Глава 2

День первый Вторая половина дня прошла за разговорами и отдыхом. По словам капитана Лорни, его отряд три дня преследовал Хонстейна, останавливаясь лишь на несколько часов ночью, и то потому, что иначе лошади бы просто не выдержали. Ели на ходу, перебиваясь сухим пайком, спешили, как могли, и от того ещё обиднее было упустить артефактора, когда до него было рукой подать. Впрочем, возможно, он активировал портал именно потому, что увидел преследователей, а собирался сделать это в каком-то ином месте, иначе зачем вообще так далеко от столицы ускакал, если мог уйти в другой мир прямо там же?Не сразу, но до меня дошло, что не окажись Хизер в тот момент именно на той поляне, артефакт просто не сработал бы. В пределах одного мира можно было перемещаться свободно, баланс не нарушался, но для перемещения в другой замена нужна была обязательно. Ею и стала я, вместо Хизер. А мог бы Бенни или Джаред, не затормози мы с сестрой на той тропинке. Или Хонстейна бы успели поймать раньше, чем он приблизился бы к моим одноклассникам. Но факт остаётся фактом — именно в этом месте Хизер решила сходить «в кустики», и как итог — я в другом мире. Обидно…Хотя окружающим, наверное, ещё обиднее. Столько мчались, так торопились, и вот результат. Поэтому я не стала уточнять причину той нашей задержки, просто рассказала про поход, в который ходят у нас все школьники по безлюдным местам заповедника. Заодно и объяснила, что это вообще такое, поскольку местные не понимали, зачем ходить по лесу просто так — не ради охоты, сбора грибов и ягод или заготовки дров, не преследуя преступника или выслеживая нечисть, не проезжая через лес куда-то напрямик, если нужно срочно, а по дороге в объезд долго. А просто идти без всякой цели, ради самого пути.И даже когда я объяснила, что хищников в том месте давным-давно нет, а нечисти вообще никогда не водилось, меня всё равно не поняли. Если честно, я сама не очень понимала, зачем это нужно, потому иобъяснить не получалось. Сказала лишь, что это нечто вроде урока жизни для детей, и мужчины признали, что школьные программы и у них порой грешат нелогичностью, видимо, это всем мирам свойственно.Я пыталась расспросить о мире, в который попала, но мне мало что удалось узнать — разве что о самом факте наличия магии и нечисти, — поскольку приходилось в основном отвечать на вопросы. Окружающим был не менее интересен мой мир, а, по словам капитана, я здесь надолго и всё ещё узнаю, не от них, так от кого-то ещё, а они через несколько дней сдадут меня совету магов, и шанса что-то ещё узнать у них больше не будет.В итоге мне пришлось рассказывать о машинах — безлошадных повозках, как я их назвала, — о самолётах, об электричестве, о радио, кинофильмах и телефонах — здесь я провела аналогию с коробочкой Лорни. После телефона мужчины сами стали с азартом подбирать аналогии, сравнивая мой рассказ с тем, что есть у них.У них тоже есть что-то вроде кино — маги-иллюзионисты могут показывать разные истории, да так, словно ты сам находишься внутри них. Вместо электрических лампочек здесь распространены амулеты, дающие свет или тепло, когда они перестают работать, их просто нужно отнести в магическую мастерскую, чтобы снова подзарядили. Большинство транспорта здесь гужевое, но есть и порталы — правда, они дорогие и энергозатратные, потому доступны немногим. А вот насчёт самолётов — такого здесь нет, летают только птицы, летучие мыши и драконы. Но последних настолько мало, что они вообще не в счёт.Кстати, та самая коробочка оказалась парным артефактом, иобщаться по ней могли лишь те двое, у кого находились части пары. Зато связь была моментальной, и владельцы могли вести диалог. Но это была редкость, и для срочных сообщений использовались магические вестники или голубиная почта. В ходу была и обычная почта — это когда особой спешки не было. Вспомнив рассказы родителей о жизни в старину, я пришла к выводу, что вестники и голуби — это что-то вроде древних телеграмм, а коробочки — телефоны. То есть, этот мир придумал для удобства жизни примерно то же самое, что и наш, просто у них тут была магия, а у нас — техника, вот и вся разница.На ужин, как и пообещал капитан, было мясо. Дичь. Пара мужчин ушла в лес и вскоре вернулась, неся убитого оленя, которого тут жезажарили на костре. А я вытащила из рюкзака все припасы — консервы и пакеты с крупами, — рассудив, что раз уж столуемся вместе, пусть это всё тащит кто-нибудь другой. Мне, конечно, сказали, что поеду я на лошади, которую бросил Хонстейн, но рюкзак — это не седельная сумка, его к седлу не приторочишь, поэтому от самого тяжёлого я избавилась. Голодать мне уж точно не придётся.Меня продолжали принимать за мальчика, и я решила поддерживать эту легенду как можно дольше. Мужчины, меня окружающие, маньяками не выглядели, но кто знает, как они поведут себя, узнав мой пол. Экспериментировать желания не было, потому я продолжала оставаться парнишкой Габриелем. Довольно скромным парнишкой, который уходит по естественной надобности глубоко в лес, а не пристраивается у ближайшей сосны, но это списали на особенности иномирного менталитета.Перед сном я вновь отправилась далеко в лес, «в кустики», на этот раз с фонариком. Темнота — новый опыт для меня, и впервые я пользовалась фонариком, потому что без него мало что видела, а не просто для конспирации, как прежде, в походе. Интересно, сколько ещё неприятных открытий меня ждёт? Когда-то я прочла фразу: «Не замечал, что есть воздух, пока его не перестало хватать», и теперь она очень точно описывало моё самочувствие в новом теле.Почти все мои родственники рождались в обычном человеческом теле, а в определённом возрасте перерождались, обретая суперспособности, к которым потом долго приспосабливались. Со мной произошло всё с точностью до наоборот. Я родилась сверхсуществом, а теперь вынуждена была обживаться в слабом и беспомощном теле. Обидно. Несправедливо. И ничего невозможно изменить.Отойдя подальше, я погасила фонарик и решилась на эксперимент — теперь-то в темноте меня никто не увидит и незаметно не подойдёт. Разулась, сняла безрукавку и рубашку, оставшись в одном топике, и попыталась обратиться. Пускай моя человеческая ипостась изменилась, но вдруг вторая осталась при мне? Несколько минут я старательно пыталась выпустить крылья, но постепенно осознала, что и своего «боевого воплощения» я тоже лишилась. А значит, теперь абсолютно беззащитна, как любой обычный человек.От слёз я удержалась лишь усилием воли и мыслью, что заплаканный «мальчик» будет выглядеть не особо достоверно. Поэтому,ёжась от холода — ощущение для меня тоже новое и неприятное, — я оделась и вернулась, ориентируясь на свет от костра и голоса. Получив очередную порцию насмешек над своей стыдливостью, не раздеваясь, лишь разувшись, забралась в спальный мешок и мысленно возблагодарила того, кто придумал делать его с надувным дном и встроенным насосиком — достаточно было просто нажать на кнопочку и спать в относительном комфорте, а никто со стороны ничего не заметил.И вот когда я, лёжа в мешке, пялилась на небо, удивляясь, какими крошечными и тусклыми кажутся звёзды, когда зрение всего лишь человеческое, до меня вдруг дошло, что я вижу знакомые созвездия. Вижу очень плохо, только самые крупные звёзды, но уж Большую-то медведицу сложно хоть с чем-то спутать. И Луна! Она тоже была на небе, глядя на меня таким знакомым «лицом», что я не сразу сообразила, что если это другой мир — то у планеты могли бы быть совсем другие спутники.И что это значит? Не сразу, но до меня дошло, что перенеслась я не просто в другой мир, а в параллельный. Я всё ещё на Земле, просто на другой, её развитие в какой-то момент пошло чуть по иному пути, и поэтому здесь есть магия, эльфы, дриады… кого ещё упоминали? Ах, да, драконы! И оборотни, на которых я совсем не похожа.Но есть и люди, совершенно ничем внешне не отличающиеся от землян. И природа вокруг точь-в-точь как в заповеднике, из которого я сюда перенеслась. И луна, слегка убывающая, как и прошлой ночью, и погода — ещё тепло, но чувствуется, что наступила осень. Всё сходится.Ну, хоть в чём-то мне повезло. Правда, не очень понятно, почему здесь я стала обычным человеком, но… Это ничуть не более странно, чем мгновенно выученный новый язык. Мир всё же иной, магический, от него можно ждать всего, чего угодно.Смирившись с этой мыслью, я постаралась поуютнее устроиться в спальнике — нужно выспаться, день завтра тоже будет нелёгким.Мужчины без особого удивления отнеслись к моему спальному мешку, видимо, для них это не в новинку. Но сами они устроились на ночь прямо на земле у костра, завернувшись в плащи и пристроив под головы сёдла, которые по форме были похожи на английские, то есть, вполне могли сойти за подушечку. А вот ковбойские, к которым я больше привыкла, за подушки вряд ли сошли бы. Надеюсь, дорогу в непривычном седле я выдержу, особенно учитывая, что в последний раз на лошади ещё в детстве сидела. Хотя, говорят, разучиться невозможно.Я думала, что долго не смогу заснуть, вновь и вновь прокручивая в голове всё, что сегодня случилось, да и место новое, непривычное, окружение, опять же. Но, как ни странно, уснула очень быстро — потрескивание костра, негромкие и не страшные звуки спящего леса и негромкий разговор двух дозорных убаюкали не хуже колыбельной.А вот пробуждение моё было далеко не таким же мирным и спокойным. Проснулась я от того, что меня куда-то волокли вместе со спальником — точнее, за сам спальник, — а потом не особо нежно уложили на землю, лицом вниз. А в уши в это время бил ужасный шум — крики, ржание лошадей и что-то, похожее на взрывы из старых фильмов о войне.Я попыталась выползти из мешка, чтобы хотя бы увидеть, что происходит, но была припечатана к земле чьей-то ладонью.— Не дёргайся, парень, и может быть, тебя не заметят, — раздался голос рядом. Чей — сложно было понять, не капитана — точно.Изворачиваясь внутри мешка, как гусеница, я всё же сумела поднять руку, немного расстегнуть молнию и стащить капюшон с головы. Было страшно, совет не дёргаться казался разумным, но лежать, не понимая, что происходит, было ещё страшнее.Чуть приподняв голову, всё, что я смогла разглядеть в предрассветных сумерках и в неярком свете почти прогоревшего костра — вокруг нас кипит бой. Самый настоящий. У нас над головой летали огненные шары и сгустки тьмы, последней было больше, и прилетала она откуда-то из-за деревьев, а огненные шары выпускали мои спутники. Причём, не все. Они рассредоточились по поляне по двое, и вкаждой паре «отстреливался» лишь один, второй же просто стоял рядом и ничего не делал, при этом вид имел очень сосредоточенный.Я лежала, прижатая левым боком к большому бревну, валяющемуся на поляне — вчера на нём сидела часть моих спутников, — а справа от меня лежало ещё двое мужчин. Прижавшись к земле, они старались казаться как можно незаметнее, и ни один из них не кидал шары и вообще, казалось, ничего не делал.Было страшно. Очень страшно. Одно дело — смотреть кино про войну или читать о фэнтези-битвах в книгах, и совсем другое — лично оказаться посреди всего этого дурдома. Хотелось закопаться под бревно, я даже машинально поискала взглядом свой рюкзак с туалетным совочком, хотя, чтобы закопаться с его помощью, мне теперь понадобилось бы полдня, не меньше. И шаря взглядом по поляне, я обратила внимание на то, что летающие сгустки тьмы, врезаясь в деревья, взрываются, откалывая от них большие щепки, упав на землю, оставляют небольшие воронки, но в людей почему-то не попадают, хотя нападающие именно в них-то и целились.Не долетая до людей каких-то пару футов, сгустки словно бы врезались в невидимую стену, растекались по ней кляксами, а потом бледнели и исчезали. Что происходило с огненными шарами, я толком не видела, они улетали куда-то за деревья, где мелькали чёрные тени, больше ничего рассмотреть я не могла.— Кто это? — шепнула я тому, кто лежал рядом и частично на мне, словно прикрывая собой. Он, единственный из всего отряда, был не в синей, а в тёмно-серой одежде. Я не очень надеялась, что в таком шуме он услышит, но ответ получила: — Мракобесы.— Кто? — я не была уверена, что не ослышалась. Или это мой внутренний переводчик подобрал слово, максимально созвучное с оригиналом, хотя не уверена, что смысл был передан верно.— Безумцы, — выплюнул мужчина, с ненавистью вглядываясь вдаль. — Помолчи, парень, выживем — тогда и будешь вопросы задавать.И вот тут до меня окончательно дошло — это всё на самом деле. И кем бы ни были эти неизвестные мракобесы, они хотят нас убить. А значит, и меня тоже. Пожалуйста, крылышки, миленькие, появитесь! Я не хочу умирать!Но спасительные крылья появляться не спешили, а бой становился всё ожесточённее. Я увидела, как в одной паре тот, что ничего не делал, вдруг упал, словно потерял сознание — при том, что тьма его даже не коснулась. Его напарник подхватил упавшего и уволок за ствол сосны, практически выдернув из-под очередного сгустка, который уже не встретил сопротивления невидимой стены. Пара, находившаяся неподалёку, метнулась к ним, и теперь уже двое мужчин, встав плечом к плечу, отстреливались, прикрывая упавшего.Ещё в одной паре покачнулся тот, что не стрелял, и чтобы удержаться на ногах, привалился к стволу дерева, в другой паре — упал на колени. Да что с ними такое? Их же не касались сгустки тьмы, и они сами не стреляли. Они просто стояли — и всё. А потом вдруг падали.— Защитники теряют силы, — словно отвечая на мой незаданный вопрос, негромко, с обречённостью в голосе, сказал мой сосед. — Мы обречены.— Значит, умрём, сражаясь, — ответил его сосед. Но он же не сражался, просто лежал! Я ничего не понимала!И в этот момент очередной сгусток врезался в дерево, возле которого я лежала, и буквально взорвало его. Щепки брызнули в стороны фонтаном, и одна, размером с палец, не меньше, глубоко вонзилась мне в тыльную сторону ладони.Не удержавшись, я громко вскрикнула, скорее даже взвизгнула от полоснувшей боли. Ладонь соседа тут же зажала мне рот, но было поздно.— Иномирец там! — раздалось из-за деревьев, а следом, ужедругой голос: — Убить его!Я думала, что мне прежде было страшно? Нет! Прежде чёрные сгустки летели хотя бы не в меня, а теперь именно я стала мишенью. Я, и те, кто лежал рядом.Секунда — и над нами появился странный шатёр, состоящий из клякс, обтекающих невидимую защитную стену. Они наслаивались друг на друга, их было так много, что больше ничего увидеть было невозможно, лишь тусклый свет, просачивающийся там, где они истончались перед исчезновением, показывал, где находится этот купол. Сначала он был в паре футов от нас, потом расстояние стало уменьшаться, купол сжимался, и вот уже нас, съёжившихся под ним, отделяют от жуткой тьмы какие-то жалкие дюймы.— Не… удержу… — буквально простонал тот, что лежал дальше. Я почувствовала, как тот, что был ближе, навалился на меня, словно пытаясь закрыть своим телом, и поняла, что — всё. Сейчас мы умрём. Мгновенно или в мучениях — не знаю, но умрём. И, не выдержав, заорала, обращаясь к неведомым мракобесам: — Да чтоб вы все сдохли!А потом зажмурилась и напряглась, ожидая боли и смерти.— Да чтоб вы все сдохли!А потом зажмурилась и напряглась, ожидая боли и смерти. Но ничего не происходило, наоборот — стало тихо, невероятно тихо. Не было слышно гудения, с которым летали огненные шары и сгустки тьмы, стихли взрывы, голосов тоже не было. Что случилось?Тело, придавившее меня, откатилось в сторону, и я приподняла голову и огляделась. Жуткого купола над нами уже не было, бой остановился. Тот мужчина, что прикрывал меня, сейчас склонился над вторым, лежащим без движения, а к нам троим подтягивались остальные наши спутники. Они шли осторожно, словно к опасному зверю, двое держали в ладонях по огненному шару, взгляды — удивлённые, недоверчивые, злые, — были направлены на меня.— Что случилось? — ничего не понимая, я нашла взглядом капитана Лорни, но он не ответил, лишь хмуро вглядывался в меня, словно впервые видя.— Он — мракобес! — зло глядя на меня, воскликнул один из тех, что с шаром.— Вряд ли, — возразил ему другой. — Зачем бы им пытаться убить своего?— Они могли не знать. Но он управлял мраком, я сам видел,своими собственными глазами!— Я тоже видел, — подхватил ещё один. — Он приказал мраку — и тот подчинился.— Он же спас нас всех, — поднял голову мой сосед, до этого что- то делавший со вторым, трогая его в районе шеи. Пульс щупал, что ли?— Если он мракобес, то должен быть уничтожен на месте, — закричал тот, что с шаром, и швырнул в меня этот самый шар.— Не смей! — закричал капитан, но сделать ничего не успел или не мог.Я попыталась уклониться от летящей в меня очередной смерти —да сколько можно-то?! — и только и успела подумать: «Псих, в тебя бы так!», как шар вдруг застыл буквально в дюйме от меня, разделился на три и полетел обратно, к тому, кто его выпустил. Два шара врезались вневидимую стену буквально в трёх дюймах от этого ненормального, а вот третий угодил ему прямо в левую руку.Мужчина заорал — его рукав вспыхнул и, наверное, рука под ним — тоже. Капитан махнул рукой — и огонь взлетел с руки психа, оставив дымящийся почерневший рукав, собрался в шар, отлетел в сторону и упал в костёр. Тот ярко полыхнул, а потом снова притих.Всё это произошло буквально за пару секунд. Я только и успела, что прижаться к стволу, сжаться в комочек, насколько позволял мешок, и всхлипнуть: — За что? От этого движения боль вновь полоснула по руке, и я вспомнила про щепку. Выдернув её, подавив очередной вскрик боли, я зажала ранку другой рукой и вновь взглянула на тех, кто недавно стали мне почти друзьями, а сейчас смотрели, как на врага.— Да что здесь, чёрт возьми, происходит? — воскликнул кто-то.— Он не мракобес, — уронил капитан. — А ты, Грэдир, после возвращения, отправишься под арест за нападение на гражданского.— Но он же мраком управлял! — баюкая обожжённую руку, возмутился Грэдир. Мой сосед встал и, тяжело вздохнув, подошёл к нему и стал рассматривать рану.— Мракобесы — маги, как и боевики, ты это прекрасно знаешь. — Но в нём же ни капли магии нет!— Вот именно, — к говорившим, пошатываясь, подошёл лейтенант Азерк, тот самый блондин, что был заместителем капитана. Это он во время боя сел на землю, словно его ноги уже не держали. — В парнишке нет магии, любой из нас это видит, тем не менее, он управлял и мраком, и боевыми снарядами. Как такое возможно?— Я не знаю, — покачал головой капитан. — Он из другого мира — может, там все такие?— Мне странно, что он дожидался, пока его едва не убьют, прежде чем уничтожить врагов. Почему не сразу? — продолжал недоумевать лейтенант.— Кажется, я знаю, — раздался ещё один голос. Говорил тот из магов, кто тоже держал в руке огненный шар, но, в отличие от Грэдира, кидать его в меня не спешил. Сейчас шара в его руке уже не было, и смотрел он на меня, в отличие от остальных, не подозрительно, а словно бы восхищённо. С чего вдруг?— Знаешь? — раздалось сразу несколько удивлённых голосов.— Мне в детстве бабушка сказку рассказывала, — начал маг. Кто- то насмешливо фыркнул, но капитан поднял руку, безмолвно веля весельчаку заткнуться, потом ободряюще кивнул говорившему, продолжай, мол. — В общем, там были такие существа, они сами магией не обладали, но если на них пытались магией воздействовать — они могли ею пользоваться.— Зеркальщики, — кивнул лейтенант Азерк. — Я тоже о них слышал. Но это же миф. Легенда, не более. В нашем мире таких существ просто нет.— В нашем мире, — повторил капитан. — А парнишка откуда?— Но почему он тянул до последнего? — продолжал сомневаться лейтенант.— Кажется, я знаю, — мой сосед, убравший обгоревший рукав Грэдира, что-то делал с его рукой. Судя по всему, что я прежде читала в фэнтези — лечил. — Я тоже слышал о зеркальщиках, и хотя сказки — не самый достоверный источник информации, но я помню, что магия должна быть направлена именно на них. А Оллон до последнего прикрывал нас щитом. И лишь когда потерял сознание — мрак стал угрожать Габриелю. Думаю, именно в тот момент он его и отзеркалил.— А ты что скажешь, Габриель? — это уже ко мне вопрос от капитана. — Ты зеркальщик?— Я не знал, что нас так называют, — в растерянности пожала плечами. Собственно, о том, что об этой особенности знает кто-то вне семьи, я тоже не подозревала. — Но в моей семье есть такая способность — отражать чужой дар, направленный во вред. Просто у нас это редко случается, только с парой моих родственников было, я и забыл об этом совсем.— То есть, магия в вашем мире всё же есть? — уточнил капитан. — Нет, только иногда у кого-нибудь дар появляется.— Например? — заинтересовался врач, ну, я решила, что врач, прервав лечение руки психа Грэдира.— Ну, один мой дядя может чувствовать, у кого что болит, а другой может прикосновением боль снимать. Но лечить они оба не могут. То есть, могут, но не с помощью дара, а знаниями и умением. — А ещё? — спросил кто-то из толпы.— Ещё? — я потихоньку расслаблялась и уже не жалась к бревну,села поудобнее. Хотя смотреть на окружающих снизу вверх было не очень удобно. — Ещё мой папа может находить золото по запаху на очень большом расстоянии. И ещё я знаю того, кто мысли читает, и ту, кто видит будущее. Но они мне не кровные, просто через брак родня.— А у тебя весьма одарённая семейка, — капитан присел на корточки, видимо, заметил, что мне неудобно задирать голову.— Ну… Это как сказать. Семья у меня очень большая, а дар есть только у некоторых. А у людей — ещё реже встречается, может, один одарённый на миллион.— У людей? — уточнил Лорни.— Я же говорил, что нечистокровный человек. И все одарённые родственники с отцовской стороны — с той, где оборотни. — А с материнской?— А там все — зеркальщики, — я пожала плечами. — Только я забыл об этом, говорю же, бесполезный дар, как зонтик в пустыне. Да и потом, я думал, что он тоже исчез.— Тоже? — лейтенант присел рядом.— У меня были ещё… способности. Они все исчезли, когда я сюда попал. Я думал, что стал обычным человеком, а оказалось — что-то всё же сохранилось.— И какие же у тебя были способности? — снова капитан.— Разные. Я был очень быстрым и сильным. Зрение было острее, слух, обоняние. И я был намного твёрже.— Сильным — верю, — хмыкнул Лорни. — Теперь хотя бы понятно, как ты свой мешок тащить мог. Но что значит «твёрже»?— Ну, шкура у меня была крепче. Чтобы пораниться, мне нужно было постараться. И уж точно какая-то щепка не смогла бы проткнуть мне кожу.И я продемонстрировала окружающим свою раненую руку. Они с любопытством уставились на неё, потом, вопросительно, на меня. Опустив глаза, я с удивлением уставилась на свою окровавленную, но совершенно невредимую руку.