Глава 30. Непрошенные слезы

Пузырь тихой, струящейся музыки лопнуло что-то, упавшее на пол. Сняв наушник, Уён обернулся, цокнув от досады. Одно устройство, которое он доделывал на работе во время перерывов, перевесило стоящую на краю столика белую в фиолетовую полоску коробку и разбросало все немногочисленные пожитки, что успели скопиться здесь за два года. Слегка пожав плечами, Уён переключил композицию на чуть более веселую, присел на корточки, собираясь по-быстрому всё сложить обратно, но в итоге завис, едва стоило тонкому атласному шарфику оказаться в руке. Такая маленькая и ничего не значащая вещица, а столько приятных, ну или же не очень воспоминаний... Как минимум, Миён любила дергать за него каждый раз, когда хотела безмолвно сказать: «Я хочу тебя». Ох уж и повидал этот несчастный диван...

Дальше счастливая ручка, осталась одна-единственная. Еще год назад Уён купил их восемь штук, одинаковых, и блокнот к ним на случай, если придет вдохновение на эксперименты или нужно будет срочно сделать учебное письменное задание. Растерял он почти все ручки, а эта, с потертым смайликом и покусанная, осталась, и отчего-то не хотелось ее выбрасывать. Потом пришла очередь рубашки, от которой очень любили убегать пуговицы, а Миён пришивала их и фырчала, что Уён совершенно не бережет свою одежду.

Вслед в руки прилетело несколько вещей Сана, так, по мелочи: старые проводные наушники, которые он одалживал Уёну, конспекты еще с первого курса, забытое давным-давно и найденное только сегодня кольцо, билетики в кино, которые Уён сентиментально оставил себе после того, как они с Саном сходили на фильм и когда впервые возникла та самая мысль — «наконец-то появился самый что ни на есть настоящий друг».

Как много, оказывается, всё это время хранилось в баре — прям как в настоящем втором доме. Открыв шкафчик, Уён достал и отправил в коробку, так и оставшуюся стоять на полу от греха подальше, еще наручи, пару открытых верхних вещиц, кожаные, паркие да жаркие брюки, запасная рубашка с торчащими нитками, перчатки без пальцев, запасной футляр для очков и... Уён взглянул на внутреннюю сторону дверцы и широко улыбнулся, смотря на несколько прикрепленных скотчем фотографий, каждая из которых хранила так много добрых и радостных воспоминаний.

В феврале они всей компанией ходили на закрытый каток, и Чанми, оказавшаяся совсем не приспособленной к зимним развлечениям, то и дело падала — и вот один такой момент запечатлел Ёсан. Как оказалось, он вообще только и делал, что плавно катался да снимал всё подряд: и то, как Юнхо обернулся, а потом улетел за бортик вниз головой, потому что отчего-то перевесило именно туда, как Миён отмахивается от снега с недовольной мордашкой, как Сан строит милые рожицы то Чанми, то самому Уёну и норовит всех потрогать за мягкое место под курткой.

В шкафу, прикрепленная, хранилась только одна фотография с того дня — тот момент, где Юнхо сидит весь в снегу, пока остальные пытались помочь подняться, а Ёсан, знай себе, наделал селфи на этом фоне.

Сняв это фото, Уён бережно положил его на полочку, а потом взял в руки второе — то, где они с Саном смотрят друг на друга, как супруги, прекрасно зная, что камера их снимает. На щеке друга проступила милая ямочка, он так искренне улыбался, что и не скажешь, что он был человеком, который беспощадно бил кого-то кулаками на ринге, и зачастую даже сильно. Висело и второе фото с Саном — старое селфи еще с первого курса, когда они ходили повсюду только вдвоем.

Теперь настала очередь фотографии, где Уён сидел между Ёсаном и Юнхо и обнимал их, сжав локтями шеи, из-за чего у друзей глаза чуть из орбит не вылезли. Это была чисто мужская прогулка с чисто мужским шоппингом для чисто мужских тик-токов Ёсана, и дам туда не взяли. Тогда они успели заскочить в парк аттракционов, как маленькие мальчишки, и до талого накататься на всяких «свободных падениях» и «катерах», что под конец дня ходить стало сложно.

Хранился здесь и один снимок с Чанми, но там было настоящее насилие — она, как какая-то мамочка, пыталась закормить Уёна тортом, который приготовила сама, а он отказывался, аргументируя это тем, что в свои кожаные брюки влезать перестанет. Чанми вообще оказалась такой, настойчивой, когда ей нужно, и тогда у нее даже всё получилось. Не без помощи Сана, правда, но главнее то, что очень уж Уён успел прикипеть к ней, и они даже сходили на парное свидание, после которого в том числе сохранилось фото.

Сняв все остальные и сложив их стопкой, Уён сначала взглянул на снимок, где они с Саном держат на плечах визжащих Миён и Чанми, а потом тот, где...

Послышался легкий вздох, за которым последовала грустная улыбка.

Их было три — несколько фото, где Миён и Уён только вдвоем: одно дурашливое, где они сидят с хвостиками в косметических повязках на головах у нее в комнате; второе, где они делают селфи во время прогулки, а третье — их легкий поцелуй в губы с закрытыми глазами. Получилось чуть смазано, но это было любимое фото Уёна, ведь они с Миён только вдвоем, а их было очень много, только хранилось всё в альбоме.

Да сколько вообще всего было за эти полгода! И не вспомнить, и не перечислить! Да и до этого! И запаленный хозяином бара секс, и болтовня за стаканчиком коктейля, которые Уён смешивал для Миён, стараясь ее удивить, и мирные посиделки с Саном после закрытия с толикой смеха и откровения, и пьяные Юнхо с Ёсаном, которые чуть ли не начали целоваться после игры в бутылочку, сюсюкаясь тут друг с другом похлеще «Усанов». Выносили их потом через черный ход... А еще множество драк, из которых Уён вышел победителем, во всех до единой, и даже то ножевое ранение... Оно вспоминалось с какой-то теплотой в сердце, несмотря на ужас, который пришлось им всем пережить. Просто яркая вспышка воспоминания, которое повлекло за собой так много нового.

Тот злополучный ужин разрубил жизнь на «до» и «после». В руках Уёна осталось последнее фото — то, где он, маленький, сидит с еще красивой и всегда трезвой матерью в поле одуванчиков, и оба они улыбаются. Хорошее было время, и вспоминать его скорее больно, чем приятно. Мать однажды заявлялась в бар как раз в смену Уёна, пьяная, устроила такой страшный скандал, снова проехалась катком по «суке-вымогательнице» Миён, по «конченой мрази» Сану, даже имя Юнхо умудрилась вспомнить. Но тогда Уёна уже не тронули ни слезы, ни просьбы вернуться, ни тем более — мольбы дать денег хотя бы в долг и на время.

В тот день Уён отнял руки матери от себя, вызвал ей такси, доволок до машины, проводил ту взглядом и вернулся обратно в бар, с облегчением поняв, что у него уже не разрывается сердце, что ему даже не больно или обидно, а просто... Никак. Пустота, да и только. В голове Уёна жило теперь два образа матери, и если по одному он скучал и прощался с ним, как с чем-то прекрасным, что было в его жизни, но прошло, то второй он просто не переносил на дух и боялся, что он может навредить Миён.

Но мать больше не появилась ни разу, а может, и не помнила, что вообще приезжала в этот бар в пьяном угаре. Уён закрыл все родительские долги, а что они будут делать с новыми — он не знал, да уже и не хотел узнавать. Настало время и для взрослых научиться самостоятельности.

— Я боялся, что ты уже ушел, — послышался голос, а потом в дверном проеме появился и хозяин бара, тихонько присевший рядом. — Думал, ушел и даже не попрощался со мной, засранец! — он бесцеремонно потрепал Уёна по волосам взглянул на коробку с вещами. — Подал я объявление о вакансии, но даже представить не могу, кто может справиться лучше, чем ты...

— Кто-нибудь да найдется, — по-доброму усмехнулся Уён, на что услышал хмыканье, полное сомнения. — Простите меня, если что было не так, я всё же доставлял хлопоты своими форс-мажорами по любому поводу... И не сказать, что был самым прилежным работником, но я буду скучать по этому бару... Спасибо вам за терпение и за поблажки, давно хотел это сказать, да повода не было.

— Да ты не обольщайся, я просто тобой с конкурентами делиться не хотел, хотя и сейчас не хочу. Улетишь в свою Калифорнию и будешь там стаканы намывать... Или что, перспективы получше появились?

— Угу, по профессии. Зато ценные знания о том, как смешать пину коладу, со мной теперь навсегда, — неловко усмехнулся Уён и услышал слева от себя точно такой же смешок, после чего положил фотографии в коробку и выпрямился, поджав губы и посмотрев на едва не плачущего хозяина. — Правда, спасибо за всё. Вашей доброты я никогда не забуду.

— Не верю я тебе. Вот прилетишь когда-нибудь, зайдешь ко мне, выпьем тут, вот тогда и поверю, что ты не забыл старого доброго дядюшку Джихуна, а так... Эх!.. — хозяин вяло махнул рукой, после чего встал и слегка потряс довольного Уёна за плечи. — Я тоже буду скучать, чудище бедовое, и ты уж правда заходи... Мне жаль терять лучшего сотрудника, но не твое это — коньяк по рюмкам разливать, ты для чего-то большего создан. Пусть удача тебя не покидает, сынок.

— Спасибо, господин... — Уён готов был расплакаться. Ему не верилось, что это действительно прощание. — Как приеду — обязательно зайду.

Хозяин не дал себя радушно и чувственно обнять: только хлопнул Уёна по плечу и ушел, напоследок шмыгнув носом. Расклеился, старичок... Хотя стариком этого крепкого мужчину с солидным мужским пузиком вряд ли назовешь. Брякнул телефон — Сан сообщил, что уже почти подъехал, и Уён поспешил собрать остатки вещей, после чего взял под дно коробку и остановился в дверном проеме, бросая прощальный взгляд на эту милую, полную воспоминаний коморку.

Но надо бы идти, а то так можно и надолго застрять...

Выйдя на теплую летнюю улицу, пахнувшую мокрым асфальтом после дождя и разбухшими цветами, Уён взглянул на небо, закусив губу. Что-то он совсем сентиментальным стал, но всё равно захотелось покрутить в голове, что еще произошло за эти полгода. Ну, как минимум, он научился стрелять из пистолета, да у него и выбора-то особо не было после того, как кое-какие нехорошие люди из шайки некоего Ким Уджина похитили Чанбина, Минхо и Феликса, отвезли их на какую-то заброшку, а потом тако-о-о-ое началось... Девушку Сынмина ранили ножом в спину, шпана в окна камней накидала, сбив с толку похитителей, потом еще полиция... Жуть, а не воспоминание, до сих пор перед глазами мельтешит.

А днем ранее Уён сидел в машине, контролировал по взломанным с помощью его устройств камерам проникновение парней в секретную лабораторию, подсказывая, куда можно заглянуть в поисках каких-то рецептов, взламывал пароли на папках, скачанные с казенного наркоимперского компа. А между тем, наркодилерша по имени Сон Михи, поначалу предлагавшая заняться более интересными вещами, чем просто сидеть в машине, попыталась задушить Уёна цепью от наручников. Миён, когда узнала и увидела след от звеньев на шее, чуть с ума не сошла и грозилась кишки этой Сон Михи выпустить, но та померла раньше, отравленная перед самым допросом в полиции. Мол, схватили — да не доставайся же ты никому и секреты не пали. Сану так вообще пришлось спасать девушку Бан Чана, но та и сама управилась, только вот труп пришлось спрятать. Ну по тому придурку скучать никто не стал.

Да, славные были деньки... Не скучно зато. Как они все не в тюрьме до сих пор — непонятно.Подробнее об этой занимательной части истории вы можете прочитать в «Таянии льда». Главное, что с двумя наркоимериями в Сеуле и Корее покончено.

Парни, к слову, тоже расстроились из-за его отъезда в США, особенно Феликс и Чанбин, кинувшиеся в объятья с воплями в стиле «кто нам теперь моды на игры будет ставить». Да, и Уён тоже будет по ним скучать...

— Эй, я тебя уже третий раз зову! — крикнул Сан, решив привлечь внимание друга сигналкой. — Садись давай, у нас еще дел полно, да и последний экзамен остался.

— Да помню я, что вас всех обещал подготовить... Ничего без меня не можете, — Уён поставил коробку с вещами на заднее сидение, а сам прыгнул на переднее, бросив прощальный взгляд на бар через окно с опущенным стеклом. — Знаешь, думал, буду радоваться, когда уволюсь, а теперь как-то... Не верится.

— Всё же к месту привязываешься и всё такое... — вздохнул Сан, выруливая с парковки. Он ничего никогда не говорил об отъезде, но на лице была написана боль и затаенное предчувствие тоски от того, что через три дня Уёна уже не будет. Ни в этом баре, ни в Сеуле, ни в Корее вообще. — Пока мы одни, всё же хотел спросить... Ты точно уезжаешь? Вроде как здесь всё наладилось, нужды уже нет, да и... Я понимаю, что так будет, наверное, лучше, но... — Сан снова позволил себе глубокий и тяжелый вздох. — Не хочу даже представлять это. Я пережил с тобой больше, чем с любым другим человеком, и не верю, что однажды не смогу просто позвонить тебе и позвать покататься на тачке или выпить пива.

— Я тоже не хочу... — признался Уён и замолчал, заломив пальцы, не зная, что еще должен сказать. Он чувствовал себя виноватым и одновременно понимал, что отъезд — правильное решение, чтобы всё же окончательно научиться жить по-новому, совсем иначе. — Но ты всегда можешь мне позвонить, чтобы мы чокнулись банками через камеру. Да и я буду приезжать, ты тоже сможешь...

— Это не то.

— Согласен.

Они больше не проронили ни слова, но Уён не мог перестать смотреть на Сана: на его едва не плачущее грустное лицо и на его боль, о которой он никогда не расскажет красиво и поэтично, но которую будет ощущать все эти последние дни и уже гораздо позже. Утешало только то, что прощаются они не навсегда и что они смогут в любой удобный момент сорваться и приехать друг к другу. Хотя стоило только на секунду представить это расстояние, как Уён расплакался сам. Но он тоже не покажет своих слез, потому что Сан и без того слишком хорошо его знал и понимал.

Так было всегда, так будет и впредь.

*****

— Всё же тебе стоило осторожно разузнать у него, что ему нравится. Совершенно не понимаю, что мне покупать! — воскликнул Уён, попеременно беря в руки разные подарочные коробки с конфетами и возвращая их назад.

Миён вообще привела его в странный магазин, созданный будто для любовников, вон, даже презервативы лежат в каких-то розовых коробках с бантиками. Но они пришли сюда совсем не за этим! Хотя, нужно сказать, местечко весьма милое — всюду разноцветные коробки, оберточная бумага, пакеты на любой праздник. А еще много всякой мелочи вроде ароматических свечей, ленточек и нитей с клубками пряжи, на которые так загляделась Миён. Вздохнув и молча положив те, что ей понравились, в корзинку, Уён пошел к другим прилавкам и наткнулся на букеты, собранные из нескольких искусственных цветов и сладостей.

По дороге Миён сложила в корзину новые иглы, канву для вышивки, набор гравированных крючков и спиц, а на то, за чем они пришли, так внимание и не обратила, забив тем, что ей было нужно, всю корзинку.

— Как тебе это?.. — спросил Уён, указывая на букет, выполненный в синих и голубых тонах с каким-то дорогим шоколадом. — Пак Сонхва похож на человека, которому может такое нравиться... Ну правда, тебе нужно было больше разузнать! — заныл Уён.

— Я и так составила список ненавязчивых вопросов, а потом задала их, а он посмотрел на меня, как на дуру, — возразила Миён и взяла в руки один из букетов, чтобы рассмотреть. — Но дорогие конфеты и сладкое — самый беспроигрышный вариант. Еще что-то для дома, вроде красивой статуэтки или копилочки.

— Думаешь, он мелочь скидывает в глиняного котенка? — спросил Уён и потер переносицу. — Надо было еще давно этим заняться, но у меня такое ощущение, как будто у меня в голове открыто много вкладок в браузере, везде что-то надо, оперативки еле грузят, всё виснет, нет никаких ресурсов для восстановления, никак не разорваться! Вот так себя и чувствую.

— Так, стоп! Никаких метафор из сферы программирования! — Миён наставила указательный палец на Уёна. — Я еле сдала начертательную геометрию и пронпрограммирование, даже несмотря на то, что списывала прям на экзамене! И не смотри на меня так, выкручиваюсь как могу! Я по призванию дизайнер и швея, а не программист!

— Ты просто ленишься! — визгливо возразил Уён.

Миён ответила на языке подзатыльника, после чего Уён укусил кончик ее указательного пальца. Потом получил под ребро локтем и попытался укусить снова, но длинный ноготь больно ударил в верхнее нёбо, заставив болезненно застонать. На секунду испугавшись, Миён бросилась к Уёну и взяла его лицо в ладони, чтобы понять по его лицу, насколько сильно ткнула, но в итоге оказалась подхваченной и закинутой на плечо животом с букетом в руках.

— Отпусти меня, изверг! — закричала она, замахав ногами и забив кулаками по его спине. — Куда ты меня тащишь, тростинка?! Знала я, что нельзя тебя пускать с Саном в спортзал! Раньше наши битвы заканчивались моей победой, а сейчас ты!.. Да отпусти же меня! Куда мы идем?!

— На кассу мы идем, пока ты весь магазин не скупила. Хватаем этот букет, а потом в книжный, — ответил Уён, положил корзинку и букет на кассу и поймал на себе заинтересованный и даже какой-то расстроенный взгляд кассирши, еле заметно вздохнувшей. Миён, как смогла, обернулась на то, что там происходит, и закатила глаза, когда девушка начала, несмотря ни на что, в открытую флиртовать с Уёном. — Да, пакетик красивый нужен... А какой вы посоветуете? — с яркой улыбкой, судя по голосу, кокетливо спрашивал он сам. — О, у вас отличный вкус!

«Отличный вкус! Шею тебе сверну, будешь знать! Засранец!» — подумалось Миён, хоть она и знала, что в последнее время Уён стал часто специально флиртовать с теми, кто к нему подкатывает, чтобы подразнить и посмотреть на «ревнивую мордашку». Но это даже к лучшему: когда он начал одеваться, сказать честно, не в лохмотья, и больше спать, что придавало лицу здоровый вид, а также качаться, на него стали вешаться только чуть меньше, чем на Сана, и то, это только потому, что тот носил вещи с глубоким декольте, привлекающим к себе внимание даже дам постарше.

Рассчитавшись и выйдя из магазина, Уён наконец-то опустил Миён на ноги и тут же получил новый подзатыльник вкупе с перекошенным от злости и ревности лицом.

— Я перед твоим отъездом клеймо засосами во всё плечо или спину оставлю! «Собственность Кан Миён!» Понятно?! «У вас отличный вкус»! — передразнила Миён, изобразив высокий и визгливый голос Уёна, пока тот стоял и сдерживал смех, прикрыв рот ладонью. — Я тебе устрою веселую жизнь! Жучок прикреплю!

— Ну прости, прости, я же только ради такой реакции это и делаю... — он виновато почесал затылок, но не перестал смеяться. — Люблю тебя, сокровище. Не променяю я свой сундук золота ни на какие два доллара!

— А вот тебе и верь после такого флирта! В первый же день приедешь и мне замену найдешь!

Миён тряхнула отросшими волосами, убрав их за плечо, и нарочито модельной походкой застучала каблуками в сторону книжного магазина. Однако не успела и пяти шагов сделать, как Уён догнал ее и от души шлепнул по ягодицам, невзирая на то, что они находятся в торговом центре.

— Айщ! — Миён потерла ягодицу. — Как неприлично, господин Чон, как вульгарно!

— Но тебе нравится, — Уён довольно причмокнул и переместил ладонь на уровень поясницы.

— Нравится, — вынуждена была признать она, после чего улыбнулась одним уголком губ и взяла Уёну за руку, надеясь, что она верно помнит направление в книжный.

Уже зная, за какой именно книгой они пришли, Уён направился искать раздел европейской классики и присвистнул от удивления, когда увидел множество больших и красивых подарочных изданий с дизайнерским обрезом. Нужно еще что-нибудь взять себе в самолет, дорога будет долгой... В полной мере до Уёна всё еще не доходило, что он куда-то уезжает, хотя приготовления шли полным ходом: квартира почти сдалась другим владельцам, большинство вещей упаковано, если не считать штаны, пару футболок, трусов, носков и кактус. Все эти полгода Уён активно занимался английским в школе иностранных языков, уже даже забрал документы и надеялся, что этого будет достаточно на первое время жизни в США.

Поняв, что он завис, Уён помотал головой из стороны в сторону, нашел букву «Д», вынул одно из изданий, но понял, что это «Три мушкетера» в одном томе, а вовсе не то, что он искал. Старое издание «Графа Монте-Кристо» Пак Сонхва теперь навсегда останется у Уёна, как память, но нужно же было чем-то его заменить... И надеяться, что человеку, который так много сделал и так сильно помог, будет хоть чуть-чуть приятно.

Найдя самое красивое, на его взгляд, подарочное издание и рассчитавшись на кассе, Уён вызвал такси в университет. Сегодня последний день пребывания там, нужно подписать кое-какие документы, забрать кое-что и... И на этом всё. Не верилось совсем... По привычке открыв турникет своим пропуском, действие которого скоро закончится, Уён вошел в такие привычные и родные стены, ставшие без шуток ему не вторым, а даже первым домом.

Местом, в которое он всегда бежал с удовольствием и счастьем на лице, несмотря на сложности.

Идя по коридору и сжимая руку Миён, ставшей серьезной, в своей, Уён заглядывал в каждую открытую аудиторию, ловил на себе взгляды студентов, которые сегодня сдавали последний экзамен, с некоторыми открыто, будто ничего не происходит, здоровался. Потом они с Миён поднялись на третий этаж и, оказавшись у кафедры, синхронно постучались, наверняка зная, что Пак Сонхва сейчас там один.

— Входите! — послышался его бархатный спокойный голос.

— Иди один, я тут подожду, — ободряюще кивнула Миён и плавным жестом указала на дверь.

Вздохнув и быстро кивнув, Уён отчего-то нервно заломил пальцы и вошел внутрь, тихо поставив все подарки на стол. Сонхва, до этого сидевший с чашкой кофе в руках и листающий чью-то курсовую, медленно поднял голову, а потом на его лице расцвела по-матерински мягкая благодарная улыбка. Не зная, с чего начать, Уён судорожно вздохнул и спохватился, вспомнив, что даже не поздоровался, следом поспешив поклониться.

— Я не знал, что вам подарить, выбрал кое-что... Надеюсь, понравится... — промямлил он и въелся взглядом в каждое движение Сонхва. Тот взял подарочное издание в руки, покрутил его и нежно погладил обложку. — Я прочитал книгу, мне очень понравилось. Раньше как-то не было времени на приобщение к культуре, а тут... Правда, я надеялся, что Эдмон всё же останется с Мерседес, так глупо расстались... Хотя любили друг друга и думали друг о друге.

— Да, мне тоже так показалось, — кивнул Сонхва, потрогав лепесток искусственного цветка в букете. — Вы, главное, не повторяйте его ошибку, не нужно упускать свою Мерседес и растрачиваться на глупые обиды... Она ведь ждала Эдмона много лет, пыталась выбить для него помилование, прежде чем выйти замуж за другого. И, думаю, всё равно любила. Как у вас настрой на отъезд?

— Не поверю, пока не уеду... Уже снял там себе квартиру недалеко от университета, внес залог, на работу придется ездить, но там я буду только полдня, так что... — Уён по настоянию Сонхва присел. — Я планирую сменить номер, мать пару раз писала с каких-то левых номеров, не хочу, чтобы кто-нибудь знал мои контакты, кроме близких. Я смогу, если что, иногда вам писать?

— Я боялся, что вы не спросите... У меня же за вас тоже сердце болит, переживаю, думаю о вас, — сказал Сонхва, хлебнул еще немного кофе и поставил кружку на стол, а потом отдал нужные бумаги на подпись. — Я надеюсь, у вас всё получится, Уён, но если вы вдруг не приживетесь и решите вернуться, то одно ваше слово, и я похлопочу о переводе обратно и найду вам где-нибудь работу по специальности. После Калифорнии с ногами и руками оторвут. Вам будет куда вернуться, вас будут ждать. А мне пока что надо будет провести один забавный эксперимент: узнать, как и кто учится без помощи Чон Уёна.

— Не так уж и много я всем помогал! — возразил Уён.

— Да? А судя по стилю написания, вы всем делали курсовые. Я их читаю, даже если не являюсь научным руководителем.

Уён состроил расстроенную мордашку, вызвав у Сонхва смешок.

— Как только доберетесь до Калифорнии, обязательно напишите мне и расскажите, как там идут дела. Всё же полезно обмениваться опытом и всё такое... — проговорил он и взял из букета два шоколадных батончика, один из них протянув Уёну. — Буду теперь на остальных плебеев злиться больше обычного, а то без вас в аудитории будет сплошное молчание. И да, я буду вам слать отчеты об успеваемости ваших друзей! Вы их там из ежовых рукавиц не выпускайте, ладно?

— Торжественно клянусь, что не дам им расслабиться, — сказал Уён и, приложив руку к сердцу, поклонился. — Я тоже буду скучать по университету и по одногруппникам, поэтому вы для меня будете как осколок того, что было здесь хорошего...

— Вот и хорошо, что вы будете помнить и о чем-то прекрасном.

Уён больше не знал, что сказать и как выразить свою благодарность. Он был атеистом, но Пак Сонхва воспринимал за своего ангела-хранителя, который так кстати и так вовремя протянул руку помощи, и дав нужные советы, и подсобив со стипендией и учебой по обмену. Закрывая дверь на кафедру, Уён ощутил, что ему хочется заплакать и что у него разрывается сердце, а Миён, увидев всё по стеклянным глазам, тут же заключила его в объятья, ничего не сказав, кроме:

— Всё хорошо, тростинка, всё хорошо.

Но почему прощаться тогда — так больно?

— А ну прекрати слезы лить, а то я сейчас тоже заплачу! — побранила Миён, похлопав Уёна по спине. — Рыдать будем чуть позже, а сейчас давай просто проведем эти два дня хорошо, так, будто ничего не происходит... Юнхо, Сан и Чанми тоже напросились на мою встречу одноклассников, мол, своих вечеринок не предвидится, хотят оторваться. А еще Ёсан придумал себе фанклуб, он завтра будет, важный такой, устраивать фанатскую встречу для поклонников своих дебильных тик-токов! Назвал всех своих поклонниц Ёдуни, устроил флэшмоб на самое красивое нарисованное на лице сердечко и радуется!

— Это там, где у него родимое пятно? — взяв себя в руки и переплетя их с Миён пальцы, спросил Уён.

— Ага! Теперь говорит, что если я его трону, то меня разорвут его фанатки! Хотя это благодаря тому, какой классный макияж я ему делаю, он и раскрутился! Вот так и помогай людям, не вспомнят же!

— Он со мной коллаб так и не записал. Видите ли, тверк — не его тема! Там у него танцы похуже. Напялит что-то с открытым пузом!.. Надеюсь, у него скоро появится девушка, вот пусть она ему макияж и делает, — поддержав Миён всеми конечностями в вопросах возмущения, пробурчал Уён на выходе из университета и, выйдя, поднял голову. — Дождь, кажется, собирается...

— Может, тогда к нам домой? Мама тортик испекла, просила тебя зайти, чтобы посидеть в кругу семьи и пообщаться. Она к тебе привязалась, хотя я по ней вижу, что она сомневается... Вроде того что мало какие отношения выдерживают расстояние, всё такое... Вот уже сама думала по обмену поехать, но меня, такую дебилку, никто уж точно не возьмет.

— Мы придумаем, как съехаться. Пока не будем торопиться. Опасения твоей мамы я понимаю, но только верь мне — я никогда тебя не брошу, если ты сама не скажешь, что у нас всё кончено! — поспешил заверить Уён. — Ты же мне доверяешь, да?

— Разумеется, доверяю! Только не надейся, что от меня отделаешься, — Миён ласково взяла его лицо в ладони и чомкнула в кончик любимого носа.

— И сейчас ты от меня тоже не отделаешься. Кто там говорил, что я обманываю и не умею так долго и много кататься на велосипеде? Вот давай возьмем и проверим то, насколько я хорош! Сан сдулся недавно, лег на землю и начал закапывать себя. Мол, у него развитые плечи и руки, а у меня — ноги.

— Ну может всё же домой?.. — заныла Миён.

— Нет! — безапелляционно отрезал Уён и стремглав побежал в сторону парка, в котором выдают велосипеды напрокат.

Выбрав себе истинно девчачий, розовый, с точно таким же шлемом, велосипед, Миён также обернула всю себя в экипировку, боясь, что где-нибудь точно навернется. Раньше она каталась только у себя или друзей во дворе, но никак не в огроменном парке с кучей кочек, виражей, подъемов и спусков. А вообще здесь было хорошо: лето, птички поют, повсюду растут изумрудные хвойные деревья и то тут, то там встречаются клумбы с самыми разными цветами. Зачем-то потоптав носком босоножки по асфальтированной дорожке, Миён вздохнула, пожалев, что надела обувь с каблуком, пусть устойчивым и невысоким, и подняла голову, взглянув на то, как Уён ловко запрыгивает на своего двухколесного скакуна и начинает медленно крутить педали.

— Мы едем? — спросил он, расслаблено отпустив одной рукой руль и обернувшись на Миён через плечо. Та, собравшись с духом, пожалела и о том, что задирала Уёна на тему велосипедов. Теперь-то ей точно несдобровать. — Давай, давай, пылеглотка, а то сейчас только и будешь делать, что сзади плестись!

— Задира неугомонный! — проворчала Миён и забралась на велосипед, надеясь, что не грохнется на первом же вираже.

Поначалу дорога оказалась гладкой и ровной, с небольшими только ямочками, которые Миён старательно объезжала, пока Уён несся прям по ним, не жалея ни себя, ни колес, да вдобавок еще и воду из луж разбрызгивал, оставшуюся еще после позавчерашнего дождя. Шило у кого-то в заднице, вот что! Затем начался тяжелый подъем, который поначалу тоже шел гладко, но уже через несколько минут Миён начала выдыхаться, кряхтя, что это первый и последний раз, когда она соглашается на подобную авантюру!

— Да брось ты, весело же! — воскликнул Уён, и когда они вышли на более-менее нормальную ровную поверхность, закрутил педали с бешеной скоростью и широко раскинул руки, прокричав на всю рощу.

— Положи обратно! Руль держи! На дорогу смотри! — кричала Миён, безумно испугавшись. — Я никогда не любила играть с Ёсаном игрушками, где надо из застывшей глины выковыривать кости динозавров, а потом собирать их! И твои тоже по округе собирать не буду! Прекрати! Ну я прошу тебя, прекрати!

Но Уён ее, кажется, даже не слышал — знай себе ехал дальше, лениво кладя руки на руль только тогда, когда нужно было повернуть или объехать какую-нибудь ветку, а так несся и несся, Миён даже почти потеряла его из виду. Слышала только подначивания и веселые крики, как у бешеного гипперактивного ребенка.

Дальше начался новый подъем, еще куда более тяжелый. Ноги уже нещадно болели, но Миён старалась не останавливаться, надеясь, что Уён не потеряется где-нибудь там и не грохнется по склону вниз. Тогда он полетит в свою Калифорнию в гипсе по самую макушку, как рисуют в мультфильмах. Но стоило только услышать его довольный голос, полный детского счастья, как на лице Миён начинала расцветать улыбка. Было видно, как Уён соскучился по таким простым радостям, как езда на велосипеде, потому что много работал и в холодное время года был этого лишен, а тут он...

Такой счастливый.

Ради этого стоило потерпеть мучения в виде неудобных туфель и бешеной физической активности. Лишь бы только Уён был доволен.

Когда Миён поднялась по склону и выдохнула, радуясь, что больше таковых не предвидится, то увидела самого Уёна, остановившегося у мостика скорее подождать ее, чем отдохнуть, несмотря на то, что на футболке его распласталось потное пятно, а на лбу выступила испарина. Приняв из его рук бутылку с водой, Миён напилась от души и снова запрыгнула на велосипед, указав на большой и длинный мост, который им нужно будет преодолеть. Уён тотчас повторил за ней, но на сей раз разгоняться не стал, взяв размеренный темп и начав ловить рукой легкий искусственный ветерок.

Наконец-то приноровившись, Миён стала смотреть не на колеса, а вдаль и по сторонам — на прекрасные виды Сеула свысока: на широкий проспект, по которому плавно двигались машины, успевшие зажечь фары, на изумрудную хвою, которой покрыты деревья, на разросшуюся траву и серое с отсветами синего небо, на котором всё больше сгущались тучи. Вот только Уёна, кажется, все эти виды мало интересовали, потому что Миён то и дело ловила на себе его взгляды и смущенно опускала свой.

— Ты чего? — наконец спросила она с робкой улыбкой, зная, что наверняка выглядит нелепо: волосы растрепались, эти босоножки на каблуках вообще ни к месту, да и грации явно маловато. — Почему такой счастливый?

— Ты рядом, — легко и просто ответил Уён.

Миён рассмеялась, широко улыбнувшись зубами, и прибавила скорость, рискнув тоже, как и Уён, половить ветер рукой. Дальше дорога была прямая, виднелся скорый спуск, и тут так некстати по асфальту забарабанил дождь, решивший, кажется, ускоряться с каждой секундой. Едва не грохнувшись, не заметив лужу, Миён остановилась и сошла с дороги, поставив велосипед на подставку, а потом, начав заплетать намокшие волосы в косу, ощутила, как Уён неожиданно откидывает распущенную часть длины ей за спину, приподнимает лицо за подбородок и легонько касается губ своими губами.

— У тебя в глазах красиво отражается небо... — в упор посмотрев в ее глаза и склонив голову, прошептал Уён и крепко обнял Миён за талию, поцеловав ее снова, только уже куда более горячо и быстро.

Капли дождя стекали по их лицам, забирались под одежду, закатывались в рот через уголки губ, но кроны деревьев всё же хорошо защищали от дождя, и Уён мог и дальше, не заботясь ни о чем, целовать свою Миён, плотно прижимая ее к себе всем телом и лаская каждый участок тела, проводя по нему тыльной стороной ладони или же ее ребром. Губы и языки так жадно соединялись друг с другом, веки не размыкались, а погода заглушала все звуки поцелуев и раздающиеся хмыканья и мычания. Осторожно прижав Миён к дереву, Уён провел кончиком языка по ее нёбу, сделал круговое движение по всему рту, ненадолго оторвался, потянул ее нижнюю губу на себя, провел большим пальцем по линии челюсти и вернулся рукой к волосам, став накручивать одну из мокрых прядей на палец.

— Дождь усиливается, — неохотно оторвавшись от Миён, проговорил Уён и дотронулся до ее ставшей гусиной кожи. — Ты замерзнешь, поехали скорее. Посидим в кафе, там есть одно, а потом... Что будем делать потом?

— Не знаю, но главное, что с тобой. Может, всё же заглянем ко мне на ужин и посидим у меня в комнате? Тебе нужно свитер примерить, который я связала.

— И как только у тебя сил после работы еще что-то шить и вязать хватает? — Уён помог ей сесть на велосипед и оседлал свой, постаравшись сходу ускориться.

— Мне просто нравится это, да и не тебе о том заикаться!

Несмотря на то, что дождь начал превращаться в настоящий ливень, спуск оказался очень даже приятным и быстрым, пусть на виды теперь и не полюбуешься. Поспешив сдать велосипеды и найти укрытие, они побежали в сторону горевших светом окон, но сперва ошиблись, напоровшись на комнатку выдачи роликов напрокат, а в пристроенном кафе оказались слишком поздно — все столы, кроме одного маленького и не убранного, уже успели занять. Встрепенувшись, как промокшая кошка, Миён не очень лестно позвала официанта, заставив протереть всё, и сходу заказала две чашки горячего чая.

— Я бы еще втрое дольше поездил, — проговорил Уён, подпер голову ладонью и залюбовался ударяющимися об стекло каплями дождя, а потом взглянул на Миён, начавшую править себе угробленный макияж. — Да красивая, красивая! Прекращай, не так уж и много у тебя расплылось!

— Я похожа на... на... — Миён даже слово подобрать не смогла и начала рыться в косметичке. — Хочу всегда выглядеть на все двести.

— Тогда я тоже хочу, — Уён вытащил из ее косметички помаду и, не смотрясь ни в какое зеркало, даже собственное расплывчатое отражение в окне, что называется, «нафигачил» себе на губы бордовый цвет, несколько раз выйдя за контур. С ужасом посмотрев на это безобразие, Миён потянулась через весь стол и стерла неровности, только размазав их и усугубив ситуацию.

Уён на этом не остановился. Выхватил из косметички палетку и кисточку для пудры, нанеся на глаза темные фиолетовые тени, которые Миён использовала от силы пару раз, приправил это всё тушью, едва не выткнув себе глаз, и нарисовал на щеке подводкой смайлик. Решил, что пока недостаточно, и заплел волосы в высокий хвост, оставив часть длины на шее. Потом Уён выхватил из рук Миён, смотрящей на него с плохо прикрытым ужасом, зеркальце, причомкнул губами и ярко улыбнулся.

— Ну вот, мужчина хоть куда! Так завтра и пойду на встречу твоих одноклассников.

— Тогда я сделаю вид, что тебя не знаю... — Миён медленно покачала головой из стороны в сторону. — Что ж, теперь на твоем фоне я не выгляжу так убого...

— Того и добивался, а то ты слишком нервничаешь, — рассмеялся Уён, а потом потыкал указательным пальцем себе в губы. — Красавица попробует мою сногсшибательную вишневую помаду на вкус? А то гляди, закадрю официантку, будешь потом плакать и дальше тушь по щекам размазывать.

— Она у меня водостойкая, — стушевалась Миён. — Ну и кошмар... — она закатила глаза, но всё же дотянулась до Уёна через весь стол и впечаталась в его губы с поцелуем. — Люблю тебя, чудище мое лесное.

*****

За эти полгода Миён ни разу не ходила ни на какие студенческие вечеринки. Однажды на одну из таких уехал только Сан, и то, приперся назад через два часа, начав распаляться, что ему уже надоели все те девицы, которые вешаются на него со своими «девушка не стенка, подвинется» и «ну и что, что девушка? Мы не будем ей это рассказывать». И это не говоря еще о Хонджуне, который решил, что он крутой тамада и может устраивать на этих самых вечеринках цирк. Чаще всего они вшестером, а бывало и так, что ввосьмером, если Чонхо и Сыльки вдруг решали заглянуть, развлекались либо где-то за городом, либо снимали квартиру, либо же, если у Сана или Миён дома никого не было, оставались там.

Но сегодня Миён отчего-то очень захотелось выйти в свет. В прошлый раз это плохо закончилось, никто из одноклассников даже не сподобился проводить ее до такси или хотя бы написать, хорошо ли она добралась, а она сама рванула к Уёну и забыла потом, что там делала. Хорошо, что рассказали... Миён помнила тот первый поцелуй на уровне ощущений, но ей так хотелось восстановить тот вечер по кусочкам. Всё же очень важный и трепетный был момент.

Завершив макияж тинтом, Миён рассмотрела себя в зеркале со всех сторон и принялась одеваться. Ну теперь-то ей не о чем переживать: никаких сомнительных ситуаций с Уёном не будет, Сан давно позабыт как парень и впечатлять его не надо, Хонджун тоже не придет, да и одноклассники... Что она им в прошлый раз сказала? Ах да, она умолчала о своем увлечении Саном и даже заикаться не стала об Уёне, только про Юнхо что-то рассказывала: что все думают, что они парочка, но это вовсе не так. Риа даже спросила, почему бы не попробовать, но Миён тогда открестилась и сказала, что со своей лучшей подружкой амуров заводить не собирается.

— Ты готова? — спросила, осторожно постучавшись, Чанми, как раз когда Миён крутилась перед зеркалом, разглаживая юбку. — Сан уже подъехал, ждет нас. Юнхо сказал, что сам доберется.

— Вот и отлично, а то опять жались бы друг к другу на заднем сидении, — Миён причмокнула губами, получше размазала по ним помаду и схватила сумку. — Ты там только не стесняйся и сразу говори мне, если кто-то...

— Было такое, что я стеснялась? — усмехнулась Чанми.

— Да нет, но вдруг? — стушевалась Миён и схватила сумку. — Так, идем, а то Сан там уснет. Он всё же взял свой коньяк из коллекции? Чтобы опять самому не пить и нас всех развозить потом? — она позволила себе ехидную улыбку, вызвав у Чанми легкую смешинку. — В следующий раз поедем все на такси, а то...

Миён осеклась. Она и забыла, что в следующий раз в их компании не будет одного человека. Впрочем, надо гнать все эти мысли прочь. Отъезд только завтра, у них чуть меньше суток, чтобы забыть обо всем и просто от души поразвлечься в последний раз на неопределенный период времени. Родители больше не читали никаких нотаций, должно быть, ко всему привыкли, только сказали сильно не пить и передать парням привет. Кивнув и попрощавшись, Миён вышла на улицу, запрыгнула на заднее сидение Мазды, где уже сидел Уён, а Чанми — на переднее, коротко чмокнув Сана в губы.

Они никогда не ездили молча, обычно говорили не затыкаясь, но тут что-то загрустили, погруженный каждый в свои мысли. Им ехать аж на край города, в особняк на базе отдыха, и эта тишина несколько угнетала... Сам не зная зачем, Уён подсел поближе к Миён, обнял ее за талию, а потом сложил голову на плечо, через несколько секунд укусив его и случайно получив локтем по лбу. Вечно они так — нет чтобы просто тихо и спокойно сидеть, начинали драться. Сан посмотрел на них в стекло заднего вида и выгнул бровь, а Уён не обратил на это внимания, решив не сдаваться. Он уронил голову на колени Миён и укусил ее за бедро, затем щипнув за икру.

— Да отстань ты, чудик бестолковый! Почему на тебя вечно находит какое-то бешенство? — рассмеялась Миён, начав агрессивно тыкать в Уёна ногтями, стараясь отодрать от себя, но он всё не сдавался, вгрызаясь и дальше.

— Почему мы с тобой так не делаем? — спросила Чанми, повернув голову к Сану. — Был хоть раз, когда я пыталась тебя съесть или поцарапать?

— Сердце ты мне царапала, когда меня игнорировала, — с напускной обидой промолвил Сан и сделал вид, что стирает слезу. Чанми только хмыкнула. — Смешно тебе, да, от того, что я страдал? Только лошади нас и соединили! Теперь еще и Санрайза продать хотят, я вообще уже второй день об этом думаю и верить не хочу. Привязался.

— О чем они? — шепотом спросила Миён.

— Да о лошадях своих, — отмахнулся Уён и потерся лбом о ее живот.

Теперь-то стало повеселее. Когда они выехали на более разгруженную дорогу, Сан открыл в машине окна, сделал музыку погромче и разогнался посильнее, сам понятия не имея зачем, просто вдруг адреналин ударил в голову. Уён был счастлив, они не так уж и часто так делали, хотя раньше — постоянно. Что-то есть в этом особенное — вот так нестись в темноте, смотреть в окна и громко подпевать на четыре голоса знаменитую попсовую песню, играющую на радио. Чанми и Миён закричали громче всех, качая руками, а Уён что-то визгливо и неразборчиво кричал, чуть высунувшись в окно.

Подъехав к территории особняка, они точно так же весело вышли из машины, чуть ли ни синхронно хлопнув дверьми, а потом заметили в темноте знакомый длинноногий силуэт. Юнхо ковырялся носком кроссовка в земле и чего-то мялся, наверное, стоя тут уже достаточно давно. Миён налетела на него со спины и принялась трепать по волосам.

— Ну неужели?! Я стесняюсь один заходить! Подумают еще, что я тут заблудился и к ним прибиться решил! Ну что вы за черепахи такие? Еще и опоздали! — он агрессивно потыкал в наручные часы, но Миён не обращала никакого внимания на его ворчание, вместо этого дождавшись, когда он закончит со своей тирадой, и приклеив ему на лоб какую-то маленькую листовку, которая была у нее в сумке. — Невозможная женщина! — Юнхо отодрал листовку. Теперь он еще «женское кружевное белье по скидке в 30%». — Гадость!

— Да, она у меня такая — гадкая невозможная женщина, — не без гордости хмыкнул Уён, по-хозяйски обнял Миён за талию и первым вошел на территорию особняка, в котором вовсю веселилось явно побольше двадцати или двадцати пяти человек. — Это что, всё твои одноклассники?..

— Да нет... Наверное, кто-то привел друзей или партнеров, — пожала плечом Миён, стараясь найти во всем этом многообразии хоть одно знакомое лицо. — О, Риа! Риа! — громко прокричала Миён, обрадовавшись, что увидела именно ее. Она ведь организует каждую такую вечеринку.

— О, а я собиралась тебе писать, уже думала, что не придешь. Ты всё же замутила с Юнхо или как его там? — спросила Риа, с нескрываемым интересом взглянув сначала на Уёна, а потом на то, где лежит его рука. — Симпатичный, чего раньше не могла? Привела бы его еще осенью.

— Юнхо — это я, — сказал Юнхо, вальяжной походкой подойдя поближе. — Приятно познакомиться, — он как-то по-свойски протянул руку.

— Угум, а это тогда что за прелестное создание? — Риа приподняла уголок губ, всё пристальнее оглядывая Уёна: сначала жилистые руки с хорошо очерченными линиями вен, потом острые ключицы, выглядывающие из-под свободной длинной футболки, а затем и лицо, которое смотрело на нее с холодной вежливой улыбкой. — Ах, что это я? Пройдем внутрь, там и расскажешь, как познакомились. Если честно, мы уже начали ставить, когда ты найдешь себе парня, следили за твоими соцсетями, думали, что это и есть Юнхо.

— А что, это какая-то сенсация? — тон, с которым говорила Риа, Миён не понравился. Да и Чанми, похоже, тоже. — Если у меня появился парень позже всех, это ничего не значит. Вон, Сара выскочить замуж и родить уже успела, а я наслаждаюсь лучшими отношениями в своей жизни.

Эта фраза заставила Уёна ярко улыбнуться и едва ли не заурчать.

— Когда сравнить не с чем... — пробурчала себе под нос Риа, а потом наконец-то обратила внимание на Сана. — Ах, сколько симпатичных парней, да все занятые! Подружка, — обратилась она к Чанми, не зная ее имени, — ты ему не разрешай такие вырезы носить, а то уведет еще кто из-под носа! Невольно ведь внимание обращаешь. Не только мужчинам нравятся сиськи.

— Да, мне тоже нравятся его сиськи, — сказал Юнхо и со всего размаху ударил Сана по заднице, чтобы немного разрядить странную обстановку. Но Сан уже насупился и стал еще более хмурым, чем постепенно сгущающиеся тучи. — Это не новость, чего такую красоту прятать? Чанми нечего бояться.

— Все так думают, я тоже до недавнего времени. Бросила тут одного, — Риа беззаботно повела плечом и попросила идти за ней, после чего ввела в дом. — Ну вот, теперь все в сборе! Сонху, мы проиграли тебе: тот парень Миён — не Юнхо. На сколько мы там ставили? А вы не стесняйтесь, проходите. Уён, садись, — она указала на подушку на полу, — сегодня к тебе будет повышенное внимание, ты у нас вроде сенсации. Я на журналиста учусь, у меня на такое чуйка!

— Что-то мне уже здесь не нравится... — прошептал Уён на ухо Миён и снова по-хозяйски обнял ее талию, заметив, что и на нее тоже тут некоторые бросают сальные взгляды. Сан как раз достал две бутылки своего коньяка, поставил их на папсан и сел рядом. — Побудем часок и поедем, наверное, да?

— Риа всегда была такой, не обращай внимания, — отмахнулась Миён, нисколько не соврав. Риа еще в школе активно следила за чужой личной жизнью и незнамо зачем занималась сватовством. — Просто расслабься, только ничего особо не говори про Хонджуна и наши ссоры, ладно?..

— И не собирался.

— Ну что, давайте знакомиться! — Риа взяла верховенство, сделала музыку немного потише и приказала одному из бывших одноклассников разлить алкоголь. — Вот Джису рассталась с парнем. Пока вас тут не было, она успела наплакаться и напиться, сейчас наверху в одной из комнат спит! А Тэиль чуть не женился, но невеста ему изменила, это он узнал, когда кольцо пошел покупать! Короче, мы всё уже перетерли, теперь вы рассказывайте!

— А что рассказывать? — первым взял слово Уён. — Мы одногруппники, раньше друг друга не замечали, потом нас с Миён поставили в пару на задании, вот присмотрелись, влюбились, а потом отпустить друг друга не смогли, — он сильнее обнял Миён, чтобы показать Риа — ей ловить нечего. Потому что смотрела она с каким-то странным нездоровым интересом на его руки. — Завтра уезжаю в США учиться по обмену.

Послышались возгласы: удивленные, возмущенные — всякие.

— Ох, а Миён тоже с тобой поедет? — спросил один из парней, сделав глоток пива из банки. — Отношения на расстоянии — это ж жуть как тяжело, почти никогда не держатся! У меня так друг в Австралию переехал, вроде как они с девушкой планировали потом съехаться, охладели и разбежались по-хорошему.

— А я не планирую разбегаться.

— Все так говорят, единицы только вместе остаются и потом живут, — отмахнулась Риа, всем своим видом показывая, что не верит в это. — Ни одной такой пары не знаю. Ну а вообще почему именно США? Ты типа учишься хорошо или что? А как с сексом быть? Или Миён еще девственница и держит тебя на расстоянии? — она гадко ухмыльнулась, тогда как Миён оскалилась. Ей и так эти разговоры об отъезде как соль на рану, а тут теперь еще и это.

— А есть варианты, кроме воздержания? — спросил Сан.

— Ну вот у меня родственница в другом конце страны жила, они с парнем договорились, что каждый найдет себе постоянного партнера для секса, чтобы не мучиться, а как встречаются раз в пару месяцев, друг с другом уже трахаются. В этом ж ничего такого нет, — Риа дотянулась до коньяка и налила себе сама.

— Если людям так комфортно, не могу осуждать, а мне, кроме моей Миён, никто не нужен, — Уён взял ее руку в свою и нежно коснулся тыльной стороны ладони поцелуем. — Мы придумаем что-нибудь, но пока давайте не об этом... Мы приехали расслабиться, чтобы не загружаться по поводу моего отъезда.

— Ладно, ладно... Но мне всё еще удивительно, что Миён и Юнхо не начали встречаться. В разнополой дружбе всегда так: кто-то кому-то рано или поздно начинает нравиться, — Риа посмотрела на Юнхо, а все остальные поддержали ее возгласами, больше слушая, чем вставляя какие-то замечания. — У тебя есть девушка?

— Свободен, как птица! — Юнхо громко поставил банку пива, из которой только что глотнул, на стол.

— А у вас с Миён не было, ну типа... Секса по дружбе? Тоже ведь вариант.

Синхронно повернув головы друг к другу, Юнхо и Миён сначала долго моргнули, а потом искренне и громко рассмеялись в один голос, тыкая друг в друга пальцами, мол, он с ней? А она с ним? Будто услышали какую-то очень смешную шутку и никак не могли остановиться. Кто-то подхватил смех, а вот Уёну с Саном было не весело. Они скорее задавались вопросом, куда они попали.

— А что такого? — стушевалась Риа.

— Да ничего, ничего! — Юнхо активно замахал руками. — Просто мы друг друга совсем не возбуждаем, какое там! Она мне может хоть на член усесться, подружки мы, да и только. Вернее, я для Миён подружка, а она для меня как кореш гаражный. Теплые отношения, жизнь за нее отдам, но секс?! Ну ты и ляпнула!

— Странно... Красивый высокий парень, а она морозилась... Ладно, странные вы все какие-то. Что насчет поиграть во что-нибудь?

К превеликому счастью всей компании, больше разговоров о сексе не поднималось, да и вообще личных вопросов, и даже Сан, сидевший до этого с непроницаемым лицом, как-то повеселел. Миён стало стыдно за то, что она их сюда привела, просто не ожидала такого бурного обсуждения собственных, да и чужих отношений. Кто-то из бывших одноклассниц предложил поиграть в игру под названием «пьяные шашки». Правила были весьма просты: играли на пару как в обычные шашки, но рюмками с наливками, и каждый раз, когда шашка какого-то человека была «съедена», тот должен был выпить ее залпом. Чанми и Сан мило уединились с шахматной доской, решив, что потом лучше вызовут такси, чем будут отказывать себе в алкоголе, а остальные разбились на пары в случайном порядке. И как-то так получилось, что Уёну досталась Риа.

— Вот и славно, пообщаемся поближе, — она выбрала себе «белые», с кремовой наливкой, и сделала ход. Уён хорошо играл в шахматы и шашки, а потому тут же принялся продумывать стратегию. — Честно говоря, Миён всегда была такой молчаливой замухрышкой в школе, я ее с кем только ни знакомила, она всем казалась либо скучной, либо страшненькой. Я удивилась, что она отхватила себе такого красавчика.

— Да? — Уён сделал свой ход. — А мне вот кажется, что это я ее недостоин... Обычно я хожу в чем-то менее примечательном... Да и в универе вокруг нее многие крутились, чудо, что она выбрала именно меня, — его шашку «съели», и он тут же выпил залпом рюмку своей наливки.

— Ты низкого о себе мнения. Думается мне, в США найдутся симпатичные американки. Да и ты так уверен в ней, глупыш? Не верю я в такую великую дружбу между парнем и девушкой, по-любому там Юнхо по ней слезами обливается.

— Вряд ли.

Опять начинается! Почему все неравнодушные, не зная всей ситуации, тыкают Уёна носом в сторону Юнхо и Миён? Те по сей день по субботам оставались друг у друга ночевать, гуляли наедине и много общались, как и сидели вместе в университете, и ничего до сих пор не произошло, а значит — не произойдет и дальше. Тем временем у Риа шашек становилось всё меньше и меньше, а Уён уверенно вырвался в дамки, надеясь, что эта игра наедине скоро закончится.

— С-слушай, а М-миён она как в пос-постели? — уже явно далеко не трезвая, что не удивительно, если учесть то, сколько рюмок она выпила, спросила Риа. — Она ж такая недотрога была! И оральный секс — плохо, и в общественных местах — плохо, и всё должно быть усыпано радугой!

Уёна такие суждения рассмешили. От той Миён, с ее-то рвением потрахаться везде, где только можно, уже явно ничего не осталось.

— У нас был секс в машине, в баре, в больнице, в подсобке в торговом центре и много где еще, — будто хвастаясь, ответил Уён и срубил последнюю «шашку», которую Риа пришлось выпить залпом. Совсем развезло, бедняжку. — Всё у нас хорошо, можешь за нее не переживать. Отдохни пока, а я с кем-нибудь еще сыграю.

Уён победил еще двух неизвестных соперников, время за игрой бежало очень быстро, а алкоголя в крови как было мало, так так же и осталось, потому что правильно выстроенная стратегия никогда не подводила. А вот Миён повезло меньше, и она казалась если не очень пьяной, то близко к этому. Жалуясь на что-то Чанми, она позвала Уёна и попросила принести воды, затем начав икать. Тот недовольно покачал головой, попросил больше пока что не пить и направился в ту сторону, где, как ему показалось, находится кухня. Здесь сидели и плакали почему-то две девушки, записывали пьяные голосовые сообщения, а Уён сделал всё, чтобы не помешать им, тихо достав бутылку воды из холодильника и найдя стакан.

— Господи, как голова болит! — простонал кто-то и буквально ввалился в кухню, еле стоя на ногах. Повернув голову и увидев Риа, Уён отложил воду, подхватил пьяную бедняжку на руки и донес до ближайшей пустой гостиной, осторожно усадив на диван. — Ой, какой заботливый! Мой бывший и пальцем бы не пошевелил! А ты так для каждой делаешь?

— Для всех, кому плохо, — сказал Уён и вернулся на кухню, решив принести воду и Риа. — Мне позвать кого-то? Ну, блин! Поаккуратнее! — воскликнул он, когда она разлила воду, подал первое попавшееся маленькое полотенце и стал вытирать блузку чуть выше груди, после чего ощутил руку, крепко схватившую его за вырез футболки. — Что?.. Я не маньяк, просто помогаю!

— Да я ничего такого, ты не подумай... Я весь вечер загружаюсь по поводу того, почему бедной замухрышке Миён повезло, а мне никогда не везет! Кругом одни... Ик!.. Кобели! А ты вроде ничего, не кобель. Еще и милый такой, — Риа коснулась его щеки и погладила ее, а Уён поспешил отнять от себя ее руку. — Побудь тут со мной, а? Ну я одна, чего тебе стоит? Такой нежный и ласковый! Всё равно в Америку уедешь, и вы с Миён расстанетесь!

— Думаю, мне пора... — Уён постарался встать, как его со всей дури уронили на диван и пьяно нависли сверху. Коньяком и наливками буквально пасло. — Риа, прекрати! У меня есть девушка, сейчас я позову кого-нибудь! Да убери руки от меня, я не хочу делать тебе больно! — взвизгнул он, изо всех сил стараясь убрать от себя ее навязчивые шаловливые руки. — Отстань, у меня девушка!

— У меня девушка, у меня девушка! — передразнила Риа, наклонившись поближе. — Заладил! Я не так много прошу!..

— Слезь с меня, или я!..

— Уён, ну где ты?! Ушел за водой и про... — Миён не договорила. Просто встала в дверном проеме и застыла, казалось, даже не моргая. Ее взору предстала весьма интересная картина: Риа лежала верхом на Уёне, одна ее рука лезла под его футболку, а губы почти касались его губ. — Интересно... А теперь отцепитесь друг от друга, а ты! — она указала на Уёна. — За мной! Сейчас я тебе скажу пару ласковых! Хотя, знаешь, не надо!.. Вообще ко мне не подходи!

— Миён, я!.. — Уён воспользовался замешательством Риа и спихнул ее с себя на пол, затем перешагнув и побежав за Миён. Да на ее месте кто угодно не то бы подумал. — Стой! Да стой же ты! — он рванул за ней на лестницу. — Ты всё не так поняла! Не было ничего, да я бы никогда не!.. — он перепрыгивал сразу несколько ступенек. — Зачем тебе сумка?! Куда ты собралась... Ми... Миён! — он нагнал ее уже у двери в одну из комнат, был схвачен за ухо и заброшен внутрь со всей дури. — Клянусь, ничего не!.. Я просто пытался!..

— Заткнись! — пьяно воскликнула Миён. — Мне твои оправдания не нужны!

Она занесла руку, и Уён зажмурился, приготовившись к удару, однако вместо него последовала сильная хватка на волосах у затылка, а дальше — терпкий пьяный поцелуй и щелчок замка. Миён залезла под футболку, начав оглаживать живот и ставшие проступать благодаря тренировкам кубики, а потом прижала Уёна к двери, надавив на него всем своим хрупким весом. А еще через секунду рука Миён проникла в штаны и коснулась паха, пройдясь всеми пальцами по начавшему вставать члену.

— Как же она меня заколебала за вечер! Ну ничего, сейчас она послушает твои стоны! Раздевайся немедленно! — командным тоном воскликнула Миён, но вопреки собственному приказу, начала самостоятельно раздевать Уёна, сначала стянув с него футболку, а потом приступив и к штанам. — Дура!

— Я боялся, ты меня сейчас бросишь... — у Уёна аж голова закружилась от облегчения, пока руки, действуя по наитию, расстегивали замок на юбке, а потом принялись за зеленую блузку. Пуговица за пуговицей, она начала распахиваться. — Я бы никогда тебе не изменил! Никогда!

— Да знаю я! Не видела, что ли, что она весь вечер к тебе приставала? Думала, волосы ей вырву. Ну ничего, сейчас покажу, как тебя надо обхаживать! — прокричала Миён и, дождавшись, когда Уён закончит с ее блузкой и оставшись в одном нижнем белье, села на колени, буквально сорвала с него боксеры и взяла половину члена в рот, вцепившись ногтями в выступающие косточки не бедрах.

Заглотив побольше, Миён начала неистово работать ртом, не останавливаясь ни на секунду.

— Ах!.. Ах! Миён, ты что со мной делаешь?! — воскликнул Уён, так и будучи зажатым между дверью и Миён. Его рука запуталась в ее волосах, а по телу прошел разряд ни то тока, ни то дрожи, но ноги не переставали трястись в коленях. — Что со мной делает твой рот, сокровище мое?..

После каждого его слова Миён ускоряла темп. Головка иногда касалась ее верхнего нёба или щеки, но по мере продвижения — уже куда глубже... Темп не сбавлялся, губы плотным кольцом обхватывали член, а язык кружил вокруг него и иногда останавливался, двигая кончиком вперед-назад. Уён не сдерживал стонов, не зная, куда себя деть от такого крышесносного минета, готовый провалиться сквозь землю от того, как же ему сейчас хорошо. Миён никак не успокаивалась, временами склоняя голову набок и щекоча волосами кожу на ноге.

— Я так быстро кончу... Черт, мы без защиты!.. Опять! — с досадой воскликнул Уён.

— Я бы поспорила! — Миён оторвалась и подняла с пола сумочку, вынув оттуда пачку с тремя презервативами. — В дамской сумочке должно быть всё необходимое! — весело воскликнула она, дразня потреся пакетиком.

— Ты меня удивляешь с каждым днем всё больше...

Уён выхватил из ее рук пакетик, разорвав его зубами. Задернул штору, потом вернулся к Миён и жадно впился в ее губы, попутно расстегивая лифчик и помогая снять трусы, сразу же проникнув пальцами в мокрое лоно. По мере поцелуя Уён двигался в сторону окна, а потом, развернув Миён к нему лицом, прижал к подоконнику и прошептал, чтобы подождала еще буквально несколько секунд. На то, чтобы надеть презерватив, ушло не так уж много времени, и уже скоро член погрузился в лоно наполовину, а Миён позорно и протяжно застонала, врезавшись животом в край подоконника. Накрыв ее груди ладонями, Уён прижался как можно сильнее и стал вбиватся внутрь, с каждым толчком приближаясь к основанию.

— Как же в тебе хорошо, сокровище мое... — перебросив ее волосы через плечо, застонал Уён, буквально сходя с ума от накатившего возбуждения. — Да... Да!.. Иногда я так люблю тебя брать сзади, даже не представляешь!

— А уж я-то как люблю! Я тебя не выпущу просто так отсюда, слышишь? Ты к этой змее не вернешься, сердобольный помогатор ты мой! — воскликнула Миён, чувствуя, как по Уёну начал струиться пот. — Только не прекращай...

Уён впервые в жизни настолько сильно пожалел, что вообще способен кончать, но старался как можно сильнее оттянуть этот момент, пока они у окна. Буквально втрахивая Миён в подоконник, он не прекращал рычать и шептать что-то нечленораздельное, пока тело так и просило еще, еще и еще... Попутно с движениями Уён с диким удовольствием временами шлепал и жамкал ягодицы Миён, оглаживал ее бедра, целовал шею и плечи, рычал и вбивался с каждым разом резче и резче.

Когда Уён понял, что приближается к разрядке, то отпрянул и, сняв презерватив, попытался отдышаться. А это только начало!

Миён явно успела заскучать за эти несколько мгновений, но Уён не собирался оставлять ее ни на секунду, поэтому тут же усадил на кровать, развел ноги и толкнулся внутрь языком, начав буквально вылизывать ее всю, затем добавляя еще и один палец. Набирая голос, Миён практически закричала, слезно умоляя своего мальчика по вызову не покидать ее тело и продолжать, пока может. И Уён не останавливался, стараясь подарить ей точно такое же наслаждение, которое испытывал сам во время того минета, оказавшегося всего лишь прелюдией.

Поняв, что может вернуться к классическому сексу, Уён бросил Миён на кровать за плечи, надел второй презерватив и навис сверху, наклонившись к ее уху:

— Раздвинь, пожалуйста, свои очаровательные ножки...

Ему стоило лишь заикнуться об этом, как Миён обхватила его пояс ногами и приподняла таз, потершись о член, который немедля погрузился во влажное сразу и от смазки, и от слюны лоно. Это точно новый уровень безумия, и на сей раз не от того, где именно они трахаются, а от того, как именно это происходит. Горячо, страстно, быстро, как с катушек съехали. Ревность всегда заводила Миён, и Уён был даже благодарен Риа за то, что она учудила сегодня. Толкаясь всё сильнее в податливое тело, он начал оставлять на груди и на острых ключицах россыпь засосов. Обхватил губами сосок, обвел его по кругу языком и принялся присасывать кожу чуть выше.

— Уён... Уён!.. — застонала Миён, царапая его спину ногтями и приподнимая таз. — Я люблю тебя... Да! Вот так!.. Хочу, чтобы весь дом меня слышал!

— Весь до-о-о-ом? А кто говорил, что это некрасиво по отношению к окружающим? — Уён ехидно улыбнулся и приподнялся на вытянутые руки, став толкаться медленнее, но резче. — Риа мне не верила, когда я сказал, какая ты горячая в постели!

— Теперь пусть удостоверится, что ты ей не наврал! — воскликнула Миён. — Почему секс с тобой — это так приятно? Я хоть днями напролет готова трахаться, честное слово! У меня еще и овуляция сегодня!

— То-то ты такая резвая у меня.

Уён снова наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, и сходу сплел языки, но не останавливался на секунду. Когда поза надоела, он попросил Миён встать на колени на полу, положил ее корпусом на кровать и пристроился сзади, сомкнув пальцы на женских красивых бедрах, которые так любил гладить без причины. Стоны разносились по всей комнате, наверняка выходя за ее пределы, но стыдно не было нисколько... Точно не сейчас. Уён мычал и рычал от удовольствия, эта поза завела его еще больше, чем когда они стояли у окна, то и дело раздавались громкие шлепки тела о тело, а с губ слетали самые пошлые и самые нежные слова.

— Хочешь побыть сверху? — спросил Уён и прикусил мочку ее уха.

— Садись, мой жеребец! — Миён игриво повела плечом и, дождавшись, пока Уён поудобнее устроится на мягкой перине, уселась на член полностью спиной к животу, принявшись насаживаться в своем максимальном темпе. — Знаешь, так мне нравится даже больше, чем когда я лицом к тебе!

— Да, и мне тоже... — кое-как выговорил Уён, решив придержать двигающуюся вверх-вниз грудь и припав к шее с поцелуями, иногда переходя на позвоночник и оставляя на нем цепочку поцелуев.

Миён высунула кончик языка и начала то и дело оборачиваться, внимательно наблюдая за тем, как кривится от наслаждения лицо Уёна, останавливалась лишь иногда, чтобы описать тазом восьмерки, и принималась снова бешено скакать, иногда запрокидывая голову и подставляя шею да край челюсти для поцелуев. Заметив, как по телу Миён бегут капли пота, Уён принялся собирать губами их, а потом прикусил плечо, тут же проведя по ранке языком. Вот и новое место для засоса.

— Или ты сбавишь обороты, или я сейчас опять кончу...

— У нас будет третья попытка, — усмехнулась Миён, даже не собираясь останавливаться.

Не прошло и минуты, как Уён отстранил ее от себя и бессильно упал на кровать, забившись в легкой судороге. Стало так душно и жарко, голова буквально взрывалась от неугасающего пламени страсти. Еле держась на ногах, Миён подошла к окну, прикрылась шторой и поставила его на проветривание, затем грохнувшись рядом с Уёном. Вот теперь точно нужна небольшая передышка... Миён сама уже кончила, и, кажется, даже дважды.

— Скоро продолжим... — проговорил Уён, положив ее голову на свою грудь. — Я правда думал, что из-за какой-то нелепости уже всё... Там бы кто угодно мог всё не так понять, уж слишком странно это выглядело...

— Но мы же — не все... Я слишком в тебе уверена, тростинка, — сказала Миён, потершись о его грудь щекой. — Но тебе нужно было видеть свое лицо... — она хохотнула. — Ты так испугался, что я думала, как бы не заржать и не испортить сюрприз.

— Не надо мне таких сюрпризов больше, пожалуйста... Сердце чуть в пятки не ушло, — Уён повернул голову и легонько коснулся губами щеки Миён. — Я так люблю тебя, ты бы знала... И стараюсь всеми способами это показать.

— А я люблю тебя, — легко вырвалось у Миён, после чего она привстала и снова села на его бедра, пока что начав ёрзать на члене. — И думаю, я еще не напрыгалась на тебе. Хочу тебя... — промолвила она и наклонилась, решив начать третий раунд с невинного поцелуя.

*****

Идя по залитому светом аэропорту размеренным шагом, Уён волок за собой стучащий колесиками чемодан, а второй рукой сжимал лямку рюкзака, служившего ручной кладью. Об остальных вещах позаботились Сан и Юнхо, молча шагая следом. Секунды неумолимо бежали одна за другой, регистрация должна начаться через несколько минут, время слишком сильно поджимало. Ненавязчивый шум, издаваемый проходящими мимо людьми, постоянно прерывался объявлениями о посадках на рейсы, прилетах или каких-либо задержках, так и струились, но Уён никак на них не реагировал, слыша только стук собственного беспокойного сердца. Быстро... Всё происходит слишком быстро.

— Ой, посмотрите, какой у девочки чемоданчик! В детстве я тоже о таком мечтала! — воскликнула Чанми, стараясь как-то разбавить тишину, сгустившуюся душным облаком, но кажется, у нее не очень хорошо получалось. — Сани, давай купим себе такой! Я в детство немного впала! — не сдавалась она.

— Купим, не волнуйся, — кое-как выдавив из себя улыбку, сказал Сан и тут же поник.

Выждав время, когда начнется регистрация, Уён подошел к стойке, отдал вещи на ленту при помощи остальных и вернулся в зал ожидания, опустившись на металлическое с дырочками сидение, понурив голову и сжав руку Миён на своем колене. Не хотелось в это верить... Сначала оставалось полгода, потом три месяца, потом всего один, казалось, что отъезд еще так нескоро, а дни тем временем неслись, как сумасшедшие, не желая сбавлять свой бег. И как бы долго Уён старался быть рядом с друзьями и Миён, как бы насыщенно они ни проводили каждую секунду, очевидно было одно — перед смертью не надышишься.

Уёну не хотелось, чтобы кто-то провожал его в аэропорт, не собирался делать ни себе, ни другим еще больнее, но кто же его слушал? Вот теперь и сидят, не зная, о чем говорить, что делать и какими словами прощаться. Ёсан сбегал за леденцами для каждого из них, Миён проверила, точно ли Уён не забыл в чемодане то, что ее мама положила ему поесть в самолет, сам Уён взглянул на то, достаточно ли фильмов и музыки он скачал себе на планшет, а Чанми, Сан и Юнхо старались поддерживать какое-то подобие беседы, чтобы было не так грустно, хоть это и не помогало.

— Уважаемые пассажиры, объявляется посадка на рейс номер сто сорок два, маршрутом Сеул — Сакраменто. Просим пройти к... — проговорил механический голос женщины, ударивший по ушам, словно приговор.

— Пора... — сказал Сан, встав первым и судорожно вздохнув. Его примеру последовали и остальные. — Будь на связи, ладно? И если что-то будет нужно, деньги или помощь, не смей об этом молчать, понял? Помни, что если вдруг что, я прилечу первым рейсом, — с напускной строгостью сказал Сан, потрепав Уёна по волосам, а потом заключив его в объятья.

— Обещаю, — кивнул Уён, изо всех сил стараясь улыбаться.

— Да, и меня это тоже касается! Я буду скучать, между прочим. Если что, пиши в свободное время, поиграем онлайн, — на сей раз взял слово Юнхо и по-братски постучал Уёна по спине, силясь не показывать накатывающую тоску.

— Ты всегда будешь моим кумиром на факультете. Я же могу к тебе обращаться за помощью, да? — спросил Ёсан, когда Уён подошел к нему.

— Всегда буду рад помочь, — кивнул тот.

— Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, — Чанми протянула руки и широко растянула губы, когда Уён бросился к ней в объятья.

— Пусть у вас с Саном всё будет хорошо. Удачи тебе, — только и ответил он, а потом... Потом осталось самое болезненное.

Когда она ехала сюда, то поклялась держать лицо и не плакать, но явно переоценила свои возможности. Крупные слезы позорно и постыдно катились по щекам, слова вместе с рыданиями застряли в горле, и Миён спряталась на груди Уёна, крепко обняв его за пояс, прижимаясь так крепко, как только может. Если бы только была возможность, она ни за что бы его не отпустила, но просто понимала — так будет лучше. По крайней мере, сейчас. В груди росла и ширилась пустота напополам с болью, и Миён знала, что Уён в эту секунду на все сто разделяет ее чувства.

— Я люблю тебя... — только и прошептала она ему в шею и подняла голову, коснувшись губ легким невесомым поцелуем. — Пожалуйста, только возвращайся ко мне снова и снова...

Шмыгнув носом, Уён слабо кивнул и стер с щек Миён слезы, затем соприкоснувшись с ней лбами.

— Миён... Пора, — ласково и осторожно проговорил Юнхо, постаравшись развернуть подругу к себе за плечо. — Вот увидишь, оглянуться не успеешь, как снова увидитесь.

— Спасибо за то, что вы все у меня есть... — медленно проговорил Уён, постарался стереть непрошенные слезы и подхватил рюкзак, забросив его себе на плечо.

А потом пошел в сторону таможни, изо всех сил стараясь не оборачиваться.

Он держался, пока проходил все процедуры, когда сидел в жале ожидания, когда напралялся на посадку, когда ехал в автобусе, когда взбирался по трапу и даже когда ждал вылета. Но стоило только шасси тронуться, а самолету — начать постепенно разгоняться, как рыдания хлынули водопадом, и теперь Уён уже даже не пытался сдерживаться. Он думал, что первый его полет будет волшебным, что он будет с детской улыбкой смотреть в иллюминатор и любоваться облаками, но вместо этого только старался унять дрожь в теле и тоску в сердце.

Всегда болезненно заканчивать что-то, переступать через порог, открывая новую дверь, оглядываться назад и вместо боли видеть и то, сколько на самом деле было прекрасного... Но вместе с тем Уён верил, что справится на новом месте и что всё это не зря. В какой-то момент, правда, хотелось купить билет обратно, прилететь, ворваться к Миён домой и крепко прижать ее к груди, сказав, что он остается и не покинет ее. Вспоминались и глаза Сана, полные боли и затаенной тоски. Невыносимо... Будто Уён предал их всех, тех, кто был рядом, несмотря ни на что.

Это был долгий, тяжелый и мучительный полет.

— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершает посадку в аэропорту Сакраменто. Просим вас пристегнуть ремни, привести кресла в вертикальное положение и...

Уён едва стерпел это приземление, когда закладывало уши и адски тошнило, и ощутил облегчение, только когда ступил на землю теплой солнечной Калифорнии, обросшей пальмами и прочими тропическими растениями. Красота... Включив телефон, Уён вбил в навигатор адрес своей новой квартиры и вызвал такси, а по дороге наконец-то успокоился, любуясь красивыми улицами с небоскребами, ходившими чуть ли не полуголыми людьми, площадями, парками, скверами и всем-всем, что находилось в округе.

Машина остановилась у красивого, почти нового дома, у которого уже ждал хозяин квартиры. Чуть не заговорив с ним по-корейски, Уён вовремя опомнился и с облегчением понял, что весьма прилично может изъясняться на английском.

— Здесь немного шумные соседи, вообще не реагируют на замечания, но вроде как они должны скоро съехать, — вежливым тоном проговорил хозяин. — Если что — обращайтесь, всё подскажу и помогу. Чайника пока нет, придется докупить. Если затеете небольшой ремонт, тоже пишите, там сочтемся.

— Понял. Но думаю, это не понадобится.

Поговорив немного с новым знакомым, чтобы отвлечься от грустных мыслей, Уён поблагодарил за экскурсию и за то, что помогли донести вещи, а потом тихо захлопнул входную дверь, вновь оставшись один. Квартира оказалась такая же, как на фото — красивая, чистая, с добротным ремонтом. Это была небольшая студия с полутораспальной кроватью, несколькими полками над ней, довольно широким письменным столом и небольшой кухней с песочного цвета гарнитуром.

Отойдя к порогу, Уён зачем-то рассмотрел всю квартиру, прикидывая, что и куда поставит, достал кактус, решив оставить его над кроватью, вынул чистые вещи, принял бодрящий душ, обтер волосы полотенцем и, собравшись с силами, сел за стол, набрав Миён по видеосвязи, но ответила не она одна...

— Хэй, долетел наконец-то! — воскликнул Юнхо, рядом с которым сидели Ёсан и Чанми. — Ну как там солнечная Калифорния? Когда на море, речку или что там?

— Пока у меня был только душ, — рассмеялся Уён. Это так непривычно — видеть их всех не рядом, а по ту сторону экрана. — Долетел нормально, квартира хорошая, вот буду обустраиваться. Потом скину румтур.

— Обязательно. И убираться не забывай, а то меня рядом не будет! — пригрозила Миён. — Не заставляй меня за себя краснеть!

— Не буду, и хватит уже думать обо мне самое плохое! — завозмущался Уён. — Вы правда ждали, пока я прилечу? Вы где вообще?

— У меня дома, — ответил Сан. — У меня никого нет, напились с горя, начали считать дни заранее, а то уже соскучились. Без тебя как-то... Как будто кусок оторвали, знаешь, — честно сказал он, и Миён шмыгнула носом. Даже несмотря на не самое лучшее качество связи, Уён заметил опухлость на веках и покраснения в глазах. И это он виноват. — Завтра бегом за пивом, будем устраивать вечеринку по видео.

— И мы ждем от тебя экскурсию! Интересно же, как там в Америке живут! — добавил Ёсан.

— И спать хорошо не забывай, учеба начнется только через две недели, — Миён повернула камеру только на себя одну и нежно дотронулась до экрана пальцами, словно так могла погладить Уёна. У него сейчас точно сердце разорвется. — Ладно, располагайся, тростинка, не будем тебя отвлекать. И пиши мне обо всем-всем, что у тебя происходит, а я буду тебе!

Будто Уён мог поступить иначе.

— И вы тоже хорошо проводите время, — промолвил он, облизав губу. — Я тебя люблю, — он тоже дотронулся до экрана пальцами, а потом протянул руки так, словно хочет всех обнять, и поцеловал камеру.

Миён показала руками сердечко и поспешила отключиться, вновь оставив вместо себя пустоту.

Проклятую, сковывающую душу пустоту...

Медленно сложив руки на стол, Уён уронил на них лоб, и из глаз снова потекли предательские непрошенные слезы.