36

У каждого на работе наступает момент, когда нужно задержаться. Хорошо бы, если всего разок, но что если... Неделю? Может больше? Саша работает до поздна, снова, а заметив на часах устрашающие цифры, словно приговор, она звонит мужу, чтобы сказать, что вновь задержалась, но клятвенно пообещает быть дома через час. Гудок, ещё один...

— Извини, знаю, что задерживаюсь, — сразу же говорит Баки, и в его голосе слышится глухая усталость, как после долгого боя, — но обещаю быть к утру.

Вызов суперсолдат сбрасывает, что случается крайне редко.

— Вот черт, а с кем тогда дети? — в горле у Саши встает ком. Так бывает, когда понимаешь — что-то уже сломалось, а ты лишь сейчас это заметил.

Она откладывает фото с выставки СССР 1940-го в ящик, оставляя запечатленную блондинку, когда-то весьма ей знакомую. Эта история будет раскрыта, обязательно. Но не в ближайшее время. Сколько бы за этим не скрывалось, сейчас важнее быть дома. Пальцы непроизвольно сжимают край стола — привычный жест, когда нужно собраться.

Вернувшись домой, она застаёт Нейта на пороге с вещами. Судя по старому доброму рюкзаку с тренировки, вещей он берёт с собой не много.

— Уже ночь, куда ты собрался? — голос звучит неестественно ровно, скрывая тревогу.

— Так ты заметила? — губы Нейта искривляются в чем-то среднем между улыбкой и гримасой боли. — Хочу побыть у папы пару дней. Или мне запрещено с ним видеться?

Слова подростка пропитаны чем-то... От чего неприятно на языке. Или душе. Как после нечаянного глотка слишком крепкого виски — обжигает и не выплюнешь.

— Нет, что ты, нет конечно, — Саша быстро моргает, будто пытаясь стряхнуть невидимую паутину с ресниц. — Я отвезу тебя.

— Справлюсь, — короткий укол вместо слов, намеренно безэмоциональный, как доклад о погоде.

Непомерное чувство вины оседает в груди свинцовой плитой, не позволяя Саше остановить сына. На кухне чисто, а двери в спальню детей закрыты. Что ж, может это значит, что они уже спят? На цыпочках Саша подкралась сначала к двери Рейчел, услышала стук пальцев по клавиатуре, и успокоилась. Из комнаты Джеки мать услышала тихий писк уведомления, а затем и писк отправленного сообщения.

— Снова пропадает в телефоне, — буркнула Саша, но уголки губ сами собой дрогнули в улыбке. Хоть кто-то в этом доме сохраняет подобие нормальности и стабильности.

За завтраком вскрылось несколько тайн: Рейчел завалила тест, а Джеки подозрительно тихий, значит снова делает что-то за спиной, но не говорит об этом и запирается в комнате. Саша ловит себя на мысли, что раньше замечала такие вещи сразу. Когда же она перестала видеть?

— Я свой тест пересдам, а вот ты сможешь признаться мисс Флинн, что это ты сломал парту и выпрыгнул в окно, чтобы подставить Джейкоба? — Рейчел почти кричит, и в ее глазах — вызов. Не просто злость, а что-то глубже, обидное.

— Ты? Свой тест? — Джеки закидывает голову назад с театральным смехом, но взгляд скользит к двери. — Да я скорее лизну свой локоть.

— Перерыв, — голос Саши режет воздух как нож.

Внезапно она осознает, что повторяет интонации своего отца, и это открытие оставляет во рту привкус меди. Наконец все они замечают, как Баки тихонечко стоит у порога, не решаясь влезть в спор, где уже почти кричат трое. Да и о сути каждой проблемы он уже в курсе. Наконец делая шаг к столу, затем ещё один, суперсолдат разминает шею, на которой красуется порез.

— Тест не такой уж сложный, — голос Баки звучит приглушенно, как плохо настроенное радио. — Мы уже зазубрили таблицу Менделеева до Лития, а парту Джеки оплатит, работая у Старка на подхвате.

— Весьма интересно таскать жестянки и подметать в рабочей мастерской безумного механика, пап, спасибо, что договорился обо мне.

Джеки корит ситуацию, но в его тоне нет прежней горячности. Словно он уже смирился, что его мир рушится.

— Тебе надо отдохнуть, — Саша протягивает руку, но останавливается в сантиметре от его плеча. — Голоден?

— Не голоден, не устал, — Баки отмахивается, и в этом жесте — вся его усталость мира. — Продолжим? — Он поворачивается к Рейчел, и Саша видит, как дрожат его пальцы, сжимающие спинку стула.

— Это может подождать, — она намеренно смягчает голос, но слова все равно падают как камни. — Час, может два, ничего не решат.

— Может ты и права, — Баки сдается, и в этом поражении что-то ломается между ними. Он целует жену в висок, а губы мужчины сухие, как осенние листья.

Фыркнув на постоянные упрёки своей оплошности, Рейчел возвращается к себе и захлопывает дверь. Полные тарелки, к которым так и не притронулись, сейчас волнуют меньше всего. Шум воды из-под крана дает время подумать.

Миссис Барнс не знает, что сказать Нейту, но ей так отчаянно хочется прояснить отношения с ним, что на ум приходит лишь одно — прощупать почву. Ведь Нейт у Стива? Саша не с первого раза разблокирует телефон мокрыми руками.

Старший оджерс удобно устроился перед телевизором, но экран выключен — он просто смотрит в черное зеркало. В доме пахнет пылью и одиночеством, преимущественно.

— Привет, — голос Стива мягкий, как старый свитер, который он уже не носит, но и выбросить не может.

— Хэй, я просто... — Саша прикусывает губу до крови, медный вкус. — Хотела спросить, как вы там?

— Ну, ты позвонила мне впервые за полгода, — он зажмуривает глаза, будто пытаясь стереть картинку, которая преследует его все эти годы. — Я... Рад, что ты позвонила.

— Извини, не хотела тебе докучать. И прости, что так прямо, но... Нейт в порядке?

— В полнейшем, — Стив смотрит в глаза сыну, который понял это и хмыкнул, отвернулся, вызывая недоумение у Стива. — А что у тебя?

— У меня посыпался график, и я облажалась, — Саша садится, или скорее падает на стул, схватившись за лоб.

— Слушай, — Стив придвигается к краю дивана, — ты со всем справишься, не бери на себя слишком много, идёт?

— Конечно, — она обещает, зная, что это ложь. — у Нейта скоро экзамен, прошу, не дай ему снова засесть за сезон КХЛ, потому что так он пропадает днями.

— Будет сделано, мэм, — улыбается Стив.

— Спасибо, Капитан, полагаюсь на вас, — ее улыбка оказывается искренней впервые за этот день.

Стив сбрасывает вызов, а позади него уже стоит Нейт, который видит на заставке отца фото, сделанное ещё в браке с его матерью. Парень делает вид, что не заметил этого, но получается скверно — пальцы непроизвольно сжимают бутылку колы, повторяя жест матери.

— Не помню, спрашивал ли, — Нейт врет, садясь рядом, и его колени предательски дрожат. — а почему вы с мамой расстались?

Мужчина сжимает кулаки — на костяшках давно зажившие шрамы, но они слово болят до сих пор, особенно по ночам.

— Иногда люди... Ломаются. И чтобы не ранить других — они вынуждены уйти.

— Ого. Так и кто из вас ушёл первым?

Вопрос ударяет под дых. Стив встает так резко, что вторая бутылка падает со стола, который суперсолдат задел коленом, но его рука ловит бутылку в воздухе — рефлексы не подводят.

— Не станем же мы пить с горла, как мужланы? — Стив уходит на кухню, оставляя сына с неотвеченным вопросом.

Звук разбившейся кружки через мгновение говорит Нейту больше, чем любые слова. Отец не просто ушел тогда — он бежал. Как бежит сейчас.

Утром Стив появляется гладко выбритым, но тени под глазами стали еще темне, чем были прошлым вечером, при тяжёлом разговоре.

— Выспался? Отлично, — он не смотрит сыну в глаза. — На кухне яичница. Как позавтракаешь — езжай домой. У тебя скоро экзамены. Надо подготовиться.

— Я хочу остаться, — Нейт бормочет, но в его голосе уже нет вчерашней уверенности.

— Я тебе всегда рад, приезжай когда хочешь, но всегда возвращайся туда, где тебя любят. Это дорогого стоит.

Нейт хочет спросить: «А ты? Ты ведь так и не вернулся». Но вместо этого молча кивает.

Дома он открывает дверь своими ключами, а ведь когда-то он так гордился этим — взрослый ключ; и, не глядя на мать, идет к себе.

Комната кажется чужой. Как будто он уехал не на день, а на годы. На столе, на том же самом месте, что и месяц назад, лежит подаренная Баки книга, с закладкой все на той же странице.

Саша осторожно стучит и входит, впервые замечая, как много плакатов снято со стен, как пусто на полках.

— Понравилось у папы? — она начинает издалека, как сапер, проверяющий минное поле.

— А тебе нравится с папой? В последнее время вы вообще друг друга видите? — голос Нейта звучит не по-детски серьезно.

Саша берет книгу — переплет пахнет типографской краской и чем-то еще, что она не может определить. Может, надеждой?

— Настоящая любовь в том, что человек с тобой хочет и готов пройти через трудности. Я всегда могу поговорить с ним о чем угодно и мы решим проблему. Надеюсь, что и ты сможешь рассказать мне, что тебя беспокоит, чтобы мы решили это.

— Может однажды, — Нейт буркнул, но его пальцы сжимают край одеяла так, что костяшки белеют. — Но не сегодня.

Мать подает книгу сыну, и их пальцы почти соприкасаются. Почти, но не совсем.

— Не плохо что-то отложить на потом, но к этому порой стоит вернуться. Решай сам, но... Может быть это станет важным, однажды, пусть не сегодня.

Нейт забирает книгу и кладёт рядом с собой без интереса, но и не убирает подальше. Маленькая победа.

Ночью на кухне ледяной лунный свет выхватывает из темноты силуэты двух потерянных людей на тонущем корабле.

— Тоже не спится? — Баки кладет руку поверх женской, и металл кажется теплее человеческой кожи.

— Не могу уснуть, зная, что облажалась, — Саша смотрит на их руки — одна живая, одна механическая, и обе одинаково усталые.

— Скорее я подвёл. Хотел быть идеальным отцом.

— А я думала, что если быть строгой, то никто не увидит, что мне страшно.

— Кексик, мы с этим справимся, да? — его голос, совсем слегка, дрожит.

— Они меняются, взрослеют, пора и нам измениться. Мне стать мягче, тебе строже.

— Вместе, — он сжимает ее пальцы, и в этом прикосновении — вся их история: боль, страх, надежда, — как и всегда. Я почти отнял телефон у Джеки, пока злился на него.

— Ого, — миссис Барнс улыбается, и впервые за этот вечер это не гримаса, а настоящая улыбка.

— Не могу быть с ними строгим. Ну почему с работой все намного проще?

— Гриз, у тебя получится найти золотую середину. У нас выйдет.

За дверью Джеки замирает, прижав к груди телефон с открытым чатом, где последнее сообщение: «Готовы

к завтрашнему взлому?». Его пальцы зависают над клавиатурой... И медленно закрывают чат.

А Нейт, подметив изменения в поведении брата, ехидно улыбнулся, а затем нажал «Отправить»:

— Рози, можем поговорим?

В отличии от младшего брата, Нейт, кое-что осознавший о взаимоотношениях тех, кто по-прежнему дорожит друг другом, решает идти до конца, чтобы спустя годы не разбивать кружку от одного лишь вопроса: «Кто ушёл первым?». Только вместе через трудности, как мама и папа, всегда.