45

Идея пришла Саше, и Баки, как всегда, с радостью подхватил её. Настоящий Хэллуин в Мидтауне — это вам не шутки. За окном, на фоне ночного неба, подмигивали огни небоскребов, а с улицы доносился гул толпы и смех.

— Смотри, — Саша с ухмылкой протянула ему картонную коробку. — Ваше снаряжение, агенты.

Из коробки Баки извлёк два луча-бластера для охотников за привидениями, мастерски собранных из покрашенных ПВХ-трубок и старых рюкзаков. Второй, поменьше, был для Нейтана. К ним прилагались самодельные темно-бежевые комбинезоны с нашивками в виде призрака, перечеркнутого красной линией.

— Выглядит шикарно, — выдохнул Баки, примеряя свой. Луч удобно лег на плечо. — Ты это сама?

— С помощью ютуба, горячего клея и трех сожженных пальцев, — с гордостью ответила Саша, поправляя ему ремень. Ее пальцы на секунду коснулись его шеи, и Баки поймал ее руку, чтобы на мгновение прижать к своей груди, туда, где под комбинезоном прятались старые шрамы. — Постарайтесь вернуться до полуночи, а то цыплята заскучают.

Двойняшки, Джеки и Рейчел, уже упокоенные в своих кроватках в костюмах пушистых цыплят, были главной причиной, почему Саша оставалась дома. Нейтан, в своём костюме охотника, прыгал на месте от нетерпения, его рюкзак-ловушка уже болтался на спине.

— План такой, — объявляет он, тыкая пальцем в нарисованную от руки карту, испещренную крестиками и восклицательными знаками. — Начинаем с нашего подъезда, идём до 45-й, потом по плотным кварталам. Главная цель — дом мистера Хиггинса на углу, он всегда раздаёт целые шоколадки! Потом…

— Потом смотрим по обстановке, — мягко прерывает его Баки, надевая свой бластер на спину. — Улицы будут забиты. Без паники и без отрыва от группы. Ясно, агент?

— Так точно, командир! — Нейтан отдал честь, сияя, и ринулся к двери.

Вечер в Мидтауне был именно таким, каким его показывают в кино — ярким, шумным, густонаселённым монстрами и супергероями. Воздух был густой от запаха жареных каштанов и осенней прохлады. Баки шагал за сыном, который виртуозно лавировал между парой зомби-бизнесменов и компанией крошечных фей, выкрикивая заветное «Trick or treat!Сладость или гадость» у каждого подъезда. Баки лишь успевал кивать знакомым соседям и ловить летящие в мешок Нейтана конфеты, с удивлением отмечая, как много людей в их огромном доме знают его сына по имени. В груди распускалось тёплое, спокойное чувство полной, абсолютной правильности происходящего.

— Пап, смотри сколько! — Нейтан, запыхавшийся, с полным до отказа мешком, подбежал к отцу у светофора на углу 45-й. Сумка оттягивала ему плечо, но глаза горели. — Остался только мистер Хиггинс!

— Тогда идём, — Баки положил руку ему на плечо, чувствуя, как тот дрожит от возбуждения. — Последний рывок. Держись ближе.

Нейтан вдруг замер, его взгляд упал на узкий, плохо освещенный проулок между двумя многоэтажками, откуда пахло влажным бетоном и мусорными баками.

— Секунду, пап! Кажется, я там… Увидел одноклассника. Мне нужно!

Не успел Баки что-то сказать, как Нейтан юркнул в темноту переулка. Баки вздохнул, прислонился к кирпичной стене и достал телефон, чтобы написать Саше, что у них всё в порядке и они уже на финишной прямой.

И в этот момент из переулка раздался оглушительный, пронзительный визг — тот самый, что издают игрушечные мегафоны. Звук был такой громкий и неожиданный в городском гуле, что Баки рефлекторно дёрнулся, и телефон выскользнул из его пальцев, с глухим стуком приземлившись на бетонный тротуар.

Из переулка выскочил хохотавший Нейтан с дешёвым пластиковым мегафоном в руках.

— Попался! Напугал тебя!

Баки медленно наклонился и поднял телефон. На экране, поймавшем отблеск неоновой вывески, красовалась паутина трещин, расходящаяся от угла. Он медленно выпрямился и посмотрел на сына. В его глазах не было гнева, но была та самая, знакомая Нейтану по редким серьёзным провинностям, холодная сталь. Хохот мальчика тут же стих. Он увидел разбитый экран и понял, что шалость перешла все границы.

— Нейтан, — тихо сказал Баки. Гул улицы внезапно стал очень далеким. — Конфеты конфискованы до выяснения обстоятельств, — спокойно объявил он, забирая у сына тяжелый, переливающийся фантиками мешок.

— Что?! — возмутился Нейтан. — Но это же несправедливо! Я же не специально! Ведь это Хеллоуин.

— Разбитый телефон — это не Хеллоуин, это халатность. Наказание слишком суровое? — спросил Баки, глядя на него прямо. — Предложи свой вариант.

Нейтан потупил взгляд, пиная носом ботинка трещину в асфальте, потом выдохнул.

— Заставь меня мыть посуду, — мрачно буркнул он. — Я это ненавижу.

— Неделю, — без колебаний парировал Баки.

— Неделю?! Это слишком много! — в голосе Нейтана послышались слезы.

— Два дня, — смягчился Баки, пряча улыбку. — И мы идём домой. Сейчас же.

— Но мы уже почти всё собрали! Остался один дом! — взмолил Нейтан, с тоской глядя в сторону заветного дома мистера Хиггинса.

— Идём, — тон Баки не допускал возражений. Он уже повернулся и зашагал к дому, неся трофейный мешок.

Обратная дорога была молчаливой. Нейтан шаркал ногами, волоча свой бластер по тротуару, а Баки чувствовал себя виноватым сторожевым псом, который принес домой не палку, а подобранную на улице сломанную игрушку.

Дома пахло корицей, тыквенным пирогом и уютом. В гостиной царил полумрак, светился только экран телевизора с застывшим кадром фильма. Саша дремала на диване, укрывшись пледом, а на полу, обнявшись, как два пушистых солнышка, спали два маленьких цыплёнка. Баки осторожно, на цыпочках, прошёл в детскую, поправил на двойняшках одеяла и вернулся в гостиную.

Саша приоткрыла один глаз.

— Что случилось с твоим лицом? И где победитель приведений? — прошептала она сонно.

Баки опустился рядом на диван с таким видом, будто вернулся с многодневной миссии. Он снял свой бластер и с глухим стуком поставил его на пол.

— Победитель отбывает наказание в своей камере, — тихо сказал он. — За инцидент с применением акустического оружия и умышленную порчу имущества. — Он показал ей телефон с разбитым экраном.

Саша села, внимательно его выслушала и пассмеялась. Тихо, сдержанно, чтобы не разбудить детей.

— Ох, мой мальчик, — выдохнула она, обнимая Баки за плечи и прижимаясь виском к его виску. — Напугал Зимнего Солдата игрушечной пищалкой. В этом есть своя, дурацкая поэзия.

— Он сказал, что наказание должно быть справедливым, — улыбнулся Баки, чувствуя, как усталость и напряжение дня медленно отступают под теплом рук жены. — Так что следующие два дня у нас новый главный по посуде.

— По-моему, это гениально, — прошептала Саша, уже снова засыпая у него на плече. — Мой герой.

— Наши цыплята тебя вымотали? Почему они на полу?

— Хочешь их заставить лечь в кровать? Удачи, мой герой. Я смогла уговорить на подушку и одеяло в манежек.

Баки сидел в тишине, прислушиваясь. Он слышал ровное дыхание жены, уютное посапывание двойняшек из детской и доносящиеся из комнаты Нейтана приглушенные звуки — тот явно доставал из карманов припрятанные фантики и с горя заедал свой позор парой конфет. А Баки думал, глядя на узор из трещин на экране, что это не просто сломанная вещь. Это был шрам на память. Ничтожная цена за эти минуты абсолютного, безоговорочного, пусть и неидеального, счастья. За этот их общий, настоящий Хэллуин.