Часть 16

Марк остановился возле домофона, полез рукой в карман и достал связку ключей. Телефон почти полностью разрядился, а тело продрогло настолько, что губы были синие, а руки не слушались. Вздохнув, замок пропиликал, и парень вошёл внутрь, нажал кнопку лифта и прижался к нему, ожидая. Они разошлись минут десять назад. Каждый в свою сторону. Перед этим Егор позвонил Илье и сказал, что всё нормально, они разобрались и идут домой. Илья, как ответственный, отвёл Тимурку домой, передал родителям, объяснил всё как можно мягче, и со спокойной душой уже хотел пойти за пацанами, как Бегаев ему позвонил и сказал, что уже всё закончилось.

Лифт звякнул, открывая створки, и Марк, не долго думая, прошёл в него. Нога стала болеть уже возле знакомых домов, Костя тоже жаловался, что болит лодыжка, да и Егор выглядел нехорошо. И только нажав кнопку нужного этажа, Марк посмотрел в зеркало. Такое большое, на всю стенку в лифте. Ужасаться было лень, да и чего бояться, не впервые же Марк видит себя побитым. Губа была разбита, из неё недавно только перестала идти кровь, крылья носа посинели, как и губы от холода. Волосы были в беспорядке, грязные и тоже где-то в крови. Свитер на шее был растянут, а рукава в крови и земле. Под левым глазом на щеке вышел синяк, а на правой скуле уже было почти чёрное пятно. Под носом запеклась кровь, а с пореза на лбу продолжала медленно и противно течь красная струйка, она то останавливалась, то продолжала своё дело. Дорожки крови медленно сползали на больную щеку, Марк не раз уже их размазывал по лицу, поэтому красная жижа была почти везде. Покрасневший подбородок и шрам на нём тоже окрасились в кровь. Егорка был прав, ему бы в модели, и макияж не нужен. Пальцы хрустели и ныли, как после сильной тренировки.

Цифры показали пятый этаж, Марк вздохнул, покрутил руки в зеркале. Большой палец чуть не лишился ногтя. Костяшки все сбитые и кровоточат. Притронувшись к голове, куда длинный ударил его об горку, почувствовал шишку, болела. На теле явно тоже было много синяков и, может быть, ссадин, но это позже, когда зайдет домой. Прищурившись, Марк заметил красную цифру 8, улыбнулся, видя в зеркале, что зубы тоже в крови. Во рту и правда был неприятный привкус. Железа и какой-то пыли. Провел языком по передним верхним зубам, улыбнулся напоследок, запоминая кровавый оттенок белых зубов, и вышел на десятом этаже.

Хорошо, что по дороге он никого не встретил, были бы крики, вопросы, ему это не нужно. Дёрнув ручку, дверь поддалась, как будто и не собирались закрывать. Марк ввалился в квартиру, тяжело приваливаясь к стенке. Из кухни выбежал Лорд, начиная гавкать. За собакой сразу пришли хозяева. И не одни, а с друзьями. Пока девушки в шоке осмотрели мальчика, парни сложили руки на груди, тоже осматривая творение.

— Боже, Марк, что случилось? — нервно спросила Дилара, прижимая руку ко рту. Лорд ещё раз подал голос и убежал в гостиную.

— Краса-авец... — продлил Дима, ухмыляясь. Паника охватила всех, но не все показывали её.

— Твою мать! — выругалась Полина и быстро убежала на кухню, наверняка ища аптечку. Костров засмеялся и подошёл к Марку с Димой, аккуратно и довольно нежно беря подростка за руки, проводя его по дому. Марк устал и не противился, давая старшим вести его в ванну. В какой-то момент мозг просто отключился, а пришёл в себя уже сидя на полу в ванной. Дима присел на корточки и промакивал тампоном с перекисью его губу. Поля сидела на закрытом крышкой унитазе и перебирала аптечку, непонятно чего искала.

— Господи, может, скорую вызвать? — в коридоре послышался голос Дилары. Леха только хмыкнул, Дима поджал губы.

—Да какая скорая, сделают то же самое, что и мы сейчас, — беря другой тампон и промакивая его перекисью, сказал Барс.

—Ну, может, побои снимут, — предположила подруга, нервничая.

—Думаешь, его побили? Я думаю, что он кого-то побил, — подал голос Костров.

—Может, его зелёнкой измазать? Будет ходить некоторое время как идиот, чтобы перестал нести ересь, — вклинилась Полина. Дима засмеялся, придержал подбородок мальчика, промакивая рану на лбу, которая сразу начала щипать. Но, видя, что этого мало, не думая, взял баночку и вылил немного на рану, она сразу начала пениться. Вытерев остатки, которые потекли по лицу, стал отмывать тампоном кровь.

—А вдруг у него перелом есть? — опять нервно кинула вопрос Диля. Было видно, что все нервничают, даже Дима, который спокойно обрабатывал паренька. Самому же Марку почему-то стало весело. Улыбка так и норовила появиться на губах.

—Диля, перестань нести хрень! — сказал Лёха и покрутил в руках телефон.

—Рот мне не закрывай. Ты посмотри на него, да на нём живого места нет!

—Марк, я тебя сейчас убью! — грозно сказала Поля, поднимая свитер брата. На животе уже красовалось по меньшей мере три синяка. Ребята продолжили спорить и что-то говорить, пока Марк во всю начал улыбаться. Рана на губе ныла и протестовала, когда губы растянулись в улыбке. Щека отразилась болью, когда Дима стал круговыми движениями впитывать средним пальцем какую-то мазь, от которой пахло мятой. Было плевать на драку, на боль, на всё то дерьмо в его жизни, сейчас как никогда хотелось смеяться. Дилара с Лёхой начали опять спорить, Полина иногда подключалась к ним, а Дима шикал на троих и говорил не нести бурду и не драться, потому что один дрочун сидит уже, побитый.

Осмотревшись, Марк заметил, что пол в ванной тоже уже в крови. Использованные тампончики валялись под ногами, от рук Марка остались кровавые следы, а от одежды сыпалась земля и мелкие камушки. Несмотря на то что Дима был довольно злым, челюсти сжаты, Полина чуть ли не плакала и не ругалась одновременно, а псина и ворона готовы были покусать друг друга, Марку было смешно. Откинув голову на бортик ванной, он тихо засмеялся. Приоткрылись губы, и хихиканье заполнило ванную комнату. Не хватало только строчек песни из Смешариков: "но при этом, на удивление, у меня хорошее настроение, интересное это явление, хорошее настроение". Марк давно так себя не чувствовал, обычно после драк он закрывался в себе, не хотел говорить или слушать все эти истерические слова, речи, видеть слезы. Сейчас было плевать, было смешно и ладно. Лицо пекло, костяшки пальцев, которые промакивала хлоргексидином Полина, ныли, а в животе всё перекрутилось. Было так хорошо, что хотелось петь и танцевать. Мама бы сейчас была недовольна, ругала Марка, плакала, может быть, но мамы тут не было. Мамы уже давно не было, сердце болело от этого, но, несмотря на это, хорошее настроение осталось.

— С кем дрались хоть? — спросил Дима, и Марк пришел в себя. Ухмылка осталась на губах, но глаза прояснились и посмотрели на Диму.

— Да идиоты...

— По виду так идиотами остались вы, — бросил Костров и получил от Дилары тычок в бок. В ванной все почти не помещались, но им было всё равно, лезли и лезли. А Марку и нравилось это.

— Мы выиграли...

— Я вижу!

— Да ладно тебе, Поль, с кем не бывает.

— Марк, ты видел себя?! Как решето!

— Ну и ладно, не впервые.

— Гляди у меня, ещё раз такое будет, Марк! Хочешь, чтобы к нам полиция пришла?

— И что они сделают?

— Дело вести будут. Ты думаешь, если часто будешь ходить с побитым лицом, к нам не наведаются? Будут спрашивать, почему ты побитый, что ты делаешь. А нам что делать? Прикрывать долго не сможем, да и учителя заметят.

—И плевать. — Полина рыкнула, хотела уже ударить брата, но передумала, увидев и так побитую голову.

Дима закончил обрабатывать левую руку мальчика, осмотрел лицо этого бойца ещё раз, кивнул сам себе и, подавив какую-то фразу, встал, собирая грязные тампоны. Полина погладила брата, убрала со лба влажные волосы и протёрла чистым мокрым полотенцем его вторую щеку.

—Не делай так больше... — прошептала сестра и обняла мальчика, который обнял её в ответ, и оба засмеялись. Со смехом выходило напряжение, страх и боль.

На следующее утро было тяжелее. Встав с кровати, Марк понял, какой всё-таки урон получил. Тело болело и ныло, притронувшись к животу, сразу начиналась нудная боль. Губа протестовала против каждого шевеления или открывания рта. Голова пульсировала в некоторых местах, а шишка давала о себе знать. Натянув медленно более-менее чистые джинсы и рубашку, он взял в руку кофту и портфель, который был заполнен со вчера. Передвигаться вообще не хотелось, тело отдавалось болью. Но, выйдя на кухню, встретил Лорда, который играл с игрушкой. Димы в доме не было, а Полина сидела на кухне и что-то делала на ноутбуке.

—Доброе утро, Джокер. — не отвлекаясь от дела на ноуте, сказала старшая сестра. — Завтракать будешь или предпочитаешь ПП?

—Сегодня предпочитаю ПП. — живот болел, и жрать совсем не хотелось, кусок в горло бы не лез.

—Прости, не приготовила обед в школу. Возьми на комоде деньги, купи что-то перекусить.

Марк присел за стол, попивая холодную воду из стакана. Губа опять начала ныть и болеть, за ночь она покрылась корочкой, и эта корочка могла порваться в любой момент, и опять пойти кровь.

—Ты сегодня в духе матери Терезы? А где же отец всевышний? — оглядывая гостиную и кухню, не находя Барсова. На часах уже было 08:06, вполне возможно, что Дима уехал на работу, всё-таки он трудоголик. И вполне возможно, что Марк сегодня опоздает.

—Отец уехал на работу. — быстро печатая, медленно проговорила Поля. Кинув взгляд на часы, она нахмурилась.—Не понимаю, почему ты ещё не ушёл. У тебя двадцать минут, ноги в руки и вперёд. Я не хочу больше сидеть в кабинете директора, в моей школьной жизни я, знаешь ли, насиделась у него. Думаю, хватит.

—Никогда не поздно продолжить былое.

—Иди уже.

Марк посидел ещё немного, вздохнул, допил воду и встал, поморщившись. Тело ныло, ноги дрожали. Давно такого не было. Взяв на комоде двести рублей, обулся, чуть не упав из-за Лорда, который развалился перед дверью, и, чертыхнувшись, вышел из квартиры. Закрыв на ключ дверь, встретился с соседями, которые выходили из квартиры напротив. Накинув на голову капюшон от куртки, чтобы прикрыть побитое лицо, нажал кнопку вызова лифта. Маленькая девочка, стоящая рядом с мамой, что-то щебетала, иногда не выговаривая букву "Р" или сложные слова. Марк посмотрел на девочку из-под капюшона, выдохнул и отвернулся. Малышка засмеялась и потянула маму за руку, когда дверцы лифта открылись. Марк зашёл следом, нажал первый этаж и прижался к стенке, не желая смотреть в зеркало. Насмотрелся вчера. Десять этажей проходили так долго, Марк не мог находиться с людьми слишком долго. Хотелось скорее уйти, чтобы никто не кричал, чтобы эта малышка закрылась и перестала смеяться. Голова болела, а громкие звуки усиливали эту боль в два раза.

Лифт издал противный звук, Марк вздохнул и быстро вышел первым. Но уже возле ступенек его взяли за руку. Марк оглянулся, уже готовый ударить, чтобы отстали, но увидел, что это та самая девочка. Малышка улыбалась, схватив Марка за рукав осенней куртки. Подросток замер, не мог уйти, ведь детские пальчики так крепко его схватили, а зелёные глаза смотрели с обожанием.

—Держи! — девочка вытащила что-то из своего маленького кармана розовой курточки и протянула Марку. Парень не решался взять, он просто стоял, замерев. Но когда маленькие пальчики сжались на куртке ещё раз, пришёл в себя, проморгав пелену с глаз, сглотнул и протянул свободную руку, раскрыв её. На ладонь сразу упала конфета "Ромашка" в зелёной обёртке.Марк осмотрел конфету, сжал руку и отрешённо посмотрел на малышку, понимая, что она видит его побитое лицо, но не плачет, не кричит, а продолжает улыбаться.

— София, оставь мальчика, он наверняка опаздывает в школу, — проговорила мать девочки. Марк посмотрел на девушку, стараясь не сильно показывать побитое лицо. Ещё раз осмотрев девочку, Марк спрятал руку с побитыми костяшками в карман. Малышка уже хотела возразить матери, но Марк почувствовал, как ручка его отпустила, и он пришёл в себя.

— Спасибо... — прошептал Барсов, сильнее натянул капюшон на голову и незамедлительно вылетел из подъезда. Только возле альфаторов Марк понял, что сердце бьётся как мотор, и сердечный приступ уже близко. Ему никогда не давали конфеты просто так. Никто. Разве что Гоша, и то пару раз. Ну, Егор, парни, Полина — ну это понятно, но чтобы кто-то из чужих просто так — никогда. Это было в новинку. Марк не привык к этому. В момент стало страшно, но, пересилив себя, Марк принял конфету, которая лежала теперь в кармане. София...

Марк вступил в грязь, чертыхнулся и обтер ботинок об траву возле школьного стадиона. Он направлялся к парням, которые толпились возле скамейки. Но, пытаясь обтереть кроссовок, друзья подошли сами.

— Что, любимый, как обычно в говно попадаешь? — с улыбкой спросил Бегаев, держа руки в карманах куртки. На носу Егора был бежевый пластырь, под подбородком синяк, а в левом глазе лопнуло пару капилляров.

— Закройся... — Марк психанул, решив, что помоет кроссовок в раковине школы, хотя зачем ему его мыть, ещё чего, делать нехрен больше.

— Я гляжу, ты не лучше этих двоих, — сказал Илья, осматривая побитое лицо Марка. Вчера вечером они говорили, что всё прошло нормально, все целы, живые, но, глядя сейчас на этих трёх идиотов, можно понять, что нихрена не хорошо, что все получили свою порцию и теперь выглядят как решето. И все как один пытались скрыть побитые лица и руки, хотя чего скрывать, если и так понятно, что случилось. Если Костю ещё можно понять, он не так часто дерётся, а Егору вообще по барабану на это, поэтому он наклеил только пластырь. Марк вообще париться не должен, он постоянно побитый, но закрывает лицо так, как будто его посадят в ментовку за это. Не посадят же?

— К чёрту! — Марк обтер руки о джинсы и сплюнул на траву. Следом плюнул Егор и Илья, у которого уже был рефлекс: если кто-то харкает, плюёт и он, за компанию. Марк заметил на себе взгляд Тимура.  — Чего?

— Не нужно было...

— Ты тоже закройся. Не нужно было. — перекривлял Тимура Марк, опять сплюнул и пошарил по карманам, но кроме "Ромашки" ничего не нашёл.  — Курить хочу, умираю.

— О, загнул. Все хотят, но не все хотят по шее получать.

— А что, Михайлович нагоняй нашему Егорке даёт?

— Ещё какой! — Егор отвернулся, оглянулся, видя, как большинство учеников уже заходит в школу: кого-то подвозили на машине, кто-то приезжал на велике, а кто-то пешком. Звонок уже прозвенел, но их компания не собиралась идти.

— Вы как хотите, а я за сигаретой... — Марк отправился к старшеклассникам, которые стояли в незаметной части школы, где не было камер. Костя отправил Льва и Тимура на уроки. Этим двоим точно проблем не нужно было, поэтому пусть бегут на урок. Остальные двинулись за Марком, но по дороге Илью захватила староста его класса и потянула в школу, прося помочь с чем-то, и Илья не смог отказать.

— Спасибо. — Марк отошёл от старшеклассников, взяв себе одну сигарету и поджёг её спичками из рюкзака. Табак тлел, запах был так себе, дешёвые сигареты, что с них взять. Костя протянул руку, и Марк отдал ему сигарету, дав затянуться пару раз. Предложили и Егору, но он отказался.  — Святоша. — выдыхая дым через нос, проговорил Марк, улыбаясь и глядя на Бегаева, который всё так же держал руки в карманах.

— Господин Барсов, заткнитесь, пожалуйста, а то ваш прекрасно избитый рот несёт чушь. — Костя захихикал, забрал у Марка сигарету, сделал две тяги и вернул обратно. На это Марк ничего не ответил, просто промолчал, но посмотрел на Егора так, как будто хотел задушить.

Старшеклассники как-то быстро рассосались, что аж странно. Марк пожал плечами, докурил быстро, скинул пепел и кинул окурок в траву, раздавив его носком кроссовка. Ребята зашли в школу, каждый направился на разные этажи в свои кабинеты. У Кости была алгебра, у Егора — биология, а Марк отправился на последний этаж к кабинету физики. Открыв дверь и войдя внутрь, Марк даже не остановился, чтобы попроситься войти и извиниться за опоздание. Учительница, имя которой Марк так и не запомнил и не хотел, желая называть её просто Грымза, с удивлением посмотрела на Марка, стоя возле третьего ряда первой парты.

— Барсов, это что за неуважение?! Где ты лазил столько времени? Звонок давно был! — но Марк не обратил внимание на учительницу, просто прошел к свободному месту, почти к последней парте второго ряда. Кинув рюкзак, Марк не собирался доставать ни книгу, ни тетрадь, ведь этого не было, потому что предметы были вчерашние, а со вчера Марк рюкзак больше не перебирал.  — Барсов, я с тобой разговариваю! Ты меня слышишь вообще?! А ну дай мне свой дневник бегом! — Марк только улыбнулся и показал руками, разводя их в стороны, как корабли, что его нет.  — Ах так, думаешь, крутой такой? Ну, посмотрим, кто тут крутой. Вопиющие негодяйство! Я ещё поговорю с директором. 

— Удачи. 

— Ты мне ещё дерзить вздумал?! — глаза у полноватой учительницы округлились, она в шоке посмотрела на Барсова. Кто-то из парней на первом ряду хихикнул, девочки из третьего ряда с интересом смотрели на Марка. А парнишка на первой парте второго ряда незаметно снимал разъярённую учительницу, легко улыбаясь. Марк облокотился на стул, чувствуя на себе взгляд Ромы. 

— Та кому вы надо? — Марк откинулся и показался на стуле, таком неудобном. Костяшки заныли, а телефон в кармане джинс прислал уведомление. 

— Закрой рот! Ты не имеешь права так говорить с учителем, мальчишка. Вы поглядите на него, какой наглец, грубиян!

—Мы поняли, что вы хорошо знаете русский язык...— Марк не успел договорить, как учительница покраснела, наверняка хотела сказать пару матов, но сдержалась, вздохнула, сжала руки в кулаки.

—Вон из класса! — Непонятно, у женщины закончились слова, аргументы или терпение, чтобы ругаться. Марк даже не повел бровью. Лицо было, как обычно, расслабленным, не вовлечённым вообще ни во что. Марк хмыкнул, встал, взял свой рюкзак и вышел из класса. Медленно, как будто главный тут он. Учительница ещё что-то сказала ему в спину, выдохнула и продолжила урок, объясняя тему. Марк закрыл двери кабинета, выдохнул, посмотрел в окно и грустно улыбнулся. Вот и свалил с нудного урока. Не зная, если честно, что делать, Марк посмотрел расписание и пошёл на второй этаж. Прошёл мимо туалетов, завернул и нашёл кабинет биологии, один из нескольких. Тут он уже постучал и вошёл. Марк знал, что тут учительница будет более радушной, в основном она добрая и мямля. Далеко идти не нужно было, класс был перевёрнут. Возле выхода был конец всех парт, а в другом конце кабинета была доска и стол учителя. Как раз возле доски стояла та самая молодая девушка в очках.

Марк присел на последнем ряду возле стенки, кинул рюкзак себе под ноги, не мешая. Егор удивился, когда кто-то постучал в кабинет, обернулся и увидел Марка. От урока, как они пришли, прошло максимум десять минут, а этот оболтус уже шлялся. Пересев с предпоследней парты третьего ряда от окна, Бегаев уселся рядом с Марком.

—Молодой человек, что вы тут забыли? Вам не нужно на свой урок? — по-доброму спросила учительница. С этой девушкой у них не было уроков, а жаль, Марк бы такие верёвки из неё вил.

—Не, я с вами тихонько посижу, можно? — учительница подумала, что так делать нельзя, но промолчала, ведь Марк зашёл тихо, тихо присел и не мешал больше уроку, поэтому она продолжала объяснять тему.

—Ты чё тут делаешь?

—Понял, что биологию люблю больше. — Марк достал телефон, посмотрел сообщение от оператора телефонной связи и выключил его. Егор вздохнул, толкнул друга.

—Пизди больше...

—Та поругался с физичкой, чё такого? Лучше биологию буду слушать. — Егор криво усмехнулся и откинулся на спинку стула. Ладно, пусть так. Львёнок не знал, куда себя деть, поэтому пришёл к нему, лучше так, чем шататься и курить. Марк даже не понял, почему пошёл к Егору, почему не к Илье, ни к Косте, а даже к младшим, именно к Бегаеву. Но, отогнав эти мысли, парень прислонился к стенке головой, которая продолжала болеть, не желая больше прятать побитые руки, положил их на парту.

Точно ли он не знает, почему пришёл к Егору? Может, в глубине души чует, почему, но подавляет, потому что не привык. Марк тот ещё испугавшийся львёнок, который не знает, как жить, чтобы не осудили, потому что в глубине души переживает, хотя на поверхность показывает, что ему плевать.