- МЕЖДУ НАМИ -

Джозефина

Переворошив половину дома и собрав несколько коробок для переезда в Лондон, принимаю душ и, напевая себе под нос, направляюсь в кухню, чтобы приготовить ужин.

Три дня прошло с того дня, когда Эд стал Гарри и исчез из моей жизни. Ко мне приходила только Глория, да и то вечером того же дня, чтобы завести капли. Она больше ничего не говорила про Эда и про мой выбор. Между нами пролегла пропасть, мысли о которой немного коробят меня. Бруно звонил только раз, чтобы узнать, смогу ли я пойти с ним на свидание в пятницу, и я дала согласие. Мази из аптеки, в которой работает подруга, отлично помогают, и большая часть следа от удара рассосалась. Поэтому я не отказалась от приглашения. Мне, конечно, хочется получить внимание парня. В университете я редко ходила на свидания, потому что приехала туда не за ними, а за образованием. Здесь же я не могла ходить на них из-за Эда, но теперь я решила немного расслабиться и дать волю фантазиям. Я не собираюсь возвращаться в этот город и через две с половиной недели уеду из него навсегда, поэтому сейчас могу себе позволить развлечься на полную катушку, чтобы было о чём вспомнить.

Прибавляю звук на колонке, подключив свой «Айпод» к ней. Нахожу любимый альбом и улыбаюсь, пританцовывая и открывая шкафчики в кухне. Оказывается, жить одной — это прекрасно. Я могу спокойно ходить голой и теперь понимаю, почему Эд загорал именно так. Какое кондиционирование всех интимных мест, аж мурашки по коже. Я это практиковала сегодня целых двадцать минут, и мне понравилось. Буду вводить это в свой рацион.

Завязываю фартук, скрывая шорты и футболку. Собираю ещё влажные волосы в тугой пучок и надеваю шапочку, чтобы ничего лишнего не попало в тесто.

Жить предоставленной себе. Не помню, когда это было. В доме всегда торчал Эд и не позволял мне даже музыку громко включать, потому что всё, что касалось веселья, для него табу. Я не знаю почему до сих пор. По этой же причине он не ходил ни на одну вечеринку или же в бар, а из-за нашей дружбы и я себя ограничивала в этом. Вечеринки Лолиты и Бруно — они были самым крутыми, а теперь Кэсседи, младшая сестра ребят, повторяет их славу. Но увы, я не попала ни на одну из них.

Оглядываюсь, так сильно привыкнув к тому, что Эд в любой момент выскочит из комнаты и начнёт высказывать мне, что нельзя смешивать приготовление пищи и любые другие звуки. От этого тесто не поднимется...конечно, ага. Я всегда слушаю музыку и готовлю, пока он не видит. Всегда. И ни одна его теория ещё не подтвердилась.

Прибавляю громкость на полную и хихикаю себе под нос, просеивая муку. Подпрыгивая под музыку, добираюсь до холодильника и достаю яйца. Жаль, что Эд никогда не мог поддержать меня в веселье. А теперь скрываться не надо. Боже, плохой я друг. Но это же так здорово — кружиться по небольшой кухне и кричать во весь голос любимые песни, немного разбрасывая вокруг себя муку.

А что бы сказал Гарри? Если учесть то, что он абсолютная противоположность Эду, то мне интересно, как теперь он представляет вечеринки. И он пьёт, дерётся, да ещё и спит с Лолой. Нет, меня это, конечно, не касается, но как-то...странно.

Сдуваю муку с лица и накрываю тесто полотенцем, закрывая глаза и медленно двигаясь под музыку. А когда композиция заканчивается, сменяясь другой песней, хватаю венчик и подпеваю в него, представляя себя на сцене. Эд бы умер, увидев меня, пытающуюся воспроизвести лунную походку Майкла Джексона. Смеюсь и, упираясь спиной в стену, отталкиваюсь от неё, скользя по паркету и муке.

Боже, вот я дурочка. Но мне так весело. Я не веселилась ни в пятнадцать, ни в шестнадцать, ни в семнадцать, ни в восемнадцать. Даже мой выпускной прошёл, словно я на похоронах была. А сейчас я отрываюсь, скача по всей гостиной и распевая песню в венчик. Конечно, я не так сильна в танцах, как профессионалы, но тайно смотрела на Лолу и её группу поддержки, когда они тренировались на поле, и повторяла движения за ними. И по вечерам у себя в комнате представляла себя на месте Лолы. И вот теперь передо мной выдуманная толпа, жаждущая моей еды и наслаждающаяся моими немного кривоватыми движениями.

— Спасибо. Спасибо. Вы великолепны, — запыхавшись, кланяюсь и смеюсь от собственной глупости.

Но за спиной, действительно, неожиданно раздаются хлопки, и я визжу от страха и, запрыгивая на диван, выставляю венчик перед собой.

— Думал тебе скучно здесь, а ты вон как зажигаешь. Много поклонников? — Смеющийся Эд стоит у входа в гостиную, облокотившись о косяк. Моё сердце колотится и от танцев, и оттого, что я в шоке из-за его присутствия здесь. Но даже в таком состоянии замечаю, что выглядит он классно. В новой чёрной футболке, облегающих джинсах, разорванных на коленях, в кедах, и с растрёпанными тёмными волосами и искрами смеха в синих глазах.

— Боже! Ты меня напугал. Это...я так, просто, — смущаясь, поправляю шапочку на голове и спускаюсь с дивана.

— А что ты здесь делаешь? Лола уже наскучила или выгнала тебя? — Лучшая защита от того, что кто-то, особенно твой близкий друг, узнает о тайнах, это, конечно, же едкий укол.

— Привёз тебе живительной водички. Решил позаботиться о друге. И нет, Джози, Лола мне не наскучила. Мы встречаемся с ней через пару часов в баре, поэтому и заскочил к тебе, — Эд подхватывает пакет из супермаркета и достаёт оттуда бутылку вина.

Господи...кажется, я краснею ещё больше. Подхожу к колонке и делаю звук тише. Не самая удачная композиция из «Грязных танцев». Очень интимная.

— Неплохой вкус на музыку, кроха. Обожаю вторую часть. С этим будет веселее. И, может быть, я даже научу тебя нормальной лунной походке, — Эд...нет, эта шальная улыбка и никаких лекций по поводу того, что я порчу тесто. Гарри. Сейчас передо мной Гарри.

— Без тебя обойдусь. Вот только не говори мне, что ты и «Шрека» смотрел. Один. Без меня, — цокаю я, снимая шапочку. Я выгляжу так глупо. Идиотка какая-то. А Гарри весь такой помытый и довольный. Хотя, может быть, именно по нему я скучала.

— Поверь, без тебя я делал много плохих вещей, кроха. И «Шрек» в этом списке на самом последнем месте. Понимаешь, о чём я? — Гарри подмигивает мне.

— Даже знать не хочу, о чём ты, — закатываю глаза и складываю руки на груди.

— Итак, ты приехал сюда, чтобы привезти мне вино, которое я не пью? — Добавляю я.

— Почему не пьёшь? Все цыпочки пьют вино. Это типа извинения, — удивляется он.

И, правда, почему это я не пью вино? Я его пью. С Глорией, в баре, и втайне от Эда, а потом полощу рот, чтобы Эд ничего не заподозрил. Привычки. От них так сложно избавиться. Я о многом врала Эду, чтобы он не унижал меня и не обзывал доступной девушкой.

Гарри изучающе смотрит на меня, а я слишком долго ищу подходящее объяснение, чтобы это выглядело правдоподобно, но и признаваться в обмане тоже не собираюсь. Поэтому просто поджимаю губы.

— Синяк уже сходит. Я рад знать, что ты в порядке, кроха, — ладонь Гарри ложится на мою ещё разукрашенную ударом Нэнси щёку, и он потирает мой подбородок большим пальцем.

О, Боже. У меня живот скручивает от этого прикосновения. Я могу лишь смотреть на его лицо и не двигаться. Эд никогда так не делал. Он редко обнимал меня и, вообще, позволял себе подобные контакты. А Гарри...что-то мне очень жарко становится.

— Чёрт! Это то, о чём я думаю? — От его громкого голоса подпрыгиваю на месте.

Я, вообще, теряю нить происходящего, когда его ладонь исчезает, и он хватает колонку, прибавляя звук на полную мощность.

— Прекрати! Ты что творишь? — Перекрикиваю я музыку и только хочу забрать колонку и «Айпод», как Гарри хватает их и отходит от меня.

— Давай, кроха! Потанцуй со мной! Это же «Жить безумной жизнью»! Опа! — Мой рот удивлённо приоткрывается, наблюдая за Гарри, бросающим колонку и «Айпод» на диван и забирающимся на журнальный столик, подпевая песне.

Где высадились чёртовы инопланетяне? В Париже?!

Это не Эд! Это не может быть Эд, покачивающий бёдрами и танцующий самбу. Он орёт слова песни, откидывая голову к потолку, и поворачивается вокруг своей оси.

Срань Господня! Боже, прости! Чёрт...дерьмо!

Я в шоке смотрю на Эда, спрыгивающего со стола и смеющегося. Я никогда не видела его таким счастливым и танцующим.

— Кроха, пошли! — Отскакиваю от него, а он кружит вокруг меня, вызывая ещё больше удивления и восхищения. Он очень круто двигается, словно его тело само живёт под музыку. Где он этому научился? Когда? Видимо, у нас было слишком много тайн друг от друга.

Гарри. Я не могу больше этого человека звать Эдом. Он выхватывает из моих рук венчик и сжимает зубами, как будто это роза. Его глаза сверкают весельем, и он хлопает в ладоши, медленно приближаясь ко мне. Сама не замечаю, как начинаю улыбаться, а потом и смеяться, когда он прикладывает руки к груди, имитируя разбитое сердце, и протягивает мне руку. Я не могу устоять ни против зажигательных ритмов, ни против этого, неизвестно откуда взявшегося, обаяния Эда...

— Гарри, — выдыхаю я. Он притягивает меня к себе и улыбается.

— Верное замечание, Джози. Гарри. Не Эд. Гарри. И он обожает веселиться, — смеётся он, дёргая меня во все стороны. Я стараюсь подстроиться под него, но откуда я могла знать, что Гарри так умеет.

Мы танцуем. Я как могу, Гарри дурачится, обхватывая мою талию и наклоняя меня вниз, отчего я охаю и жмурюсь от неожиданности. Я не понимаю, что случилось с Эдом, но этот человек мне очень нравится. Он не читает мне нотаций. Он поддерживает самые бредовые идеи, и он танцует. И я не слышала за всю свою жизнь, чтобы он так много смеялся, как за эти несколько минут пока длится песня. Гарри очень красивый. Я никогда этого не замечала. Ни разу не смотрела на него иначе, чем на друга. Осмысленно по крайней мере. Но сейчас что-то во мне изменилось. Я наслаждаюсь обществом Гарри так, как никогда, не наслаждаясь Эдом.

Песня заканчивается, и Гарри отпускает меня, задыхаясь и обмахиваясь.

— Это было улётно. Мне нравится твой плей-лист. Знаешь, как понять, подходит ли тебе человек для долгого общения? Не нужно смотреть на то, кто его друг. Надо послушать, какие композиции он выбирает, — говорит Гарри и подходит к колонке, делая звук тише.

— Именно музыка отражает то, каким бывает человек в разные периоды жизни. Все его печальные мысли и желания, особенно желание веселиться. Плей-лист — это отражение его души и сердца в настоящее время, а порой это они и есть. Поэтому прежде чем дать согласие на дружбу, Джози, попроси послушать то, что слушает он. Так ты поймёшь, есть ли у вас что-то общее, — надо же, Эд никогда бы такого не сказал. Но Гарри повторяет мои мысли.

Не могу поверить, что это мой друг. Наверное, первый раз за долгое время мы нашли общее, и этим удивительным образом является музыка из мультиков. Жизнь непредсказуемая вещь, как и люди.

— Признавайся, ты тайно и без меня брал уроки танцев? — Интересуюсь, забирая из рук Гарри венчик.

— Лоботомия. Всё вылетело из головы. Абсолютно всё, — избегает ответа. Ладно, но я узнаю, когда выйду из собственного заточения.

— Что готовишь? — Гарри поднимает полотенце.

— Хочешь помочь?

— Научишь — помогу. Накормишь — налью бокальчик вина. Честный бартер, — улыбаясь, предлагает он.

— Ты знаешь, как готовить равиоли, Гарри. Это было нелюбимое блюдо Эда, и по идее должно быть твоим любимым, раз твоё второе «я» — твоя противоположность. Равиоли с моцареллой и шпинатом, — бросаю венчик в раковину, мою руки и, открывая холодильник, достаю заправку.

— Ты угадала. Обожаю итальянскую кухню. Могу душу продать за пасту, — закатываю глаза. Другого даже не ожидала.

— А как же калории? Не боишься снова набрать прошлый вес?

— Я отлично работаю по ночам, так что они мне больше не страшны. Ну, так что, кроха, научишь готовить равиоли? — Гарри склоняет голову набок, игриво поглядывая на меня, а я перестаю улыбаться.

— Если хочешь, — пожимаю плечами, отводя от него взгляд. Выходит, у него с Лолой всё серьёзно? Они занимаются сексом, и...противно. Отчего-то сейчас мне очень гадко внутри, хочется выпроводить Гарри и припомнить, что он больше здесь не живёт, да и, вообще, он Эд. Меня злит это.

— Хочу. С чего мне начать? — С энтузиазмом интересуется он.

— Руки помой, — буркаю я, а потом добавляю себе под нос, — а лучше не мешай и беги к своей Лоле.

— Что ты сказала? — Гарри выключает воду, и я поворачиваюсь к нему.

— Твой фартук на своём месте. Мы же не хотим испортить твой улётный прикид. Тебе в нём ещё на свидание к Лоле идти, когда ты набьёшь своё пузо. Не дай бог, потеряешь свой налёт крутости, если мука испачкает твою суперофигенную футболку и ни одна цыпочка больше не посмотрит на тебя. Это же так важно для такого, как ты петушка, Гарри, — и всё же язвительный ответ срывается с моих губ.

Отворачиваюсь от него и отбрасываю полотенце. Начинаю мять тесто.

— Эй, меня хватит на всех, Джози. Расслабься. Я могу быть крутым даже с помётом в волосах. И ты напомни мне, где мой фартук. У меня же лоботомия, помнишь? — Смеётся он, словно его не задевают, вообще, мои слова. А я бы хотела, чтобы его настроение было таким же поганым, как моё сейчас. И вино его гадкое не нужно. Ничего не нужно.

— Крайний шкаф слева. Висит на крючке, — фыркаю я.

Вот не зря я радовалась, что теперь одна здесь. Что Гарри, что Эд умеют испортить всё своим присутствием. Этого у них обоих не отнять, что доказывает — невозможно полностью измениться.