Эпилог. Программа с именем «Любовь»

Август

Каждое лето, по крайней мере его добрая половина, всегда проходит в состоянии четкого намерения изменить свою жизнь, перевернуть ее с ног на голову и наконец сделать всё, до чего руки не дотянулись в том учебном году...

Миён приостановилась, перестав писать и подумав о том, что словила ощущение дежавю. Когда-то она эту мысль уже слышала и пережевывала... В памяти всплыло прошлое лето. Точно, она сидела на этом самом месте, в этой же самой беседке, только вместо одного красивого блокнота перед ней лежала простая тетрадь и несколько маркеров с линейкой, а таблички чертились вручную. А сейчас ничего из этого здесь уже нет.

Что Миён не успела за тот год?.. Как минимум — записаться на тысячу кружков и занятий, но по сути, это всё. Ах да!.. Тогда она нарисовала тысячи сердечек с именем Чхве Сан и задалась целью завоевать любовь всей своей жизни во что бы то ни стало. Любовь всей жизни...

Какой же Миён была глупой!..

Прошел ровно год, а сложилось такое ощущение, что мимо пронеслась целая жизнь со взлетами и победами, с радостью и горем, с различными перипетиями и таким множеством разных событий, что всего и не упомнить. Брякнул телефон, и Миён снова отвлеклась от изложения своих мыслей в блокноте. Написал Сан, спросил, во сколько она завтра будет в универе. Случись такое год назад, то уже все соседи бы слышали радостные крики, прыжки и бурное ликование, но сейчас всё совсем-совсем иначе. По-быстрому ответив Сану, Миён перевернула несколько страниц и открыла цели на год. Это теперь такая традиция — писать их не на новый год, как все нормальные люди, а во время догорающего лета в преддверье учебы.

Ручка хотела коснуться листа, но зависла от него в паре миллиметров, а потом Миён и вовсе закусила ее край. Так легко и просто, как в прошлый раз, не вышло — нужно было хорошо подумать, какая из целей вообще будет осуществима. И есть ли они, глобальные, вообще. Показатели успеваемости в университете значительно улучшились, внезапно отыскалась работа, на которой Миён нравилось витать в своих мыслях, при этом вышивая что-то иглой, образовался круг друзей, да и уважения с интересом от одногруппников явно прибавилось. А еще...

Об этом так больно думать...

Так ничего и не придумав, Миён написала всего несколько слов — «Вернуть Уёна к себе, домой». Наверное, это эгоистично. Последние две недели он только и делал, что отправлял селфи на фоне зеленых холмов Калифорнии, реки, городских пейзажей, рассказывал о том, что видел, куда ходил, сколько новых книг начал читать и как много фильмов и сериалов посмотрел. Уён наконец-то начал жить, а не выживать, бегая с работы на учебу, а потом наоборот, прерываясь иногда на сон, дружеские прогулки и свидания. Там, в США, ему было лучше, и Миён очень хотелось радоваться за него от всего сердца, но где-то внутри жило эгоистичное желание, чтобы Уён был сейчас не за океаном, а рядышком с ней. Стоило только найти любовь, как она уехала так далеко-далеко, что не достать. Да и разница в часовых поясах была ощутимой.

Иногда Миён не спала до самого утра, чтобы уловить момент, когда она сможет пообщаться с Уёном, а он делал то же самое, хоть и твердил, что просто заигрывался и не замечал, как летит время. Но он так говорил только для того, чтобы Миён как можно меньше скучала и не чувствовала, что на самом деле ему всё хорошо, кроме одного — он тоже безумно, до боли, скучал.

Глупенький...

Миён ведь и так это чувствовала.

Она никогда не думала, что будет жалеть, что не наслаждалась каждым прикосновением и звучанием голоса Уёна, пока он еще был здесь, что порой злилась и обижалась, что даже иногда ругалась и не держала себя в руках. А сейчас бы многое отдала, чтобы он просто сидел рядом с ней и чтобы она могла в любой момент прильнуть к его груди и сказать, что любит.

Стерев крупную навернувшуюся слезу, Миён вернулась к своим целям и добавила пункты «стараться держать планку и учиться еще лучше», «работать и получать хорошие деньги», «не пропускать ни одной субботы с Юнхо и фильмами» и... И это всё. Больше никаких безумных невыполнимых планов, никаких страданий по парню, которому интересна только как друг, никаких глупых мечтаний и девичьих фантазий о каком-то бреде. Только реальность, пусть и немного приукрашенная в фантазиях. Никогда Миён еще не было так горько от наступающего учебного года, потому что она знала — всё будет по-новому: серым, блеклым, безрадостным. В аудиториях больше не прозвучит смех умирающего моржа, не будет веселых заигрываний с Саном, не слышно звуков открывающейся банки энергетика, никто не будет задавать подробные вопросы во время презентации проектов. Больше ничего.

И год назад Миён не думала, что будет так сильно по всему этому скучать.

— Всё в дневнике пишешь? — спросил опустившийся рядом Ёсан с лотком вишни и пододвинул его сестре. — Ты как маленькая, обычно девочки такими вещами лет в пятнадцать занимаются, а ты что?

— А я прочитала, что так делают люди, склонные к саморефлексии и глубокому анализу собственной личности. Вот стараюсь соответствовать, — стараясь скрыть слезы и боль за нападением, сказала Миён, тут же захлопнув блокнот и нежно погладив обложку. — Спасибо, — сказала после небольшой паузы она, отправляя вишенку себе в рот. — Сходишь со мной сегодня по магазинам? Чанми не сможет, у них после пар с Саном опять катание на лошадях, будут нового коня ему искать. Юнхо тоже занят, помогает родителям с ремонтом.

— Да схожу, о чем разговор? Самому надо новых шмоток купить, я ж уже не маленький первокурсник, а состоявшийся студент. Может девушку найду, кто знает? Есть у меня одна на примете. Я благодаря своим танцам и видосам теперь популярен! — похвастал Ёсан, закинув ноги на стол. Миён резко всхлипнула. — Ой, прости... Я не хотел тебя задеть. Парень уехал и всё такое...

— Ничего, чем быстрее смирюсь, тем лучше, — покачала головой Миён. — Я просто очень скучаю и не верю, что когда приду в университет, Уёна там уже не будет, — она подернула плечами, нервно сглотнув, и принялась жевать вишню, затем рассасывая косточку. — Подыщем тебе что-нибудь приодеться, помогу, так и быть.

— Естественно, поможешь, — отшутился Ёсан, стараясь сделать так, чтобы Миён дальше не грязла в грустных мыслях. — Для чего иначе мне с тобой идти?

— Жук навозный. Глист!

— И твой любимый брат.

— С «любимым» перебарщиваешь. Я вообще хотела, чтобы у меня была сестра, чтобы я могла делиться с ней игрушками и передавать свою мудрость...

— Отсутствующую. Ты не могла ничего хотеть, потому что меня родили прям после тебя. Это раз. А два — у меня до сих пор травма с тех пор, как ты говорила, что меня купили на детоизготовительной фабрике. А потом — что меня нашли в кустах и пожалели, — Ёсан фыркнул, отбирая вишню назад. — Это уж я не говорю про ту историю, когда ты сказала мне в детстве, что меня произвели слепые монголы и на рынке отдали маме...

— И у тебя до сих пор травма? — Миён выгнула бровь.

— Не без этого. Но не переживай, я тебя уже простил, — снисходительно проговорил Ёсан и почувствовал, как Миён укладывается к нему на колени головой и обнимает за пояс. — Это что за внезапный приступ нежности?

— Не знаю... Просто захотелось сказать, что я люблю тебя, — ответила Миён и прикрыла глаза. — Только ты уверен, что твоими танцами искренне восхищаются, а не кринж с них ловят?

— Отстань!

Час спустя они уже ехали в автобусе, каждый в своих наушниках, и смотрели по сторонам. Миён принципиально настояла на том, чтобы не ехать в машине и не в тот торговый центр, в котором они постоянно закупались с Уёном. Чем меньше будет о нем напоминаний, тем проще разлука, хоть это и не точно. Не расставание ведь, в конце-то концов, а всего лишь... Всего лишь живут на разных континентах, и неизвестно, на сколько это затянется. Миён несколько раз подавляла в себе порыв пойти на курсы английского, собрать вещи, сообщить родителям, что уезжает в Калифорнию, а потом приехать сюрпризом к Уёну и сказать, что теперь всегда будет с ним.

Глупо это. Пусть лучше набирается сил, работает, учится, обосновывается на новом месте, а если не понравится — возвращается. Хотя Миён поклялась сама себе: если этого не произойдет, по окончании бакалавриата она так и поступит — сама уедет в Калифорнию и поселится там рядом с любимым. Конечно, до этого еще целых два года, всякое может случиться, но Миён знала, что ни при каких обстоятельствах не расстанется теперь с Уёном, а он — с ней. Возможно, наивно и слишком самоуверенно, но есть множество пар, которые выдержали расстояние и стали жить вместе, так почему они должны быть исключением?

Миён ничего не пугало. Если она чего-то хотела, то добивалась и вгрызалась зубами и когтями. Конечно, в отношениях с Саном не прокатило, но оно и к лучшему, зато теперь все счастливы и довольны. Почти.

— Как тебе это? — спросил Ёсан, придирчиво двигая вешалки и вынимая понравившиеся вещи. — Вырез, конечно, чуток откровенный, но зато круто выглядит.

— Возьми и примерь. Если что, я тебе всё по размеру и фасону подгоню, себе в том году я чуть ли не всё купленное перешила, — ответила Миён, разглядывая ткань. — Я себе тоже пару юбок выбрала, потом в другой магазин пойдем. Тут что-то ничего особенного, серость какая-то.

Всё, абсолютно всё Миён в этом торговом центре было не так и не эдак. Она даже кидала несколько фотографий из примерочных в разных образах Уёну, думая, что придирается, но и ему тоже не понравилось. «Мое сокровище достойно лучшего», — написал он, а потом, следом:

От кого: Моя тростинка

Придет курьером, я указал твои данные и уже оплатил. Возражений не принимаю.

Не успела Миён возмутиться, как Уён скинул премилое селфи, где надувает губы и делает глаза, похожими на кошачьи. Ну вот как можно злиться на этого бестолкового чудика?.. Даже если он начинает своевольничать подобным образом. Миён только-только начало отпускать чувство, что отчасти госпожа Чон была права и что Уён слишком уж много делает подарков и слишком сильно тратиться. Отказывалась от любых потуг заплатить за нее, фырчала, старалась приложить карту к терминалу как можно быстрее. А потом вдруг подумала: а что такого в том, что Уён просто хочет радовать свою девушку? Да вроде ничего. И всё равно было мерзко от самой себя. И только совсем недавно Миён наконец-то окончательно отпустила всё это. Тот ужин снился ей в ночных кошмарах вместо пугала.

Зато Ёсану в этом торговом центре удалось найти столько вещей, которые ему подошли и которые понравились, что Миён не сомневалась: завтра он будет сиять, а она будет им гордиться.

А ночью во сне появилось Пугало, но на этот раз совсем ненадолго: кивнуло, зловеще улыбнулось, помахало когтистой лапой на прощание и ускакало, будто его и не было... Миён только смотрела ему в след, жмурясь от палящего солнца, и сжимала руку на груди, ощущая в волосах теплый ветер и прикосновение своего защитника.

*****

Сентябрь

Проводив Ёсана до его аудитории, чтобы поглядеть, как он вообще чувствует себя в коллективе, Миён осталась довольна. Многие из девчонок тут же бросились к нему, наперебой начали спрашивать, как он провел летние каникулы, друзья похлопали по плечам и утащили к задним партам, чтобы пообщаться. Да уж, на своем втором курсе это Миён приставала ко всем, особенно к этим мразям, которые и доли ее внимания не стоили, вроде Хаын с ее подружками. Интересно, придет ли она сегодня. Суд заставил ее выплатить Чанми моральную компенсацию, но на этом всё закончилось, месяц эта скотина вообще не появлялась в универе, а когда вернулась, то успела понять, что все о ней успели позабыть. Даже Кюрин и Хигём, занявшие ее место стервозных сучек и пчеломаток всех «крутых» девушек в университете.

Юнхо еще не пришел, скорее всего, опоздает. Вздохнув, Миён осторожно поставила сумку на парту и плюхнулась на стул, но не успела и пары минут пробыть в гордом одиночестве, как к ней уже подбежала Сохи и начала щебетать о том, как здорово они с родителями съездили в Японию, как она одна отправилась в Венецию, город своей мечты, а потом таки соизволила спросить, как дела у Миён.

— Кстати, а где Уён? Не придет? Опоздает?

— А ты разве не знаешь, что он уехал в США по обмену? — спросила Миён. Прям как острием ножа по стеклу! Сохи тут же зажала рот рукой. — Сразу скажу, что мы не расстались, будем поддерживать отношения на расстоянии и всё такое. Только не надо меня жалеть, сочувствовать, говорить, что далеко не все выдерживают, что мы скорее всего расстанемся! И слушать не буду!

— Нет, ты что-о-о-о! Я наоборот!.. Я хотела сказать, что любовь — великая сила, а вы — красивая пара. Может, судьба не зря вам это расстояние подкинула, оно к лучшему, да и подлинность чувств проверить можно. Суждено — будете вместе, а нет — так нет, — Сохи подмигнула и упорхнула с соседнего стула, как только в аудиторию вошел Сан.

На того все налетели, как стая стервятников, впрочем, как и всегда, и он далеко не сразу смог добраться до своего законного места. Давил улыбку, отшучивался, что-то отвечал, но Миён уже слишком хорошо знала Сана и видела, что за этими ямочками и непринужденностью скрывается неподдельная тоска. Один взгляд на пустующее место Уёна, и сразу всё стало понятно... Хоть кто-то, с кем Миён может поговорить по душам.

— Привет, — проговорил Сан и хлопнул по стулу, некогда принадлежащему Уёну. — Садись, пока Юнхо нет...

Год назад Миён сошла бы с ума от такого предложения, а сейчас с трудом поднялась со своего места и тихо присела, не зная, что сказать, да и сам Сан — тоже. Они и без слов понимали друг друга, и казалось, что если они сейчас начнут обсуждать больную тему, то не сдержатся и начнут плакать в обнимку. Миён порой чувствовала себя глупой, ей начинало мерещиться, что она слишком драматизирует, но это расстояние... Будто смерти подобно.

— О чем думаешь? — внезапно спросил Сан, обняв рюкзак и отрешенно посмотрев в стену.

— Да что иногда нужно бояться своих желаний... В том году я только и грезила тем, чтобы Уён исчез, чтобы куда-то перевелся, уехал, чтобы его не было рядом и чтобы я спокойно могла начать с тобой общаться... А теперь я... — Миён и договорить не смогла, закусив губу, чтобы не разрыдаться. Теперь, поскольку Сохи всё знает, узнают и все остальные, и тогда от сплетен снова отбоя не будет.

— Знаю. Я тоже по нему скучаю, — ответил Сан, придвинувшись поближе и положив голову Миён на свое плечо. — Понимаю, что вроде ничего такого, что ему там будет лучше, но как-то сильно прикипел. Не то что мне одиноко, при желании любого хватай и тащи с собой на тачке кататься, в зал ходить и всё такое, но что-то не хочется. Надо бы съездить как-нибудь к Уёну, посмотреть хоть, как он там обустроился.

— Да, надо... — кивнула Миён. — Наверное. Боюсь приехать и не уехать.

— Ладно, не будем об этом, — Сан покачал головой из стороны в сторону, стараясь храбриться, пусть это и было выше его сил. — Как насчет на каких-нибудь выходных съездить на пикник, пока еще тепло? Нашей компанией. Ну можно еще этих взять, — он указал на Чонхо и Сыльки, только что вошедших в аудиторию и начавших урывками целоваться. — Вот, сука, как будто они навсегда прощаются!.. Прибежит же эта малахольная к нему сразу после пар. Кстати, она вообще где-то учится, что может по пропуску сюда войти?

— На факультете гуманитарных искусств вроде, — пожала плечами Миён, исподлобья глядя на то, как Чонхо нацеловывает Сыльки в щеку. — Я завидую, — шепнула она Сану. — Эй, вы там! Время! Сейчас преподаватель Пак придет и всё равно вам скажет, что нечего лизаться в храме науки!

— А ты не завидуй нам с пончиком, как будто ты Скарлетт О'Хара! — крикнула Сыльки.

— Понятия не имею, кто это!..

Юнхо ворвался буквально по звонку, едва не толкнув Пак Сонхва, швырнул рюкзак через половину аудитории и затем грохнулся на стул, сложив руки на парте, как школьник. Миён же лениво пересела на свое место, закатив глаза, и достала учебники. Послышались шепотки: те, кто еще не успел узнать об Уёне и его отъезде, начали оборачиваться на Сана, те, кому Сохи успела растрындеть, цокали и поглядывали на саму Миён, а та нервно вздыхала, не зная, как будет всё это выдерживать. Да, со временем боль и нервозность поутихнут, а одногруппники привыкнут, но пока что-то как-то слишком тяжело не разрыдаться на пустом месте.

— Что ж, не знаю, следует ли вас поздравлять с новым учебным годом, потому что это праздник только для уехавшего учиться по обмену Чон Уёна, — взял слово Сонхва, деловито встав у кафедры. — Пожелаем ему всего самого хорошего в Америке, а я порадуюсь, потому что наконец-то начну понимать, кто из вас и где проседает. Списывать-то теперь особо не у кого.

«Да, не у кого... Преподаватель Пак, ну что так жестоко?!»

Всё, абсолютно всё в этом универе напоминало об Уёне. В этой нише они тайком целовались, в том коридоре он гонял Миён по вопросам грядущей викторины, в этом автомате они каждое утро брали ореховый кофе и пили едва не залпом, на том подоконнике сидели и заплетали друг другу косички, в каждой аудитории флиртовали и рассказывали о том, что друг с другом сделают, когда окажутся наедине. А вот у этой скамейки Миён потеряла свою тетрадь, которую подобрал Уён, а потом кошмарил ее со своим «Я Сану еще ничего не сказал». Ценить надо было то время, ох надо было...

— Че опять такая кислая? — спросил Юнхо, но Миён его даже не услышала, потому что ей как раз пришло сообщение от Уёна. Тот скинул фотографии своего нового универа и пожаловался, что все слишком дружелюбные, а он собирался депрессировать и быть несчастным весь день. — Э, к тебе обращаюсь!

— Отстань. Не понять тебе сердечной боли!

— Зато понять, что за меня тесты некому, возможно, будет решать. Тоже боль, знаешь ли. Как думаешь, каков шанс, что в этом году у меня появится новая сталкерша?

— А что? Соскучился по Сыльки? Упустил свое счастье и плачешь?

— Не, я надеюсь, что смогу нормально работать, — пожал плечами Юнхо. — Но вообще, если бы ко мне подкатила какая-нибудь классная девчонка, я был бы не против, мы с Ёсаном поспорили, у кого первым появится девушка. Только мне будет трудновато: вы такие ревнивые существа. Надо ж найти такую, чтобы не лезла ко мне с предъявами, что мы с тобой друг у друга ночуем и фильмы смотрим. Если вдруг че, то я такую сразу пошлю далеко и надолго. Дружба с тобой важнее.

Миён аж зависла, услышав это. Они с Юнхо, конечно, друг за друга и в огонь, и в воду, но редко говорили что-то подобное, теплое и нежное.

— Не бросай меня, ладно? — попросила Миён и, почувствовав, как задрожала ее нижняя губа, крепко обняла Юнхо, сложив голову ему на грудь.

Только одними друзьями, не дающими Миён загрустить, она и держалась всю эту адскую неделю, когда от усталости хотелось лежать и спать, когда тоска разъедала грудь, а легче не становилось ни на грамм. На работе, в универе, на улице всегда было грустно, осень, особенно в те дни, когда шел дождь, тоже совсем не радовала, и только короткие звонки Уёна и его бесконечные селфи спасали.

— Короче, рассказываю сразу, чтобы ты там не думала, что у меня есть какие-то американки, — начал он вместо приветствия, позвонив по видео, пока Миён собиралась на прогулку. — Меня позвали на вечеринку, типа познакомиться со всеми, но я отказался. Не хочу заводить новых друзей и терпеть пьяные приставания.

— А есть, кому к тебе приставать? — усмехнулась Миён, нанося на глаза тени и то и дело поглядывая на Уёна, жующего что-то. — Мне начинать ревновать?

— Ну знаешь ли! — с полным ртом воскликнул Уён. — Можно и поревновать. Я теперь тут этот, как его... — он постарался вспомнить верный перевод на корейский. — «Карманный кореец». Наслушаются всяких BTS, а потом пристают к таким, как я, и пытаются отношения завести. Говорят, я на айдола похож, прикинь? — он открыл банку с газировкой. — Я б сроду о себе такого не подумал. Чувствую себя скорее обезьянкой в цирке.

— Скажи им, что у айдола уже есть кореянка и что она шеи всем свернет, если к ее тростинке начнут приставать, — сказала Миён, стукнув по столу кулаком. — На айдола похож, блин! Похож! Но мой!

— Твой, твой, сокровище мое, — Уён схватил телефон и поцеловал камеру, а потом подпер голову кулаками и начал широко улыбаться. — Не хочу особо ни с кем общаться... Я вроде не расист, а всё равно странно видеть столько черных, еда какая-то не та, скучаю по стряпне твоей мамы и Чанми, сам себе дома готовлю то, что умею, но времени не особо хватает. После работы иду в кафе, даже не знаю, что заказывать. И вкусно, и не вкусно. И рамён приходится окольными путями выискивать. Про кимчи вообще молчу.

— Бедный мой, голодный, — Миён отложила косметику, сев в ту же позу, что и он. — Как работа?

— Единственное, что мне пока что нравится, — пожал плечами Уён. — Никакой шумихи в баре, заказчиков, день незаметно пролетает. Тут компы, там компы, везде компы, и я счастлив! Пока с английским небольшие проблемы, пополняю словарный запас, а так нормально. Только это, как бы сказать... — Уён замялся, сморщившись, отчего у его переносице выступили складки. — Ночами одиноко... Рука — не лучший друг... Вспоминаю, что между нами было, и иногда билеты домой смотрю. К тебе хочется очень, — на сей раз во взгляде Уёна мелькнула неподдельная грусть.

— А ты делай, как я, копи фантазии, чтобы когда увидимся, взять и воплотить их, — Миён вымучено улыбнулась. — Я очень счастлива, что теперь ты можешь работать по профессии, Тони Старком, но чувствую себя такой эгоисткой иногда, потому что очень хотела бы вот так же взять, как раньше, приехать к тебе в бар и затискать.

— Не думай о себе плохо, пожалуйста, — тут же залепетал Уён, растягивая гласные. — Ты не эгоистка, просто тебе меня не хватает. И в тебе... меня тоже не хватает, — он хохотнул, постаравшись свести всё в шутку, но тут же посерьезнел. — Обещаю, я приеду как только смогу. Пока что пытаюсь обосноваться на новом месте, сильно устаю, но я обязательно примчу к тебе. Тебя никто не обижает в универе?

— Если не считать преподавателя До. Никак не может смириться, что я не хожу на его пары, но при этом сдаю всё идеально, — Миён склонила голову набок и потянулась за тушью. — А я и в этом году ходить не буду!

— Ты уж учись там хорошо, ладно? — нежно почти прошептал Уён. — И если вдруг понадобится помощь, обязательно пиши или звони, я тебе всё... — он обернулся, когда его кто-то позвал на английском, и тяжело вздохнул. — Обед закончился, пора работать... Ты тоже отдыхай и не думай ни о чем. Веселись.

— Я люблю тебя, — только и сказала в ответ на это Миён.

— И я тебя люблю.

Уён снова поцеловал камеру и тут же нажал на кнопку сброса, оставив за собой коктейль из грусти и нежности.

*****

Октябрь

— Бр-р, мой конь! — крикнул Ёсан, забравшись на спину Юнхо и со смаком ударив его по ягодице, кое-как дотянувшись. — Скачи, скачи! — он «пришпорил» кряхтящего Юнхо, и тот начал кое-как перебирать ногами.

Миён звонко рассмеялась, глядя на них, и начала записывать видео Уёну, пока на фоне топали копытами самые настоящие лошади, взятые напрокат. Уверенно держась в седлах, Чанми и Сан скакали по поляне с хрустящими осенними листьями рысью и от души веселились, урывками прикасаясь друг к другу и временами целуясь. Миён же сидела в наскоро поставленной распахнутой палатке и постоянно закатывала глаза, когда до нее начинали доноситься звуки поцелуев.

— Ну вы еще потрахайтесь, что ли, здесь! — крикнула она, обращаясь к Чонхо. — Вы не на свидании, а на дружеском пикнике!

— А и потрахаемся! — воскликнул Чонхо. — Давай, иди поужинай, ты ничего не ела, а мы тут как-нибудь сами!

Обалдев от такой наглости, Миён встала, уперев руки в бока, и молча вышла из палатки, которая тут же закрылась. Интересно, они теперь там надолго?.. «Влюбленные часов не наблюдают» или как там говорится в каком-то очередном литературном произведении? Плохое чувство — зависть, но Миён бы сейчас тоже так хотела: забраться Уёну на спину, как Ёсан к Юнхо, покататься на лошади, как Сан с Чанми, или постонать вот так же, как это прямо сейчас делают Сыльки и Чонхо.

— Не хочешь прокатиться? — спросила Чанми, подъехав поближе к пледу, на котором были разложены разные закуски для пикника. — Тебя никто не укусит, — она нежно погладила шею лошади и потрепала ее гриву.

Миён посмотрела на них с опаской.

— Я велосипедов-то боюсь, а ты мне такое предлагаешь!

— Я тоже сначала так думал, но потом реально оказалось, что это не сложнее, чем водить машину, — усмехнулся Сан, горделиво выпрямив спину. — Можем тебя в седле так покатать. Давай, садись! — он ловко спрыгнул с седла и протянул Миён руку. Та, чтобы не грустить в одиночестве, всё же согласилась.

Юнхо воскликнул, что тоже хочет, отказался от всякой помощи и кое-как, неуклюже, залез в седло, крепко вцепившись в рожок. Чанми перебросила повод через шею лошади и слегка дернула, из-за чего та пошла медленным шагом, раскачивая несчастного скулившего Юнхо, который, кажется, уже успел пожалеть о своем решении. Миён же решила не повторять ошибок и позволила Сану взять себя за талию, чтобы усадить на коня.

— Давай помогу, — добавил Сан, набрасывая стремя на ботинки Миён, а затем тоже взявшись за повод. — Скажи, весело?

— Пока не поняла... — простонала Миён, даже не думая, что ее действительно настолько сильно будет качать из стороны в сторону. Даже слегка подташнивать начало. А конь, знай себе, спокойно шагал, ведомый Саном, и слышно было только глухой стук копыт о землю да хруст опавших листьев. — Как думаешь, у Уёна бы легко получилось кататься самому? Такое ощущение, что он вообще всё умеет.

— Не знаю, — усмехнулся Сан, повернув голову. — Машину водить он боится. Зато велосипеды, скейты и ролики — это всегда пожалуйста. Всё о нем постоянно думаешь, да?

— Постоянно... — Миён грустно улыбнулась. — Знаю, я долбанутая и помешанная.

— Я стараюсь меньше думать, хоть и не всегда получается. Так время разлуки пройдет быстрее. Просто не понимаю, ему самому нравится в Калифорнии или нет, — Сан покачал головой и принялся взбираться на небольшой холм, а Миён зажмурилась от ощущения высоты. — Завтра вчетвером будем играть, спрошу, если хочешь.

— Не нужно. Ты прав: если меньше думать об этом, разлука быстрее закончится. Только непонятно, сколько потом будет длиться новая, — Миён прикусила губу, задумавшись. Пора ей перестать всё время думать об Уёне, и без того плохо все эти два с половиной месяца, а так недолго и с ума сойти. — Можешь покатать меня? Чанми не будет против, если я обниму тебя со спины?

— Думаю, что если тебе это поможет справиться с тоской, то уж точно нет.

Сан снял Миён с коня, запросто запрыгнул в седло и посадил ее позади себя, почувствовав, как его пояс крепко обвивают руки.

— Готова?

— Не знаю...

— Но! — крикнул Сан и пришпорил своего коня так, что тот погнал рысью.

Поразительно, как всё изменилось: Миён раньше и мечтать о таком не смела, а сейчас визжала от скорости и испуга, крепко прижавшись к крепкой накачанной спине Сана и прося быть чуточку помедленнее. А воображение додумало то, как смотрелся бы верхом Уён в каком-нибудь европейском костюме девятнадцатого века и гордо разъезжал на вороном жеребце, пока Миён сидела бы позади него и наслаждалась каждым мгновением.

*****

Ноябрь

Будильник прозвенел очень неожиданно, вырвав из глубокого сна, и Миён застонала от пульсации в висках и надоедливого звука. Кое-как дотянувшись до нужной кнопки на телефоне, она почувствовала, как ее лицо расслаблено разглаживается, когда в комнате снова воцарилась тишина. За окном стало слишком поздно светлеть, хотелось завернуться калачиком в одеяло и никуда не выходить, пока организм не скажет «пора». Но этого в универе точно никто не простит.

Когда будильник запел во второй раз, Миён завыла, накрывшись с головой, и рывком подскочила с постели, так и не открыв глаза. Сегодня никакой работы, удалось отпроситься, причем без проблем, но поспать ведь всё равно никто не даст, хотя бы потому что Чанми и Юнхо удалось уломать Миён на то, чтобы устроить ей настоящий праздник на день рождения, а не сидеть и плакать над куском домашнего торта, слушая музыку и перетирая дела насущные. Выпала бы еще дата на выходной, как в том году, так нет же, обязательно будний день.

— До свидания, сон, да здравствуй, универ... — просипела Миён, достав из шкафа расшитую белую блузку и юбку.

Лениво спустившись вниз, слегка покачиваясь, Миён дернулась от неожиданности, когда прогремела хлопушка, а после этого по лбу прилетел сиреневый воздушный шарик, коими была украшена вся гостиная. Ёсан с Юнхо показали сердечко, соединив друг с другом руки, а Чанми поднесла кекс, на котором горела одна-единственная свечка. Искренне тепло улыбнувшись, Миён закрыла глаза, загадала только ей известное желание, а потом прижала подругу к себе.

— Знаем, ты не хотела праздника, но раз не хотела, то точно надо было устроить. Я вот аж в пять утра ради этого встал! — воскликнул Юнхо, протянув коробку с подарком. — С днем рождения, дурная!

— И когда только успевают? — ни к кому, собственно, не обращаясь, спросила Миён, принявшись обнимать всех по очереди.

Родители тоже оставили большой букет красных роз и чек на оплаченный поход в боулинг на выходных. Расставив для всех тарелки, Чанми сказала, что сегодня у Сана дома будет свободно, поэтому они все едут праздновать туда, сделала вместе с Ёсаном кофе для каждого, а когда подошло время выезжать, поторопила, боясь опоздать. Войдя в университет, Миён и не предполагала, что ее решит поздравить целая куча людей. Все так и норовили подойти, пожелать всего самого хорошего, даже Пак Сонхва, правда, вскользь, проходя мимо. Хотя, кажется, он знал даты дней рождения каждого студента из их группы наизусть.

Учебный день прошел с трудом. Не хотелось заниматься и сидеть за книгами, у Миён для этого было слишком хорошее настроение, поэтому время тянулось долго. Когда, наконец, закончилась последняя пара, подбежал Хонджун, всучив шоколадку и открытку, а потом поспешил удалиться. Приходилось только гадать, что на него вдруг нашло. Прошлый день рождения благодаря нему был испорчен.

От кого: Моя тростинка

Можешь считать этот подарок извинением от него. Я пообещал при встрече его доломать, если он этого не сделает (-_•)▄︻━一*

P.S. Мой подарок будет ждать тебя сегодня вечером, Сан передаст. Только я ему еще ничего не сказал.

По-доброму рассмеявшись и закатив глаза, Миён напечатала ответное сообщение и спрятала телефон в карман. Вот тихушник! И не скажет ведь, что в очередной раз придумал. И какая же знакомая до невероятного фраза! «Прости меня, удачи и с днем рождения!» — вот и всё, что было написано в открытке. Да уж, дурдом на выезде. И всё же Миён было не до того, чтобы грустить или таить обиды, ведь день и так всем хорош! Жаль только, что Уёна сегодня нет рядом.

Вернувшись домой, Миён ничего не смогла делать, в особенности — домашнее задание, да и вообще они все дружно решили универ завтра прогулять, как самые безалаберные студенты. Чанми, как и всегда, помогла с прической и макияжем, и пока Миён крутилась перед зеркалом, рассматривая собственные вьющиеся локоны, Ёсан старался наложить себе на глаза тени. За подготовкой время пролетело быстро, и уже скоро на улице ждало такси, на котором все вместе они и отправились домой к Сану. Миён выбежала из машины первой и уже чуть было не дернула калитку, как к ней подкрались сзади и накрыли глаза ладонью.

— Пока не смотри, у нас для тебя подарок, — проговорил Юнхо, когда Миён постаралась убрать его руку. — Не ерепенься, сейчас сама всё увидишь!

— Ты же знаешь, что я терпеть это всё не могу! Я тебя знаю! Подсунешь мне лук под нос, как на первом курсе! Так и знай, что я тебя сразу же прокляну, понятно тебе?! — вытянув руки и едва не спотыкаясь, кричала Миён, пока Юнхо смеялся ей в ухо. — Да что ж такое! Я грохнусь, и ты потом!..

— Та-дам! — перебил ее тираду Юнхо, убрав руку.

Миён понадобилось несколько секунд, чтобы привести зрение в норму. Первое, что она увидела — это большущий фиолетовый бант на чьей-то черной макушке, потом ленточки того же цвета, а как только этот кто-то раскинул руки и пришло понимание, что на самом деле происходит, Миён чуть не рухнула на землю и, спотыкаясь, побежала навстречу Уёну, который и сам сделал несколько быстрых шагов навстречу.

Как только руки Миён коснулись его плеч, он закружил ее в воздухе, смеясь и всхлипывая одновременно, а потом принялся беспорядочно нацеловывать лицо, прижимая к себе как можно крепче.

— С днем рождения, сокровище мое, — прошептал Уён, зарывшись носом в ее волосы и проведя его кончиком за ухом. Даже сквозь одежду чувствовалось, как дрожат руки Миён, слышно, как она всхлипывает, похоже, заплакав, как цепляется за него пальцами и не отходит даже для того, чтобы взглянуть на него. — Я ненадолго, всего на несколько часов. Уже утром поеду в аэропорт.

— Т-ты з-здесь... — всхлипнула Миён. Ей казалось, что она скучала, но только когда увидела его, поняла, насколько было сильно это чувство. — П-приехал... Тростиночка моя... — она оторвалась от Уёна и, взяв его лицо в ладони, коснулась губами родинки под глазом, а потом щек и лба, и стерла слезы.

— Сами узнали час назад, — усмехнулся Сан, стоя с широкой улыбкой. — Идемте в дом, чего на холоде стоять?

Миён тотчас схватила Уёна за руку и крепко сплела их пальцы. Он какой-то другой, не совсем тот, которым она знала его прежде: теперь вместо простецкой куртки на нем черное дорогое распахнутое пальто, доходящее едва не до стоп, ноги обуты в кожаную высокую обувь, черная водолазка и того же цвета опрятные джинсы. Место очков заменили линзы, волосы чуть отросли и хорошо уложены, со спадающими на лицо тонкими прядками. Миён не понимала этой перемены, но ей однозначно нравилось. Внутри это всё тот же бестолковый чудик.

— Примеришь? — спросил Уён, вынув из пакета кофточку с высоким горлом, юбку и ботинки на высоком каблуке. Миён узнала их: кидала недавно, но сказала, что средства не позволят такую роскошь. — Оригинальная Balenciaga и Dolce & Gabbana, если что, паленку бы тебе не подсунул!

— Ты... ты с ума сошел?! — воскликнула Миён, беря в руки дорогую качественную ткань юбки.

— Мне что, начать шантажировать тебя, как с тем кольцом? — усмехнулся Уён и заставил Миён сесть на диван, затем достав обувь из коробки. — Надеюсь, с размером всё хорошо, потому что я боялся... Это лучше, чем те ботфорты, которые я подарил тебе в том году.

— Да ты ненормальный, тростинка! Честное слово! — Миён не скрывала ни возмущения, ни восторга. — Запомнил же еще!

— Я все твои хотелки в избранное кидаю, — ответил Уён, начав шнуровать ботинки.

Да к черту бы все эти ботинки и наряды! Миён старалась не моргать, глядя на Уёна во все глаза: на его черную макушку, на то, как сосредоточено он смотрит на шнуровку, на то, как подергивается его нос, на него всего-всего. А прикосновения... Каждое из них отзывалось разрядом тока. Хотелось и петь, и танцевать. И визжать от радости, и плакать от грусти. Вот бы этот вечер и эта ночь никогда не заканчивались! Миён было плевать, что утром Уён опять уедет, главное — сейчас он с ней, и она не собиралась упускать ни одного мгновения, пока они вместе.

Включив тихую музыку для настроения, Ёсан сел за папсан в гостиной последним и как раз подоспел к тому, как Сан разлил всем в рюмки соджу. Стол был скромным и состоял по минимуму заказанных закусок, пиццы, нескольких банок пива и сладостей. Устроившись на вытянутых ногах Уёна, Миён прильнула к его животу и груди спиной, коротко чмокнув в губы, и ощутила, как ее талию крепко обвивает рука. На лице каждого столько счастья, и при этом каждый не знает, что нужно сказать, так что Сан начал первым, тоже приобнимая Чанми.

— Ну... Если честно, еще пару часов назад я не думал, что мы соберемся все вшестером. Мне казалось, это будет нескоро, но сегодня я просто хочу поднять тост в честь той, которая и собрала нас всех вместе, как клейкая лента. Еще она замечательный человек, который озаряет своим светом всех вокруг, смешит, помогает всем, ну или почти всем, кто в этом нуждается... — Сан ненадолго замолчал, когда Уён на радостях поцеловал Миён в щеку. — В общем, спасибо, что ты у всех у нас есть. С днем рождения, Кан Миён!

— С днем рождения! — подхватила Чанми и потянулась к подруге рюмкой.

Не желая отходить от своей тростиночки ни на секунду этим вечером, Миён отказалась от всех активных игр и по большей части, хохоча, наблюдала за тем, как Юнхо, Сан и Ёсан снимают что-то в тик-ток, пробуя различные маски, тренды и мелодии один другого «лучше». Потом они открыли какую-то функцию в самом приложении, чтобы оно подобрало им всем звук из популярных фильмов, сериалов или приколов, и опробовали на каждом. Смешнее всего всем стало из-за Ёсана, про которого голосом ведущего программы «В мире животных» начали рассказывать, что он бактерия, которая большую часть своей жизни охотится за другими микроскопическими созданиями.

— Еще скажи, что это неправда! — воскликнула Миён, даже не стараясь подавить смех.

В другой раз Ёсан бы разыграл обиду, но сейчас не стал, тем более когда всеобщее внимание привлекли Уён и Сан, играющие в ту маску, где надо наиболее достоверно изображать эмоции с эмодзи. Оба забавно корчили рожицы, изо всех сил выдавливая из себя нужные выражения лиц, чтобы получилось как можно более достоверно. Решив не быть такой уж эгоисткой, Миён ненадолго отпустила Уёна потанцевать с остальными и изобразить из себя проститутку на гламурной вечеринке, которая трясет своими «прелестями», приставая к каждому из парней. Выпивший Ёсан особо и не сопротивлялся, а Сан и Юнхо так и вовсе стали бросаться наличными, когда Уён присаживался возле них, широко раздвигая колени в стороны и опускаясь к полу.

Миён так громко смеялась, зажмурив глаза, что не заметила, как Уён подошел и к ней, начав потираться о ее живот задницей и шептать, что сегодня ночью готов на что угодно. И ведь даже не врал! И пока происходило всё это развратное действо под сомнительные японские песни с пошлым подтекстом, Чанми снимала, подбадривая и крича что-то вроде:

— Бери их в оборот, Уён-а! Так, поактивнее! Не стесняемся!

Он и взял, выведя Юнхо в центр в гостиной и начав вместе с ним исполнять вполне синхронную цыганочку, забавно подергивая плечами, а потом и вовсе затверкав на славу, глядя друг на друга и играя бровями. Сан чуть не начал ревновать, но и ему внимания хватило, когда Уён схватил его за шею и увлек в блеклое подобие ламбады. Как же Миён любила их всех, такими дружными и веселыми. Все самые родные люди сегодня снова были рядом, и это лучший подарок на день рождения.

За всеми этими плясками, разговорами и выпивкой время пробежало неумолимо быстро, и вскоре Юнхо уже поселился в туалете, очевидно перебрав, а Ёсан и Чанми бегали вокруг него, то подавая бумажные полотенца, то воду, то еще что. Сан, как и всегда, стал красным и плохо соображал, начав распевать на свой лад лиричные сопливые песни, и только Миён с Уёном, выпившие меньше всех, были единственными адекватными.

— Идем наверх? Думаю, они без нас справятся, — шепнул Уён, поцеловав Миён за ухом, и подхватил на руки, затем осторожно ступая по лестнице.

Стоило только двери закрыться, а замку — щелкнуть, как Миён увлекла его в жадный поцелуй, медленно, надавливая, проведя по плечам и тут же начав избавлять от одежды. Коснулась татуировки на ребрах, погладила за ухом, потом скользнув ладонью по выпирающей ключице и груди. Уён притянул Миён к себе за талию и, словно вампир, впился в шею, довольно урча. Так не хотелось разговаривать, потому что все эти месяцы разговоры были тем единственным, что они могли себе позволить. Теперь должно говорить тело и томные вздохи.

Уронив Миён на кровать, Уён навис над ней сверху, уже полуголый, почувствовал, как ногти впиваются в его спину у шеи, там, где татуировка, рвано вздохнул, ощутив небывалое возбуждение, и поспешил поскорее избавить их обоих от одежды. Они так соскучились по телам и голосу друг друга, так хотели, что не замечали ни того, что Чанми кричит что-то внизу, ни на разбушевавшийся ветер за окном, ни того, что они оказались в спальне Сана, а только бешено и грязно целовались, сплетая языки, и позволяли себе самые откровенные прикосновения.

Опомнившись, Уён прошипел, поняв, что забыл купленные презервативы в своей сумке, и заглянул в ящик Сана, наверняка зная, что там уж всё забито тем, чем надо, особенно в свете того, как часто стала приезжать сюда Чанми, успевшая познакомиться и с Ханыль, и с господином и госпожой Чхве.

— Уёни, быстрее, пожалуйста! — захныкала Миён, сомкнув колени и посмотрев на него во все глаза.

— Уже сейчас, всего минуту! — Уён заторопился, стараясь скорее управиться с презервативом.

Не прошло и нескольких минут, как Миён уже почувствовала такое долгожданное тепло между разведенных в стороны ног, закинутых на пояс Уёна, который, похоже, стал еще крепче в свете тренировок. Голова откинулась на подушку, дыхание напрочь сбилось, из груди один за другим начали вырываться стоны, становящиеся всё громче. Одной рукой смяв простынь между пальцами, а второй зарывшись в волосы Уёна, Миён выгнулась дугой. Эти ощущения не были забыты, но когда они происходили наяву, было просто невозможно сдерживаться и не поддаваться ласкам со всей возможной самоотдачей.

Наперебой выстанывая имена друг друга, они услышали, как под ними заскрипела кровать. Миён заставила Уёна опереться спиной на изголовье и села на бедра, удобно на них устроившись и начав бешено скакать, так, что матрас едва выдерживал. За первым раундом полетел второй, затем передышка, и пронесся третий. Усталые и потные, под утро они выжимали из себя последние силы, не зная, как друг от друга оторваться и умоляя рассвет прийти как можно позже. И всё же холодное солнце неумолимо вставало, пробираясь лучами сквозь теневые шторы. Будильник — как приговор. Уён знал, что ему уже пора, иначе он не улетит.

— Думаю, десять минут еще можно полежать, — прошептал он, ложась на кровать и обнимая Миён со всей возможной нежностью, начав осыпать короткими невесомыми поцелуями ее лицо.

— Как опять отпускать тебя?.. — спросила она, сплетая их ладони и потираясь носом о потную красную грудь. — Я была так рада, что ты приехал, а теперь не знаю, что лучше: дальше привыкать к тоске или видеть тебя.

— Вот и я не знаю... Просто хотелось быть рядом с тобой, — промолвил Уён, поцеловав тыльную сторону ее ладони. — Жаль, что свой день рождения я буду справлять один, но ничего, это не страшно. Главное, что на твой смог прилететь.

— И отлет никак не перенести?

— Мне жаль.

Будильник прозвенел снова, и на сей раз пришлось вставать и собираться в темпе вальса. Быстро приняв душ, Уён собрался за несколько минут, разбудил Сана и вызвал междугородное такси. Путь в Инчхон не такой уж и близкий, особенно по будним утренним пробкам. На сей раз Миён не поехала в аэропорт, хотя ей хотелось оттянуть время новой неизбежной разлуки, и, зацеловав Уёна напоследок, пожелала ему удачной дороги.

Уён снова уезжал, а Миён оставалось только провожать машину взглядом, даже тогда, когда та скрылась из виду.

*****

Декабрь

Несмотря на то, что осень тянулась ужасно медленно, да к тому же еще и навевала постоянную хандру, зима подкралась как-то слишком незаметно. На улице в права вступил легкий морозец, выпадающий с утра и таявший к вечеру, снег всё же лег. Вот и сегодня он летал хлопьями. Прохожие прикрывались от него зонтами, и если кто-то наслаждался прогулкой и ловил снежинки рукой или языком, другие старались скорее скрыться в тепле: в подсвеченными гирляндами и неоном магазинах, в своих домах или торговых центрах.

Получше обмотавшись шарфом и смахнув с волос снежный порошок, Миён шагала как можно скорее, неся под мышкой два пакета с подарками. Она начала готовиться к Рождеству за полмесяца, чтобы потом не бегать с горящей задницей и не стоять в огромных очередях. Это еще не говоря о том, что все пункты выдачи будут заняты толпами людей. В конце месяца грядут зачеты, они уже начались одни за другим, а Миён чувствовала, что ничего не успевает: и подготовка, на которую Уёну приходилось выкраивать время между собственной учебой и работой, чтобы дать всем персональные уроки по видео, и работа, и закупка подарков. Зато как приятно было знать, что они покупаются на свои кровно заработанные!

Но сегодня можно расслабиться и не так уж и сильно загоняться. Миён нравилось, как легкий морозец кусает ее щеки и нос, как летит и ложится снег, заметая плитку и дороги, как он кружится в свете фонарей и как Сеул оживает в предвкушении праздника, сияя теплыми яркими огнями. Фильм для ночевки у Юнхо сегодня должна была выбирать Миён — снова буква «С». На этот раз послушались совета Уёна и кое-как отыскали диск.

— Ух, наконец-то снег! — Миён оттряхнула шубу и аккуратно повесила ее в шкаф-купе, прежде протянув другу пакет со сладостями и попкорном под фильм. — Достала уже эта серость. Только чур не ныть сегодня, что ты еще не готовился толком!

— Да отстань! — махнул рукой Юнхо и вынул диск. — Вот знаешь, мне название «Свадебная ваза» не внушает доверия. Только не говори, что подсадила Уёна на сопли! Я этого уже не выдерживаю, лучше бы боевик или приключения посмотрели!

— Это романтическая комедия! Они же и хорошими бывают! — законючила Миён, пройдя в комнату друга и прыгнув на диван с ногами. Юнхо тем временем вставлял диск в свой старый проигрыватель.

По-быстрому пожарив попкорн и достав бокалы для колы, они расселись поудобнее и нажали на кнопку включения. Фильм начался странно — с титров, еще и черно-белых, но он был старым, еще двадцатого века, так что это не новость. Что-то раньше за Уёном не было замечено любви к старому американскому кинематографу. Нахмурившись и поднеся кружку с колой ко рту, Юнхо сделал глоток и подавился, когда увидел на экране полностью голого мужчину, бегающего по ферме и кричащего что-то с хрюканьем на фоне. А потом начало происходить нечто невообразимое... Миён вся позеленела от накатившего отвращения от увиденного и истошно закричала:

— Выключи! Выключи! Что это такое?!

— Что он нам подсунул?! — воскликнул Юнхо, стараясь откашляться и не грохнуться в обморок. — Фу, сука!.. Ну-ка, — он открыл интернет и вбил «Свадебную вазу»Реально существующий фильм. в поисковик, пока Миён пыталась прийти в себя, а потом с округленными глазами прочитал описание: — «Сумасшедший фермер бегает по ферме голый и насилует свинью. Иногда он часами смотрит, как совокупляются куры, катает по ферме колесо и просто радуется жизни... — Юнхо нервно рассмеялся, с трудом выговаривая слова. — Когда свинья родила от фермера поросят, он начинает ревновать их отцовской ревностью к матери...»

Какое-то время слышно было только тиканье часов.

— Погоди, мне надо помыть глаза, пока они не выкатились... — проговорил Юнхо, всё еще давясь.

— Ну я ему сейчас!.. — зарычала Миён и начала агрессивно тыкать по кнопкам, набирая номер Уёна по видео. — Алло, дурка?! Заберите Чон Уёна немедленно! Ты ненормальный?! Я хотела поржать с комедии, а не смотреть на то, как мужик насилует свинью! Идиот!

Уже не стараясь подавлять смех, Уён схватился за живот и грохнулся со стула. Пыша огнем, Миён в камеру наблюдала за тем, как этот слизняк катается по полу, не в силах успокоиться. Был бы здесь, стукнула бы его по лбу его счастливой поварешкой, и плевать, что случилось бы потом и сколько ей лет дали бы за убийство в состоянии аффекта. Как раз вернулся Юнхо с мокрыми волосами и лицом и, тоже не на шутку разозлившись, крикнул:

— Смешно тебе?! А если бы мы сдохли?! Всё, Миён-а, больше его советы не слушаем! Он чокнутый! — Юнхо задолбил по телефону ладонью, и это рассмешило Уёна еще больше. — Где ты это, сука, нашел?!

— Да случайно, когда хотел что-то посмотреть! — кое-как отдышавшись, ответил Уён и вернулся в кресло, зажав рот ладонями и откинув голову. — А я тут как раз сижу, жду вашего звонка. Приятного просмотра!..

— Вот приедешь!..

Миён даже не знала, какую бы кару выдумать и записать в список наказаний. Пропустить через мясорубку? Дать по башке кувалдой? Привязать к стулу, поставить в глаза спички и заставить смотреть эту «Свадебную вазу» на повторе ровно сутки? Последний вариант наиболее предпочтительный. Пусть прочувствует весь спектр их нынешней боли! И когда Юнхо подумал «уж лучше сопли», Уён как раз принялся слезно извиняться, хотя всё еще хохотал, прикрыв рот рукавом.

— Давай-ка лучше твое это «Сведи меня с ума»... — промолвил Юнхо, немного придя в себя и достав купленный больше двух лет назад диск. — Терпеть этот фильм не могу, но уж точно будет получше, чем смотреть на мужика, который наблюдает за куриной порнухой...

*****

Январь

Рождество пролетело максимально незаметно, и пришла пора того, что даже самые ответственные студенты ненавидят всей душой — сессии. Уён приезжал на несколько дней, на этот раз не сюрпризом, а предупредив заранее, и после праздника помог всем основательно подготовиться, не забывая при этом и о себе. Днями напролет они с Миён конструировали что-то наподобие той следящей системы, но на сей раз чуть попроще, и было очень приятно вновь вернуться в тот год, когда они с Уёном работали над общим проектом, сведшим их вместе, а потом представляли его Пак Сонхва. Только на сей раз Миён это придется делать одной, и сейчас, жутко нервничая, она мялась у аудитории, прислушиваясь к спокойному голосу преподавателя, задающему вопросы Минги.

Вчера Уён улетел назад в США, его тоже ждала сессия, но он воспринимал ее скорее за отпуск, потому что с работы отпустили на две недели, а к экзаменам он и так более чем готов. Да и ему нужно было восстановить психику, потому что ту подставу с фильмом Миён не забыла и жестоко отомстила, устроив ему марафон фильмов, которые сама терпеть не могла — «После». Пришлось бедному Уёну мучиться целые сутки, моля прекратить это издевательство.

Но сейчас Миён было трудно думать о тоске по этим коротким зимним дням, прошедшим слишком быстро в рождественской канители. Подушка и так изрядно настрадалась этой ночью, впитывая в себя слезы, которые так и струились по щекам, стоило Уёну вновь покинуть дом и уехать в аэропорт. И теперь... Теперь впереди целая весна, а потом и лето. Миён не знала, как выдержит больше полугода разлуки. Она каждый день считала дни, начиная со своего дня рождения до самого Рождества, а теперь ей придется вынести гораздо и гораздо больше...

Как сказала Сыльки:

— Прощанье перед встречей — мёд и горечь.

И всё же эти несколько долгих месяцев они с Уёном выдержали, а значит и это временное расставание на полгода тоже будет по плечу.

Ну или почти...

— Кан Миён, проходите, — послышался голос Пак Сонхва, наполовину высунувшегося из-за двери.

Миён, тут же позабыв все тревожные мысли, на ватных ногах прошла внутрь, сжимая в руках пакет с устройством для первого вопроса, который они готовили каждый заранее в виде эксклюзивного задания, а во второй — флэшку с файлом под названием «расчет импульсной системы управления с переменной структурой». Нервно вдохнув и выдохнув. Миён села на стул, погладила собственные ноги и осторожно положила устройство на парту.

— Как аккуратно сделано... Догадываюсь, чьими руками, — проговорил Сонхва, чтобы немного разрядить обстановку, и Миён даже улыбнулась. — Но теперь я жду от вас подробного объяснения, что здесь есть что и к чему крепится. Чон Уён наверняка вас заставил вызубрить, так что на поблажки не рассчитывайте.

— Я и не собиралась... — Миён сглотнула.

Поначалу ее голос дрожал, но со временем появилась уверенность в том, о чем она тут рассказывает. Уён настолько подробно всё разжевал для большего понимания, что сейчас было бы грех провалиться. Когда Сонхва остался удовлетворен ответом, Миён приступила к рассказу второго вопроса:

— Дальнейшее изучение свойств объекта управления я осуществляла во временной области, исследуя реакцию на единичное ступенчатое воздействие, — проговорила она, показывая ручкой на кусок функциональной схемы, высвеченной на экране ноутбука. — Определяла предельное значение k по критерию Гурвица, при котором линейная система будет находиться на границе устойчивости... — она указала на формулу и принялась рассказывать дальше. — Принципом работы СПС стало перемещение системы по скользящей плоскости. С помощью метода гармонического баланса приближённо были найдены параметры автоколебаний в соответствующей исходной релейной системе... — закончила, наконец, Миён, почувствовав, что в горле пересохло.

— За такие схемы и формулы не грех и поставить вам высшую оценку, — одобрительно улыбнулся Сонхва, перебросив себе файл. — Всё хорошо, Кан Миён, вы молодец. Даже если потом не пойдете работать по профессии, диплом с хорошими отметками вам будет обеспечен. Горжусь.

Миён вся аж зарделась от похвалы.

— Не верится, что вы так считаете...

— Вы стараетесь, и у вас очень хороший учитель. Держитесь за него, Кан Миён, — Сонхва ласково и по-доброму усмехнулся. — Как там Уён?

— Хорошо, да... Но скучает по дому. Как только приезжает, накидывается на мамину стряпню. Американская кухня ему не очень-то нравится, — ответила Миён, расцарапав себе тыльную сторону ладони. Радость от успешной сдачи экзамена вновь смешалась с тоской. — Теперь приедет только летом, и я точно не знаю, когда.

— Вы только, главное, не расставайтесь, хорошо?

— И не подумаю, профессор Пак.

Миён покачала головой и, оставив всё принесенное на столе вместе с другими устройствами, вышла в коридор, до сих пор не веря, что она это сделала. Одногруппники, как обычно, набросились с расспросами о том, как всё прошло, какое настроение у Пак Сонхва, как много вопросов задавал и так далее. В общем, стандартные вопросы для тех, кто уже сдал. Ответив всем, Миён достала телефон, чтобы позвонить, и тут же растянула губы в улыбке, увидев сообщение.

От кого: Моя тростинка

Я горжусь тобой, сокровище мое ♥

Уён и не сомневался в том, что сегодня у нее всё получится.

*****

Февраль — март

Сидя на девичнике в комнате Чанми, Миён подпиливала ногти, стараясь привести их, покусанные на нервах после сессии, в порядок. Сан сегодня уехал с родителями и сестрой на день рождения родственников, а Ёсан и Юнхо выкинули такое, что до сих пор сложно было поверить. Они оба назначили девчонкам свидания вслепую в одном и том же кафе в одно и то же время, чтобы друг за другом приглядывать, а Миён теперь места себе не находила, боясь, что «ее любимых мальчиков» могут обидеть, но еще больше — что сейчас они начнут отношения, и потом им будет не до бедной и несчастной Миён. Юнхо, конечно, любил повторять, что «братву на сиськи не меняют, даже если эта братва тоже с сиськами», но спокойнее от этого не стало.

— Почему-то мне никогда в голову никогда не приходило, что эти два шалопая могут завести отношения, — сказала, нарушив молчание, Миён, пока Чанми колдовала над собственными мокрыми волосами. Она собралась перекраситься в блонд и занималась всеми приготовлениями. — Уён — это Уён, он нам обоим был знаком, да и против дружбы с Юнхо никогда не возникал. А если эта дылда влюбится и забудет про всех нас?.. И как-то я не хочу видеть новеньких в нашей компании.

— Ты слишком сильно ревнуешь, — усмехнулась Чанми, отложив расческу и став смешивать краску. — Не всё же им без любви ходить, пора взрослеть. Если девушки окажутся нормальными, то вашей дружбе ничего не помешает.

— Вот именно — если окажутся нормальными. А вдруг полюбят каких-нибудь ревнивых дурынд, и накроются медным тазом все субботние вечера, а Ёсан перестанет тик-токами своими заниматься, потому что девчонка запретит их выкладывать? Не нравятся мне все эти их свидания. Чх!.. — Миён злобно прошипела. Конечно, она помогла Юнхо и Ёсану нарядиться, сделала всё в лучшем виде, но всё же ревновала и нервничала.

— Твои родители спрашивали меня по поводу Уёна, вроде того что, всё ли у вас нормально, — Чанми решила перевести тему. — Я спросила, мол, а что может быть не нормально? Твоя мама сказала, что переживает за твое состояние, потому что ты нет-нет да плакать начинаешь, когда накатывает.

— Просто скучаю, вот и всё. Иногда даже пообщаться толком не получается, потому что разница в часовых поясах, оба учимся и работаем. Но волноваться-то не о чем, — Миён подошла сзади, надела перчатки и взялась за кисточку. Чанми почему-то не захотела идти в парикмахерскую.

— Я то же самое им сказала, но они... Да и никто, кроме нашей компании, если честно, не верит, что вы долго протянете, — вздохнула Чанми, глядя в зеркало на то, как Миён осторожно отделяет прядки и начинает прокрашивать их. — Но не злись, они только переживают, что тебе очень плохо. Сказали мне с тобой поговорить, мол, вокруг полно хороших парней, посоветовать тебе присмотреться. Мол, они хорошо относятся к Уёну, но не хотят, чтобы ты летела за ним в Америку и чтобы ты мучилась.

— Это уж не им решать, — оскалилась Миён.

— Вы сами об этом говорили? Что думаете делать?

— Мы договорились, что этот год будет чем-то вроде испытательного срока: приживется он в Америке или нет, захочет вернуться или нет, как наши отношения будут складываться. Я скучаю, но... — Миён закусила губу. — Если честно, я рада, что Уён уехал. Он наконец-то расцвел, начал к психологу ходить, стал заниматься любимым делом, зарабатывать, позволять себе что-то, а не копить на долги матери, ишача в баре как не в себя. Не его это. А если Уён счастлив, то и я тоже.

— Ты так повзрослела, — не без доли гордости и восхищения проговорила Чанми, накрыв руку Миён, лежащую на плече, своей. — Ты всё правильно говоришь, а там время покажет. Видно, как Уён тебя любит и тоже скучает. Пишет и звонит, вон, при первой же возможности.

— Поэтому никаких вариантов я искать не собираюсь. Я его люблю.

На следующий день они снова собрались всей компанией, на сей раз по случаю важных любовных переговоров. Что у Юнхо, что у Ёсана свидания прошли отлично, с их же слов, и теперь они третировали Сана, «как эксперта», советуясь с ним, как дальше себя вести. Насупившись, Миён сидела со скрещенными на груди руками и бурчала Чанми, что слишком уж эти двое радостные, не к добру. Нет, конечно, через неделю уже весна, гормоны у всех играют, но это не повод кидаться на первую встречную, как собака на кость!..

А еще через пару недель, когда март пришел во всей своей красе, Миён хотелось задушить Юнхо, стоило только ему прийти в непривычной для себя одежде: водолазке с высоким горлом, из-под которого всё равно виднелись пятна засосов.

— О-о-о! — одобрительно воскликнул Сан. — У кого-то вчера было бурное свидание!

— Да не то слово! — гордо воскликнул Юнхо, сев рядом с ним. — И так, и эдак, и поужинали, и погуляли, а потом поехали к ней и!.. У нее какая-то мания на инициативу, всего обскакала! Жесть! — он повернулся к Миён, старавшейся скрыть дергающийся глаз и попивающей коктейль через трубочку. Она знала, что думает и поступает эгоистично, но ничего не могла с собой поделать. — Миён-а, прости, давай перенесем фильм на воскресенье. Завтра мы с МахойЭто отсылка на дораму, в которой снимались Тизы идем в кино! Ух, как я счастлив!

Миён сдавила молочный коктейль так, что тот брызнул ей в глаз через трубочку. Ну вот, начинается! Была бы она еще красивой, эта Маха, любовь всей жизни Юнхо, по-видимому, так нет же! Выглядит как пигалица какая-то, которой только-только исполнилось шестнадцать, да еще и носит уродскую челку! Короче, страхолюдина натуральная без чувства стиля! Не Ли Маха, а Ли Манда. Предпочтя ничего не отвечать, Миён пересела за парту к Сану и уткнулась в телефон, начав строчить Уёну тираду о том, как уже заранее ненавидит девушку Юнхо и какие на его шее красуются засосы.

— Так, простите за опоздание, — ворвавшись в аудиторию, словно вихрь, бросил на ходу Пак Сонхва и, наспех достав несколько бумаг, положил их на кафедру. Миён только подняла взгляд и опустила обратно, печатая Уёну все мыслимые и немыслимые оскорбления в сторону Ли Махи. — Сегодня у нас... Оу, перестановка? — спросил Пак Сонхва, взглянув сначала на присоседившуюся к Сану Миён, а потом на Юнхо, и прикусил обе губы, стараясь не рассмеяться.

— Преподаватель Пак! Это я... уп-пал... — сконфуженно проговорил Юнхо.

«Да не просто упал, а тупой башкой ударился!»

— Вы очень удачно упали, Чон Юнхо, — не сдержался всё же Пак Сонхва, вызвав смешки у всей группы. — Я бы сказал, даже почти не пострадали!.. Но ладно, шутки в сторону, сегодня у нас лекция, посвященная...

Голос Сонхва превратился в вату, и Миён демонстративно отвернулась от Юнхо, задумавшись о своем.

*****

Апрель — май

Идя вдоль парка по опавшим лепесткам сакуры в наушниках со стаканчиком кофе в руках, Миён и не думала, что этой весной будет чувствовать себя так одиноко. Ощущая себя грустной героиней дорамы, которая только что рассталась с парнем, она часто перед работой бродила одна, хотя раньше никогда бы не подумала, что сможет вот так — идти, заткнув уши приятной музыкой, и с болью смотреть на проходящие мимо парочки, которые повылезали из нор, стоило только на улице растаять снегу, а солнцу вступить в свои права. Вот как назло!

Да и чего уж там греха таить, весной невероятно сильно хотелось трахаться. Они с Уёном пробовали секс по телефону и по переписке, но пришли к выводу, что это какая-то ерунда, которая дразнит только больше, и лишь кидали друг другу весьма откровенные фото в нижнем белье и с глубокими вырезами.

Присев на скамейку в живописном сквере, Миён задрала рукав весеннего пальто, взглянув на время, и вздохнула. Раньше только и ждала, пока пары и рабочий день закончатся, а теперь молилась, чтобы они длились подольше, потому что после них наступало тотальное одиночество и безнадежность. Никому не напишешь, никому не позвонишь... Чанми и Сан без конца пропадали на конюшне или у него дома, Ёсан слишком занят болтовней по телефону со своей второй пассией, которую никому не показывал, а Юнхо... От него было тяжелее всего. Всё случилось, как и боялась Миён: субботние вечера почти прекратились, отвечал он в час по чайной ложке, да и в универе только и делал, что переписывался с Махой.

И пока одногруппники не узрели ее воочию, приписывали все засосы Юнхо губам Миён. Народ как всегда — требует хлеба и зрелищ!.. Вспомнили и то, как она «изменила» Уёну с Хонджуном, и все эти разборки годичной давности, и начали жалеть «бедного Тони Старка», который даже не представляет себе, что творится у него за спиной!.. А потом в университет пришла она — Ли Маха — и заявила на Юнхо свои права, злобно косясь и на Миён, и на всех одногруппниц, что посмели присутствовать в аудитории.

Миён пообещала себе не злиться и дать Юнхо чуть больше времени, в конце концов, она сама первое время не могла отлипнуть от Уёна, но не настолько же... Хотя, может быть, дело было в том, что он учился с ними и они всегда могли быть вместе. Обида никак не покидала, и стоило только услышать имя Махи, как тут же всё лицо перекашивало от злобы и раздражения. Да, наверное, просто нужно время...

Нельзя быть такой эгоисткой и мешать счастью Юнхо, даже если собственный любимый находится за тысячи километров.

Вот как раз счастье это носатое и позвонило.

— Я искренне считаю, что эта Маха начала запрещать Юнхо со мной общаться, — поделившись всеми своими тревогами, подвела итог Миён. — Потому что он мне даже не пишет, объятий избегает! Лгун ростом метр восемьдесят шесть! А говорил, что никогда не пойдет на поводу у какой-то девчонки, не будет разрушать дружбу! «Братву на сиськи не меняют!» Там и сисек-то нет.

— Может, он просто сам всё время хочет быть с ней? Тебе нужно подождать. Конфетно-букетный период пройдет, и всё снова будет как раньше, — проговорил Уён, в очередной раз ненароком надавив Миён на чувство вины и обиды. — Жаль, что я не могу быть рядышком с тобой... Но пойми Юнхо, он тоже хочет чувствовать себя любимым.

— Наверное... — проговорила Миён и увидела пришедший параллельно вызов. — Ох, вспомнишь говно, вот и оно! Не буду ему отвечать, пусть мается. Лучше расскажи, что там твоя программа. Всё в итоге получилось как надо?

— Нет, всё еще треплюсь. Не понимаю, что не так, так что буду разбираться. А ты возьми трубку, — нежно проговорил Уён, начав что-то печатать на клавиатуре, судя по звуку. — Я чуть позже тебе снова позвоню, когда на второй перерыв пойду. Люблю тебя, сокровище мое.

— И я тебя люблю, — со вздохом ответила Миён и услышала короткие гудки. — Ну послушаем, что ты там мне хочешь ска!.. — она и трубку не успела взять, как перед ней на скамейку опустился донельзя злой и грустный Юнхо, дрыгающий длинной ногой и закусивший губу. — Че это с тобой? Ходил сегодня счастливый, собирались пойти на какой-то дискач вечером. Случилось что?

Рыкнув, Юнхо достал руки из кармана плаща и продемонстрировал Миён сбитые костяшки. Та тут же прикусила язык, не став продолжать саркастическую тираду, и взяла руку друга в свою, получше рассматривая синие отметины.

— Это... Ты что, подраться успел?.. — теперь она заметила образовывающийся синяк еще и над щекой.

— Думал, что убью нахер. Клеится один к Махе, они вроде как чуть встречаться не начали. А теперь, сука, лезет к ней, да я еще и случайно подглядел, что она с ним переписывается и хихикает!.. Не сдержался и тупо вмазал. Артист погорелого театра, блин, придурок редкостный!.. — рычал Юнхо, и Миён впервые увидела его настолько злым. Как вообще можно отказаться от такого парня ради кого-то там. — А я-то думаю, что она лезет мой телефон проверять и читает переписки с тобой! Сама, блин, на руку походу не чиста и флиртует с этим гребаным придурком!

Ага, значит, таки запрещает и ревнует! Очко в пользу Миён!

— «Не трогай его, он ничего не сделал! Я не могу на это смотреть! Юнхо, прекрати!» — изобразил он голос Махи и сморщился. — Я его напоследок пнул коленом и ушел, не знаю, что они там делают, пусть хоть сосутся! Вот скажи, — он повернулся к Миён всем телом и посмотрел на нее в упор, — я что, страшный?

— В другой ситуации я бы сказала, что ты похож на опухший синюшный гриб, но сейчас... — Миён прикусила губу. — Не знаю, что ей не так. Красивый, трудолюбивый, наверняка внимательный там с ней и всё такое. Так и знала, что что-то с этой дамочкой нечисто! — в сердцах воскликнула она, и теперь вместо злости на лицо Юнхо легла печаль. — Прости, я что-то тоже разошлась...

— Надо чаще тебя слушать... Не уверен, что между ними что-то есть, но в груди как-то... — он сложил руку поверх водолазки и сжал ее пальцами. — Прости меня... Что-то я совсем заигрался, совсем о тебе забыл.

— Голову не грей, влюбленный ты наш, — Миён искренне улыбнулась и сплела их пальцы. — Посмотри, что там и как, только не опускайся до ее уровня и не лезь в переписки. И что бы там ни было, помни, что я всегда остаюсь твоим другом, который поможет и подставит плечо, — Миён ласково потрепала Юнхо по волосам. — Проводишь до работы? Заодно и поболтаем.

— Давно я так не делал, — Юнхо грустно улыбнулся и встал.

После этого разговора мало что изменилось, только теперь вместо вечно счастливой и довольной мордашки на лице Юнхо лежала тень. Ему не раз делали замечания в университете, что он часто отвлекается на телефон, хотя занят был, конечно, очень важным делом — без конца листал ленту того парня и выяснял с Махой отношения по переписке. Даже Сан заметил, что что-то не так, и пробовал осторожно поговорить, а Миён старалась не лезть, пока ее не спросят. Юнхо должен разобраться с этим сам, без посторонней помощи. Но пока они его потеряли.

Теперь онлайн с Уёном играли только Сан и Ёсан, а вот Юнхо держался в стороне, пребывая в вечной меланхолии и самокопании. Что ж, пусть так.

Сегодня Миён снова проводила свой обед одна, на сей раз достав контейнер, положенный матерью с собой, и палочки. В голову стрельнули воспоминания о том, с каким аппетитом на эту стряпню набросился Уён в первый раз, а потом — как Миён называла его поросенком с голодного края. Знала бы она тогда, что на самом деле происходит там, у его дома...

А еще Миён только что поняла, что сидит на той же самой скамейке и ее глазам открывается всё тот же вид — дверь в университет, постоянно то открывающаяся, то закрывающаяся, и толпа курящих студентов недалеко от входа, в предназначенном для этого месте. Тихонько жуя овощи и мясо, Миён качала головой в такт играющей веселой мелодии и прикрывала глаза от иногда бьющего в них солнца. Иногда и в одиночестве есть что-то прекрасное, например, время поразмышлять о своей бренной жизни не только на страницах больше чем наполовину исписанного дневника.

— Какая встреча! — перекричав музыку, твердо сказал женский голос, и Миён, дернувшись, выронила контейнер с едой, вывалившейся на плитку. — Думала, ты где-то с моим сыном бродишь, а ты одна. Где он? Где Чон Уён?!

— Я помню, как зовут вашего сына, не надо на меня орать, — ощетинилась Миён, на автомате отодвинувшись подальше и сжав в руках наушники. Только теперь она повернула голову и посмотрела на госпожу Чон, нехило испугавшись. Страх уступил место удивлению. — Что вам нужно? Столько месяцев не появлялись!

Это была уже совсем другая госпожа Чон. Она и раньше не блистала красотой и здоровьем, но теперь стала совсем похожа на старуху с пролегшими рытвинами морщин на лице, внушительными синяками под красными глазами, дрожащими кистями и поседевшими волосами. Перед Миён словно стоял живой скелет, искусственно обтянутый кожей, с больным пьяным взглядом. Перегаром несло настолько сильно, что хотелось зажать рот и нос рукавом, а тень страха пронеслась где-то глубоко в душе.

— Где. Мой. Сын?! — госпожа Чон зашипела, как змея, делая неосторожный шаг навстречу, словно готовясь напасть. — Он месяцами на звонки не отвечает, ублюдок малолетний, но ты-то точно знаешь, где он! Отвечай немедленно!

— Он в США, как и говорил, далеко отсюда и главное — от вас! Что вам от него нужно?! — Миён спрыгнула со скамейки, забыв о контейнере, и попятилась назад. — Нужны деньги — заработайте, найдите, украдите, мне всё равно! Уён вам не муж и не мальчик для битья, у вас свой супруг имеется!

— Нет его, — сжав руку в кулак, процедила госпожа Чон. — Сторчался от передоза под забором, тебе-то что, шалава? Мне нужен мой сын! Он бы меня в беде не бросил, это всё ты и сволочь Чхве Сан постарались! Не надо мне рассказывать сказки про США!

— Он там! — крикнула Миён, которой становилось всё страшнее от безумного пьяного взгляда. — В Калифорнии! Отстаньте от него, он всё равно не будет с вами разговаривать!

Госпожа Чон ничего не успела ни сказать, ни сделать, как подлетел Сан и закрыл Миён своей широкой спиной, выставив вытянутую руку вперед, чтобы увеличить дистанцию. И как раз вовремя появился, потому что эта женщина стала еще безумнее, чем раньше, и неизвестно, что она могла сделать, если бы не пришел Сан. У Миён возникла всего одна мысль — бежать, но отчего-то она приросла к земле ногами как вкопанная и тупо таращилась на госпожу Чон из-за крепкого плеча.

— Иди, — тихо проговорил Сан. — Я сам разберусь.

О чем они так долго разговаривали, распрыскивая яд, Миён не знала, просто отошла подальше, послушавшись совета, и обняла себя за плечи. Тот ужин оставил нехилую моральную травму, после которой еще долгое время было тяжело вспоминать о криках, запахе алкоголя, оскорблениях, да и вообще о госпоже Чон. И казалось, что всё давно прошло, но нет, появилась, как из-под земли выросла!.. А теперь ушла, прогнанная Саном, и стоило надеяться, что навсегда.

— Как ты? Она... Ничего не успела? — Сан осмотрел лицо и руки Миён, получил отрицательный ответ и облегченно вздохнул. — Айщ, свалилась опять на нашу голову. Не верит, что Уён уехал, думает, мы обманом заставляем его с ней не общаться... Будем ему говорить?

— Думаешь, стоит? Еще начнет нервничать и принесется... — Миён всё никак не могла прийти в себя от испуга, стараясь отдышаться. Темное прошлое как-то неожиданно ворвалось в настоящее, и почему-то стало еще больнее и обиднее.

— Я думаю, стоит рассказать... — отозвался Сан, усаживая Миён на скамейку. — Давай я отвезу тебя на работу, еще не хватало, чтобы эта сумасшедшая где-то тебя подкараулила. От нее что угодно можно ожидать, даже самого... — он вообразил себе мимолетную картину госпожи Чон с ножом в руках. — Даже самого худшего... Я постараюсь позаботиться о том, чтобы она больше никогда сюда не заявилась. Наведу справки.

— Я была бы очень благодарна, — сказала Миён, закусив губу. — Позвоню вечером Уёну и расскажу. Надеюсь, он не примчится первым рейсом меня охранять...

*****

Июнь — июль

Сложно было описать, как все следующие недели переживал Уён, буквально контролируя, когда Миён добирается до университета, когда — до работы, когда — домой, куда и с кем идет, есть ли рядом тот, кто может заступиться, и всегда делал это со смехом и приколами, но Миён знала: он очень боится и пытается за веселостью скрыть свой страх. Сан, конечно, навел справки и узнал, что родительский дом семьи Чон уже давно стоит, брошенный, и теперь в нем лишь пьют чокнутые подростки, алкашня да наркоманы, а еще иногда пригреваются бомжи.

Сама госпожа Чон куда-то уехала, и Сан не смог выяснять, куда именно, но Уён сказал, что не нужно этого делать. Меньше знают — крепче спят. Лишь бы только рядом с Миён она больше не появлялась, и это волновало куда больше всего остального.

Впрочем, говорить обо всем этом кошмаре не хотелось, Уён оставил эти разговоры для психолога и постоянно съезжал с темы, стараясь не показывать, как ему до сих пор больно осознавать, что его мать, его некогда любимая и нежная мама, пала настолько низко и превратилась в чудовище. А Миён не настаивала, позволяя заговаривать о чем-то другом, о чем угодно, кроме госпожи Чон. Сейчас Уён жаловался, что в центре разработок какой-то массовый системный сбой и что работают они из дома вторую неделю. Это оказалось и проще, и сложнее одновременно.

— Как будто я постоянно на работе... — пожаловался Уён, параллельно жуя. — Но да ладно, всё равно весело, только коннект с остальными страдает. Лучше расскажи, что там остальные? Ты пообедала? У тебя сегодня сокращенный рабочий день?

— Да, из-за дня рождения Ёсана отпустили пораньше. Я старалась не думать о том, что на праздник припрется его пассия, а оказалось, что они вчера расстались, и этот тихушник даже ничего мне не сказал!.. Еще сессия опять скоро, я от той-то не отошла, а тут снова...

— Так всегда и бывает, особенно когда не балду гоняешь во время семестра, а реально учишься. Но ничего, тебе это всё по зубам. Лучше думай о том, что я приеду уже через месяц и буду с тобой долго-долго! — перейдя чуть ли не на радостный крик, воскликнул Уён, вызвав у Миён глупую счастливую улыбку. — Сейчас сессия, потом практика, время быстро пролетит. Я отпуск возьму, поедем с тобой на море или еще куда-нибудь. Хочешь?

— Спрашивает еще! И я хочу нормальные сви...

— Как думаешь, сколько болеют любовью?

У Юнхо мания такая — лезть с сердечными вопросами, когда она разговаривает по телефону с Уёном?

— Сколько эта болезнь длится? — продолжал тем временем Юнхо и, бесцеремонно закинув ноги на скамейку, вытянулся во весь рост, положив голову на колени Миён. — Мы только что, — он всхлипнул, — расстались...

— Я тебе потом перезвоню, — быстро сказала Миён Уёну, отключившись. — Что случилось?

— Я порвал с Махой... Узнал, что они целовались с этим долбоносиком, — Юнхо свернулся калачиком и уткнулся носом в живот Миён. — Причем он сам мне рассказал, захотел своей девушкой сделать. Ну и удачи ему!.. Всё равно достала своей ревностью и проверкой моего компа и телефона. «С Миён не общайся, ее парень далеко, мало ли что, с Чанми не общайся, Сан плохо на тебя влияет, Ёсан меня бесит, вечно ты играешь с этим Уёном, лучше бы со мной побыл»... — его голос становился всё более раздраженным с каждой фразой. — Надо искать себе пару в другом месте. Когда-нибудь завтра... Или вообще не искать. Просто хочу забыть.

Юнхо пригрелся к Миён поплотнее и всхлипнул.

— Всё будет хорошо рано или поздно, поверь. Иногда самые болезненные расставания и самые глубокие ямы возносят нас на самый-самый верх...

Ничего, пройдет время — забудет... У этих отношений всё равно не было шанса на успех, а расставание — лишь вопросом времени. Миён думала, что будет злорадствовать, когда это случится, но сейчас, пока голова Юнхо покоилась на ее коленях, стало как-то очень жалко, так, что сердце разрывалось, и никому его не излечить, пока само не переболеет. Уён прав: сейчас не будет времени думать о душевных ранах, на носу сессия, практика, на следующей неделе начнутся зачеты, боль тем временем утихнет, а там...

А там — долгожданная встреча и насыщенный месяц, который они вшестером снова проведут вместе.

*****

Август

— Я хотел рассказать кое-что... — ближе к концу сеанса с психологом проговорил Уён, засунув руки в карманы и опустив взгляд в пол. — Ситуация произошла еще весной, помните, я говорил, что кое-что случилось с матерью? — дождавшись кивка, Уён продолжил: — Она... совсем... — он отчаянно старался подобрать нужное слово, но сдался, поняв, что даже оскорблений не находится. Одна лишь пустота. — Я не знаю, где она сейчас, а отец... Его больше нет. Как оказалось, сел на героин и умер от передоза. Меня в этом кое-что пугает.

Уён смолк, проверяя реакцию миссис Уилсон, слушающей его с мягким выражением на лице и кивая.

— Вас пугает то, как ваш отец закончил свою жизнь? Или что-то другое? Помнится, вы говорили мне, что боитесь однажды сдаться и пойти по стопам родителей. Или что-то изменилось? — миссис Уилсон смолка, дав Уёну время на то, чтобы как следует сформулировать свои мысли.

— Нет, не это, — наконец подал он голос. — Понимаете, я... Ничего не чувствую, — эти слова дались Уёну тяжело, как признание самому себе в том, что признавать не хотелось. — Когда Сан рассказал о его смерти и о том, что мама приходила искать меня и угрожала Миён, я только злился. Думал, буду плакать, даже старался выдавить слезу, это всё же родители, но... Чувствую себя бесчувственным черствым подонком. Почему так происходит? Раньше я никогда за собой такого не замечал.

— Я думаю, что вы просто переплакали и перестрадали этот момент, Уён, — проговорила миссис Уилсон с грустной улыбкой. — Мне кажется, отец для вас давно был уже мертв, вы ничего к нему не испытывали, поэтому для вас просто ничего не изменилось. Но это только мое предположение, я могу и ошибаться.

— Наверное, не ошибаетесь... Но мать... Понимаете, мне не интересно, где она и что с ней. Я как будто бы даже и не хочу узнавать, не понимаю себя.

Уён откинул голову на спинку обитого бархатом кресла и сложил руки в замок на коленях. Он каждый сеанс рассказывал что-то о матери, в памяти всплывали всё новые и новые эпизоды из жизни. Столько слез в этом кабинете пролито, сколько выстрадано, и теперь не стало легче — просто никак. Возможно, просто сказывается год терапии. Уён снова замолчал. Время сеанса уже подошло к концу, но миссис Уилсон не торопила, ожидая дальнейшего рассказа.

— Наверное, так даже лучше... Такое ощущение, как будто я этот стыд сам себе навязываю, а не испытываю. Просто не привык быть бесчувственным бревном, — Уён нервно усмехнулся.

— Это то, с чем вы изначально пришли сюда — желанием избавиться от постоянного стыда и чувства вины. Теперь осталось принять то, что теперь они позади, и идти в новую жизнь дальше. Вы проделали большую и хорошую работу, Уён, — миссис Уилсон заглянула в его глаза и тепло улыбнулась. — В прошлый раз вы говорили, что вам нужно принять какое-то важное решение. Уже приняли?

— Еще не до конца, но склоняюсь к одному варианту... — Уён закусил губу. — Написал своему преподавателю из Кореи, он наводит кое-какие справки... Я обязательно сообщу, когда решу, — он посмотрел на часы и встрепенулся. — Ой, извините! Мне уже пора. Спасибо, что в очередной раз выслушали. Я напишу!

— Обязательно. Надеюсь, вы нашли то, что искали.

Уёну в голову стрельнуло дежавю.

«Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь», — пронеслось в мыслях голосом Чанми, а Уён пока не знал, так ли это, и решил это хорошенько обдумать.

Сегодняшний день, как и любой в Калифорнии, был до ужаса жарким. Люди, как и всегда, расхаживали чуть ли не голые, некоторые обливались водой, махали перед лицом руками и шли кто куда, все веселые и радостные. Лето — пора безумных развлечений, отовсюду — из кафе, машин, ресторанов, торговых центров — лилась музыка. Здесь люди другие: более свободные и раскрепощенные, что ли, и первое время Уёна нехило заряжало это на позитив, ведь он и сам такой — на вечном приколе в отрыве от хандры и грустных мыслей. И всё же душу съедала тоска по родному Сеулу: по торговому центру, в котором они закупались с Миён, по улочкам, по бару, по университету, по Фонтану радуги, по ручью Чхонгечхон, по торчащей сеульской телебашне, дворцу Чхадоккун, в который они ходили на экскурсии...

А еще — по родному корейскому языку, звучащему из каждых уст, и корейской кухне.

Уёну нравилась Калифорния: вечно заряженная на вечеринку, солнечная, ухоженная, прекрасная, но не родная.

Вскоре, когда Уён вышел из кабинета психолога и прошел несколько улочек, показался Кэпитал-парк с высокими деревьями, клумбами и белым зданием с куполом посреди всей этой красоты. Архитектура... Тоже не родная, не та, что в Корее. Это было настолько очевидно и понятно, но от этого не менее грустно. И всё же Уён ни дня не жалел о том, что принял решение переехать в Калифорнию. Воткнув наушники и купив себе холодный кофе, не такой уж популярный здесь, он сел на скамейку и, закинув ногу на ногу, прищурил глаза. Его внимание привлекла высокая пальма, стоящая поодаль от всех остальных. Такая одинокая.

Весь год Уён провел в гордом одиночестве. Да, у него были доброжелательные коллеги, хорошие приятели, при желании всегда можно было с кем-то пообщаться, но внутри всё этому словно противилось. Проще было работать наедине с одним только компьютером, получать удовольствие и опыт, выступать на научных докладах и конференциях в университете, готовясь к ним сутками, конструировать что-то дома, включив на фоне фильм.

Если что Уён и любил совершенно искренне, так это свою работу. Несмотря на то, что временами не отпускала тоска по бару и приключениям, было очень приятно просыпаться с утра и знать, что проведешь этот день хорошо, потому что занят любимым делом и никто больше — ни один человек на земле! — не позволит себе это у него отнять. Шум системного блока, щелканье мышки, клацанье по клавиатуре, бесконечные детали и сборки — всё это так просто и обыденно, но Уён чувствовал себя по-настоящему счастливым.

А в свое свободное время Уёну нравилось проводить время только наедине с собой. У него наконец-то появилось достаточно времени сделать то, что ему было недоступно в детстве: раскопать скелет динозавра из набора юного археолога и собрать косточки воедино, купить себе палочку Волан-де-Морта из «Гарри Поттера» и шарфики всех факультетов, сводить самого себя в музеи и на выставки, познать прелесть игры с парнями онлайн ночами напролет на выходных, как мальчишка-подросток, а не работать после школы где придется, чтобы были карманные; научиться делать оригами, перепробовать множество разных хобби, чтобы понять что по душе, а что — нет. Уён записался на уроки вокала и пел по субботам в свое удовольствие, несколько раз даже ходил в караоке, хоть здесь это и не было самым популярным развлечением. Обвешал стены постерами, тщательно выбрав себе те, что по душе, на что не было то сил, то времени в Корее.

Уён почувствовал, что теперь он живет как нормальный человек, со своими хобби, радостями и любимым делом.

Жаль только, что всё это время недоставало только одного.

Допив свой кофе и вдоволь насидевшись у Кэпитал-парка, Уён добрался до ближайшей автобусной остановки и поехал туда, где любил бывать чаще всего после психолога и университета — велопарк.

— Мистер Чон! — крикнул черный парнишка, Грэг, который работал здесь столько, сколько Уён живет в Калифорнии. — Вас не было на той неделе, а я ведь велик ваш придержал!..

— Простите, на той неделе не было времени. Мой красавец еще свободен? — спросил Уён, подмигнув, и Грэг, всплеснув руками, повел его к небольшому гаражу, в котором хранились велосипеды.

— Держите, он аж запылился, пока вас ждал! — сказал Грэг, подкатывая велосипед и параллельно жуя жвачку, как обычно. — Соскучился наверняка, чертяка! На сколько? Опять на пару часов?

— Ага. И не так уж долго меня не было. Я в город поеду, только тс-с-с... — усмехнулся Уён, беря привычного размера экипировку и надевая шлем.

Будь его воля, без них бы катался, да нельзя. Грэг направился обслуживать другого посетителя, а Уён, выкатив велосипед на дорожку, ловко запрыгнул на сиденье и сходу набрал большую скорость, лениво держа руль одной рукой. Мимо как обычно проносились пейзажи солнечной Калифорнии: широкие дороги, высокие пальмы, пышные зеленые деревья и здоровенные небоскребы со стеклянными окнами. Махнув сразу на мост, что пролегал через реку Сакраменто, Уён втянул носом несколько раскаленный воздух и искусственный ветер, прикрыв глаза.

Нужно было что-то решать.

Сколько себя помнил, Уён мечтал о до ужаса простом — о нормальной жизни с ее повседневными тревогами и заботами, как у всех. Пахал как проклятый, чтобы вытащить мать, учился и запихивал знания как не в себя, чтобы стать специалистом в той области, которую всем сердцем любил, ночами напролет конструировал что-то и строчил курсовые, параллельно думая, как бы еще подзаработать и чем платить за квартиру на этот раз, отчислив всё, что у него было, на врачей для матери, у которых она так и не появлялась.

Уён тяжело вздохнул. За труды судьба дала ему награду, которой он не ждал и о которой никогда не думал — прекрасных друзей и его любовь, которая осталась там, в Корее, за тысячи километров. Без нее не было ничего из того, что он имеет сейчас. И находясь так далеко от своей Миён, от Сана, от Юнхо, Чанми и Ёсана, Уён чувствовал себя одновременно самым счастливым и самым несчастным человеком на свете.

Преодолев мост и съехав с горки, Уён пронесся вдоль берега Сакраменто и притормозил у практически безлюдного местечка на берегу, поставил велосипед на подставку, стянул шлем, обувь и опустил голые ступни в теплую воду, взглянув на алеющий закат, раскрасивший небо в красный, оранжевый и розовый цвета. Иногда Уён любил приезжать в любое малознакомое место, вот так садиться и долго размышлять над тем, что ему делать дальше.

Если бы ему снова предложили уехать, он сделал бы это не раздумывая. Калифорния приняла его как родного и осыпала столь щедрым даром — наступившим впервые за всю его жизнь покоем и возможностью заниматься любимым делом. И всё хорошо, если бы только... Если бы только перестало так отчаянно тянуть назад, к родному городу и к родным людям, которых ничем не заменишь.

Уён посмотрел на собственные ноги, обволакиваемые водой, поболтал ими, создав небольшие волны, и вынул из кармана телефон, улыбнувшись фотографии, что стояла на экране блокировки. Миён... Такая счастливая здесь и такая радостная. Прошло полгода разлуки, и сердце накалялось с каждым днем, тянулось к родному с непреодолимой силой, грезило о тепле любимого человека, как о спасительном круге.

«Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь».

Нашел.

Калифорния превратила Уёна в другого человека — того, каким он мечтал стать: успешного, уверенного в себе, пусть и не до конца, счастливого и свободного от груза прошлого, которое годами тянуло на самое дно. Но кое-что осталось неизменным и, наверное, не поменяется уже никогда.

Уён снова взглянул на фото и широко улыбнулся, коснувшись лица Миён пальцами.

Теперь он наконец-то может сделать это. Теперь он готов вернуться домой.

*****

— Ну наконец-то! — воскликнул Юнхо, выйдя из аудитории практически последним и начав обмахиваться зачеткой от жаркого воздуха. Из-за минувшего волнения казалось, что нечем дышать. — Я ж не сплю, да? У нас наконец-то каникулы? И больше нихрена не надо делать? Я думал, ошалею за этими компами на практике, чтоб ее черти побрали!..

— Да не говори. Я не чувствую глаз... — Миён потянулась. Она сдала отчет одной из первых и долго сидела, ожидая, пока Юнхо и Сан закончат. Практически все остальные уже успели разбежаться по домам, когда это произошло. — Шикарно, что мы оба взяли отпуск, потому что всё, что я планирую делать остаток месяца — это спать с одеялом в обнимку и смотреть дорамы!

— Отличный план, — одобрительно кивнул Сан, зевнув. — Я пока не знаю, чем займусь, просто хотел всё сдать. Но мы с Чанми собрались на Хамдок только вдвоем, подальше от города. В море накупаемся, отлежимся... Да я и на зал и бокс почти забил, пока делали всю эту фигню. Кому она только нужна — непонятно.

— Угу... — закивал Юнхо.

Сан подбросил их обоих до дома, забрал Чанми и поехал развлекаться, а Миён, едва только добравшись до кухни, побежала разогревать себе обед. Утром от нервов так сводило живот, что есть не хотелось, но голод — не тетка, берет-таки свое. Несмотря на то, что отчет по практике приняли легко и без разговоров, облегчения это принесло мало. За лето, которое так и манило провести его без забот, скопилась такая сильная усталость, что даже на радость сил не осталось. Ёсан-то давно уже закончил и развлекался как хотел, а вот Миён не могла себе этого позволить.

Взяв телефон, чтобы поставить себе какое-нибудь видео на фон, она сперва посмотрела, когда Уён в последний раз был в сети. Тринадцать часов назад... Миён бы хотела списать такое внезапное исчезновение на выходной день и долгий сон, но ведь сегодня четверг! Попытки позвонить снова не увенчались успехом: абонент был недоступен. Тревога подступала с каждой минутой всё ощутимее, встав комом в горле. Уён сказал, что приедет только через неделю, когда договорится об отпуске, так что...

Надо гнать все эти мысли. Скоро ведь приедет, и всё снова какое-то время будет хорошо до очередного провожания в аэропорт. А если честно, то Миён не знала, как выдержит еще один такой мучительный год и не свихнется. Словно услышав ее мысли, госпожа Кан села за стол напротив дочери и проговорила тихое:

— Надо поговорить.

— О чем? — спросила Миён, постаравшись придать себе беззаботный вид и отложив телефон, а затем начав гонять овощи по тарелке.

— Я долго откладывала... — осторожно начала госпожа Кан, сложив руки вместе. — Но мы с отцом за тебя очень беспокоимся. Я помню, что Уён должен скоро приехать, но я просто думаю заранее, не пойми меня неверно. Остался последний год учебы, что вы планируете дальше делать?

— Пока не думали, мам, честно. Наверное, будет как и в этом году, а после Рождества я уже решу, что там и как, — ответила Миён, уже поняв, к чему мать клонит. — Мы же с тобой уже об этом говорили, и ты обещала, что если я решу рвануть в США, то вы не будете меня останавливать. А Уёну там хорошо, так что вряд ли он вернется...

— Это-то меня и волнует... — протянула госпожа Кан, опустив взгляд на собственные ногти. — Просто у меня ощущение, как будто ты впустую тратишь свою молодость. Сейчас как раз самое время развлекаться, встречаться... Я хорошо отношусь к Уёну, и будь он здесь, ничего бы не сказала, но я беспокоюсь за твое состояние. Вокруг полно симпатичных ребят, которые вьются вокруг тебя, а ты постоянно плачешь и...

Послышался звонок в дверь. Ёсан, что крутился всё это время в гостиной, побежал открывать.

— Мне больно видеть тебя несчастной, — продолжила госпожа Кан, глядя на молчащую и насупившуюся дочь. — Тебе решать, это твоя жизнь, но подумай: надо ли оно тебе? Всё время плакать и скучать? И, возможно, уезжать в страну, которую не хочется? Там же другой язык, другая культура...

— Привет! — воскликнул кто-то на пороге, и Миён подернулась, замерев в изумлении.

— Я только хочу сказать, — продолжала тем временем госпожа Кан, — что тебе не нужно замыкаться. Присмотрись к другим, хороших парней из приличных семей очень много, может быть, ты выберешь кого-то еще...

— Его... — только и сказала Миён, приподнимаясь из-за стола на подгибающихся ногах и начав расплываться в широченной улыбке. — Его! — она запнулась о ножку стула и побежала к нему — Уёну, который прямо сейчас стоял в гостиной, широко раскинув руки. — Его я уже выбрала! — еще громче прокричала Миён и налетела на Уёна, который тут же подхватил ее за талию и покружил в воздухе, затем крепко обняв. — Когда успел?.. Ты откуда? Поэтому в сети не был?! Напугал, блин! — начала она засыпать вопросами, пока Уён тупо смотрел на нее во все глаза, не проронив ни слова.

— Мам... — позвал внезапно Ёсан, отвлекая госпожу Кан от лицезрения милующихся Миён и Уёна, которые еда сдерживали себя, чтобы не начать целоваться. — Мам! А я выбираю его! — в сердцах воскликнул Ёсан и бросился на непонятно откуда взявшегося здесь Юнхо, обвив пояс того ногами и крепко обняв.

— Отстань, мелюзга! — Юнхо пошлепал Ёсана и отпустил, хоть и не ушел далеко. — Ну короче да, сюрприз опять удался!

Миён не слушала их всех. Перед ней был только Уён и его глаза, в которых так и плескалась нежность, излучаемая после долгой разлуки. Его ладонь легка на ее щеку, смахивая слезу радости, а потом последовали новые крепкие объятья. По-доброму усмехнувшись, госпожа Кан решила, что она здесь лишняя, и поспешила удалиться, Юнхо и Ёсан тоже скрылись, но Миён заметила это только спустя несколько минут, когда стало подозрительно тихо. Она схватила Уёна за руку и вывела в сад, усевшись на подвесные качели.

— Вот надо же было так меня напугать!.. Слизняк! Тебя в сети много часов не было, я думала, что-то случилось! — Миён со всей силы ударила его кулаком в плечо, но не смогла злиться, снова набросившись с объятьями. А Уён всё загадочно молчал, чему-то затаенно улыбаясь. — Ты онемел за день или что?! Ну скажи, что рад меня видеть и что скучал!.. Всё из вас, парней, клещами вытягивать надо!.. Отпуск дали так рано? Надолго приехал! Ух, я так счастлива!..

— Ну, как бы тебе это сказать?.. — Уён постучал указательным пальцем по подбородку, не выпуская руку Миён из своей. — Чемоданы у вас на пороге валяются, у меня за год что-то столько вещей скопилось... Там пришлось попотеть со сборкой, да и со всеми приготовлениями... — он зашипел, будто от досады, сделав нарочито веселый вид. Миён же пока ничего не понимала. — Пока поживу у Сана, завтра займусь кое-какими вопросами, надеюсь на твою помощь... В общем, я приехал надолго.

— До сентября? Или на целый месяц отпуск дали? В универе взял справку? — Миён похлопала глазами с длинными ресницами. До нее пока что мало доходило. — Блин, тогда надо тебя будет в универ, что ли, привести! Преподаватель Пак о тебе постоянно спрашивает!

— Мы общались с ним, и да, в сентябре я приду в универ на пары. Посижу, посмотрю, как вы тут были без меня, — Уён начал дурашливо раскачивать головой из стороны в сторону с каждой произнесенной фразой, а потом его нос забавно поморщился. — Там, может, на другую кафедру переведусь, еще не решил... В общем, дел-то невпроворот будет, если честно.

— Тростинка, да не говори ты загадками!.. Что за дела?!

— Всякие. Ну там, знаешь, квартиру найти побольше, заново привыкнуть к родному универу, на новом месте работы обосноваться... Ты разве еще не поняла, глупенькая? — усмехнулся Уён, сжав руку Миён сильнее. — Я приехал сюда не на пару недель и не на месяц... Я приехал сюда навсегда.

Он ожидал несколько другой реакции. Например, что Миён радостно завизжит и набросится с поцелуями, что скажет, как счастлива, что будет прыгать и размахивать руками. Но она не сделала ничего из этого. Кажется, до нее плохо доходил смысл сказанного, мозг долго пережевывал информацию, а взгляд оставался пустым. Закатив глаза и сдув с лица прядку волос, Уён фыркнул.

— Вот так ты меня, значит, ждала?

— Погоди, погоди... То есть ты хочешь сказать, что навсегда — это не фигурально?.. Навсегда — это типа насовсем?.. Ты будешь в Сеуле?.. — Миён вырвала свои руки и накрыла ими рот, громко задышав. — Ты меня сейчас не разыгрываешь? Если это шутка, то дебильная, Ваше Червячество! Ну, начинай смеяться, я почти тебе поверила!

— Миён, я не шучу, — посерьезнел Уён. — Там у меня было всё, но ведь хорошую работу можно найти и здесь, учиться — тоже... А других таких друзей и другой такой тебя у меня там нет. Я долго думал и решил, что пора бы мне уже вернуться домой, — он вытянул руку, когда качели чуть заскрипели, раскачавшись, заправил прядь Миён, по лицу которой покатились слезы, за ухо, и, невесомо коснувшись ее губ своими, снова вовлек в крепкие объятья, услышав всхлип. — Ты не рада?..

— Я... я... — замямлила Миён дрожащим голосом. — А как же ты сам? Как же работа? Ты ведь начал там строить карьеру, я не хочу у тебя всё это забирать.

— С этим проблем нет. Пак Сонхва пристроил меня в местный центр разработок. Можно сказать, меня уже приняли после года работы в США, так что не переживай, теперь твой мальчик по вызову будет одеваться откровенно только для тебя, — Уён крепче сжал плачущую навзрыд Миён и поцеловал за ухом. — Мое сокровище...

— Моя любовь, — прошептала в ответ Миён и улыбнулась сквозь слезы.

*****

Сентябрь

Компьютер тихонько шумел, постукивая чем-то внутри, и Уён, поправив кожаную перчатку без пальцев, наклонился, чтобы проверить, что не так. Ни один университет мира, пожалуй, не оборудован как следует, вся аппаратура и системы далеко не новые и иногда начинали подводить. Сохранив на всякий случай уже написанный код для веб-приложения, Уён легонько постучал по системному блоку, но от этого компьютер завопил только громче, буквально крича о том, как он устал за этот день. Не мудрено, время доходит к восьми вечера, а этот бедолага единственный из всех трудился не покладая всех своих деталей, завистливо жужжа в сторону остальных компьютеров, что стояли в этой аудитории.

— Потерпи еще чуть-чуть, я почти закончил, — успокаивающе погладив системный блок, проговорил Уён и вернулся в кресло, попытавшись вспомнить, на чем он вообще тут остановился. Из всех людей в университете остались только он да охранник, а остальные давным-давно разбежались и отдыхали в своих домах. — Так-с... надо было всё же сделать в Java, нафиг мне был этот C-плюс-плюс... — продолжил разговаривать сам с собой Уён, почесав шею, отодвинув ворот выцветшей клетчатой рубашки, а потом встал, чтобы открыть окно.

До того момента, пока Уён снова не оказался в стенах родного корпуса, он и не думал, что так сильно соскучится. Всё здесь дышало чем-то особенным, тем, чего нет больше нигде, и непреодолимое желание оставаться допоздна и работать над программами в аудитории, оборудованной компьютерами, а не дома, зачастую пересиливало здравый смысл. Пока не вышел на работу, можно себе позволить эту маленькую радость.

— Слышь, пластмассовая, ты меня не разочаровывай!.. — воскликнул Уён, когда колесико затупило, не прокручивая ниже.

— Знаешь, кто-то может подумать, что у тебя шизофрения, — послышался смешок со стороны двери, и Уён расплылся в улыбке, увидев Миён с контейнером и двумя баночками сока в руках. — По-моему, компьютер от тебя уже устал... Прекращай давай, лучше поешь, а потом иди домой. А я пойду с тобой!..

— Останешься ночевать, чтобы мы с утра опять пришли в универ никакущие? — рассмеялся Уён, открыв баночку с соком и сделав глоток. — Если решишь заездить меня снова до пяти утра, то потом не плачь, что на парах засыпаешь.

— А ты поменьше задницей крути, и тогда, может быть, я подумаю, — парировала Миён, запрыгнув на край стола и опершись на вытянутые руки. — Что там твой код? Не надоело еще с этой фигней возиться? Вышел бы уже потом на работу да занимался своими разработками, чего сейчас-то себя насиловать?

— Денежки надо как-то зарабатывать, да и мне в радость, — Уён взял Миён за руку и пересадил на свои колени, крепко обняв за талию и поцеловав в щеку. Рука тем временем уже начала оглаживать бедро, обтянутое нейлоном. — А знаешь, что мне еще в радость? Когда ты приходишь, — он прикрыл глаза, изобразив урчание кошки, и забрался пальцами выше, проведя по ноге у самого клитора под юбкой. — Так и быть, можешь снова меня сегодня заездить. Считай это авансом... — Уён дразня скользнул рукой по низу живота и половым губам, жалея, что слой одежды такой толстый, хотя всего-то — колготки да трусы.

Миён свела ноги вместе и захныкала.

— Авансом?.. — спросила она, бросив мимолетный взгляд на провода, которые лежали на краю стола, и уселась на кресле так, чтобы бедра Уёна оказались между ее коленями. — А я подумала, что мы здесь одни, никого нет... — рука Миён легла на открытую благодаря вырезу грудь, а потом кончики ногтей провели по ключицам, вызвав табун мурашек. Занервничал и заерзал теперь уже Уён. — А секс дома — это иногда так скучно... Хочется разнообразия.

— И что ты предлагаешь? — Уён откинул ее длинные волосы за спину и, расстегнув на кофточке две пуговицы, пустил ее по плечу Миён, тут же прикусив его. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо в университете, как очень плохой студент?

— Мой мальчик по вызову всегда зрит в корень, — ответила Миён прямо ему в губы, начав проводить манипуляции с рваными джинсами, точнее, с пуговицей и ширинкой на них. — Стяни-ка всё это... — в полуприказном тоне прошептала она, скидывая собственную обувь и вытянувшись на коленях во весь рост.

Завороженный тем, как Миён пролезает руками под собственную юбку и стягивает колготки вместе с трусами, Уён чуть высунул кончик языка, ощутив, как в джинсах становится тесно. Возбуждение накатило внезапно, настолько, что из головы вылетел код и программа, которых, по идее, надо было сохранить. Спустив штаны до самых колен, Уён ощутил, как Миён плотно прижимается к нему, начав потираться о вставший член влажными от смазки половыми губами, вызвав у обоих хриплый стон.

Смяв под юбкой ягодицы Миён так, что побелели пальцы, Уён втянул ее в долгий жадный поцелуй. Поначалу соединяясь в нем плавно и медленно, они набирали обороты, то лаская губы друг друга кончиком языка, то слегка прикусывая их, попутно оглаживая оголенную кожу друг друга. Когда Миён зарылась пальцами в чуть отросшие волосы Уёна и прошептала что-то, чего он не услышал, то тут же потянулась за проводами, что лежали на краю стола.

— Хочу кое-что сделать... — проговорила Миён, разорвав поцелуй, и, обведя проводом подлокотник кресла, привязала к нему запястье Уёна. Тот не сопротивлялся, потираясь членом о половые губы с закрытыми глазами, и тихонько стонал, прося поскорее продолжить. Закончив с обеими руками, Миён задрала юбку и села на половину длины, начав осторожно насаживаться, плавно двигая тазом. — Как ощущения?..

— Какая-то пытка... — простонал Уён, задергав руками против воли. — Хочу пожамкать тебя... — захныкал он, когда Миён чуть ускорила темп, посильнее ухватившись за его плечи и надавив большими пальцами на ключицу.

Когда Миён села на всю длину и стала активнее подпрыгивать на члене, Уён издал подобие плача и прикусил ямку между ее плечом и шеей, начав оставлять там багровый засос. Стул заскрипел, начав пошатываться, и пришлось немного сбавить темп, пока они не грохнулись на пол и, чего хуже, не сломали себе что-нибудь. Вот только Уёна неудобства, похоже, не слишком волновали, и он выстанывал тихое «еще» и «пожалуйста, не останавливайся...» Его руки дергались в диком желании сжать ягодицы Миён или ее талию, и провода врезались в кожу всё ощутимее с каждой новой попыткой.

А вот Миён всё это забавляло, и она нарочито медленно двигалась на члене до тех пор, пока ей самой это не надоело, и хотела было потянуться к узлу из проводов, как заметила, что Уён справился самостоятельно. Подхватив ее под бедра, он грубо отодвинул мышку и клавиатуру, посадил на стол, развел ноги и толкнулся до основания, сходу взяв бешеный темп, крича и шипя всё громче с каждым новым толчком. Прижавшись к Уёну всем телом, Миён втянула его в новый грязный поцелуй, беспорядочно соединяя языки, пока член вколачивался в ее податливое тело всё быстрее и напористее.

— Надо почаще приходить сюда к тебе... мне не хватает ночи... — захныкала Миён, лизнув пульсирующую венку на шее Уёна и спустившись чуть ниже, тут же присосав кожу. — Черт, надо было жалюзи закрыть... — справившись с засосом, Миён посмотрела на молодую луну, что сияла в окне.

— Плевать... Не хочу от тебя отрываться, — прорычал Уён, толкнувшись особенно резко и глубоко. — Хотя... — он подхватил Миён под бедра и быстро, насколько позволяли силы, усадил ее на подоконник, затем одной рукой спустившись к клитору и начав массировать тот большим пальцем, а второй — опускать жалюзи. — Не хочу, чтобы на тебя кто-то смотрел... Дьявол... Как спать с тобой рядом, если всё время хочется секса?..

— Да... Уён, да... — невпопад застонала Миён, коснувшись лопатками холодного оконного стекла, и зажала таз Уёна между своими коленями, отзываясь на каждую ласку и на каждый мимолетный поцелуй. — Если честно, становится расставаться с тобой всё труднее и труднее... До сих пор не верю, что ты не уедешь.

— Можно и не расставаться, — Уён поднял голову, убрал прилипшую из-за пота прядку волос с лица и посмотрел прямо в глаза Миён, хотя во взгляде читалась неуверенность. — Наверное, это будет нагло с моей стороны, но я... — он сложил ладонь на ее лицо и облизал губу. — Давай жить вместе? Знаю, могут не то подумать, но в США все молодые пары так делают... Пробуют, проверяют друг друга в быту... Если бы ты хотела, то у меня сейчас же двухкомнатная... У тебя будет свое место... — Уён продолжил плавно двигаться внутри. — И я бы хотел просыпаться и засыпать рядом с тобой, готовить нам ужин, смотреть на то, как ты вышиваешь и вяжешь, вечером есть всякую гадость и смотреть фильмы... Если ты хочешь того же, то...

Миён не ответила, схватив Уёна за полы рубашки и притянув для поцелуя. Такого терпкого и сладкого, как воздушный зефир, но при этом властного и какого-то даже... Благодарного?.. Это значит «да»?..

— Но имей в виду! — оторвавшись, воскликнула Миён. — Если решишь на мне жениться, то не прокатит и я так просто не соглашусь! Я жду предложения на одном колене, с кольцом в бархатной коробочке и шикарную свадьбу с лимузином и голубями! Нескоро, конечно, но лучше предупрежу заранее!..

— Для тебя всё, что угодно, сокровище мое, — прошептал Уён ей в губы, расплывшись в млеющей улыбке. — Что угодно...

И его губы снова встретились с губами Миён, а она ощутила, как там, в груди, бешено забилось ее горячее, запрограммированное на Уёна сердце.