25

Глубокой ночью, когда до рассвета остаётся не так много, не спят только те, кто одинок или влюблен. Так сказал один очень мудрый человек. А в конце была приписка, что неизвестно, какой из двух вариантов хуже. Идут дни, годы, а истина остаётся непреложной.

Лежать в кровати и смотреть в потолок в темноте — все это редко помогало Рейчел уснуть. Совершенно точно не помогает этой ночью. У подушки лежит та самая белка, которую девушке подарил Кайл. Ему это стоило двух баксов и небольшой удачи, ведь игрушку он выиграл на ярмарке, выловив за десять секунд пять яблок ртом из бочки с водой. Что могло так понравиться мисс Барнс в бледном и щуплом парнишке, который на голову ниже её самой? Это останется загадкой. Любовь к неприглядным людям и вещам, на первый взгляд неприглядным, удивляет саму Рейчел. Забирая самый маленький приз из существующих в том аттракционе из рук намокшего и покрасневшего семнадцатилетнего парнишки, девушка увидела только прекрасное: влюблённые глаза напротив и трофей, который ей не купили, а завоевали.

Когда Баки приоткрыл дверь, чтобы через щель заглянуть в комнату, которую озаряет свет от телефона, мужчина увидел, что дочь не спит, а обнимает крошечную игрушку, которая едва больше ладони. Над странными ушами этой самой белки успел на славу нашутиться Джеки, который получил вольную на этот вечер, потому его нет дома.

Тихонечко постучав, Баки получает одобрительный кивок и открывает полностью дверь, включает свет, от которого морщится Рейч.

— Мне просто не спится, — сразу говорит девушка.

— Я ничего не сказал, — дернув на секунду вверх плечами, отвечает Баки.

— Но подумал.

— Пойдём покушаем вместе? — скрестив руки на груди и облокотившись на дверной косяк, предлагает Баки.

— Я в порядке, правда, — протестует Рейчел против «подержки», в которой не нуждается, ведь у неё все в порядке. — И я не голодная.

— Ясно, — вытягивает в узкую полоску губы мужчина и очень медленно разворачивается, чтобы уйти, а после бросает через плечо слова: — Меня не любят, мне разбили сердце.

— Ну па-а-ап, — задрав голову, воет Рейч.

— Нет-нет, — поднимает ладони вверх Баки, — мне не нужна поддержка, спасибо.

Только сейчас девушка увидела, что в два часа ночи её отец не в домашней одежде, а уже полностью одет и действительно намерен отправиться поесть. Розовые, и одновременно грозовые, тучи рассеялись, когда Рейчел поняла, что этой ночью страдает не одна.

— Если только молочный коктейль, — быстро поднимаясь с кровати, кричит она и бежит за папой.

В такое время работает не так много заведений, а любимое кафе у дома, где раньше едва ли не каждый день завтракали Барнсы всей семьёй, совершенно точно закрыто. Многого для ночного обжорства не нужно: парковка у макавто, компания, два больших чизбургера, две большие картошки, три молочных коктейля, одна средняя кола и девять наггетсов. В завершении атмосферы, как вишенка на торте, лёгкая музыка на фоне душевных разговоров. Осталось только начать, а это самое сложное.

— Я же сказала, что буду только коктейль, — прикусив немного нижнюю губу изнутри, настороженно напоминает Рейчел.

— Я помню, — распаковывая чизбургер, легко говорит Баки. — Остальное для меня.

— Ну вот и хорошо, — взяв свой шоколадный коктейль, отворачивается от вкусностей девушка.

— Ты ведь не ешь по ночам. Я слышал, как ты давала себе обещание, стоя перед тортом мамы, — откусив первый раз, с пониманием говорит Баки.

— Весы показали плюс два килограмма, так что я не надумываю, — с обидой цедит девушка.

— Учитывая твой недовес до, ты вошла в норму. И лучше бы набрала ещё немного, — открывая картошку, которую так любит дочь, говорит Баки, стараясь не дать ей падать в обморок от голодовки. Услышав, как Рейч набирает воздуха, чтобы начать громко спорить, мужчина откинулся на сидение и, прикрыв глаза, продолжил раньше, чем начнётся очередной спор: — Когда твоя мама родила, у неё был самый милый в мире животик. Ей он не нравился, а я обожал её ещё больше, когда мы по ночам ели мороженое, после того как вас укладывали.

— Животик нравится не всем, — не громко бормочет девушка и отпивает ещё коктейля.

— Главное, чтобы нравился тебе. А тот, кто тебя действительно любит... На него это не повлияет.

— Но мама пришла в форму и в ней остаётся.

— Да-а…

Но это не значит, что Баки не пытался уговорить и Сашу перестать мучаться отказами от вкусного. И не только.

Прошло чуть больше года, когда послеродовой животик почти полностью ушел. Миссис Барнс готовила смесь на кухне, когда мистер Барнс её нашел. Обняв жену сзади, Баки положил руки на её живот, а голову на плечо. Чуть раскачиваясь из стороны в сторону, мужчина издал тихий гортанный рык, чтобы задобрить жену, перед тем, как спросить:

— Каковы шансы, что твой животик хоть когда-нибудь вернётся?

Ложка чуть не выпала из рук Саши, которая опешила от такого вопроса. Впрочем, взяв себя в руки, миссис Барнс повернула голову на мужа, вцепилась в его губы своими, не сказав ни слова. Стоило мужской ладони скользнуть под халатик, который свободно завязан на Саше, она перехватила эту руку своей.

— Смесь перегреется, — говорит она и выключает плиту, а затем наполняет баночки.

Не успевает миссис Барнс скрыться в проёме детской спальни, взволнованный Баки решает пояснить:

— Я принимаю этот ответ за «да».

— Хорошо, Гриз, — с тёплой улыбкой отвечает Саша, — неси мороженое. Буду через пару минут.

Неоднозначное «да» лучше любого «нет». Ожидая в постели с двумя тарелками шоколадного мороженного, Баки сильно удивился, когда его жена действительно уложилась в две минуты. Ещё больше мужчина удивился, когда Саша не взяла протянутую ей тарелку из рук, а пальцем провела по брекету, затем оставила капельку мороженого на носу мужа и поцеловала его, тем самым слизнув это мороженое. Произошло все это так быстро, что Баки успел дважды моргнуть, а вот осознавал дольше. Поставив тарелки на прикроватную тумбу, интуитивно мужчина потер кончик носа, а после снова прижался со спины к жене, которая успела полностью лечь и вытянуться во весь рост.

— Джеки выпил только половину, а значит проснётся уже скоро, — говорит Саша, пока её шею покрывают поцелуями.

— Ке-ексик, я думал, что мы договорились на счёт животика, — с грустью говорит Баки.

— А что, ещё осталось мороженое? — удивляется Саша и снова чмокает мужа в нос.

Так он понял, что никакой животик ему не светит. Расстраивался мужчина целых три часа, прежде чем Джеки действительно проснулся посреди ночи и занял собой все мысли отца той ночью.

Грустно вздохнув от воспоминаний и тоски по жене, Баки снова откусил чизбургер и запил колой, поглядывая на то, как дочь неуверенно потянулась за картошкой. «Чтобы не спугнуть, надо продолжать говорить» — именно так подумал мужчина. Мысль хорошая, а вот то, что он скажет, Баки не придумал.

— Он у тебя какой-то страшненький. Ты не обижайся, — прищурив левый глаз, осторожно говорит мужчина.

— Вообще-то Кайл перспективный музыкант, у которого уже скоро выйдет первый альбом.

— Перспективный, — смакует чизбургер Баки. И слово заодно. — Вообще-то я говорил о белке, которую ты затискала. Мама хотела постирать втихаря, но белка бы развалилась. Мы успели об этом поспорить, прежде чем она уехала.

— Послушай, пап, я понимаю, что ты скучаешь по ней, — повернувшись корпусом на отца, с пониманием говорит Рейчел, — я тоже скучаю по нему, когда он не отвечает мне долго, но ты ведь уезжаешь постоянно. Я помню, что тебя не бывало и по две недели.

— Хорошо, — отправив последний кусок чизбургера в рот, говорит Баки и потирает ладони, готовясь к серьёзному разговору. — Открою тебе тайну. Мне казалось, ты и сама знаешь, но видимо нет.

Лицо Рейчел вдруг загорелось азартом. Девушка настроилась услышать важное, придвинулась чуть ближе, словно этот секрет ей прошепчет отец, как вдруг он говорит громко:

— Ты должна быть на моей стороне.

— Серьёзно?! — взрывается Рейчел.

— Я уходил мир спасать, а мама уехала в Сербию, потому что они отказываются давать какую-то статую на время выставки. Это нечестно!

Надолго мистер и миссис Барнс не привыкли разлучаться. Постоянных разговоров по телефону обычно не случается, ведь в местах, куда отправляется Баки, обычно без связи, а Саша занята по работе настолько, что уже дважды её Гриз слушал, как сопит его Кексик, уснув с телефоном во время разговора. Одно дело — спать в мотеле, пока ты в отъезде, совершенно другое — спать в своей кровати, но одному.

Наконец Баки узнал, как чувствовала себя Саша, когда поворачивалась ночью на другой бок и не видела его рядом. Как это одиноко, если нет никого, чтобы положить сверху руку или прижать к себе. Насколько тоскливо бывает, если не поцеловать на ночь любимого человека и не услышать в ответ: «И я люблю тебя, очень».

Отвернувшись в окно, мистер Барнс поставил локоть на дверь и ладонью поддерживает голову, стараясь не выходить снова из себя от тоски по любимой женщине, с которой не привык расставаться. Втянув остатки коктейля так, что получилось громко хлюпнуть трубочкой, Рейчел поморщилась от этого звука, а после взяла свой чизбургер, чтобы, как и папа, начать говорить, разряжая обстановку.

— А помнишь, как водил меня на «свидания»?

— Пока это не стало странным? — включился Баки, повернув наполовину голову на дочь. — Мне нравилось есть с тобой блинчики, поливая их нам с тобой кленовым сиропом. Ты так улыбалась, когда я клал тебе салфетку на колени, чтобы ты не запачкала любимые штанишки с Микки Маусом.

— Это не были любимые штанишки… — пытается врать от стеснения девушка, заодно краснея.

— Погоди-погоди… — подняв палец левой руки вверх, говорит Баки, правой рукой делая музыку громче.

Заиграла заставка из «Чип и Дейл», которой мистер Барнс начал подпевать. Каждый уважающий себя мужчина старше сотни лет обязан знать тексты детских песен. У лучших из них в машине до сих пор, сколько бы лет ни было детям, играет такая музыка, как:

«Слишком часто беда стучится в двери

Но не трудно в Спасателей поверить

Лишь стоит только их позвать

Друзей не надо долго ждать… «»

Вот только его крошки уже не крошки. Только не для Баки. Для него Рейчел навсегда останется малюткой, которой нравится кленовый сироп и Микки Маус.

— Они нравились Джеки, — говорит Рейчел и делает чуть тише. — Я смотрела вместе с ним.

— Но ведь и он смотрел с тобой «Холодное сердце», — подняв бровь, говорит Баки. — А вот с Нейтом приходилось смотреть каждый хоккейный матч.

— От слова «шайба» у меня дёргается глаз, — схватившись за левый глаз, ворчит Рейчел.

— Спасибо, что поехала со мной, — тепло улыбнувшись, благодарит Баки, заметив, как дочка наконец оторвалась от телефона впервые настолько, что успела поесть то, что ей нравится, поесть в принципе плотно и поговорить обо всем и ни о чем.

Таких дней становится меньше. В условиях взросления детей — это нормально, но и очень больно. Едва ты закрыл глаза, как твоё маленькое счастье вылезло из пелёнок и вот-вот получит аттестат.

— Тебе спасибо, что так и не вошёл в «Ламберджо»Выдуманное название Французского ресторана. Не пытайтесь найти его, если вдруг подумали об этом, не понятно почему. Обычно я пишу настоящие улицы и названия, но не сейчас. , — внезапно говорит Рейчел и в стаканчик из-под коктейля заталкивает пустую обёртку от картошки и сложенную коробку из-под чизбургера.

— Эй, — возмущается Баки, — я не следил за тобой. Мне позвонил ТониоВладелец ресторана и спросил, что делать. Конечно я приехал.

— Это было так очевидно, — на выдохе говорит девушка и наконец смотрит в глаза папы. — Но ты не вмешался. Спасибо.

— Мне понравилось, что он оплатил хотя бы часть, а потом ссорился с тобой, чтобы ты пошла домой, а не осталась с ним мыть посуду в счёт оплаты.

— Его деньги в банке арестовали, — оправдывается Рейчел, почему её парню не хватило налички заплатить за них.

— Всякое бывает, — пожимает плечами Баки.

— Он хороший, правда.

— Милая, — склонив голову в бок, мягко говорит мужчина, — они все будут для меня «так себе». Я смирился, смирись и ты.

Салон машины наполнился смехом, разбавив собой запах фастфуда в три часа ночи. Добрался до постели Баки с более лёгким сердцем, полным желудком и сумасшедшим желанием позвонить жене. Гудок, ещё один…

— Почему ты не спишь в такую рань? — с удивлением спрашивает Саша, взглянув на часы.

— Как раз ложусь, — проводя ладонью по лицу устало, лёжа на спине, говорит Баки.

— Осталось всего два дня и я полечу домой. Ты даже не представляешь, как я скучаю.

— Два дня и девять часов перелёта.

— Гриз… — на выдохе, с тяжёлым сердцем тихонечко говорит Саша. — Я люблю тебя, очень.

Повернув голову вправо, на ту сторону кровати, где обычно спит любимая жена, мистер Барнс закрывает глаза.

— И я люблю тебя, очень.

Два дня и девять часов — не такой большой срок. Это вполне по силам Баки, который наконец может уснуть, услышав привычное, но такое необходимое для него «люблю».