Глава 3

День второй — Но твоя рука невредима, — пожал плечами Азерк. — Причём здесь щепка?— Но я же поранился, — пробормотала я, рассматривая свою кисть. Потом огляделась и подняла с земли щепку, на полдюйма покрытую кровью — именно настолько она вонзилась в мою руку. — Неужели?.. — я не могла поверить в своё везение. — Регенерация тоже осталась?!— Что? — переспросило сразу несколько голосов, а потом кто-то один недовольно буркнул: — Опять он на своём иномирном языке говорит.— Исцеление, — пояснила я более понятным словом.— Так ты ещё и исцеляешься? — ко мне придвинулся врач, тоже опустившись на корточки и слегка подвинув плечом капитана Лорни — тот никак на такое непочтительное обращение не отреагировал. — Покажи!Рассмотрев со всех сторон и мою руку, и щепку, мужчина покачал головой.— Доводилось мне сталкиваться прежде с исцелением, но чтобы рана исчезала так быстро и бесследно — не видел. Ни у эльфов, ни у оборотней, хотя до них людям далеко. Разве что, слышал, перевёртыши, войдя в зрелый возраст, становятся неуязвимыми, да вроде как драконы, но это уж вообще слухи — слишком закрытая раса. Габриель, и давно ты исцеляешься?— Я таким родился, — пробормотала я, пытаясь осмыслить свалившееся на меня счастье — моя регенерация осталась со мной. Хвала всем богам и этого, и нашего мира! Я уже не настолько беззащитна, как считала ещё прошлым вечером. Конечно, лучше бы крылышки остались…— О таком я вообще никогда не слышал, — врач оглянулся на окружающих. — А из вас кто-нибудь с подобным сталкивался? Может,слухи, легенды?С таким не сталкивался никто. Ни в своём мире, ни в нашем. Правда, учитывая, что в нём никто не бывал уже несколько тысячелетий — не удивительно. Интересно, зеркальщики из их мифов — это Джон и его экипаж? Потому что в то время моей семьи на Земле ещё просто не существовало.— Я должен срочно сообщить обо всём магистру Рандолфу, — капитан решительно поднялся.— Но он выйдет на связь лишь вечером, — возразил ему Азерк.— Он дал мне пару накопителей на всякий случай, чтобы я сам смог послать ему вызов, если понадобится. Думаю, сейчас как раз такой случай. А ты пошли кого-нибудь посмотреть, что осталось от мракобесов, и нет ли возможности узнать, что они вообще здесь делали.Народ, столпившийся вокруг меня, зашевелился и разошёлся по своим делам, кто куда. Последним отошёл врач, бросая на меня жадные взгляды, очень напоминая мне дядю Джеффри — того мясом не корми, дай какую-нибудь диковину исследовать, — но долг звал. Врач склонился над тем из, как я теперь понимаю, защитников, что упал первым, остальные мужчины разбрелись, кто куда — часть, под руководством лейтенанта, ушла в ту сторону, откуда летели сгустки тьмы, часть собирала перепуганных лошадей, благо, стреноженные, далеко убежать они не смогли.Один из мужчин собирал разбросанные вещи, другой, помогая врачу, стаскивал к костру обессилевших защитников, третий, подбросив хвороста в костёр, взял котелок и отправился в сторону ручейка, который бежал неподалёку, а капитан возился со своей коробочкой- телефоном, цепляя к ней какие-то фитюльки, видимо, местный аналог зарядки. И я поняла, что ночь закончилась.Зевая и сдерживая дрожь — не столько от того, что озябла, хотя и это тоже, сколько потому, что адреналин схлынул и пришёл отходняк, — я доковыляла до своих рюкзаков и обулась. Взяв совочек и фонарик — среди деревьев всё ещё было ничего не видно, — ушла по своим делам, очень стараясь не наткнуться на бродящих по лесу мужчин. Еле нашла местечко поукромнее. А что, если не весь наш путь будет пролегать по лесу, в котором худо-бедно укрыться можно? Что мне в чистом поле прикажете делать? Ладно, не стоит сейчас забивать голову проблемами, которые могут и не появиться, сначала до нихдожить нужно.Вернувшись, показала кашевару, в каких консервных банках находится мясо, сдула и упаковала в рюкзак спальник и, не зная, чем ещё себя занять, устроилась на бревне, наблюдая за окружающими. К моей радости, все защитники уже пришли в себя, и врач, закончив свои манипуляции с их шеями — судя по прочитанному в фэнтези, он либо их силой подпитывал, либо магией лечил, а может, ещё как-то на них воздействовал, — теперь отпаивал их чем-то из большой фляжки. Грэдир, сидя чуть в стороне, придерживал перевязанную руку, попить из заветной фляжки ему не предложили, видимо, то, что там находилось, от физических ран не помогало.Вздохнув, я достала из рюкзака аптечку, укомплектованную так, словно мы с Хизер не в недельный поход по безопасной местности под пристальным наблюдением проводников и Кевина собирались, а как минимум — на месяц в джунгли или тайгу, в одиночку и без средств связи. Случись что — Хизер получила бы помощь в течение пары минут максимум, но мамы — они такие мамы, и даже мы с папой её паранойю не смогли преодолеть, поэтому я просто сунула в рюкзак аптечку.Учитывая, что регенерация меня не покинула, аптечка была для меня мёртвым грузом. Поэтому я отнесла её врачу, которого звали Теранс — мы всё же познакомились, — и показала, что пить при боли, что — при температуре, а что при поносе. Чем обеззараживать ранки, чем смазывать ожоги, а что колоть при анафилактическом шоке. У Хизер не было аллергии ни на что, у оборотней аллергий не бывает, но дядя Джеффри, собирая аптечку под чутким маминым руководством, даже и не подумал с ней спорить — бесполезно. Он же вложил в аптечку список-инструкцию, что сильно меня выручило — не болея ни дня в своей не такой уж и короткой жизни, о лекарствах я имела весьма смутное представление, больше по книгам, где болели персонажи.Теранс несколько скептически отнёсся к «иномирным пастилкам» — слова «таблетки» здесь не существовало, — хотя перевязочному материалу обрадовался. А вот Грэдир, слышавший наш разговор, вызвался стать добровольцем в испытании обезболивающего. Выпив пару таблеток, он вскоре почувствовал положительный эффект — ещё бы, дядя Джеффри, слегка помешанный на обезболивании, ерунду не положит, — о чём нам радостно доложил, и вот уже я второй раз диктую врачу, что для чего предназначено, а он надписывает коробочкичем-то, очень похожим на древние перьевые ручки двадцатого века.С удивлением и радостью я осознала, что понимаю всё, что он пишет. Хотя сама вряд ли сумела бы что-то написать этими странными буквами, впрочем, пока не попробую — не узнаю. Только времени на пробы не осталось — капитан Лорни как раз зарядил свою коробочку и послал вызов магистру Рандолфу. Ещё полминуты — и появилась голограмма головы магистра, на этот раз довольно растрёпанная и без того красивого обруча.— Видимо, случилось что-то очень серьёзное, если ты не стал дожидаться времени выхода на связь, — сонно моргая, хриплым голосом поинтересовался магистр.— На наш отряд напали мракобесы, — просто ответил капитан.— Что? — охнул магистр. — Ты жив? А остальные? Много погибших?— Все живы. Один легко раненный боевик и сильное истощение у защитников, но они уже пришли в себя.— И всё? — в голосе Рандолфа сквозило недоверие, но такое… радостное. Когда не можешь поверить во что-то очень хорошее, но совершенно невозможное. — Их что, было двое-трое?— Двадцать семь, — подал голос Азерк, подняв голову от какой-то бумаги, которую внимательно рассматривал. — И все мертвы.Я вздрогнула. Они все мертвы, те, кто на нас напал. Двадцать семь разумных существ умерли от моих рук? Ну, пусть не рук, но… Я же всё равно получаюсь убийца?..— Двадцать семь? — хотя магистр видеть его не мог, но явно услышал. — Это невозможно! Как?!— Нас спас Габриель, — пояснил Лорни. — Мальчик-иномирец. Он оказался зеркальщиком. Щиты мракобесов были рассчитаны на наши снаряды, против своего мрака они в тот момент были беззащитны, им и в голову не пришло поставить от него хоть какой-то заслон — и вот результат.— Зеркальщик? Но это же просто легенда! Сказка о существах из другого мира! Из другого мира… — магистр, хмурясь, потёр висок. Кажется, до него начало доходить, как прежде — до моих спутников. — Значит, зеркальщик? Легенда ожила. И мы должны это увидеть, немедленно. Так! — Он словно бы встряхнулся, — капитан, вы с иномирным ребёнком вернётесь порталом, мы создадим его… — онпосмотрел куда-то вбок, пошевелил губами, словно что-то подсчитывал, — в пятнадцать утра. Будьте готовы.В пятнадцать утра? Мой внутренний переводчик сбился, или тут что-то не то со временем? Любопытство заставило меня отодвинуть не самые радужные мысли о смертях по моей вине. И потом — они первыми напали! И собирались убивать. Всех, и меня тоже. Это была самозащита, любой суд с этим согласится.Наверное, после я не раз вернусь к мысли, что невольно, защищаясь, но всё же стала убийцей. А сейчас слишком много всего происходит, и если дать себе волю — но просто свихнусь, столько всего на меня высыпалось за неполные сутки. Как говорила Скарлет — я подумаю об этом завтра. А сейчас, кажется, наши планы вновь меняются.— Ты будешь сопровождать иномирца, отряд пусть ведёт лейтенант Азерк, — продолжил магистр. — Кстати, а почему мракобесы напали на вас? И что вообще делали здесь, так далеко от любого жилья, да ещё в таком количестве?— К сожалению, допросить кого-либо возможности не было, — начал капитан, но вмешался Азерк:— Они планировали встретиться здесь с Хонстейном, — лейтенант подошёл ближе и показал то, что держал в руках. — На карте отмечено место их встречи, с инструкциями, оставленными Хонстейном. Кажется, они планировали перенестись в другой мир все вместе, но Хонстейну пришлось уйти раньше, чтобы не быть нами схваченным. Видимо, не дождавшись или не найдя его на месте встречи, они стали искать — и наткнулись на нас. Хотя, это только моё предположение.— Скорее всего, они точно знали, что он ушёл, — подхватил Лорни. — Они знали о том, что среди нас иномирец, и сосредоточились на его уничтожении. Почему — не знаю.— Нужно будет собрать совет, — магистр снова потёр висок, нахмурился. — Возьмите с собой эту карту и всё, что сможете найти — документы, бумаги, артефакты.— Боюсь, это единственное, что осталось, — покачал головой Азерк. — Карта лежала в седельной сумке, поэтому сохранилась. Больше ничего полезного там нет — только одежда и припасы. Если и было что-то ещё, мракобесы хранили это при себе, и оно было уничтожено мраком вместе с телами.Я содрогнулась. Но тут же отпихнула от себя мысль о том, что за страшное оружие этот мрак, которым я в тот момент управляла. Не думать об этом. Не сейчас!Капитан ещё поговорил с магистром, но я уже не вслушивалась в технические детали открытия портала — точное время и координаты, которые совершенно ничего мне не говорили. Полная тарабарщина. Но вряд ли в другом мире будет наша система координат, даже мой внутренний переводчик не нашёл ничего похожего на градусы, широту и долготу. Просто набор чисел, словно шифровка.Поэтому я задумалась о том, что мне вскоре — или не вскоре, нужно всё же разобраться с местным временем, — предстоит. С одной стороны радует, что недельный конный переход по лесу, а может и не только, отменяется. Сюда отряд добирался три дня, но теперь уже не было нужды так спешить, загоняя себя и коней, поэтому — неделя в окружении природы и толпы мужчин, да и удобства весьма сомнительные. А теперь мы с капитаном преодолеем то же расстояние, но за доли секунды. И это радовало.С другой — снова неизвестность. К своим спутникам я более-менее привыкла, знала, что в целом отношение ко мне доброжелательное, для них я — ребёнок, которого нужно опекать и защищать, порой и своим телом, что наглядно продемонстрировал мне Теранс. На поступке Грэдира я решила не зацикливаться — его в тот момент понять было можно, а позже он извинился. И за эту неделю я планировала узнать о мире, в который попала, как можно больше. Конечно, пришлось бы и о своём рассказывать, но это был бы равноценный обмен. А теперь я попаду в руки совета магов, видимо, очень важную организацию, и ещё неизвестно, будут ли там со мной обращаться так же по-человечески, или я для них буду лишь чем-то вроде подопытной крыски.Ладно, поживём — увидим, изменить-то я уже ничего не смогу. А пока нужно хотя бы во времени разобраться.Разобралась. Всё оказалось и просто, и сложно одновременно. В сутках здесь было по пятьдесят часов, в часе — пятьдесят минут, в минуте — пятьдесят секунд. Не зря мне вчера показалось, что те три часа до сеанса связи как-то слишком быстро пролетели — в пересчёте на привычное мне время, и полутора часов не прошло. И «пятнадцать часов утра» — это, по нашему, начало восьмого, к счастью, полдни и полночи в обоих мирах совпадали.Я быстренько ввела в программу браслета данные, и теперь на часах у меня высвечивались оба варианта времени. Думаю, постепенно привыкну. Хотя, очень надеюсь, что не успею. Не хотелось бы задержаться здесь так надолго.Про календарь спрашивать побоялась, чувствовала, что и здесь меня ждёт сюрприз. А у меня в последнее время их и так немало было.В ожидании завтрака, я решила разобраться с вещами. Сейчас у меня было два рюкзака, при этом мой полегчал весьма заметно после того, как я выложила из него все продукты — оставив лишь парупакетиков с конфетами, — и немаленькую аптечку. Прикинув размеры оставшегося добра, я решила, что вполне умещу всё и в один рюкзак, если ещё от чего-нибудь избавлюсь.В итоге отдала своим спутникам «на сувениры» спальный мешок Хизер, её посуду, фонарик, запасные кроссовки — всё равно они мне велики, — и сам рюкзак, отстегнув с него небольшую солнечную батарею, а также наш общий котелок и топорик. Топорик было немного жалко, всё же, как-никак, единственная вещь, которая могла сойти за оружие — складной ножик с четырёхдюймовым лезвием не в счёт, им только колбасу резать, — но он был довольно тяжёлый, и, может, в совет магов с холодным оружием всё равно нельзя?После этого я сумела утрамбовать всё оставшееся в один рюкзак — свои запасные кроссовки пришлось привязать снаружи, — и даже смогла нести его, не падая. И вообще, за прошедшие часы я более-менее освоилась в своём новом теле, приспособилась, и оказалось, что не такая уж я и слабая, и если такой вес спокойно несли мои одноклассницы и одобряло министерство образования, то и я смогу.«Сувениры» были моментально разыграны мужчинами, один отвернулся, а другой, тыча в разложенное на земле добро, к которому присоединились и пустые консервные банки, спрашивал: «Кому?» Кроссовки достались Азерку, и он, довольно улыбаясь, убрал их в свой походный мешок со словами: — Племяннику подарю. Тому из боевиков, кому достался фонарик, я показала, как его включать и выключать, и предупредила, что через какое-то время батарейка сядет, и светить он перестанет. В ответ мужчина лишь пожал плечами:— У меня знакомый артефактор есть, поместит туда световой амулет. Зато ни у кого такого нет!Теранса из «лотереи» исключили, как и Лорни, заявив, что у них уже есть сувениры — «пендель» и аптечка. И если с капитаном я посчитала это честным, то с доктором — нет, ведь содержимое аптечки предназначалось не ему лично, а всем окружающим. Поэтому, взяв собственный «пендель», я лично вручила его Терансу. Имею право!Наконец, после того как мы позавтракали, и окружающие попрощались со мной, пожелав удачи и надеясь когда-нибудь снова увидеться, капитан, взяв свои вещи, сказал:— Пора.Я нацепила рюкзак и бейсболку и, встав рядом с ним, смотрела на уже знакомое, но всё равно волшебное зрелище — появляющийся портал. Когда крутящаяся радуга заполнила весь овал, Лорни взял меня на плечо и слегка подтолкнул. В прошлый раз я толком не заметила сам момент перехода, а теперь приготовилась испытать хоть что-нибудь: тошноту, головокружение, сопротивление воздуха — или что там ещё бывало в фэнтези? Но нет, не было ничего. Я словно шагнула в овальную дверь и даже эту крутящуюся радугу никак не почувствовала.Оказавшись с другой стороны портала, я огляделась. Помещение было очень большим, с высоченными потолками разной высоты: посредине — купол из цветного стекла, вокруг него — уже ровный и непрозрачный потолок, расписанный фресками. И в витражах купола, и во фресках преобладали синие и золотые цвета, складывающиеся в узоры, наверное, имеющие какой-то смысл. У нас за спиной и слева шёл ряд огромных, от пола и почти до потолка, окон, выходящих на широкий балкон или веранду, часть из них была открыта нараспашку, впуская в помещение свежий воздух.А прямо перед нами, полукругом, размещались кресла с высокими спинками, каждое — на постаменте с парой ступеней. Если бы их не было так много — десятка два, плюс-минус, — я бы назвала их тронами. Во всех, кроме двух, сидели мужчины, пожилые и старые, все — с длинными седыми и полуседыми бородами и рассыпанными ниже плеч волосами, в длинных мантиях, расшитых странными узорами — то ли иероглифами, то ли рунами, но хотя я понимала местную письменность, ни один знак мне знакомым не показался. Все мантии были разного цвета, узоры — золотистыми или серебристыми, у всех на головах обручи с камнями, тоже разного цвета и формы. Присутствовали все цвета радуги, почему-то кроме красного. Ну просто волшебники из сказок, только посохов не хватает.— Благодарю, — сидящий в центре полукруга маг в синей с золотыми узорами мантии, я сразу узнала магистра Рандолфа, кивнул кому-то сбоку от нас.Оглянувшись, я увидела ещё троих мужчин, один, седой и бородатый, в мантии, двое других, заметно моложе и безбородые, в одежде, чем-то напоминающей старинные военные мундиры с двумя рядами пуговиц и эполетами. Мантия и мундиры были одного цвета —нежно-голубого, отделка у всех троих — серебристая. Услышав благодарность магистра, те, что в мундирах, молча поклонились и вышли, а тот, что в мантии, занял одно из свободных кресел.— Портальщики, — шепнул мне капитан, видя, как я провожаю глазами уходящих.— Значит, это и есть иномирное дитя, которое, к тому же, является зеркальщиком? — поинтересовался маг, сидящий слева от Рандолфа, в такой же синей мантии, как у него, но с серебристой отделкой.— Значит, это и есть иномирное дитя, которое, к тому же, является зеркальщиком?— Капитан Лорни утверждает, что так оно и есть, — буравя меня внимательным взглядом, ответил ему магистр. Или они все здесь магистры? — Подойди сюда, мальчик, — это уже мне.Я сделала несколько шагов вперёд, остановилась и, подумав, сняла рюкзак. Да, теперь он весил раза в три меньше, чем вчера, но плечи мне всё равно оттягивал. А потом сдёрнула бейсболку. Я ведь вроде как мальчик, а мужчины должны снимать в помещении головной убор.— Как тебя зовут? — поинтересовался ещё один маг, в розово- золотом. Для меня такое сочетание на мужчине смотрелось диковато, но для них это, похоже, было абсолютно нормально.— Габриель, — ответила, придерживаясь прежней версии. И потом, меня уже представляли Рандолфу.— И ты действительно зеркальщик? — маг в сиренево-серебряном, сидящий с краю, даже наклонился вперёд и едва ли дыхание не затаил, в ожидании ответа.— Мне так сказали, — я пожала плечами. — В моём мире это не имеет такого названия.— А какое имеет? — тут же спросил тот, что поинтересовался моим именем.— Никакое, — я вновь пожала плечами, мимолётно порадовавшись, что сняла рюкзак, в нём это было бы проблематично. — Просто семейный дар. Защитный.— Защитный! — тот, что в синем, но не Рандолф, удовлетворённо откинулся на спинку кресла. — Все слышали? Вы должны отдать мальчика мне!— С чего это? — возмутился маг в жёлто-серебряной мантии. — Не только вы, Брэмтор, хотите исследовать иномирца!Исследовать? Я аж содрогнулась. Всё-таки меня ждёт участь подопытной крысы? И ведь не денешься никуда — некуда деваться! И даже сбежать вряд ли получится — слишком я для них ценный экземпляр— А вам-то зачем зеркальщика изучать? — возмутился салатово- золотой, обращаясь к жёлто-серебряному. — И, главное — как? Амулетами его обвесите?— А вы? В картошку его закопаете? — ехидно парировал жёлто- серебряный.— Отдайте парнишку мне, — предложил маг, на оранжевой мантии которого жёлтые узоры были едва различимы.Да они меня делят, как дети игрушку! Надеюсь, не передерутся. Хотя — нет, пускай дерутся, пусть синяков друг другу наставят, так им и надо.И в этот момент в мою сторону полетела струя воды, словно из мощного пожарного брандспойта, ещё миг — и меня просто смоет из зала, а заодно и с балкона. Я съёжилась, но, не долетев до меня буквально несколько дюймов, струя развернулась и прицельно ударила в мага в мантии цвета аквамарина с серебряной отделкой так, что опрокинула его вместе с креслом, а заодно и окатила водой сидящих рядом.— Прекратите! — гаркнул Рандолф. — Вы магистры или студенты-первокурсники?! Хенрай, вы живы?— Жив, — вставая на четвереньки, путаясь в мантии и отплёвываясь, откликнулся аквамариновый. — Как ты это сделал? — откинув с лица мокрые волосы — удерживающий их обруч куда-то откатился, — маг уставился на меня совершенно обалдевшим взглядом. — Я не смог поставить заслон, отклонить воду. Я ничего не смог! Как?!— Хенрай, он зеркальщик, — словно умственно отсталому, пояснил ему портальщик, закатывая глаза.— Это я понял — он вернул мне мою воду. Но почему я не смог ею управлять?— Он забрал твою магию в тот момент, понимаешь? Он ею управлял, а ты — нет.— Это надолго? — Хенрай встал, испуганно глядя на меня. Потом взмахнул рукой — и моментально высох. Я фыркнула — волосы и борода мага так распушились, что он стал похож на полуощипанный одуванчик — белый и пушистый только снизу. — Слава богам — магия снова при мне.— Хенрай, вы в порядке? — поинтересовался Рандолф.— Теперь — да, — оглядываясь, видимо, в поисках обруча, ответил тот. — Тогда покиньте совет. Вы отстраняетесь на месяц.Безобразие! — магистр обвёл взглядом окружающих. — Не ожидал от вас подобного поведения. Что о нас иномирец подумает?Что не всегда мудрость приходит с возрастом, порой возраст приходит один. Но озвучивать свои мысли я не стала.В этот момент дверь распахнулась, и вошёл ещё один маг, мантия на нём была тёмно-фиолетовой с золотом, а вокруг тела было какое-то странное, полупрозрачное, разноцветное марево, всё в каких-то пятнах, словно малыш рисовал пальчиковыми красками.— Простите, магистр, — не сводя с меня глаз, извинился вошедший, — я спешил, как мог, но был в момент вашего призыва слишком далеко от стационарного портала. Это и есть иномирное дитя? У него нет ауры, знаете ли, и это очень-очень странно.— Думаю, он сейчас как раз любуется твоей, — хмыкнул кто-то из магов, я не видела — кто, глядя во все глаза на вошедшего. Так это и есть аура? Какая-то она… нелепая. И совершенно некрасивая.— Мне попытаться прочесть его мысли? — уточнил вошедший у Рандолфа.— Попытайтесь, — буркнула я. Ничего у него не получится, это я точно знала, был и у нас в родне телепат.— Не стоит, — хмыкнул тот, что сидел рядом с магистром. — Если, конечно, не желаешь, чтобы мальчик узнал всю твою подноготную.— Пожалуй, воздержусь, — сказал вошедший и, кажется, только сейчас заметил опрокинутое кресло, обрызганных магов и Хенрая, который нашёл свой обруч и теперь был похож на одуванчик, обдутый на две трети — борода и волосы всё равно пушились, как бы тот их ни приглаживал. — А что здесь случилось?— Зеркальщик у нас случился, — буркнул Хенрай. И, поклонившись магистру, со словами: — Простите, Рандолф, — покинул зал. — Итак, есть ещё желающие удостовериться в способностяхмальчика? — поинтересовался магистр, обводя взглядом окружающих.— Я желающий, — отозвался его синий сосед. — Отдайте мальчика мне. Он — защитник.— Я бы так не сказал, — отжимая край тёмно-зелёной с серебром мантии, пробормотал сосед Хенрая, которому досталось больше всех. — Хорошо, что Науэлл огнём не шарахнул, — он мотнул головой в сторону оранжевого. — Страшно представить, что бы с нами было.— Сейчас ещё страшнее станет, — глядя куда-то вдаль сквозь окно, ответил ему портальщик. — Сюда летит дракон.— Фиолетовый? — уточнил Рандолф напряжённым голосом. Сам смотреть не стал, может, у портальщика зрение лучше? — Он, — кивнул тот.— Ну, всё, мне конец, — жёлто-серебряный схватился за голову и съёжился в кресле.— Боюсь, нам всем конец, — вздохнул магистр и словно бы постарел лет на десять.— И как он только узнал? — пробормотал кто-то, пока я вглядывалась в окно, с восторгом разглядывая нечто крылатое и фиолетовое, стрелой летящее к нам.Да, окружающие были явно не в восторге от его приближения, и мне бы испугаться, но это же дракон! Живой, настоящий дракон! И он летит сюда, и сейчас я увижу его вблизи!Впрочем, спустя полминуты я предпочла бы видеть его всё же не настолько близко. Потому что огромная чешуйчатая и шипастая ящерица опустилась прямо под балконом, а голову на длинной шее просунула в распахнутое окно, внимательно оглядывая окружающих. И взгляд этот был ой каким недобрым. И так получилось, что именно я оказалась ближе всего к огромной морде, в чьей пасти я, наверное, могла стоять, не сгибаясь, если бы он открыл её.Голова ещё больше приблизилась, оказавшись всего в паре ярдов от меня, я чувствовала дыхание дракона, к моему удивлению — вовсе не смрадное, как думала почему-то. Глаза, размером с мою голову, с радужкой в цвет чешуи и круглым, вовсе не змеиным зрачком, смотрели на меня в упор, для чего даже слегка скосились к переносице. И, не выдержав этого взгляда, я сказала первое, что на ум пришло: — Не ешьте меня, я ядовитый!Нахмуренные надбровные дуги высоко поднялись, словно дракона очень удивили мои слова. У него, кстати, была очень живая мимика, в отличие от известных мне рептилий моего мира. А потом он фыркнул так, что будь на мне бейсболка — точно с головы бы слетела.— Не бойся, я не ем маленьких девочек, — неожиданно раздался низкий голос дракона. Потом он взглянул поверх моего плеча вглубь комнаты и зловеще усмехнулся, сверкнув зубами в мою руку длиной. — А вот закусить кучкой старых лжецов не отказался бы.