскируя гримасу боли.

– ГРЕХИ. – Глаза подруги забегали. – Словно прах на ветру. – Девушка подавляла панические всплески, таща меня к выходу. – Ты нужна мне рядом, я попробую сделать то, что обдумывала.

Мы были уже на пороге, когда я обернулась на Дарвуда. Я совсем потеряла его из виду, когда разрыв струн захлестнул меня с головой. Он сидел, опершись виском об стул, который был размещен у черного музыкального инструмента. Его потухший  взгляд был направлен вниз, где  я как раз завывала от боли.

– Юджин. – У меня сорвалось с уст.

Дженнифер

Немного ранее ...

Вся святые собрались в комнате, где тяжелым грузом лежали Грехи Лени и Гнева. Я сидела рядом с Эйденом, упершись об косяк спинки кровати.

Он никогда не был таким холодным, как сейчас.

Внутри саднило. Я была ослабленной после того, как струны были разорваны. Из головы не выходила мысль, как я собиралась проворачивать свой план, который с каждой минутой становился абсурдней и нереальней. Ход оставался за Рейчел. А мы все сидели и ждали, когда наступит минута точки невозврата. Больше всего я боялась именно этой ситуации, и все равно не смогла ее достойно встретить лицом к лицу. Какой бы я не казалась сильной, дерзкой, грубой и черствой на вид, однако в глубине души такая же хрупкая и слабая девушка, которая хотела жить счастливо.

Неужели, чтобы заслужить чертово счастье, нужно проходить все круги ада вот так?

Я закатила глаза от этой мысли, так как порядком устала. Воспоминания были своего рода греющей душу штукой, наполняя моральное составляющее теплом. Но невозможность повторения моментов до  смерти обжигало ледяным пламенем остатки живого внутри. Амелия Ирвин, дрожащим голосом позвала меня по имени. В голосе девушки отражалось удивление, которые доводило ее до состояния страха. Я моментально подскочила, садясь равно на постели. Амели выглядывала из-за спинки дивана, ее глаза были наполнены ужасом. Инстинктивно я повернулась к Эйдену, который, как старый манекен, принял странный сероватый оттенок кожи. Мои волосы зашевелились, сердце бушевало в быстром ритме. Его стук отдавался в виски. Я нагнулась над парнем, заглядывая ему в лицо. Ирвин сорвалась на крик, чтобы я к ней подошла. Растерявшись, я все-таки сползла с кровати, пытаясь по-прежнему смотреть в сторону Вайлда. Окинув Линдсея Стоуна оценивающим взглядом, заметила, как его лицо словно песок стало осыпаться мелкими крошками прямо на руках сходящей с ума девушки, которую трясло.

НЕТ-НЕТ-НЕТ!

Нервно сглотнув, бросилась прочь из комнаты в поисках Рейчел. Я должна была убедиться, что Дарвуд пал. Ибо в другом варианте Грехи Лени и Гнева были бы еще в порядке. Залетев в комнату с фортепиано, нашла свою подругу, скрюченной в калачик на полу. Дарвуд сидел бездыханно у музыкального инструмента. Он тоже был с подозрительным цветом кожи, но с ним было не так плохо, как с Ленью, и, возможно, уже с Гневом. Заверив себя, что белый клинок Рейчел был в теле Дарвуда, я принялась тормошить подругу, чтобы она пришла в себя. Девушке было плохо, с нее лился пот, а глаза не могли удержаться на одном месте. Но ситуация не позволяла расслабляться и переждать такое состояние.

Счет шел на минуты.

Я замедлила ее сердце, чтобы облегчить ее состояние. Поспешно поволокла Рейч в комнату к остальным святым. Она спотыкалась и постоянно кренилась на бок. Я помогала ей идти быстрее, чтобы она сама увидела происходящее. Словно ветер мы  ворвались обратно в помещение, и у меня буквально стали опускаться руки вместе с настроем духа. Было такое ощущение, что вместо тел олицетворений грехов стал оставаться лишь прах. Эйден тоже стал терять связь и быть осязаемым в нашем мире. Паника в голове просто билась через край, я будто теряла почву под ногами. Потерявшись в своих действиях, забыла совершенно все о чем думала последние часы. В голове мутилась путаница, не могла взять себя в руки. Под истерические вопли Ирвин и острые переговоры остальных  святых я потерялась в себе. Но от факта, что с каждой секундой я лишалась шанса вновь услышать биение сердца человека, на которого мне далеко не все равно, пришла в чувства. Тело подводило, так как ноги подкашивались от непростой ситуации, хотя мозг уже начала работать в нужном направлении. Я залезла на кровать и приложила свою ладонь к груди Вайлда.

СОБЕРИСЬ ДЖЕННИФЕР СЕИНТ, МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ!

Мне нужно было унять себя и прекратить панику. Страх хоть и царапал спину, но ради цели я отодвинула его в сторону. Медленно втягивая воздух в свои легкие, я восстановила дыхание и свое сердцебиение, приведя душу в состояние покоя и безмятежности. Вытащила Атам из Эйдена быстрым движением, прилагая усилия. Потом напрягла свою ладонь, которая касалась бездыханного тела Вайлда, и сконцентрировалась на идее и ощущениях, как раньше сердце Греха Гнева стабильно работало и снабжало организм. Градом ледяной пот стал скатываться по лбу и вискам. Мои глаза стали алыми, и я ощущала это всем своим естеством. Казалось, что тело Эйдена отдавалось легкой вибрацией. Руку стало ломить, как будто она могла согнуться в неестественную позу. Было ощущение, что внутри меня начинал лопаться каждый капилляр. Я стиснула челюсти до предела так, что внутри ощущался вкус крови. Прожигая взглядом, смотрела на место, где располагалось сердце парня, что уже многое время покоилось в тишине. И я осмелилась его потревожить вновь. Но некая сила меня осаждала и не принимала, а наоборот отталкивала, не давая мне совершить задуманное.

– ТВОЮ МАТЬ. – Закричала я, вкладывая все свои силы и с напором давила на грудь Вайлда.

У меня самой заныло сердце, которое тоже пыталось дать сбой в ритме. Шумно дыша, я даже не думала бросать все на полпути. Сжимая интуитивно сердце греха,  начала его заводить, словно подбирала свой ритм его биения, как своеобразный ключ. Я дала себе отсчет до десяти. С каждой секундой становилось тяжелее проделывать уловку. Голову сдавило в тиски, я закрыла глаза, так как трудно было сконцентрироваться, когда окружающий мир плыл в глазах. Дойдя до последней цифры, я вложила в последний рывок всю себя, а после устремила руку вверх. Давление на меня извне сразу ослабло, я выдохнула, так как сделала максимум того, на что была способна. По лицу уже давно текли дорожки прозрачной жидкости из глазниц. Меня пошатнуло, кто-то сзади подхватил меня, чтобы я не свалилась с кровати. Отчаянно посмотрев на Эйдена, моя нижняя челюсть задрожала, я так и не услышала стук его работающего главного органа.

ПОЧЕМУ!?

Еле живая я сидела и смотрела как умалишенная на труп в постели. Уронив лицо в ладони, я пыталась игнорировать шумиху вокруг. Все были на нервах, особенно Рейчел и Амели по понятной причине. Анжи старалась усмирить панику этих девушек, которые были готовы поддаться эмоциональному безумству. Я резко замерла.

Стук? Или показалось!?

– МОЛЧАТЬ! – Гневно заорала я во весь голос, так как не верила и не доверяла самой себе.

Я дрожащими руками стала карабкаться и передвигаться по скомканной кровати, чтобы приложить ухо к груди Эйдена. Тихая усмешка вырвалась из моих уст, когда я услышала легкий и слабый звук внутри парня.

– У меня получилось. – Отрешенным голосом я не узнавала собственный голос, при этом поражалась своим словам.

Сначала все подумали, что я тронулась умом, но потом Агнесс с сомнением тоже проверила Вайлда, и ее глаза расширились. Рыжеволосая девушка молча кивнула, пораженная результатом, как и остальные. Настала тишина на несколько секунд.  Ирвин смотрела на меня, не отрывая взгляда.

– Дженнифер Сеинт. – В ее глазах застыла нездоровая мольба.

У меня мурашки заходили от вида Амелии в таком легком безумии. Чувствовала я себя не так хорошо, как изначально. С натяжкой можно было представить, что могла повторить еще раз свою уловку. Рейчел стояла белая, словно неживая. Ее серебристые глаза были без блеска, скорее помутненными. Я знала, что она хотела спасти и Юджина. Она не просила меня как Амели, так как видела мои усилия, которые приходилось затрачивать. Подруга смотрела в одну точку на стене,  а после перевела взгляд на Вайлда. Я не отводила взора от Рейчел, ждала от нее хоть какого-то знака. Рейч будто боролась с самой собой внутри. Девушка с пересохшими губами посмотрела на меня равнодушно и отрицательно закачала головой, пока с ее щеки срывалась слеза, которая  выдавала ее истинные желания.

– Дарвуд не хочет этого. – Шевеля лишь губами, ответила моя подруга.

Я свела брови, выругавшись под нос, и отвернулась от нее, подходя к Линдсею и Амели. Я села на колени перед Грехом Лени, что все так же размещал свою голову на коленях Ирвин, пока девушка сидела на диване. Здесь все было гораздо сложнее. Адская боль душила изнутри. В этот раз же использовала другую руку, так как прежнюю не переставало печь. Амелия вытащила свое священное орудие из тела Греха Лени и отшвырнула его в сторону. Меня трясло, приходилось бороться с самим грехом, чтобы тот уступил и отпустил тело до того, как оно обратилось бы в прах. С моих глаз полилась жидкость, я зажмурилась с силой. Ладонь словно пронзили тысячи иголок, которые крутились в процессе напряжения кисти, вскрик сорвался с моих сжатых губ.

– Дженн, у тебя кровь. – Габриэль стоял за моей спиной. – Ты себя изведешь!

Я дернула щекой, чтобы брат не мешался под ногами. Проделав те же действия, что и с Эйденом, я резко отпрянула, словно меня покинули силы. Я бы упала, если бы Габриэль не подхватил меня сзади за спину. Я облизнула губу, металлический привкус не покидал уста. Руками я протерла влажные глаза, и потом приоткрыла их. Алая пелена не давала точной видимости. Зрение было мутным, но мне хватило осознать, что слезы у меня шли красными ручьями. И таким образом они заливали все лицо. Моя одежда была в красных пятнах, словно попала под багровый дождь. Я оглянулась по округе, Рейч уже не было в комнате. У меня почти не оставалось сил, чтобы двигать телом. Но, я потянула брата за воротник, притягивая его голову ниже, чтобы попросить об услуге. Даже дышать было больно, не то, что говорить.

– Отнеси меня в музыкальную комнату. – Слова вылетали вместе с воздухом.

– С ума сошла!? – Габриэль дернулся, словно мои слова были пощечиной. – Я сказал – нет! Ты еле дышишь, хоть понимаешь, какую пургу несешь? – Наотрез отнекивался Страж, отрицательно мотая головой.

– Ради нее. – Я кивнула понимающе головой. – Теперь неси меня и не беси. – Уронила голову на плечо брата.

Заметив облегчение на лице Ирвин, я выдохнула. Значит Стоун тоже должен был очнуться. Габриэль громко выругался сквозь зубы.

– Я не прощу тебя, если не сделаешь так, как сказала. – Не отступала я.

– Понял я! – Страж встал на ноги, подхватывая меня с легкостью. – Понял! – Злился на себя парень, так как все-таки пошел у меня на поводу.

Я старалась не закрывать глаза, очень сильно хотелось спать и отдохнуть. Слабость разливалась по организму опьяняющим эффектом. Моя рука болталась  в такт резким движениям брата, который торопился по моему указанию. Дверь в музыкальную комнату была приоткрыта, Оттуда доносились тихие припадки всхлипов. Было больно слышать, как близкий человек страдал, тем более, если в моей власти была возможность помочь ему помочь. Габ занес меня в комнату, Рейчел удивленно захлопала глазами, но потом моментально загородила руками Дарвуда, будто защищала  его от меня.

– НЕТ! Унеси ее. – Подруга отрицательно качала головой, когда ее глаза утопали в слезах мольбы о помощи. – Он против! Да и Дженнифер не сможет в таком состоянии. Габриэль, прошу. – Лицо Рейчел исказилось от боли и грусти с тоской. – Забери Дженн, подумай о ней.

– А она думает о тебе. – С небольшой грубостью и осуждением ответил Страж. – Поэтому да ей сделать, что она хочет или потом сожрет всех нас с потрохами, когда окрепнет.

Рейчел смотрела на меня, Габ уже усадил мою персону рядом с Дарвудом. Рейч со стиснутыми челюстями вытащила белый клинок из тела Юджина и разместила блондина спиной на пол.

Не хотел он видите ли? Это моя личная месть Греху Гордости, если он воспринимал жизнь в качестве смертного, как наказание. Мое дело вернуть к человеческой жизни, а дальше пусть хоть убьется сам!

Посмотрев на две руки, что были в мелких красных полосках, лопнувших сосудов, я приложила сразу обе руки к груди парня. Мое прерывистое  и горячее дыхание говорило, что я на исходе. А  с Дарвудом, как назло, было сложнее всех олицетворений вместе взятых, так как его грех был самым тяжелым и сильным. Сглотнув, приступила по накатанному сценарию. Но на середине успеха невидимая сила слишком напористо сопротивлялась, сводя все мои старания на нет. С глазниц лились кровавые слезы, давление отдавалось оглушительным звоном в голове.  Мои руки тряслись не на шутку, но я не хотела опускать их и сдаваться. Но, когда  поняла, что переоценила себя и мне не хватало энергии с силами, досада жгла горло. Так как  я позволила Рейчел лелеять ложные надежды в душе. Я не привыкла отступать, но здесь не было и шанса. Дарвуду можно было посочувствовать, так как жить с таким грузом было хуже пытки.

– Не могу. – Дрожащий голос сорвался с уст, что багровели от скопления слез. – Не хватает сил. – Я плакала с сомкнутыми глазами, так как слышала всхлипы отчаяния подруги.

Я приготовилась отпустить руки и прервать попытки. Но чья-то рука легла поверх моих. Озадаченная я не сразу сообразила, что Габриэль накрыл своей ладонью мои. Не понимая действий брата, я свела брови в надежде, что он пояснить свое действие.

– Чего застыла? – Угрюмо произнес Габриэль. – Я ведь тоже внук Морганы как-никак, а значит во мне тоже есть ее часть энергии. – Нехотя сообщил Страж, мускул на щеке которого задергался в тике. – Хоть я и не могу ее использовать. Возьми. – Как призыв  и вызов звучал строгий и в то же время грустный голос брата.

Моментально в моей голове всплыла фраза Каспера Фолена в его привычном тембре.

Спасение в семье.

Я хохотнула про себя через боль и, как пиявка, стала заимствовать внутреннюю энергию у брата. Даже с ней мне было тяжело пробиться к сердцу Юджина Дарвуда, чтобы за него ухватиться и попытаться завести. Говорить о душе вообще не стоило, там непроглядная тьма. Казалось, тело начало биться в конвульсиях, от сильной отдачи меня все время пыталось отбросить назад. Оскалившись и сжав челюсти до ломящей боли, я стала задавать ритм сердца Греху Гордости. Габриэль стал шипеть, так как ему тоже становилось жгуче больно. Начав отсчет, я молилась выжить после этого. Достигнув единицы,  я вскинула руки к верху, Габриэль отшатнулся, а я потеряла связь с миром, ощущая, как моя голова со звоном ударялась об пол в музыкальной комнате.