- МЕЖДУ НАМИ -

Джозефина

Очень быстро моя жизнь перевернулась с ног на голову. Нет. Земля всё так же находится под ногами, а небо над головой. Да и пока не видно ни одной инопланетной тарелки на горизонте. Но вот остальное изменилось. Я начала запоминать свою жизнь примерно лет с пяти, и уже тогда в ней был Эд. Моя мама и Нэнси учились в одной школе, их родители дружили. Это было нечто вроде дружбы по наследству, передающейся из поколения в поколение. Когда я была маленькой, то не умела ещё анализировать и, в принципе, обдумывать прошедший день, события и происшествия. Но с четырнадцати лет, уже начав помогать в пекарне, я начала больше видеть того, чего не должна была. Я слышала, как Нэнси кричит на Эда и уличает его в каких-то желаниях, которые были нормальными для его возраста. К примеру, курение, чтобы выглядеть круче в глазах ребят или же попытка сходить на вечеринку или школьный бал. Нэнси не позволяла ему ничего, заставляя быть рядом с ней каждый день и каждый вечер. Она даже на озеро его не отпускала со мной, поэтому и мне приходилось оставаться, чтобы Эду не было так одиноко дома летом. И вот складывая воедино весь пазл, ввиду произошедшего, я не понимаю, откуда столько ненависти к Эду у Нэнси. И она его любит. Я знаю, что любит. Но любит, ненавидя. Это страшно. Ужасно, что ему приходилось сносить даже физические наказания, обманывая меня. Я спрашивала маму, почему Нэнси такая грубая и, в большинстве случаев, неприятная. Мама лишь могла с горечью сказать, что её сердце так и не смогло пережить потерю мужа, а затем родителей. Это случилось практически в одно время. И я думала, что её муж умер, пока Эд не сказал, что он просто бросил их. Но разве это может быть оправданием насилия?

Вот так. Думаешь, что знаешь человека, а, оказывается, нет.

— Гарри, — шепчу я, вспоминая выдуманное имя альтер-эго Эда. Это странно, конечно же, но я думаю, что все эти изменения произошли потому, что друг больше не мог терпеть. Он боялся сломаться полностью, вот и рискнул перечеркнуть всё и превратиться в абсолютную противоположность, цитирующую «Пятый элемент». Хотя всё это больше походит на подмену какую-то, ведь говорит он иначе, думает иначе, ругается безумно смешно и глупо. Что уж говорить про его якобы сексуальный опыт, когда я думаю, что он просто хочет быть кем-то другим передо мной. Вряд ли Эд с его брезгливостью позволил бы себе подобное. Или нет? А что я, вообще, знаю о своём друге, кроме того, что его мать бешеный монстр; он предпочитает не вступать в полемику, а прятаться от неё, читать лекции о каких-то новшествах, которые никому не интересны? Конечно, я не беру в расчёт его привычки, которые тоже уже не совсем его. Оказывается, ничего. Эд никогда не слушал какую-то определённую группу или даже направление в музыке. Он не любит никакие фильмы, кроме документальных про то, из чего, что сделано. Эд ест всё подряд и может смешивать даже покупной майонез и мороженое, хотя три минуты назад разглагольствовал о вреде холестерина или же добавок. Он всегда больше говорил, чем делал. Эд ничего не делал в своей жизни. Школа. Колледж, из которого он сбежал сюда. Пекарня, в которой работала я, а он лишь изредка появлялся, заменяя мать или меня. Всё. Никаких увлечений у него не было, или же я о них просто не подозревала. Порой Эд меня бесил тем, что не мог поднять свою задницу и развезти заказы. Он меня на самом деле часто бесил. Из-за него я от многого отказалась, и, наверное, сейчас моему терпению тоже пришёл конец. Но он остаётся моим другом, самым близким человеком, который знал все мои тайны и страхи, хотя не в последнее время. Может быть, пришёл тот момент, который указывает нам обоим на разные дороги?

Мои мысли прерывает звонок в дверь, и я бросаю половую тряпку, оглядываясь назад. Так, два часа дня, Бруно должен быть ещё на работе, да и вряд ли Эд звонил бы, у него ключи есть, родителей в городе нет, и я не представляю, кто мог ко мне прийти. С Нэнси я больше ни о чём не собираюсь разговаривать. Даже видеться с ней не хочу, а все слухи выставлю, как нелепое стечение обстоятельств и недопонимание. Я найду объяснение для родителей...

Очень настойчивый звонок в дверь. Чёрт.

Поднимаюсь на ноги и осматриваю бардак в своей спальне. Сдуваю с лица прядь волос, выбившуюся из пучка, и направляюсь к двери.

— Джо! Я знаю, что ты дома! — Слышится голос Глории.

Господи. Она не отстанет. Она будет ломиться в дверь, даже через окно влезет. Такое уже было, когда я проспала однажды, и она прибежала ко мне, чтобы спросить, что со мной случилось.

У меня нет выбора, как только открыть дверь и показаться ей в таком виде.

Делаю глубокий вдох и щёлкаю замком.

— Джо! Матерь Божья! Всемогущий Боже! Срань Господня! — Визжит Глория, а я втаскиваю её в дом.

— Не ори, — прошу её.

— Это правда! Слова Лолы — правда, и ты подралась с Нэнси из-за вашего общего любовника! Я так зла! Так зла, Джо! Почему ты мне не сказала, что у тебя есть любовник! Ты же обещала, что скажешь! Ты же...

— Глория, остановись! — Повышаю голос, размахивая руками.

— Какой к чёрту любовник? — Возмущаюсь я.

— Как какой? Твой и Нэнси. Вы его не поделили, а он ушёл от неё раньше. Вот и подрались с ней. Вот это фингал у тебя. Я хорошая подруга, знаешь ли, и на всякий случай принесла тебе мази и настои, — Глория проходит в гостиную и высыпает из пакета коробки с тюбиками.

— Какая чушь. Никакого любовника нет, это был Эд. Мы просто поругались из-за него, и я упала, когда Нэнси меня немного напугала своим криком, — шумно вздыхая, усаживаюсь на диван, в очередной раз ненавидя маленький город, в котором слухи становятся просто самой жуткой мыльной оперой.

— Ага-ага. Рассказывай. Ты забыла, что я на медицинском училась? — Скептически выгибая светлую бровь, усмехается подруга.

— Давай, закроем тему. Как думаешь, когда это сойдёт?

— Так, сейчас гляну, — Глория берёт моё лицо за подбородок и вертит его, изучая синяк.

— Если будешь мазать каждый день и буквально мариноваться в кремах, то за пять дней и то с учётом хорошего тонального средства, который закрасит последствия. Вечером привезу тебе капли для глаза. Вот это она тебя шибанула. За что, Джо? Я в шоке, если честно. Не думала, что Нэнси такое может себе позволить. Она бешеная дура, — шепчет с ужасом Глория.

— Я сказала ей, что ухожу, да и Эд, видимо, подлил масла в огонь. Он тоже с ней поругался. А ты знаешь, как резко Нэнси реагирует на все выходки сына. Ничего. Забудем. Главное, чтобы никто меня больше не видел, и ты никому не говори. Со мной всё хорошо, поняла? Даже Бруно не должен знать. Я вчера от него пряталась, как могла.

— Поэтому он вернулся в бар каким-то подавленным и злым. Ты продинамила его в который раз. И он не видел всё это? Он же к тебе поехал, и они с Эдом чуть не подрались из-за тебя.

— Что?

— Ага-ага. Эд такой крутой стал. Не боится говорить то, что думает. Сам даже напрашивался. Вот Бруно и не вытерпел, сказав, что...

— Не хочу знать. Так, это не моя проблема, а их. Раз Эд теперь такой крутой, то сможет сам решить свои проблемы с Бруно, которые тянутся ещё со школы. Два петуха, — фыркаю я.

— Так, значит, Бруно тебя не видел?

— Видел. Но мне пришлось намазать лицо авокадо, надеть халат и полотенце, как будто я только из душа вышла и собираюсь спать, даже свет не включала. Под моей супермаской он ничего не увидел. Так и сидела, пока Эд не пришёл, боясь, что Бруно вернётся, чтобы снова проверить меня из-за слухов о драке с Нэнси.

— О, Господи, здесь ещё и Эд был?! — Возбуждённо восклицает Глория.

Какая я дура. Надо было сдержаться. Нет, надо было сказать о друге.

— Заехал...хм, за ключами от машины. Да и просто узнать, как мои дела. Не хочу говорить об этом, — кривлюсь я.

— То есть он ничего не собирается делать со своей матерью?

— Глори, пожалуйста. А что он может сделать? Убить или врезать ей? Это неправильно. Всё вышло из-под контроля и превратилась в какое-то дерьмо. Уж прости. Я не хочу разрушать их семью, и его попросила не делать этого. Он...

— Тогда ты опоздала, Джо, — перебивает меня подруга с довольной ухмылкой.

— Это как? — Опасливо шепчу я.

— Эд утром не открыл пекарню и кафе. На двери висит табличка: «Закрыто». Ещё я слышала, что все заказы аннулированы, и никто их выполнять не будет. Эд собирается продать всё отцу Лолы. Об этом весь город говорит с утра, и Эда видели...ладно, я сама его видела час назад в ресторанчике «Фреш». Он приехал туда вместе с Лолой и уехал один, видимо, после завтрака на двоих. Он провёл с Лолитой ночь, Джо. Он живёт у неё и...

— Не хочу знать. Нет, — отмахиваюсь от подруги и поднимаюсь с дивана. Неприятно как-то, и это странно. Я должна быть рада, что у Эда и Лолы что-то получилось, и они нашли общий язык, ведь по моим подозрениям Эд всегда был влюблён в неё, порой я даже шутила над этим. Но слышать подтверждение об их постельных играх не желаю.

— Но, Джо. У Эда был секс с Лолой! С выскочкой Лолой! И он продаёт кафе! Он...

— Это его право, — резко отвечаю я, оборачиваясь к подруге. — Эд взрослый человек. Он сам принял решение, и это его проблемы. Не мои. И не твои. Мы не имеем права лезть в его жизнь. Я, возможно, столько лет не позволяла ему быть собой и теперь не могу больше препятствовать этому. Если он хочет спать с Лолой, то пусть спит. Хочет жить с ней, пусть живёт. Хочет расстаться с пекарней и кафе, пусть расстаётся. Это его выбор. На этом хватит. Тем более я уезжаю через несколько недель и не могу снова давать ему ложную надежду о том, что похороню себя в этом чёртовом городе. Нам обоим здесь очень душно. И я первая уеду, а там может быть и он.

— Но...

— Нет, Глория, прекрати. Мы все уже выросли, и этот город стал для нас заточением. Посмотри, мы все сюда вернулись по каким-то причинам, точнее, из-за людей, которые не позволили нам идти своей дорогой. Ты из-за больного отца. Бруно из-за семейного бизнеса и того, что является старшим сыном в семье. Лола из-за упрямого желания доказать отцу, что она не хуже Бруно. Эд из-за матери и пекарни, которые не отпускали его. Коллин из-за бара и погибшего брата. Я из-за Эда. Ты только подумай, все мы заставили себя вернуться сюда, подавив в себе собственное я, и теперь повторяем дорогу родителей. Что нас ждёт дальше? Среди нас нет новичков, мы все друг друга знаем, как и жителей соседних городов. Этот уклад не меняется из поколения в поколение, и мы скрещиваем виды, которые не подходят друг другу, только по причине того, что пришло время, и на нас могут косо посмотреть. Это замкнутый круг, из него необходимо выбраться. Нужно. Твоего отца можно отправить в дом престарелых, а тебе всё же пойти в магистратуру и стать врачом, а не фармацевтом. Бруно легко может управлять любым бизнесом и стать хорошим финансовым аналитиком в Лондоне. Лола прекрасный управленец, и ей по силам возглавить что-то большее, чем маленький ресторанчик в захолустье. Эд...он может всё. Он не показал себя пока нигде, поэтому у него полно шансов реализовать себя. Мы имеем право выбрать свою дорогу. Каждый из нас. Поэтому мы не будем обсуждать то, что решил Эд, и изменения в городе, которые нужны ему. Хорошо? — Напряжённо смотрю на подругу, поджавшую обиженно губы. Да, я знаю, что она не может понять меня. Никто из тех, кого я знаю, а знаю всех своих сверстников и старших, и младших, даже не думал о том, чтобы уехать отсюда. Все вернулись. Все. До единого. Потому что нас тянут сюда. Нас заставляют проживать здесь не наши судьбы, и, вероятно, кто-то лишается возможности парить в небе и стать кем-то большим.

— И ты считаешь, что всё так просто, Джо? Нет. Чтобы двигаться дальше нужны большие деньги, а они не водятся здесь. Ты не думала, что будет с тобой, когда ты прогоришь в Лондоне? Вдруг тебя уволят, и что ты будешь делать? Скитаться или всё же вернёшься сюда? — Горько спрашивает меня.

— Даже если и прогорю, то не сдамся. До последнего не сдамся. Я знаю, что мои слова для тебя слишком пафосные, но уверена, каждый может добиться большего, если горит этой мечтой. Если она вот здесь, — прикладываю ладонь к груди, — в сердце. Если она, как маяк, освещает путь, призывая собрать силы и рисковать. Посмотри на Эда. Он рискнул. Он первый из всех рискнул, и даже ты слюнки на него пускаешь. Так почему бы и нет, Глория? Почему бы нам самим не дать себе шанс изменить судьбу?

— Потому что здесь наша земля и наши родители, Джо. Мы не можем их бросить так, как это собираешься сделать ты. Они нуждаются в нас. А Эд всегда был странным типом, и подобная выходка лишь доказывает, что изменить картинку просто, но то, что внутри — невозможно. Он наиграется с Лолой и снова начнёт ныть, что его никто не воспринимает всерьёз. Да, сейчас Эд закрыл кафе и думает о его продаже, но скоро он снова сдастся, потому что вспомнит — семья у нас одна, а шансов будет уйма. Но ты у нас училась в Лондоне, как и Бруно. Только вот он никогда не бросит эту землю, потому что у него хороший бизнес и отличная прибыль. Бруно развивается. Не место развивает человека, а он сам. И ты могла бы, но считаешь, что большой город — это огромные возможности. Нет, Джо, это огромные проблемы, и ты вернёшься сюда сломленной. Я не хочу, чтобы такое произошло с тобой. Вы с Эдом оба хотите прыгнуть выше головы, но разобьётесь, и будет больно. Прости, Джо, но я не желаю ничего менять, потому что я счастлива. А почему ты несчастлива, знаешь?

— Потому что это всё меня задолбало? — Недовольно бурчу я.

— Нет, потому что ты слишком много мечтаешь о несбыточном. Красивая жизнь не для всех. Кому-то нужно работать. Эти кто-то мы. Обычные люди. Мы... — телефон в сумочке Глории звонит, и она достаёт его.

— Мне уже нужно идти. Перерыв закончился, — тяжело вздыхая, поднимается с дивана.

— Джо, не обижайся на меня, но подумай, стоит ли падение такого риска, который ты собираешься совершить? И Эду ты вбила в голову, что он может достичь многого. Да, сейчас он выглядит сногсшибательно, но сможет ли сохранить это здесь и остаться тем же крутым парнем, который приехал из Парижа? Или всё снова вернётся на круги своя, чтобы в который раз доказать, что бесполезно идти против судьбы. Я люблю тебя, Джо, и желаю тебе счастья. Но где оно, знаешь только ты сама. Вечером завезу капли для глаза, — подруга целует меня в здоровую щёку и выходит из дома.

Меня никак не трогают её слова. Из которых я делаю вывод, что мы, как запрограммированные, живём здесь, боясь делать что-то новое. Но у меня есть доказательства того, что люди хотят новшеств. Они уже устали от старого уклада. Ресторан Лолы. Он на плаву. Он притягивает всё больше и больше молодёжи, забившейся в городе по углам и проживающей день сурка. Здесь всё воняет стариной, а я хочу свежего кислорода. Я умираю в этой спёртой вони правил и условий. И мои родители меня поддерживают. Я знаю, что они переживают за меня, но никогда меня не останавливали, и мне очень повезло, что они, действительно, меня любят. Ради них я буду двигаться дальше, и в один день у меня всё получится. Я докажу им, что здесь нужны перемены и вернусь сюда знаменитым шеф-поваром, который утрёт нос всем, когда будет забирать отсюда своих родителей в большой город.