Часть 14

Марк. Марк Барсов. Парнишка четырнадцати лет с голубыми глазами, постоянными ранами и тупизмом в голове. Меня зовут Варя, как зовёт папа — Варвара Александровна. Или, как я больше всего не люблю, "Аря". Не знаю, откуда у папы это вообще взялось, но уже на протяжении почти пятнадцати лет я слышу в доме "Аря", "Арька", "Каря". Варвара — это обычно когда я что-то натворила, Варей называет меня мама, а Варюшей бабушка. Но что обо мне, сейчас я за этого идиота. Марк был высокий, в свои года не выше многих, но и не мелкий. Выше меня на... голову? Может, даже больше. Как меня часто начали спрашивать, что я чувствую к Марку. И часто меня захлёстывает гнев: почему я должна что-то к нему чувствовать? Этот идиот только и может, что матюкатся да бить другим лица. Хулиган, одним словом, хотя я не лучше него. Пару раз моих родителей вызывали в школу, потому что я побила девочку. Не одну и ту же, конечно, но было такое. То за волосы потяну, то фингал поставлю, не ну а чо, зачем лезть? Знай границы, и не будешь попадать в такие ситуации. Папа всегда учил, что надо давать отпор, правда, после вызовов к директору поумерил свой пыл и начал говорить, что защищаться нужно за пределами школы. Меня это не останавливало. И сейчас, глядя на этого придурка, который только и делает, что ходит с кислой миной, хочется так его треснуть, и за подколы всякие, и за то, что зыркает как-то. Конечно, бывает, Марк и адекватный, но это редко, не раз я замечала, что у них терки с Ромой, да и с другими пацанами.

Марк меня не интересовал в дружеском плане или в любовном. Не было у меня к нему никаких чувств, хотя подруги говорили обратное и отрицали, что говорю я. Ну серьезно, что может понравиться в этом Барсе?

— Осторожнее! — кто-то из пацанов прокричал. Варя с подружками на скамейке оглянулись, но не успели ничего сделать, как мяч попал точно в цель. В Варю. Девочка почувствовала сильную боль в голове после удара и прижала туда руку, зажмуривая глаза. Остальные сразу затрепетали возле подруги, спрашивая, как она, больно ли ей, не плохо ли. В голове всё закрутилось, в ушах звенело, щека пекла, в глазах были звёздочки и темнота на пару минут. Варя почувствовала, что её руки кто-то взял в свои. Эти руки были тёплые, горячие, одна рука держала две Вариных, а вторая осматривала голову. Кто-то что-то говорил, наверняка уже подошёл учитель, но эти руки, такие тёплые, большие, но грубые. Не хотелось больше ничего, как держать этого человека за руки.

— Костров, ты еблан! — грубо и громко проговорил Марк, прижимая свою руку к голове Вари, прощупывая шишку или кровь. Хотя от чего кровь, просто прилетел мячик. Девочка была бледная, глаза не открывала, зажмурилась посильнее, наверняка от боли.

— Закройся, Барс.

— Это я тебя щас закрою, меньше бить невпопад будешь! — грубо ответил Барсов. Учитель свистнул в свисток.

— Так, прекратили споры. Рома, на скамейку, с тобой позже поговорю. — Мужчина присел рядом с Марком, осматривая Варю, которая была белая как мел. — Варя, слышишь меня? — Получив маленький кивок, учитель кивнул, выдохнул. Посмотрел на Марка, который был и испуган, и зол, всё в перемешку. — Сможешь отвести её в медпункт?

— ...да. — Подумав, сказал Барс, что же, он бросит кареглазую тут? Учитель опять кивнул и объяснил, где медпункт. Марк только фыркнул и под писк Вари подхватил её сначала под спину, а потом под колени, поднимая на руки. Варька не была тяжёлой, скорее умеренный вес, да и Марк не был слабаком. Проводив этих двоих взглядом, учитель свистнул в свисток и сказал всем строиться и заниматься дальше.

Марк шёл по коридорам школы, неся эту дурочку на руках. Он был жутко зол на этого подстриженного, Рома настолько идиот, что не смотрит, куда бьёт и с какой силой.Так и хотелось дать ему на том месте, потому что идиот, гондон с большой буквы. Это настолько нет мозгов, что бьёт невпопад, да ещё и задевает девочек. Ладно, то был бы парень, не так жалко, но Варя... Девочка ничего, на удивление, не говорила, но и сознание не теряла. Марк тяжело дышал, сердце выпрыгивало из груди, а руки... дрожали? Неужели он... переживает? Да с какого хера, он, Марк, который такой грозный и бессердечный, переживает за эту девчушку. Руки дрожат, а сердце трепещет, чистый подросток, не хватает только обкончаться где-то после этого в туалете себе в руку. Варя немного стонет, прикрывает рукой глаза, пытаясь привыкнуть к свету. Марк поправляет Варю на руках, прижимая её к себе ближе, и вздыхает. Когда она открывает глаза, сначала не может понять, кто её и куда несёт, а поняв, что это Марк, сразу начинает шевелиться и пытаться слезть с его рук.

— Пусти меня... пусти!

— Да стой ты... дурочка! — Марк хмурится, пытаясь не уронить девушку прямо на кафель. Сжимая руки, он её быстро ставит на пол, придерживая, чтобы не упала. Варя явно смущена и зла.

— Ты что, ты делал?!

— Как что, в медпункт тебя нёс!

— А чё ты то сразу?

— А кто?! — Марк вроде и не понимает наезда, а вроде... чёрт, что ему думать? Варя только что заехала ему в глаз, да ещё и выкобеливается. Сжав челюсть, Барс осматривал девчушку, придерживая её. Варя уже не была такой бледной, щеки и носик окрасило в розовый, а шея окрасилась в красный. — Костров зарядил тебе мячом по голове, ты чуть ли не отключилась, как думаешь, надо тебе в медпункт?

— При чём тут это?

— А что тогда!?

— Я...

— Почему Я? Идиот потому что, вот почему. — Марк схватил Варю за локоть, ведя к медпункту, оставалось совсем немного.

— Пусти меня!

— Потерпи, отведу тебя и отстану! — если честно, вся эта ситуация выводила его уже из себя. Эта кареглазая подумала, что может вести себя как хочется, ещё и драться, хотя он просто хотел... помочь? До медпункта Варя молчала. Марк постучал, вошёл в кабинет и, что-то сказав, пропихнул девушку внутрь, что-то шипя.Варя опять покраснела, посмотрела на медсестру и села на кушетку.  — Ей попали мячом по голове. Не тошнило вроде, не рвало, голова не кружилась, — проговорил Марк, хотя до конца и не знал состояние этой дуры. Медсестра кивнула в знак благодарности, говоря, что сама разберётся, а он может идти. Барс кивнул и вышел из кабинета, в последний раз поглядев на кареглазую. На её кудри, которые встрепенулись, на пальцы, которые сжались в кулак. 

— Как себя чувствуешь? — спросила медсестра, беря в руки стетоскоп, слушая дыхание и быстро проверяя пульс. 

— Да нормально уже всё. Голова немного болит... 

Когда Варя вышла из кабинета с освобождением от уроков, Марка уже нигде не было. Вздохнув и плюнув на это дело, она пошла в раздевалку, чтобы взять свои вещи и направиться домой. К чёрту этого Марка, к чёрту этого бездаря и идиота. Да, не он ей попал по голове, но мог бы и пропустить мимо ушей, а не тащить сразу к медсестре. 

Вечером, после ужина, Варя сидела в комнате. На столе лежало пару тетрадок, дневник и две книги: одна по литературе, вторая по физике. Физика явно не клеилась, да и вообще, кому нужны эти формулы? 

— Чёрт... — Варя взяла телефон, открыла Телеграм и зашла в группу с подружками. Там уже они начали спрашивать, что сказала медсестра, почему Варя ушла с уроков и настолько ли всё плохо. 

Варя: Да всё хорошо. Отправила домой просто, чтобы отдохнула и не было чего похуже. 

Лиза: Ну ты даёшь, так подставилась под удар Ромы. 

Катя: Да Рома идиот, а Барсов зря ему не врезал. 

Лиза: Дааа. Сегодня Барсик какой-то спокойный был, хотя, может, не хотел при учителе бить. 

Варя: С чего Марку нужно было бить Кострова? 

Катя: Как с чего? Потому что он в тебя попал. Видела бы ты, как на тебя смотрел Барсов, не отрицала бы. 

Варя: Никак он на меня не смотрел! 

Лиза: Ну да, в приобморочном состоянии тебе было виднее. 

Варя вздохнула, ей не нравились темы с Марком. Вообще. Подруги постоянно пытались говорить, что между ними что-то есть, но между ними ничего нет.Смотря на никнейм Лизы, Варе вспомнилась песня Андрея Губина "Лиза". Улыбнувшись, она встряхнула головой, желая забыть песню.

Катя: Отрицай не отрицай, а Марк явно положил на тебя глаз, даже если этого сам ещё не понял.

Варя: Да хватит вам, ничего нет между нами.

Лиза: Мы запомнили.

Марк, Марк, Марк, везде один Марк. Почему девочки так к нему привязались? Нет, я понимаю, может, у них это эталон красоты, но блин, Барсов ведь совсем не красивый. Голубые глаза, светлые волосы, тонкие губы, брови домиком постоянно. Что в нём красивого? То, что он матюкается как сапожник? Или может, набить морду любому? Его грубость... эта отрешённость. Он как будто и не здесь, и тут одновременно. Как можно услышать от его одноклассниц, что он понимает математику, литературу, да в принципе знает предметы, но не желание учиться губит его аттестат. Мне он совсем не к чему.

— Аря! — крикнул с кухни папа, наверное, опять что-то хотел спросить. Я вздохнула, оставила телефон на столе и вышла из комнаты.

— Жрать будем? — с порога спросил Дима, когда Марк вышел из комнаты.

— А чё есть?

— Ну, Полины нет, значит, чё-то сейчас сварганим, — ответственно проговорил Дима и направился на кухню, а за ним Марк. Парни встали на кухне, старший заглянул в холодильник, глазами сканируя, какие продукты есть и что можно из них приготовить. — Короче, берём это, это, это, вот это. Возьми сыр. И вот это. — Дима, как настоящий мужчина, не увидев ничего готового, понял, что нужно импровизировать. Схватил три яйца, два помидора, один огурец, зелень, лук, достал картошку из ящика, чеснок и колбасу, которая явно уже давно лежала в холодильнике. Марк положил на стол кусок запечатанного сыра. Барсов взял доску, начиная нарезать колбасу.— Почисти быстро четыре картошки. — Марк кивнул и принялся за картофель, пока Барсов закончил с колбасой и быстро почистил луковицу и чеснок. Почищенную Марком картошку Дима порубал на брусочки и кинул на разогретую сковородку, параллельно Марк резал лук и чеснок.

—Не плакай, Маркуша, — заметив, что парень вытирает первые скатившиеся слёзки от лука, проговорил Барс.

—Да пошёл ты...

—Так, дальше кидаем колбаску. — Дима кинул к поджарившейся картошке колбасу, перемешал и кинул следом нарезанный быстро помидор, а Марк кинул туда же огурец, нарезанный кружочками.

—Диетологи бы сейчас нас сожрали, — глядя на мешанину, проговорил Марк. Но его эта еда не пугала, он и похуже ел, а тут такой пир.

—Ты прав, но это супер вкуснятина. — Дима кинул туда лук, перемешал и, промыв яйца под холодной водой, подождав, пока всё обжарится и даст сок, разбил туда три яйца по очереди. Достал кусочек сыра и, когда белок немного взялся, потёр сыр сверху, закрывая это великолепие крышкой. —Десять минут и готово.

Марк покатался на стуле, включая какой-то канал по телеку, пальцем монотонно переключая неинтересное. Как бы они с Димой иногда не ладили, сейчас была идиллия. Их мужская идиллия. Так и хотелось уже нажраться этим шедевром, из всего, что было в холодильнике, и пахнуть луком с чесноком. Потому что лука Барс не пожалел и нарезал на роту. По кухне пошёл запах чеснока и жареной картошки.

—Что в школе?

—Ничего, — буднично и монотонно проговорил Марк. Он не хотел говорить про школу, ещё чего, делать нечего.

—Так уж ничего? Что, даже не сделали никакую пакость?

—Я тебе пятилетка что ли?

—Не пятилетка, но и не взрослый мальчик, особенно когда рядом Егор.

—А он тут при чём?

—Потому что именно с ним ты становишься дурным. Тебя всегда легко вывести из себя, и ты можешь ударить, если что-то явно не по твоему, но его ты не трогаешь, да и в основном терпишь. А предложив тебе на прошлой неделе кинуть в туалет пару сигарет, ты согласился. Тебе ещё повезло, что сигареты у тебя не нашли, хотя я думал, ты отказался.

—Отказался. И вообще, это не твоё дело.

—Как тебе, Юрий Максимович, ещё рот с мылом не промыл за сиги? Ты первый должен знать, что он не любит, когда дети курят. — да, Марк знал, как тренер не любит сигареты, вообще не столько сигареты, сколько детей, которые курят. И пусть Марку четырнадцать, и он считает себя более-менее взрослым, тренер считает иначе. Марк уже познакомился с наказанием тренера по поводу сигарет. Поэтому курить в его присутствии или попадаться на глаза с сигаретой не было желания. Зная, какая тяжёлая рука у Юры и какие у него есть методы воспитания, хотелось вообще бросить курить. Егор говорил, что его тренер тоже против курения, Глеб, как старший, отговаривал парней это делать, а как их тренер мог потом их загонять, если увидит, что хоть один взял эту бяку в руки.

— Готово, — торжествующе проговорил Барс, ставя сковородку, тяжёлую и полную еды, на специальную деревянную подставку и открывая крышку. Оттуда сразу пошёл пар и классный запах, всё в перемешку. Дима быстро кинул сверху нарезанную зелень и приправу, чтобы было солёное. Марк взял вилку и, сделав себе кусочек, остудив, сунул быстро в рот. Знаете же, как могут есть парни, когда рядом нет девушек, жены или, не дай бог, мамы? Правильно, прямо со сковородки. Во-первых, так вкуснее, во-вторых, посуды меньше. И оба они разделяли эти факты и не против были есть прямо со сковородки. Яйцо с картошкой перемешалось, лук так и лез везде, чеснок почти не чувствовался, а помидор и огурец прикольно хрустели. Колбаса, не протухшая, но явно давно лежащая, неплохо сочеталась со всем этим. Главное, чтобы потом не началась срачка, а так всё хорошо. Пятнадцать минут понадобилось этим львам, чтобы съесть всю сковородку, запить этот шедевр кефиром, запить это чаем с печеньем и лечь на диване, поедая орешки в шоколаде. Лучше не спрашивать, куда это всё лезло, просто это мужчины, думаю, этого хватит.

— "А я... так просто..." — воспроизводилось из телевизора, показывая сцену из последних Мстителей. Марк прикрыл один глаз, чтобы не уснуть полностью, потому что после ужина явно морило ко сну.Дима лежал рядом, вытянув ноги и закинув руки за голову, вздыхая, иногда отклоняя чьи-то звонки и переписываясь время от времени с кем-то.

— Железный человек! — Марк быстро открыл второй глаз и повернулся, придерживаясь за спинку дивана. Дима, тоже кинув телефон, повернулся, улыбаясь. В проходе стояла Поля. На каблуках, в обтягивающем платье с блестками и сверху подходящей кофтой. На плече висела черная сумочка, а её рука была выдвинута прямо как у Тони в той сцене, а вид показывал эмоцию персонажа.

— Парадируешь ужасно, — проговорил Марк, но улыбнулся, смотря, как сестра щелкнула пальцами в момент с фильмом и прикрыла глаза другой рукой.

— Да ладно, тебе нравится.

— Ему может и всё равно, он тебя обожает в любом случае, а я, пожалуй, скажу правду. Хорошо, что ты не пошла в актерский. Тебя бы выгнали с позором, — показывая пальцем на Диму, сказал подросток и положил подбородок на сложенные руки на диване.

— Не будь таким грубым. Я вообще-то очень эмоциональная и хорошо позирую на камеру. Я могла бы пойти работать актером, — утверждая это, Полина показала на брата пальцем, переминаясь с ноги на ногу, явно не собираясь снимать каблуки.

— Разве что психически больной, или сестрой психически больной. — Марк повернулся обратно к телевизору, пока Полина прошла на кухню и налила себе стакан воды. Девушка явно немного выпила. Сев на стул, она сняла каблуки и помассировала свои ступни в колготках. — Ну в крайнем случае взяли бы на реалити "Голые и напуганные".

— Сплюнь, идиот, — тихо проговорил Дима и, фыркнув, опять начал кому-то печатать.

— Какой добрый у меня младший брат. Так и хочет получить по роже, — обманчиво добрым голосом проговорила Полина и залпом осушила стакан с водой. На телевизоре пошла сцена с похоронами и кислыми лицами актеров, Марк только вздохнул и отвернулся оттуда. Что что, а вот похороны не хотелось смотреть, хотелось забыть их, все похороны. Собаки, кошки, хомячка из детдома... мамины...Прикрыв глаза, Марк помассировал их, пока Полина открыла окно и оглядела кухонный островок.

— Что ели?

— Ужасно вкусную еду. Мы накидали всё, что можно, залили всё яйцами, потерли сыра, запили эту божественность чаем и заели орешками в шоколаде.

— Помилуй меня. Если у вас начнётся срачка, я спрячу всю бумагу в доме. Поняли?

— Есть ванна. — Как будто умный, сказал Марк и получил от сестры гневный взгляд.

— Посмотрю я на тебя, если выключат воду в тот день.

— Я тебя покусаю, если ты перекроешь её специально.

— Да с кем не бывает... — Марк только грозно зыркнул на сестру, а девушка засмеялась. Полина вздохнула и пошла в комнату переодеться, Дима отправился за ней. Марк выдохнул, когда все ушли. Только Лорд ходил из комнаты в комнату, делая шум своими отрезанными когтями по полу.

Повернувшись обратно к телевизору, на экране показался Тони Старк, он записывал прощальное сообщение для семьи. Марк сглотнул, смотрел прямо мужчине в глаза, карие глаза. Тёплые, добрые. Прямо как у Вари. У девчонки тоже такие глазки. Тёплые, добрые, иногда с искрой или гневом. Медово-карие или тёмно-карие. Скорее просто карие, в темноте становятся как черные, а на свете такие светлые, будто солнце в них. Вздрогнув от смеха в соседней комнате, Марк потер лицо руками, вздохнул и чертыхнулся. Опять он думает об этой дуре, дурашке, которая его ненавидит, как и он её. Но сердце бьётся быстрее, становится жарко, а горловина свитера давит на шею. В кармане штанов зазвенел телефон. Сделав тише телевизор, Марк достал мобилку, пропустив вдох, и увидел, кто звонит. "Егорка"

— Алло? — Марк приготовился к радостному голосу друга, который опять будет говорить, что он не отвечает, а у них важная тема. И вообще, что Марк ими не интересуется, но на том проводе было тихо пару минут. Потом появилось тяжёлое дыхание Егора, парень явно был зол.

—Выйдешь? — хрипло и угрюмо спросил Бегаев, так будто он стоял у него под домом, что было уже правдой.

—Что случилось? — в трубке опять молчок. Марк нахмурился, начал злиться, потому что ему явно нужны были объяснения, а не тяжёлое дыхание друга.  —Егор!

—Тимура побили... — сердце забилось быстрее. Забылась Варя, забылось кино по телевизору, Полина, которая смеялась с Димой в комнате, тоже отошла на второй план. Остался только лёгкий мобильник в руке, которая сжалась с силой. Теперь Марк ощущал это чувство: ни паники у Егора, ни беспомощности, а ярости... Егора душила ярость. В трубке было тяжёлое дыхание, потому что его распирало от ярости. И Марка начинало тоже.

—Сейчас выйду. — Коротко, быстро, чётко. Марк давно не бил кому-то морду, теперь очень хотелось. Не столько объяснений, что произошло, почему. Просто хотелось лицо, лица тех, кто это сделал. Потому что если тронули Тиму, Марк тронет их. Всё по-честному.