Глава 21

В очаге алых событий

Ты секрет греха найдешь.

Ларец с секретом отвори,

И все сразу ты поймешь.

Король и пешка не друзья.

Черный и белый, как свет и тьма,

Друг другу враг, друг другу смерть.

Ты еще не поняла,

Но игра уже пошла.

Эйден

Никогда не думал, что увижу Резиденцию Семи Грехов в таком состоянии. Собственно мне было плевать на судьбу этого места, что было для меня заточением на продолжительное время, вот только ... какая-то нота разочарования не покидала меня. При всем былом величии ее непосредственного хозяина она все-таки докатилась до такого состояния.

Сказать, что я удивлен, ничего не сказать.

Наверно, правильно говорят, выше головы не прыгнешь, а если даже и удастся, то падать будет еще больней... Возможно, совсем скоро Резиденцию Рейдж настигнет та же участь, и от этой мысли стало печально на душе, ведь не в моей власти будет финал этой истории.

Тем более я все время косился в кабинете на место, где Люк сделал свой последний вдох. И Дарий был, если подумать заодно с Юджином, так как его удивления не наблюдалось, как не крути. Злость наверняка ощущалась в каждом моем слове, пока зеленоглазка с Дженн и Стражем капались в ошметках документарных бумаг. Чтобы отвлечься и унять порывы гневности, я без слов отошел к окну и достал из нагрудного кармана металлический и плоский коробок со своими табачными принадлежностями. Эту привычку порекомендовал выработать, как раз-таки владелец этого кабинета, будь он не ладен, чтобы иногда притуплять агрессию. Но этот дым мне как раз служил не только неким успокоением, но и напоминанием о случившемся в моем особняке. Дарвуд подарил мне эту железную вещицу ручной работы с изображением оскала хищника, как и собственно у меня и маска. Юджин называл эту штуку «Хьюмидор» с некой гордостью и пафосом, как он умел. Как по мне обычный коробок с сюрпризом для взрослых.

Когда зеленоглазка нашла дневник Греха Гордости, внутри меня что-то дрогнуло. Словно я увидел то, чего не стоило бы никогда ради слепого спокойствия. Я, конечно, знал, что Дарвуд вел некие записи, но по причине того, чтобы не свихнуться окончательно, другими словами помнить каждый день, упоминая о нем пару строчек. Но, опять же, это были слова лично Юджина, я как-то сам никогда не задумывался над ними.

Раздраженный, я не знал, куда себя деть. И верхушкой айсберга или вишенкой на торте, как выяснилось дневников  далеко не один и даже не десять, и то, что в них записывалось, вообще отвал бошки. Этот его эксперимент, где он сам являлся испытуемым, загнал его в угол и собственно уничтожил, а разгребать осталось мне и святым. Остальные грехи еще куда не шли, но Тодд Блэк совсем другая история, даже я практически ничего о нем не знал, кроме имени и банальных данных. Тоже самое мог сказать о Падшем Казначее. Поэтому выйдя из кабинета Дарвуда, скрепя зубами, я пошел в сторону библиотеки, надеясь, что этот параноик мог там что-то припасти на случай своего провала. По идеи он должен был предполагать худшее, с его-то дальновидной шизофренией и паранойей. Но ... и чрезмерная уверенность тоже была его конем.

Проходя мимо двери, что вела в подвал, я машинально остановился. Замерев на несколько секунд, я шумно выдохнул, и решил посетить место, где мне разукрасили спину пуще прежнего и оставили шрам на лице. Спасибо на том, что глаз остался цел. Но мне нужно было туда вернуться, чтобы отбросить тень сомнений, что Юджин Дарвуд имел хоть какое-то человеческое чувство, кроме своей гребанной гордости и жажды власти.

Но ведь ... он хотел, чтобы я с помощью ренегата мог управлять своим гневом. Упертый идиот, а сразу все сказать, конечно, не мог. Это был бы не Юджин Дарвуд. Будто специально не договаривал, чтобы в нем видели тирана.

Сделав пару шагов назад, я двинул плечом дверь справа и скользнул в мрачный коридор, что вел в подвальную часть Резиденции Семи Грехов. Моментально в голове всплыли звуки, что я постоянно слышал здесь. Поморщившись, я зажег свет, и попутно отдаляясь от первого этажа, освещал пространство остатками свечей, что висели через рандомное расстояние друг от друга. Опустившись на нулевой этаж, мысленно похвалил себя, что на вид и негативная привычка, но все же стала мне полезной, ведь не у каждого под боком были орудия для огонька. Подвал местами осыпался, но путь к подземному этажу был более-менее проходимым. Отворив дверь, ведущую к камерам, я поморщился, так как запах тут был куда хуже, чем наверху. Сырость вперемежку с непонятными остальными компонентами просто вызывала небывалое чувство отвращения. Когда я зажег факел у стены, комната в которой я был заключен, заиграла видимыми красками.

Адское место. Я сотру его, как и воспоминания о своем заточении здесь. Этого не было. Никогда не было.

Пол под подвешенными пустыми цепями словно пропитался красной жидкостью и впитал в себя все эмоции, что я испытывал в тот момент. С чувством сожаления, горечи и боли я всматривался в центр пустой каменной комнаты, вспоминая слова, что пытался донести мне Дарвуд.

«– Ты наплевал на мои приказы, забил на мою помощь, неблагодарное отродье!» – В голове так и звучал разъяренный голос Греха Гордости.

«– Тебе даровали место в иерархии грехов, наградили силой, я тебя спас от сумасшествия в твоем же доме!» – Я скривился от изобилия картинок, что всплывали в голове.

Я присел на пол и оперся спиной об холодную каменную поверхность, медленно сползая по ней.

«– Ты пошел против судьбы и моих планов ... Вспомни, Эйден Вайлд, кто ты есть?!» – Горящие разноцветные глаза Дарвуда вспыхнули новой агрессией и стояли перед взором на контрасте окровавленного местами пола.

– Чтобы ты не имел в виду, Дарвуд, но, надеюсь, ты безумнее Блэка. Ибо только сумасшедший может перехитрить себе подобного. – Тихо бросил я в пустоту комнаты, будто потенциальный собеседник мог как-то ответить.

Я никогда не отталкивал мысль, что Грех Гордости насколько же больной на голову и сумасшедший как Блэк. Они оба первые, кто появился среди грехов, причем Тодд первее, как я помнил. Дарвуду стукнуло недавно триста лет, ... и из этого примерно одна шестая часть того пути, что прожил я в лице Греха Гнева. И я очень устал, не представлял, что чувствовал Юджин все это время. И этот весь его чокнутый запал можно объяснить всем этим временем. Может, поэтому они достаточно схожи с Грехом Зависти ... оба больные и непредсказуемые ублюдки ...

Я шумно выдохнул и поднялся на ноги. Выйдя из камерной я плотно захлопнул дверь. И в следующую секунды послышался звук обвала в помещении, где недавно я предавался тяжелым воспоминаниям. Воспользовавшись своей силой я создал весомый гравитационный купол и обвалил потолок того злополучного камерного отсека на нулевом этаже. Прикрыв глаза и опершись облегченно на дверь, я шумно выдохнул и стал спокойно подниматься на первый этаж, параллельно туша пальцами свечи, зажженные мной же. Как же давно мне хотелось это сделать ...

Больше нет места, где надо мной имели власть.

Дженнифер

АЙ! Чертов топографический кретинизм! Как всегда не во время!

Я потерялась в просторах Резиденции Семи Грехов, как только ступила за порог кабинета. Я ходила и бродила по полуразрушенным комнатам, которым словно не было конца или возможно я просто ходила по кругу.

Сплошной муравейник, ей богу.

Даже не могла представить Дарвудскую физиономию, если бы он увидел свой «домишко» в неподобающей для его тонкой и величественной натуры обстановке. Схватился бы за сердце и без моей на то помощи, определенно.

Пока я мысленно рисовала вариации событий по этому поводу, пыталась отвлечься от мысли, что я немного запуталась в планировке. Хотя она чем-то была схожа с Резиденцией Рейдж, но все равно были отличия. Неосознанно, но уже стала засматриваться на окна, чтобы вылезти через них. Но короткий путь не самый лучший в моем случае. Я прошла в былую гостиную, как мне подсказывала чуйка. Не смотря на разруху, мебель и остальные предметы уюта говорили и просто кричали о своем былом величии. Пусть они утратили блеск и достойный вид, но стоило немного попотеть и помочь им, как все снова будет сиять. Мне было сложно ориентироваться по зданию, так как я была тут всего от силы пару раз, и то во второй большую часть провалялась в лазарете. Самое яркое воспоминание это был именно Бал Семи Грехов. Знали бы мы тогда, что все так закрутится, выливаясь в такую историю ...

Внезапно через ступни ощутилась легкая вибрация, словно земля вот-вот ушла бы из-под ног. С испугу я обхватила ближайшую колонну руками и приготовилась к худшему, так как подземные толчки усиливались. Недалеко от меня рухнул стеклянный шкаф, что и так стоял не совсем прямо. Мои руки впились в столб, а глаза зажмурились.

Что за чертовщина!?

Через несколько секунд вибрация стала спадать, я все никак не могла угомонить тяжелую одышку. Из двери, что открылась напротив комнаты, где я буквально висела на мраморной колонне, уже сползая вниз, появилась знакомая фигура. Эйден вышел из непонятной комнаты, как ни в чем не бывало с невозмутимым видом, струшивая пыль с плеч пиджака. Он уставился на меня с вопросительным взглядом, будто ждал каких-то пояснений с моей стороны. Хотя вопросы были и у меня.

– Ты медитируешь так? Или это какой-то ведьмовской обряд? – Он сделал несколько шагов ко мне навстречу, наклонив голову на бок, изучая мою странную даже для меня позу.

– Что это было? – Я медленно отстранилась от мраморной колонны, шагая к парню. – Ты же это тоже слышал? – Я обхватила себя за предплечья, обдумывая, не показалась ли мне недавняя тряска.

– Конкретней. – Недоумевал парень, стоя уже напротив меня.

– Комната ходила ходуном, будто вот-вот пол резиденции осядет.– С нахмуренными бровями я оглянулась на остатки шкафа.

– А это ... Неужели было слышно? – Парень почесал затылок, словно вспомнил какую-то незначительную мелочь. – Я кое-что прибрал, не думал, что это так скажется на слышимости. – Его виноватый взгляд искал, куда бы нацелиться, только не на меня.

– ЧТО. ТЫ. СДЕЛАЛ? – Нарастающим тоном голоса задала вопрос Греху Гнева.

– Обвалилпадвал-кхм. – Еле различимо произнес парень, нарочно кашляя в кулак.

– Совсем больной!? – Зашипела я. – А если бы конструкция какой-нибудь комнаты рухнула или провалилась!? А если бы библиотека!? – Вскинула я руками. – Да если бы я сгинула вместе с этой чертовой комнатой!? – С кулаками я чуть не бросилась на парня. – Смерти моей хочешь?!

– Твоя атака Ротовой Мельницы – худшее, что ты могла со мной сделать. Не неси чушь. – Эйден закатил глаза, запуская руки в карманы брюк. – Я обрушил подвал, чтобы туда больше никто не попал. А эта гостиная, по всей видимости, находилась четко под камерной на нулевом этаже. – Стал распинаться Вайлд, гоняя носком туфель кусок стеклышка. – Даже если бы и провалилась ты, ну поймал бы. Твои вопли по любому услышала бы вся округа. – Хохотнул собеседник и побрел обратно в коридор, сворачивая налево. – Идешь? Библиотека там. – Он указал в сторону, куда и направлялся.

– А я еще и не закончила тебя словесно атаковать, молодой человек. Стой, где стоишь, и не скрывайся с поля зрения или я опять ... – Вовремя прикусила язык и мгновенно прервала свою речь.

– Что? Заплутала в резиденции? – С ехидством верно предположил парень, щурив глаза.

Я лишь передернула его, повторив его слова, но с иным голосом, так сказать поддразнивая. Пихнув Эйдена в бок, я пошла вперед, пока сзади раздавались неугомонные смешки.

Зайдя в библиотеку, я присвистнула во весь голос. Здесь и правда можно было открывать музей, только нужно вооружиться необходимым обиходом и провести войну с пылью, да и косметический ремонт не помешал бы. На удивление библиотека была в достаточно нормальном состоянии.

­– Может у Блэка есть дань уважения к литературе? – Я задала вопрос своему напарнику. – Это место почти не тронуто разрухой, просто сюда давно не заходили люди. – Я не переставала осматриваться по сторонам.

– Или он хочет, чтобы его нашли. – Хмыкнул недовольно Эйден. – Улавливаешь смысл? – Покосился на меня парень через плечо, уверенно шагая чуть впереди в самый конец книжных шкафов.

– Намекаешь на западню? – Я смотрела в затылок парня.

– Бинго! – Эйден щелкнул пальцами. – Как вариант. – Он пожал плечами. – Но у нас нет ни времени, ни другого выхода.

Парень резко остановился, и так вышло, что я не успела затормозить и врезалась в его спину. Он вздрогнул, но не от боли, а скорее от неожиданности. Даже через пиджак я почувствовала, как добавилось количество неровных шрамов на его спине. Для него это было больной темой, поэтому я не стала ее поднимать и быстро переключилась.

– Ты хоть предупреждай. – Я потерла лоб и выглянула из-за спины парня. –Тво-ою ма-ать. – Уныло и отчаянно протянула я. – Да тут десять лет придется копаться! – Я выпучила глаза, когда увидела стеллажи, ...нет несколько десятков стеллажей с географическими кладами.

– Зови остальных святых. – Безнадежно вздохнул Эйден, потирая переносицу. – Может, хоть до пяти лет сократим.

– Если бы. – Я накрыла лицо ладонями. – Рейч сказала, что Дарвуд любил самое важное держать при себе. То есть в своей черепушке. – Запустила руки в волосы. – Надеюсь, что эта информация была для него не настолько важной.

– Спешу тебя немного огорчить. Но все, что связанно с Тоддом Блэком для Дарвуда было первостепенным. – Вздохнул парен, обводя взглядом просторы комнаты.

– Мог и тактично промолчать. – Шикнула я, падая в пыльное кресло у окна.

Рейчел

После разговора в кабинете, я захотела зайти в спальню Дарвуда в надежде найти еще какую-нибудь подсказку. Как бы я не старалась откреститься, но Страж, увязался за мной, игнорируя мои протесты. Мы поднялись на второй этаж и спокойно двинулись по просторному коридору. Туча воспоминаний обрушилась на мою голову, она даже казалась тяжелей обычного. Габриэль шел на шаг позади, но я не обращала на него внимания, так как была взволнована, что вновь окажусь в комнате Греха Гордости. С расстояния было заметно, что двери в его комнаты были нараспашку открыты. Причем одна из дверей немного вылетела из петель. Войдя в спальню, обстановка не отличалась от остальной резиденции в целом. Смятое одеяло, небрежно сорванные занавески в местах, разбитая ваза, ссохшиеся и безжизненные лепестки нарциссов.

Вспомнился момент, когда я приносила вазу с цветами в эту спальню. Юджин задремал на кровати, пока мы готовились в последний день перед Балом. А я решила не терять времени и принести свежесорванные цветы, Юджину нравился именно аромат нарцисса. Грустная улыбка появилась на моем лице, когда вспоминала такие душевные истории. Они одновременно грели теплом изнутри, и ... обдавали ледяным холодом грусти ушедшего времени. Я шумно выдохнула и двинулась к окну, огибая кровать. Габриэль тоже шагнул в комнату и искоса заглянул в ванную, ее дверь тоже была открыта.

Мне жаль, что все вышло так.

Я провела рукой по ткани, что загораживала окно. Я вспоминала слова Дарвуда и представляла, как хрусталь вазы бился о пол, как падали цветы и разбрызгивалась вода. Как Юджин пытался остановить меня по связующим нитям ренегата, как я летела на лошади прочь с территории резиденции со смешенными чувствами, ... все проносилось перед глазами, словно я заново переживала эти моменты.

«– Будь по твоему, видь во мне самое конченное существо. Но оно того стоит».

«– Смертная, это не ещё одна счастливая ода из кжиженции семи сестёр, где дева помогает измениться негодяю. Я безнадёжен! Да мы все тут безнадёжны!».

Я тяжело втянула воздух с закрытыми глазами, пытаясь не спугнуть момент грез.

«– Я буду ждать тебя в будущем, ... чтобы уничтожить». – Зазвучала последняя фраза Юджина, адресованная мне.

Сердцебиение заметно участилось, и я открыла глаза.

– Да тут кто-то серьезно постарался. Даже стекло разнесли. – Послышался отдаленный голос Стража.

Я поджала губы и сдвинула штору с силой, которая превысила необходимую, чтобы посмотреть в окно. Скрипучий звук и ткань уже сорвалась. Я выпустила из ее руки, и она плавно упала на пол спальной комнаты. Не нужно было спускаться, чтобы понять, что оранжерея Дария погибла так же, как и это место. Тоска с печалью и неописуемой грустью просто нахлынули с головой. Столько времени и сил было вложено Главным Дворецким Резиденции Семи Грехов и ...

Все впустую ...

Что бы вот так увидеть крах всего, это жестоко. Слишком жестоко, даже для Блэка. Каким бы соперником не был Юджин для Тодда, как бы он ему не нравился, но ненависть не должна касаться невинных. У злодея тоже должны быть принципы, иначе он сплошной безумец. Собственно похоже Грех Зависти, как раз и был вторым вариантом. Пока была в размышлениях, неотрывно смотрела на очертания стеклянной оранжереи. Щипало глаза, печаль саднила изнутри, оставляя четкие царапины на душе. Я слишком прониклась тем местом, оно было одним из любимых, включая островок под ивой.

Отвернувшись от окна, я заметила в одеяле на кровати уголок черной записной книги. Я ее частенько видела в руках Юджина, что в кабинете, что здесь, когда бывала у него в покоях еще перед Балом Семи Грехов. Габ стоял у дверного косяка и оперся на него, наблюдая за моими действиями.

– Ты же понимаешь, что уже ничего не вернуть? – В его голосе зазвучали стальные нотки, что немного отрезвляли мой разум.

Такой его внезапный вопрос озадачил меня, так как я не могла определиться, на что конкретно он намекал. Внутри бушевало много эмоций, и я пыталась совладать над ними и не показать своего истинного волнения.

Я взяла книжку Дарвуда, она как раз была открыта и перевернута листами вниз. Аккуратно вытащив записную книжку из залежанных объятий одеяла, заглянула внутрь содержимого. Там я наткнулась на последнюю запись, что внес в нее Юджин. Сначала инстинктивно обратила внимание на дату и время, что хозяин вещи любил обязательно отмечать. Он сделал заметку в день, когда я сбежала с Дженни из Долины Грешников.

«Я потерял все».

Внезапный ответ пришел мне на ум, отвечая сразу и на вопрос Габа и отвечая записям Юджина.

– Но ... можно построить новое. – Я хлопнула записной книжкой, закрывая ее, и прижала ее к себе.

Не успела я сделать шаг, как послышались некие легкие колебания во всей резиденции. Все стены задрожали, будто с минуты на минуты придет их час окончательного падения. Я оперлась машинально рукой об прикроватную тумбочку, а Габриэль схватился за дверной проем.

– Думаю, уже кто-то веселиться без нас. – Парень с веснушками и карими глазами нервно ухмыльнулся.

– Наверно Дженн с Эйденом. – Без шутки и с серьезным голосом сказала я.

– Довела его все-таки? – Притворно вздохнул Страж, уже спокойно стоя в проходе.

Я никак не отреагировала на шутку, было далеко не до юмора. Когда колебания угасли окончательно, я быстро сократила расстояние между кроватью и выходом. Я развернула Стража спиной ко мне и начала подгонять, так как мне не особо хотелось тратить время, когда была дорога каждая секунда жизни Эйдена. Уж кто-кто, а Дженн-то его нейтрал, как не крути. Я попыталась усмехнуться про себя, но все же оставалась на стороже и прислушивалась, не появлялось ли еще таких волн вибрации. Но мимика не дрогнула, лишь каменное выражение отображалось на лице. Его мышцы словно затвердели, было тяжело из-за накатившихся негативных эмоций хоть как-то задавать себе настрой.

Когда мы зашли в библиотеку, святые уже были в процессе изучения карт. Зои с Агнесс разместились на полу. Дженн в расслабленной позе заняла одно из кресел ближе к камину. Эйден стоял над столом и с прищуром перебирал карту за картой. Миранда капалась в шкафах. Анжелика как раз зажигала свечи над столом и по всей библиотеке, так как довольно быстро темнело в зимний сезон. Амелия пыталась биться с пылью на картах и в округе. Когда Миранда находила что-то подходящее в шкафу, Вайлд после подробно рассматривал находки на столе.

Несколько часов спустя...

– Это тупик! – Дженн бросила очередную карту рядом с креслом, где она восседала.

Около нее на полу уже собралась достаточная куча. Я сидела и вчитывалась в записи Дарвуда, Страж позже принес их из кабинета Юджина. Потом Габриэль подключился к Вайлду, они стали о чем-то дискутировать. Перебрав записи, я сделала вывод, что по факту Юджин не выяснил ровным счетом ничего конкретного о Тодде Блэке, так как везде его предположения заканчивались вопросом, не иллюзия ли была та или иная деталь. Таким образом, исследования Юджина по поводу персонажа Греха Зависти привели к стагнации и куче сомнений. И я его прекрасно понимала, очень сложно предугадать следующие шаги безумца, пока сам не станешь таким. Быть может, в голове у Дарвуда и были ответы, но он их просто не отобразил на бумаге по своим причинам.

– Рейчел, подойди сюда. – Габ позвал меня к столу.

Эйден закусил щеку изнутри, не отрывая взгляда от карты, и сложил руки крест-накрест.

– Ты была вблизи особняка Блэка. Что там примерно было в округе? – Вайлд потер подбородок, смотря на меня внимательным взглядом.

– Сложно сказать. Была ночь. – Я скривила лицо, так как предалась неприятным воспоминаниям. – Причем два голодных варана за мной охотились. И я была босая ... – Почесала висок.

– Ну, хоть что-то? – Габриэль одернул мои мысли.

– Я упала со склона. Думаю, там немного гористая местность. – Пожала плечами.

– Понятно, тогда только этот вариант. – Габ указал примерную местность на карте, изобразив достаточно широкий круг.

– Но, стоит учитывать, что это могла быть иллюзия Блэка. – Эйден мотнул головой, потирая подбородок.

– Это тупик! – Дженн снова подала голос.

– Помолчи, сестренка. Тут думать нужно, ты главное не напрягайся. – Страж махнул рукой в сторону сестры, не смотря на нее.

– Недобрату слово не давали! – Послышались возгласы Дженнифер.

– И ведьме тоже. – Фыркнул в ответ Габ с предостерегающим взглядом.

Я отошла от парней и приблизилась к своей подруге. Дженнифер сидела с уставшим лицом и тусклым взглядом. По ней было видно, что у девушки не осталось сил даже на препирания. Глова Дженн была почти у нее на груди, ведьма точно могла приснуть в любую секунду.

– Рейч, ты как-то про свой  сон говорила. – Медленно и расторопно начала подруга с закатывающимися глазами. – В нем было еще что-нибудь, кроме понятной всем разрухи? – Она качнула головой, чтобы посмотреть на меня. – Даже мне уже понятно, не знаю, как этим олухам у стола, что ...

– Я все слышу! – Эйден подал возмущенный голос.

– А на правду не обижаются! – Выкрикнула алая ведьма. – Так вот. Понятно, что Дарвуд далеко не дурак, чтобы тут открыто хранить свои скелеты в шкафу. – Дженнифер досадно посмотрела в сторону Миранды и Амели, а после сморщила лицо и растеклась на диване как плашмя.

Я лишь поджала нижнюю губу и развела руками.

– Де-ен? – Не унималась Дженн. – Черный рыц...

– ЧТО? ЧТО?!– Быстро и громко перебил ее Грех Гнева, посылая испепеляющий взгляд.

– Это. Тупик. – Уже сонным голосом произнесла святая Кротости со своим фирменным оскалом.

Послышались гневные стоны парня и его бурчания. Габриэль с непонимающим лицом переводил, как и я, взгляды на Дженн и Эйдена. А после Страж покачал головой и устало вздохнул, не желая вникать в ненужные ему подробности этих двоих.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить сон по совету подруги. По привычке я стала теребить кольцо с изумрудом. Инстинктивно, я стала припоминать, что один сон был не совсем простой. Тогда я встретила Юджина в каком-то полупустом помещении, при мрачном свете, и я пообещала ему лично вернуть подаренную им драгоценность. Дарвуд тогда сидел в скованной позе в кресле и смотрел в одну точку...

– КАМИН! – Заорала я, поворачиваясь в сторону этого предмета.

Дженнифер точно подпрыгнула на месте, с закатанными глазами, так как сильно перепугалась.

– Я тоже думала его затопить ... – Немного озадачено выдавила Амели, что уже утомилась смахивать пыль.

– Нельзя топить! – Выкрикнула я, когда уже всматривалась в него.

Я никогда не замечала, чтобы именно к нему притрагивался кто-то из служебного персонала, да и в прочем он всегда был идеального вида, словно его и не использовали раньше никогда. Словно вечный декор, который отлично вписывался в обстановку и не вызывал подозрительных мыслей. С приливом сил я присела на колени, рядом с неиспользованными и отсыревшими дровами. Стала щупать и шарить руками, которые исцарапала, как могла. Габриэль долго не смог смотреть на мои мучения и присоединился ко мне, дабы побыстрее закончить эту нелепую процессию. Внезапно я нащупала какой-то маленький рычажок, как я потом поняла, это был какой-то тайный механизм, ну и собственно потянула за него. Пока парень лазил в камине, на его голову упало что-то точно очень тяжелое. Габриэль внезапно вскрикнул так, словно случилось что-то непоправимое, после, конечно, последовала череда ругательств. А когда парень полностью высунулся из камина, потирая голову, вместе с ним выпала шкатулка по форме размером с толстую и добротную энциклопедию.

– Да это же ларец! – Воскликнула Агнесс. – Из чистого золота, наверно.

– Да-да. – Махнул рукой Габ, пока вставал на ноги, пошатываясь. – Я почувствовал. Не благодарите. – Вяло произнес парень.

Через несколько минут все бросили гиблое дело с поиском карты и обратили внимание на шкатулку. Габ сидел в стороне с приложенной тканью, в которую набрали снега, чтобы охладить шишку на голове. Я сама удивилась происходящему, вот только шкатулка была заперта и отверстия под ключ не наблюдалось.

– Да чтоб его ... – Дженн развела руками. – Нет, ну, это издевательство. – Она как уставший ребенок дернулась на кресле всем телом, словно из нее выходили бесы и капризы.

– Сестренка, не всем дана такая способность – как мышление. Смирись. – Страж пожимал плечами с улыбкой, но по общему виду было заметно, что ушиб не прошел бесследно.

– И не всем дано иметь руки с нужного места, дорогой недобрат. Смотри даже сам бог, пытался тебя убить, так что помалкивай в тряпочку. – Оскалилась подруга, подняв указательный палец наверх.

Страж зашипел на свою сестру, посылая ей кучу своих недовольств. Миранда стояла позади Стража и поправляла охлаждающую ткань, Габриэль то и дело каждый раз дергал щекой. Пока остальные обменивались репликами, я детально решила рассмотреть шкатулку.

Она была сделана точно из материала, относящегося к золоту. Ларец имел четыре небольшие ножки и крепко слаженный корпус. Там, где по идее располагалась крышка, середина была приподнята и заострена. По граням вещи размещался рисунок, который мне почему-то напоминал узор на моей бывшей метке ренегата. Золотые стебельки терновника извивались между собой на черном фоне и переходили из грани на грань, продолжая бесконечный рисунок. Вещь определенно принадлежала Дарвуду, после того как я в точности рассмотрела ларец, сомнения точно пропали. Как бы я его не рассматривала, никак не могла понять, как должен выглядеть ключ.

– Странно. – Стала размышлять вслух я. – Здесь точно не нужен ключ, как таковой мы его представляем в обычном виде. Тут есть две впадины одна плоская, а другая неравномерная. И они на противоположных сторонах. – Я передала шкатулку Вайлду.

– Мы в заднице. – Парень крутанул в руках предмет и передал его Стражу.

– Даже не показывай его мне. Голова опять начинает болеть. Тяжелый, зараза. – Отмахнулся Габ и передал его Дженн.

Среди ночи ...

Была уже глубокая ночь, все приближались уже к энергетическому нулю. Святые хотели вздремнуть, кто-то сидя, кто-то полулежа. Дженнифер попеременно крутила ларец, что блестел под огоньками свеч. Подруга отключалась на несколько минут, но потом снова приходила в сознание и всматривалась в золотую вещицу. Томным взглядом алая ведьма смотрела на ларец, будто каждый раз видела его как в первый, после каждого пробуждения. Зевая, девушка накрыла рот ладонью и внезапно замерла. Глаза подруги расширились до предела, потом она перевела угол зрения в область шкатулки и нездорово захихикала.

– Не нравиться мне это. – Протянул Страж. – Кажется в наших рядах минус один. И плюс в рядах умалишенных. – Недовольно приоткрыл глаза Габ, когда услышал смешки сестры.

– Стоять всем, где стоите или сидите! – Вдруг Алая ведьма подорвалась с кресла, причем впервые за целый вечер. – Рейчел, сюда иди. – Улыбка Дженн была пугающей, но интригующей. – Если сработает, я буду чертовым гением.

Дженнифер поставила золотой ларец на край стола и взяла мою руку, преподнося к шкатулке. Остальная публика стояла полукругом возле нас, как толпа зевак. Сама же она вытащила цепочку, на которой висело кольцо, подаренное ей Дарием. Она прислонила кольцо к ларцу, и его форма идеально совпала с впадиной на ларце. И до меня дошло, что второе отверстие принадлежало, скорее всего, изумрудному кольцу. Не медля, я хорошенько прислонила свое украшение и раздался звон, который никто из нас не надеялся услышать.

– Прах его дери. – Послышался голос Эйдена. – Это же, сколько потом я буду выслушивать из ее «Ротовой Мельницы» фразу: «Я чертов гений!». – Парень хлопнул себя по лбу и провел ладонью по лицу.

Этот факт лишь подтверждал то, что у Дария Сеинта и Юджина Дарвуда были общие секреты.  Действительно, никто бы не подумал, чтобы Юджин доверил свои секреты смертному ... это одновременно безумно гениально и чертовски отчаянно.

Габриэль

Мне было трудно представить, как в обычном виде выглядел особняк Греха Гордости изнутри. Конечно, торжественная обстановка Бала была на высоте, вот только в остальные дни я сомневался, что было настолько же феерично. Рейчел была сама не своя, когда мы с ней шли по просторам второго этажа. Отпускать ее одну было бы сильно опрометчиво, так как резиденция не вызывала доверия снаружи, не говоря уже о внутреннем составляющем. Девушка хоть и шла на вид спокойно, но расторопно ориентировалась внутри, что говорило о том, она отлично знала планировку этого злополучного здания, как свои пять пальцев. Я выбрал тактику наблюдения, не было смысла как-то пытаться вмешаться в ее внутренний мир, в котором сейчас происходили очередная катастрофа, что можно сравнить с обстановкой в заброшенной резиденции. Пусть пока она не пускала меня в свои мысли, но придет день, когда либо она расскажет, либо все станет очевидно наяву. Делать выводы сейчас было бы поспешно и глупо, так как, мне казалось, святая сама запуталась во всем этом бардаке. Наверно, на ее месте любая бы девушка начала сходить с ума.

Мы зашли в чьи-то опустевшие покои. Без лишних вопросов, я молчаливо огляделся. Если девушка целенаправленно сюда пришла, отсюда вывод, что для нее было важно посетить эту комнату. И я даже не стал заниматься самокопанием. Пусть в голове и всплывали вопросы, старался их игнорировать и гнать прочь. Я мог опять же задушить в переносном смысле Рейчел вопросами, вот только это бы наоборот отдалило нас друг от друга, все больше создавая пропасть между нашим пониманием. Пока девушка стояла у окна, я шагнул в соседнюю комнату, чтобы чем-нибудь себя занять, то есть сделать вид, что осматривался. Хотя по большому счету, я просто хотел находиться рядом и, в случае чего, просто присмотреть за ней. Ситуация перед резиденцией тому в подтверждение. Так же я напрягал слух, чтобы слышать шорохи в соседней комнате и параллельно осмотрел ванную.

Что я мог заключить по своим наблюдениям? Да много чего.

Хозяин или хозяйка этой спальни просто был или была в полном бешенстве. Стоило пройти чуть глубже в ванную комнату, как под ногами захрустели крошки и осколки чего-то хрупкого. Обратив внимание на умывальную раковину и зеркальную поверхность, что тянулась по всей длине стены, я взглянул в остатки стекла, что еще криво оставались висеть на поверхности из последних сил. Чтобы повредить такую толщину стекла нужна либо завышенная человеческая сила во много раз, либо сумасшедшая ярость греха. Эмоции это большой заряд силы, как показал нам Вайлд у туннеля. Разумеется остатки запекшейся багровой жидкости подтверждение того, что второй вариант правдоподобней. Сложно побороть эмоции, которые шли из самого сердца и рвались сквозь все искусственно созданные маски, что использовались в повседневной жизни. Лично я так жил многие годы, и только сейчас отбросил все, и не думал о том, как будут воспринимать меня остальные. Исключение на сегодняшний момент как раз составляла особа, о которой я пекся. Было даже ощущение, что остатки ярости, гнева владельца комнаты еще витали в воздухе и передавались на эмоциональном уровне. Я сообщил Рейчел, слегка повысив голос, что тут небольшой беспорядок, и это мягко сказано. Обежав еще раз быстро глазами ванную, я лишний раз сделал заключение, что у комнаты все-таки был хозяин, принадлежности говорили сами за себя. Я встал на выходе из ванной и оперся на косяк прохода.

– Ты же понимаешь, что уже ничего не вернуть? – Сорвалось с моих губ.

Спустя несколько долгих секунд, я изучал силуэт Рейчел, скрестив руки на груди, и мне стало казаться, что я произнес вопрос про себя. Я уже хотел позвать Рейчел по имени, но она опередила меня своим ответом.

– Но ... можно построить новое. – Уверенно и размеренно сообщила девушка отстраненным голосом, будто она в помещении находилась сама и вела внутреннюю борьбу.

И как всегда вовремя возникла небольшая встряска... Как же без этого обойтись, если в нашей компании Грех Гнева и моя сестра. Тут о спокойствии можно забыть ...

Пик самого нудного времяпрепровождения настал, когда все занялись поисками карты. Но чем дольше мы тратили драгоценного времени, тем безуспешней мне казался исход. Препирания с Дженн уже были не актуальны, даже она вскоре утратила интерес к едкому диалогу.

– Вайлд, если опираться на слова Рейч, то нам нужно исследовать северо-восток. – Я спокойно начертил воображаемый круг на более подходящей карте.

– Я был в резиденциях Грехов Алчности, Похоти и Чревоугодия, что теперь уже все покойники. – Отметил собеседник. – И все они как раз находятся тут. – Парень делал три отметки. – Теперь Дарк-Хилл – что была резиденцией Юджина изначально, но он оставил ее сестре и непосредственно переехал в главную обитель – Резиденцию Семи Грехов. – Эйден театрально провел рукой, демонстрируя убогое место, где мы стояли. – Она ближе всех, немного нужно пройти прямо на север. Остальные ранее сказанные резиденции находятся по другое русло реки Айки. А где есть особняк Блэка, остается загадкой. – Шикнул Грех Гнева. – Фолен должен был знать, но это уже пройденная история. Дороже выйдет. – Вздохнул устало напарник по картографии.

– Пока он мертв, пусть так и остается, нужно как-то придумать, чтобы сузить радиус поисков. – Машинально потер руками сонные глаза.

Догадки и предположения сменяли друг друга, но так ни к чему и не привели. В итоге мы решили немного вздремнуть, но по очереди. Мы с Вайлдом разделили караул. Незадолго до моей смены Рейчел подняла шум, бросившись к камину. Она чуть ли не целиком начала залазить внутрь, от небольшого удивления я еле оттащил девушку. Не знал, что нашло на Рейчел, но вызвался сам проверить камин и его внутреннее содержимое. Где взялся этот недоделанный ящик с блескучим желтым цветом, я не знал, но голова у меня болела еще долго. При всем этом его золотой цвет играл на свету и слепил глаза, что раздражало еще сильней. Я даже потом смотреть на него без негатива не мог. Еще и Миранда сразу засуетилась около моей персоны, хотя никто не просил заниматься благотворительностью. Какая же она странная и непонятная. Может, у нее и было расстройство личности, но Святая Нестяжания его довольно четко скрывала. Как только она пыталась поправить холодную ткань со снегом у моей головы, меня всего передернуло. Приходилось терпеть, чтобы не выставлять истинные наши взаимоотношения на всеобщее обозрение. Для моей дорогой сестры это было бы лишней темой для своих едких комментариев, а Рейчел не стоило засорять мозги неважной информацией. Позже я уже всем святым по окончании всего этого приключения длинною в жизнь, а для некоторых длинной и не в одну, объясню, как была настроена с виду церковная обитель по поводу предназначения. И как собственно обстояли дела на самом деле. Никто должным образом не осведомлен, кроме Шепард, как в реальности относились к нам, так называемым святым, в монастыре отца Миранды.

Господи, надеюсь Адриан Кендал не сообщил Настоятелю Церкви о выходке моей сестры и всем том, что она сказала ...

Когда Эйден сменил меня на карауле, я прикрыл глаза и услышал вопли сестры. Уточню, слишком подозрительные возгласы сестры.

Дьявол! За что мне все эти мучения!

И когда эта дама с корнями алой ведьмы допетрила, как открыть этот, чертов, ларец с секретами Греха Гордости, я был удивлен, как минимум. И он, ... как будто жизнь посмеялась в лицо всем нам разом, ... оказался пустым.

ХА-ХА-ХА-ХА ...

– Какого лешего!? Тут пусто!? – Разъяренный голос Дженнифер не заставил себя ждать.

Я прикрыл рот, чтобы в голос не расхохотаться от выражения лица сестры. Дженн, как будто действительно потеряла рамки терпения. Она начала с быстрой скоростью открывать и закрывать крышку ларца, словно Дженни могла что-то изменить. Мой смех нарастал, я даже сделал вид, что закашлялся.

– Дженн, брось. – Фыркнул Вайлд. – Тупик это, ту-пик. Как ты и говорил. Угомонись и смирись. – Грех Гнева с силой чуть ли не за шиворот оттянул алую ведьму, что брыкалась в его руках.

Рейчел со стеклянным взглядом смотрела на шкатулку, не веря, что там действительно ничего не было. Девушка тяжело вздохнула и взяла ларец в руки. Другие святые тоже заметно отчаялись, совершенно не понимая, что тогда нам еще тут было ловить. Чуть позже все уже начинали вновь засыпать, но уже с менее воодушевленным настроем. А если на чистоту, то не с каким.

Рейчел после шумихи вышла из библиотеки с ларцом. Я покрался за ней, чтобы она не учудила ничего из ряда вон. Тихо идя незаметно позади, мы оказались с ней на верхушке резиденции, точнее, на открытой местности, что напоминала обширный и открытый балкон огромных масштабов.

– Это терраса. Так грехи называли это место. – Рейчел стояла спиной ко мне и всматривалась в горизонт.

Я шумно шагнул на так называемую террасу, скрываться уже не было смысла. Она поняла, что без какого-либо присмотра девушка не останется. Погода была морозной, ветер хоть и был маленький, но пронизывающий. Вид, конечно, открывался захватывающий, туман еще не до конца спал, но природа была просто неописуемой красоты в этой Долине Грешников. Как бы мне не хотелось этого признавать, но это была правда. Она почему-то казалась иной, таинственной, нежели наши земли по другую сторону туннеля. Я поравнялся с Рейчел, стоя с ней плечом к плечу, и кашлянул в кулак.

– Извини, но все переживают, поэтому самим оставаться не ... – Начал я издалека, смотря как начинало светать на горизонте.

– Забудь. – Тихо сказала девушка, чьи волосы колыхались в такт ветра. – Грех Гордости никогда не покажет свои секреты так просто. Двойное дно.

– Что? – Я непонятливо уставился на собеседницу.

– В ларце ... двойное дно. – Спокойно повторила Рейчел с каменным лицом.

– Тогда почему ты не сказала об этом в библиотеке? – Я развел руками и покосился на ларец.

– Потому что ... там скорее всего было кое-что для меня. – У девушки губы растянулись в прямую линию. – Личное. – Сквозь зубы процедила она.

– Да что там такое? Ты бледнее поганки в лесу. – Я заметно встревожился.

Рейчел, молча, отвернулась и подошла к деревянному столику, струшивая с него снежную скатерть. Она поставила на него ларец и достала свой один из кинжалов. На этот раз белый клинок плавно лавировал в ее руке. Девушка загнала лезвие под днище ларца и шумно выдохнула.

– Приветствие от Тодда Блэка во всей красе. – Словно не своим голосом, прокомментировала она.

Тонкая золотая пластина, что служила некой перекладиной в шкатулке, звонко ударилась об пол. Рейчел бесцеремонно нарочно выронила ее из рук. Я заглянул внутрь содержимого и меня передернуло. Там были окровавленные серебряные изделия, две шахматные фигуры и белый конверт в алых пятнах и все вдобавок затрушено лепестками ссохшихся белых цветов. Знакомый запах ударил в нос, вперемежку с запахом крови.

Нарцисс, по которому скучала Рейчел.

Я испугался своих же мыслей. Но я никак не подразумевал под цветком конкретного персонажа, но от дурных помыслов резко качнул головой, будто хотел их так легко выбросить. Рейч сразу потянулась к серебряным украшениям, что меня немного удивило, ведь первостепенно было заглянуть в письмо «счастья».

– Запонки Дарвуда. – Рейчел сжала их в ладони и потянулась к письму с некой яростью, искрящейся из ее изумрудных глаз.

Я обратил внимание на шахматные фигуры, что были словно не к месту. Они выглядели отродясь дорогой безделушке для состоятельных персон, как трофей, я бы сказал, а никак орудие игры. Обе были тяжелые на вес из дорогого металла. Черный король был облеплен в прямом смысле этого слова камнями темнее ночи. И белая пешка искрилась каменной россыпью белого цвета, как снег на утреннем солнце. Внутри было странное состояние, которое невозможно было объяснить. Шок, удивление, смятение ... все слилось вместе.

Пока Рейч читала письмо, я оглянулся на золотую пластину, что случайно послала солнечный блик раннего солнца мне в глаза. Не заметили, как уже настал рассвет. Этот день в стенах резиденции тянулся слишком долго. Я поднял пластину и прочитал вслух черную гравировку на ее скрытой на первый вид стороне.

– Исчезнет грех – исчезнет грешник. Исчезнет грешник, и беззаконных да не будет более. – Монотонно вещал мой голос.

Рейчел перевела на меня свои расширенные зрачки и присела на заснеженный диван у столика. Ей было не до удобств, как говорила об этом ситуация. Потом она опустила голову на колени и ... засмеялась. Я совершенно не понимал, как себя вести. Посмеяться вместе с ней или все-таки спросить о произошедшем. Истерический смех святой достиг пика, а после резко стих, будто этой сцены, наполненной легким безумием, не было в помине. Я позвал ее по имени, но из уст вышел только тихий шепот.

– Тодд Блэк оставил приглашение. – Она помахала запиской перед собой, словно ей нужно было выговориться, но в пустоту.

Я стоял сбоку от Рейчел и не переставал смотреть на ее резкие перемены в поведении. На это просто было больно смотреть, как обстоятельства убивали остатки разумного в человеке, как они могли довести до ручки. И мы были близки к этой стадии.

– Какое? – Я прищурил глаза, пытаясь рассмотреть хоть слово, пока Рейч ненадолго замерла.

Но, увы, ее рука ходила ходуном, ее начинало хорошенько трясти.

– Он устраивает свой Бал. Бал Грехов. – Абсурдно произнесла Рейч. – У нас минус одна проблема. Теперь мы знаем, где его найти. – Девушка посмотрела в горизонт перед собой. – Но и теперь, он знает, что мы придем, так как другого варианта просто нет. Он не оставил выбора, заставляя играть нас, как в партию на шахматной доске. – Рейч швырнула письмо на столик, не переставая сжимать запонки Дарвуда.

Я так понял, Рейчел имела ввиду Тодда Блэка, что являлся Грехом Зависти. А когда-то я думал, что все проблемы будут лишь от Дарвуда, но жизнь как оказалось специфичный феномен. И это был красивый ход конем, между прочим со стороны Блэка. Грамотный, ... можно сказать, ему удалось оставить нас в дураках и заставить плясать под свою сумасшедшую дудку. Грамотный ход ... но такой безумный, потому что сам хаос начинался именно с нашим приходом на его торжество.