Вся правда о видениях

Глава 34. Вся правда о видениях

— Так что здесь произошло? — спросил Оливер, оглядывая разгромленный класс.

— О, все как обычно, — сухо отозвалась МакГонагалл. — Поттер и Грейнджер подрались с Малфоем. Из-за того, что свели друг друга с ума, что-то вроде этого. Затем прибежала вопящая Уизли.

Снейп ухмыльнулся и наклонился поднять с пола склизское зеленое существо.

— Это было великолепно: "Малфой грохнулся!" — передразнил он Гарри.

МакГонагалл засмеялась:

— Мне больше понравилось, как Грейнджер прыгнула на Малфоя. Я никогда не видела, чтобы она вот так начала кого-то избивать.

— Эту часть я пропустил, — заметил Снейп, восстановив взмахом палочки стеклянную колбу и бросая туда зеленое существо. Колба сразу начала заполняться той же слизью, которая сейчас покрывала полы. — Наверное, потому что кое-кто меня оглушил.

— Прости пожалуйста, Северус, — МакГонагалл попыталась удержаться от смеха, но не смогла.

Оливер тряхнул головой, не в состоянии сейчас переварить эти необычные сведения.

— Минерва сказала, у вас должно быть зелье от похмелья, — обратился он к Снейпу.

— Верхний ящик, — Снейп указал на свой письменный стол. — Там будет куча склянок, ищите те, где написано: "Не надо было столько пить, Северус".

Оливер недоуменно посмотрел на него и выдвинул верхний ящик стола. Ящик оказался разделен на отделы, в каждом до десятка одинаковых флаконов. На флаконах красовались странные надписи, вроде "Знаешь ведь, что не перевариваешь Тайскую кухню, дурак" и "Как снизить давление без Антистрессового зелья? Просто бросить эту работу". Почерк, правда, был не Снейпа, что уменьшало нелепость ситуации.

— А, ты все-таки использовал подписывающее устройство, которое тебе подарил Филиус, — отметила МакГонагалл.

— Помолчи, ты, — шутливо проворчал Снейп.

МакГонагалл хихикнула:

— Значит, у мистера Малфоя видения о Грейнджер, да?

— Интересно, правда? — ухмыльнулся Снейп.

— Что у него о Гермионе?! — взвился Оливер.

— Молчи и пей свое зелье, — МакГонагалл подошла и уселась за стол Снейпа с видом девчонки, которой не терпится обсудить новые сплетни. — Как считаешь, почему, читая заклинание, он думал о ней?

— Потому что она пыталась его остановить, — предположил Снейп, — хотя могли быть и... другие причины.

— О, Поттер будет в ярости! — обрадовалась МакГонагалл.

— Дорви... Дух сыра укусил и его. Сомневаюсь, что он пришел ко мне ради Драко — у него тоже могут быть о ней видения. Или... если он в то время смотрел на Драко, пытаясь понять его действия...

— Неудивительно, что он с ума сходит! — воскликнула МакГонагалл, хлопнув в ладоши.

— Вы вообще о чем? — Оливер уже проглотил зелье и подозрительно за ними наблюдал.

— О Поттере, Грейнджер и Малфое, — пояснила МакГонагалл. — Не помню, говорили мы тебе вчера или нет... видишь ли...

— Вчера на моем уроке Драко призвал злобного Сырного духа...

— А существуют сырные духи?

— О да. То есть, вообще-то это был сырный демон, но речь не о том. Этот Дух Сыра появляется, если неверно сварить определенное любовное зелье, сложный состав, который, будучи приготовлен правильно...

— Драко... Малфой?! Пытался сварить любовное зелье?

— Да, хотя его мотивы были далеки от любовных, но, опять-таки, речь о другом. Как я говорил, если все сделано верно, зелье сработает только на том, кого ты представлял себе, читая заклинание — в данном случае это стихотворение о любви, сочиненное самим заклинателем...

— Малфой сочинил...

— Да, Вуд, сочинил! Хватит меня перебивать! Если же ошибиться в приготовлении, появляется Дух Сыра. Тот, кого он укусит, будет видеть сны о человеке, на которого было направлено заклинание, и все время о нем думать. Еще он получит возможность заглядывать в будущее, хотя пользы здесь чуть.

— Малфой может видеть будущее?! — Оливер был объяснимо встревожен.

— Ну, как сказать. Обычно видения посвящены все тому же избранному человеку, и хотя они правдивы, понять, что имелось в виду, можно лишь когда события случатся на самом деле.

— А при чем здесь Гермиона? — спросил Оливер.

— Драко сказал, что никого себе не представлял, пока читал заклинание... но теперь он не может избавиться от мыслей о Грейнджер. Значит, он все-таки думал о ней, либо потому что она сидела рядом или, возможно, пыталась его остановить...

— Либо она ему нравится, — закончила МакГонагалл с озорной ухмылкой.

— Теперь Поттер. Он тоже мог тогда думать о Грейнджер... а может даже, о Грейнджер и Драко сразу. Значит, теперь ему будет снится, что он влюблен в Грейнджер, Драко или кого там еще, и являться видения об их будущем...

— А наш дорогой Малфой все время думает о Грейнджер, — закончила МакГонагалл.

— Это как карма. Попытаешься вмешаться в чью-то свободу воли, да еще и окажешься не готов связываться с подобной магией, и Дух Сыра обратит ее против тебя, — объяснил Снейп. — Действие продлится всего около недели, этого должно быть достаточно, чтобы выучить урок.

— А почему Дух Сыра? — нахмурился Оливер.

— Наверное, у того, кто его создал, было дурацкое чувство юмора, — пожал плечами Снейп.

— Так что испортило зелье? — спросила МакГонагалл.

— Как ни странно, это было маггловское корневое пиво.

— Северус, ты ведь вычитал это в книге, так? — задумалась МакГонагалл.

— Да.

— Откуда волшебник, написавший книгу, знал, как повлияет на любовное зелье маггловский напиток?

— Вообще-то, дело не в самом пиве, а в его составе. Там содержится много экстактов растений, которые часто используются в зельеварении. Некоторые ингредиенты в некоторых случаях нельзя смешивать, и тут как раз подобная ситуация. Феномен Сырного духа случается, когда в это зелье кладут слишком много трав, используемых в любовной магии, и они негативно влияют на розовые лепестки. Это открытие было сделано почти тысячу двести лет назад младшей сестрой создателя зелья, которая хотела увеличить шансы на успех и добавила слишком много трав. Эти же двое открыли заклинание для изгнания Сырного духа... правда, для этого им понадобилось пять лет исследований и путешествие, которое завело их в Тайланд...

— Но зачем вам было все это изучать? — спросил Оливер.

— Э-э... заставило нездоровое любопытство, — невинно ответил Снейп и вернулся к уборке.

— Ну а, — через несколько минут заговорил Оливер, — когда вы собираетесь рассказать ребятам правду о видениях?

— В каком смысле? — изобразил удивление Снейп.

— Когда вы им скажете? Гарри и Малфой ведь не знают, что происходит, так? Они не знают, что на их мысли и сны влияет магия, а видения... — Оливер перевел взгляд на МакГонагалл, надеясь, что если не Снейп, то уж она согласится все рассказать.

МакГонагалл и Снейп переглянулись с озорными ухмылками.

— Сами догадаются, — отмахнулся Снейп. — Они у нас умные.

* * *

Гарри, Гермиона и Драко молча дошли до класса по чарам, и Флитвик, улыбаясь, пригласил их войти. Рон уже сидел на галерке и яростно строчил по листу. Он поднял голову, когда они вошли... и, как ни странно, не показался им сердитым. Гарри с Гермионой не успели разобрать выражение его лица, когда он снова вернулся к контрольной. Двое гриффиндорцев с любопытством переглянулись и взяли у Флитвика свои задания.

Все трое написали контрольную очень хорошо: в условиях войны шуток чары были самым популярным предметом (Драко настрочил вдвое больше положенного по заклинаниям одной фразы). Рон закончил на несколько минут раньше них и ушел не оглядываясь, но, как оказалось, поджидал их в коридоре. Он посмотрел на Гермиону со смесью тревоги и надежды на лице.

— Извини меня, — произнес он. — Правда. Я... я не подумал...

Гермиона, чья злость на Рона успела смениться печалью, облегченно улыбнулась и обняла его; Драко вскрикнул, потеряв равновесие.

— Все хорошо, — сказала она. — Можешь не волноваться.

Рон облегченно улыбнулся и посмотрел поверх ее плеча на Гарри.

— У нас все нормально? — неуверенно спросил он.

Гарри улыбнулся:

— Конечно.

— Вот и хорошо, — Рон еще крепче прижал к себе Гермиону.

Следующие три дня были для Гарри, Рона и Гермионы одними из лучших за все время войны шуток. Они смеялись, дурачились и вместе делали уроки, как будто ничего не случалось, и почти не обращали внимания на Драко. Близнецы заявили, что слишком долго оставляли магазин в руках Ли и должны уехать, что прощают Гарри и Гермиону и еще навестят их в пятницу. Джинни успокоилась довольно быстро, когда узнала, что Рон и Гермиона больше не в ссоре, а Оливер пришел к ней и объяснил: все, что он ей наговорил про лимонные дольки, — чушь, а Дамблдор не собирается никого убивать. Джинни теперь проводила вечера с Гарри, Роном и Гермионой, все вместе они готовились к контрольным и искали способы снять цепь и избавиться от видений, впрочем, последние к четвергу отошли на второй план. После длительного обсуждения все решили, что видения все-таки не настоящие (хотя Гарри так и остался скептиком), а так как, по словам Снейпа, это явление временное, все сосредоточились на цепи и контрольных работах.

С тех пор, как Рон вернулся в компанию, ссоры почти сошли на нет: гриффиндорцам вдруг стало куда легче не замечать Драко. Единственный крупный спор случился во вторник: Гермиона отказывалась раздвинуть кровати, а Драко не собирался больше спать с кем-то вместе. В итоге Драко взял себе диван, который придвинули вплотную к кроватям, а Рон стал спать вместе с Гермионой, хотя, конечно, ничего лишнего они себе не позволяли. Сказать, что Гарри ничуть не возражал против нового порядка — ничего не сказать: вернувшись в спальню мальчиков, он бросился на собственную шикарную кровать с пологом и отказался вставать, хотя была еще середина вечера.

К концу четверга у Гарри и Драко на двоих случилось еще тринадцать видений. Видения Драко часто было сложнее понять, так как они в основном касались Гермионы, причем иногда она делала что-то маггловское. Совместными усилиями четверо гриффиндорцев и Драко сумели приблизительно разобрать лишь два видения: в одном Гермиона плакала и лепетала, что они заблудились, в другом Гермиона и Драко лежали в чем-то вроде снежной канавы. Как ни странно, у Гарри тоже было видение, где эти двое лежат в канаве, и после сравнения выяснилось, что они были так же одеты. Но это оказалось единственное общее видение. У Гарри их случилось меньше, чем у Малфоя, и в основном там происходили ссоры между ним, Гермионой и Драко.

Хотя Гарри стал гораздо счастливее с тех пор, как Рон к ним вернулся, а он сам не чувствовал себя больше обязанным все время держаться рядом с Гермионой, его продолжали беспокоить видения и держала на нервах война шуток. Все решили, что видения — это всего лишь иллюзии, но он был так уверен. Во-первых, во многих из видений, где они с Гермионой ссорились с Драко, действие происходило в доме на площади Гриммо (он не стал говорить об этом Гермионе); во-вторых, он не думал, что иллюзии бывают настолько подробными и реалистичными. Помимо этого, что-то в Роне казалось неправильным: он выглядел жизнерадостным, но в то же время далеким, и Гарри мог бы поклясться, что Рон злобно глядит на них с Гермионой, когда думает, что они не видят. Гарри списал это на свою паранойю, но ему все равно было не по себе. А хуже всего оказались сны, где между ним, Гермионой и Драко часто происходило нечто ужасающее, а окклюменция хоть и помогала, но недостаточно, чтобы совсем их заблокировать. Он был даже рад, что по средам и четвергам должен вместе с остальными гриффиндорскими старостами патрулировать коридоры — лучше было шататься усталым по школе, чем видеть подобные сны о лучшей подруге и враге. Странные мысли начали посещать его даже наяву, хотя Гарри со всех сил старался не обращать на них внимания, решив, что всему виной укус Сырного духа. Но в общем и целом Гарри был почти счастлив, единственным недовольным оставался Драко.

Он становился все несчастнее с каждым днем. Гарри, Рон и Гермиона — плюс Джинни, когда она к ним присоединялась, — не реагировали на его оскорбления и обращались к нему только по необходимости, что случалось редко. Кажется, они наконец научились его не замечать, и Драко это бесило. Он от природы любил внимание и больше всего ненавидел, когда его игнорируют. Еще ему приходилось сложно из-за видений: иногда это было что-то совершенно неестественное вроде первого видения, где он целовался с Гермионой, в других случаях приходилось целую вечность объяснять грифиндорцам, что он видел. Количество снов увеличилось до нескольких за ночь — гораздо больше, чем у Гарри: это списали на окклюменцию и то, что именно Драко, а не Гарри, вызвал Сырного духа. Драко подскакивал на диване по нескольку раз каждую ночь, а храп Рона очень мешал снова заснуть. Даже наяву мысли Драко то и дело возвращались к Гермионе, в чем он обвинял Духа Сыра; почти все время он проводил, внутренне негодуя на Гермиону, и с каждым днем ему было сложнее не замечать, что она симпатичная. Основными эмоциями для него стали злость и подавленность, его ничто не радовало. Даже мысль о скорых каникулах не могла поднять настроения Драко: все учителя, к которым он обращался, твердили, что до сих пор не придумали, как снять цепь, а последнее, чего ему хотелось, это встречать Рождество в компании Гермионы.

В четверг вечером в Большом зале к ним подошел Дамблдор (после столкновения с Филчем они стали есть там, зная, что ходить к кухне сейчас рискованно, но держали волшебные палочки наготове. Некоторые осмеливались подходить с вопросами к Джинни, но та отвечала, что Рон наказал ей проклинать любого, кто ее побеспокоит, так что им особо не надоедали). Директор сообщил, что их исследования пока выявили очень немного, и на рождественские каникулы Гермионе и Драко все-таки придется ехать вместе. Зная, что не стоит устраивать бучу прямо перед директором, они решили все почти без споров: в понедельник они поедут со всеми на поезде и до рождественского утра останутся в доме у Драко. Затем Даблдор собирался выбить у Министерства машину, которая доставит их к родителям Гермионы, а те уже согласились отвезти ребят на праздник к бабушке и дедушке Гермионы, а затем к дому на площади Гриммо, где они и останутся до конца каникул. Ни Драко, ни Гермиона не были были в восторге, но согласились на такой план.

* * *

В пятницу утром Рон проснулся с чувством решимости. Этот день настал. День, когда Гермиона пожалеет, что держала его за дурака.

Было тяжело притворяться, что все в порядке, и он уже не сердится, когда больше всего на свете ему хотелось наорать на Гермиону и сделать из Драко отбивную. За эти три дня Рон стал лишь несчастнее, и еще сильнее жаждал мести. Теперь он был уверен, что Гермиона ему изменяла. Снейп каждый раз, проходя мимо них по коридору или завидев в Большом зале, махал рукой и улыбался, а то и здоровался. А какое выражение было на лице Оливера, когда Рон с Гермионой зашли в его класс, держась за руки и улыбаясь... он неприятно удивился и расстроился, Рон был в этом уверен. Когда они только вошли, Оливер как будто собирался им что-то скзать, но увидел Рона и промолчал, с тех пор избегая с ними встречаться. А еще Рон ни на секунду не поверил в то, что видения ненастоящие. Не могло быть такого, чтобы галлюцинации появлялись и исчезали, а человек продолжал жить как ни в чем не бывало. Люди, видящие галлюцинации, верили в них и не дружили со здравым смыслом, в отличие от Гарри и Драко. Так что Дух Сыра вовсе не свел их с ума, да и Снейп вряд ли соврал о видениях — в конце концов, то, что он говорил о любовном зелье и ритуале изгнания, оказалось правдой. Рон знал, что видения настоящие, и в них оказалось кое-что общее, чего больше никто не заметил: в них не было Рона. Его не было в видениях, где Гарри и Гермиона ссорятся с Драко, его не было и в видениях Малфоя. В снах он тоже отсутствовал, хотя Гарри и Драко немного о них говорили. Все это могло значить лишь одно — очень скоро Рон исчезнет из жизней Гермионы и Гарри.

"Ну и счастливо оставаться," — подумал он и ощутил укол печали. Гермиона и Гарри были его лучшими друзьями и самыми близкими людьми, и часть его никогда этого не забудет. Но всему есть пределы. Они не имели права так с ним поступать.

Близнецы спланировали все в совершенстве, от лучшего способа вырубить Гермиону до своих алиби и привлечения зрителей. Они все провернут и не попадутся. Даже Гермиона не поймет, кто это сделал, а значит, останется уязвимой для новых шуток.

Рон посмотрел на Гермиону, мирно спящую рядом. Дальше, за спинкой дивана, Драко что-то недовольно пробормотал во сне. Рон ухмыльнулся.

Все пройдет по плану.