9

Выбросив окурок, я захожу в незапертую металлическую дверь многоэтажного дома. Поднявшись на второй этаж, стучу несколько раз в помятую, по виду, взломанную несколько раз, дверь и жду ответа. Ответ приходит заспанный и нетрезвый.

— Йоу, ты кто? – спросил чумазый тип.

Легким движением отталкиваю от себя, явно непроживающего здесь, не лучшего вида и запаха, человека и протискиваюсь внутрь квартиры. Тот был настолько медлителен, что, видимо, решил, будто рядом с ним подул ветер.

Как и следовало полагать, квартира моего бывшего друга превратилась в притон. В самом запущенном понимании этого слова.

Полнейший спад и разруха. Изодранные ногтями обои, обвалившаяся штукатурка, граффити на стенах, зассаный пол, на котором, словно грибы, растут сигаретные бычки, классическое отсутствие предметов мебели, осколки от бутылок, бонгов и ампул, спертый воздух вследствие накуренности и запертых окон, наркота, разбросанная по дому, всех сортов и расцветок, количеству которой позавидовал бы Хантер Томпсон, и целый табор торчков в прострациях и галлюцинациях, достигнувшие мира своих самых потаенных фантазий, валяющиеся в отключке на грязных матрасах.

Обойдя квартиру несколько раз, я все же нахожу своего незадачливого товарища и начинаю к нему присматриваться.

Некогда бывший король вечеринок превратился в живой труп: смердящий запах немытых промежностей, засоленная и изношенная до дыр одежда, тощее, скелетообразное тело, редеющие волосы, исколотые вены, которых уже не видно, и исцарапанное в нескольких местах лицо от постоянных расчесов.

Пихаю ногой Мара, получая в ответ длительное мычание.

— Вставай! – кричу. — Не поверишь, но мне нужна твоя помощь!

За каким хером я здесь? Даже будучи обдолбанным в ноль, мне бы никогда не пришла в голову идея выведать что-либо у этого нарка, кроме инструкции по нахождению барыги, не смертельных дозировок для начинающих, гайда по вводу илы в вену и отзывов о любом виде дури. А, оставшись он последним человеком на Земле, не включая меня, уверяю, он ни за что бы не кинулся мне на помощь, даже если бы захотел.

Я тоже не без греха, но и он втягиваться насовсем не хотел. Постоянно твердил мне о том, что бросит в любой момент и ни капли не пожалеет об утрате.

Мудак, мы же когда-то были друзьями! Ночевали друг у друга, просиживая задницы за компьютерными играми, ночами на пролет смотрели фильмы, цитировали книги, болтали часами на кухне, рассказывая о своих великих планах, плевали на систему и гнусный мир, отвернувшийся от непризнанных гениев, менялись подругами, дрались и мирились.

Мы внесли часть самих себя в каждого их нас, совершенствуя личность, сверхчеловека, что вознесся бы над плебеями и скотами, озаряя их своим великолепием, а потом снизошел бы до них, одарив мудростью и знаниями.

Повзрослев, разумеется, наше мировоззрение, взгляды на те или иные вещи стали изменяться. Появлялись новые планы, интересы, стремления, мотивы. Розовые мечты постепенно уступали дорогу пустым серым будням, краски которых мы не смогли изменить. Все эти изменения разрождали между нами полемики размером с Юпитер.

Вдруг, мы обнаружили, что жизнь, оказывается, – штука сложная. Обнаружили вместе, а поверить и принять, как данное, смог только я. Так наши пути постепенно расходились. Мы реже встречались, меньше разговаривали и все больше начинали ненавидеть друг друга. В конечном итоге, мы полностью оборвали все контакты, вычеркнув все, что было у нас вместе.

Дружба. Это чувство я испытывал много раз, но всегда неправильно и, в основном, временно. Проблема во мне или в других людях? Я не знаю. Давно перестал думать об этом. Мне всегда удавалось получать удовольствии от одиночества, звенящей пустоты и полного отсутствия постороннего шума, что часто давит на нервы...

— Облава! Подъем! – заорал кто-то из живых трупов.

Воцарилась всеобщая паника, больше похожая на сцену в слоу моушен: группа мертвецов восставала из перьев матрасов, собирала по углам все расширители сознания, которые была способна унести и, со всей доступной ей скоростью, дала газу в сторону выхода.

У меня заколотилось сердце. Зараза, еще не хватало того, чтобы меня сейчас повязали в этом гадюшнике и отправили на многочасовые экспертизы жидкостей из всех щелей организма. Нужно сваливать и по-быстрому. Бежать как можно дальше, не оборачиваясь назад.

Запинаясь об бессознательные тела на полу и прочий мусор, я вылетел в коридор, готовый больше никогда сюда не возвращаться, но чувство долга взяло свое. Я не могу оставить этого бедолагу в таком положении, иначе уподоблюсь этим мразям, спасающим свои шкуры.

Подбежав обратно к Мару и потормошив его, я с огорчением понимаю, что данный метод малоэффективен.

Обшариваю комнату на предмет алкоголя я нахожу то, что мне нужно. Полбутылки паленой контрафактной водки омывает лицо друга, обжигая раны на лице, попадая в рот, нос и глаза. Далее в ход пускаются ладони, которыми я хлещу ему по лицу, нервно призывая к пробуждению.

— Ебаный в рот! Срочно принимай горизонтальное положение и двигай со мной! – кричу я истошно.

— Чувак...Сука, мои глаза! – завопил он, раскрыв свои пешкари. — Я уже раздал все долги, забирай все, что есть, только не трогай меня! Бля, как же хреново.

Заставить его идти не сможет даже экзоскелет с самоуправлением.

В открытую дверь квартиры начали доноситься звуки грохота, поднимающихся по лестнице стражей порядка. Истерично ища места для схрона и другие пути отхода, ничего не нахожу лучше, чем сигануть из окна.

Открыв заевшие ставни, сразу примечаю гору отходов, складировавшийся месяцами безразличными к чистоте окружающей среды жителями всего дома, и решаю использовать их, как амортизатор, что позволит хотя бы одному из нас не переломать себе конечности.

«My oh my. A song to say goodbye».

Почти испустившее дух тело Мара, вешавшее не больше сорока пяти килограмм, мне без труда удалось закинуть себе на плечи.

И вот, встав на подоконник, держа за спиной рюкзак из груды костей и мяса, я вновь задаюсь почти шекспировским вопросом: «какого хуя я делаю?», и совершаю грациозный полет Валькирий, устремляющий нас к твердой земле.

Сгруппировавшись, приняв форму мусорного пакета, мы камнем падаем в общую кучу. Отходя от легкого шока первые несколько секунд, я судорожно ощупываю каждый сантиметр тела на наличие повреждений.

Все обошлось, кажется.

— Пиздец, моя рука! Как же больно! – завопил Мар.

Я мигом затыкаю ему рот и злобно шикаю, дав понять, что сейчас не лучшее время запевать серенады под окном у стражей.

Еще немного простонав и несколько раз укусив мою руку, он наконец угомонился. На этом мой план кончился. Как, похоже, и моя свобода на ближайшие пару лет.

Но появился он. Герой, которого заслуживает каждый город, каждая улица. Блюститель порядка, истребитель нечисти, оплот чистоты в болотном плаще – мусорный контейнер.

Забросив туда куклу Вуду, я поспешно перебрался сам, захлопнул крышку. Амбре помоев поражало мое воображение и обоняние. В прямом смысле у меня закружилась голова и начал вырабатываться рвотный рефлекс. Кажется, кто-то пробежал по моей ноге.

— Чувак, долго мы еще будем тут торчать? Я умираю...

Услышав шаги возле контейнера, я резко прервал невнятную речь Мара рукой, измазанной в какой-то липкой субстанции.

Звуки ходьбы и приглушенные голоса доносились с разных сторон. Я перестал дышать и начал считать минуты. Ощущение, что нас вот-вот найдут не покидало до последнего. Возня продолжалось еще какое-то время, пока совсем не стихла. Я выдохнул и опустил руку.

В полумраке Мар пытался разглядеть меня, сидящего напротив.

— Я думал, ты сдох, – промямлил он, немного отрезвев и узнав меня.

— Увидев тебя, у меня вдруг появилось восемь дополнительных жизней, так что я очень даже не сдох.

— Как всегда шутишь. Ты в курсе, что твой юмор в данный момент доёбывает меня сильнее всех остальных проблем?

— А ты в курсе, что пустил свою жизнь по пизде? И, несмотря на то, что ты сейчас находишься посреди сблева других людей, можешь ликовать от радости, ведь я спас тебя от тюремного заключения.

— А я об этом просил, спасатель драный?

— Я и не надеялся на похвалу. Просто прими тот факт, что несмотря на все мое презрение к той части, что осталась от тебя, мне совесть не позволила бросить в беде друга, пусть даже уже и настолько близкого.

— Друга? Ха-ха! Что для тебя вообще значит это слово? Тебе всегда было плевать на людей, даже на тех, кто был рядом с тобой и за тебя. Смотрите, я такой весь из себя циник, нигилист и мизантроп! Ублюдочный, высокомерный волк-одиночка, который думает, что справится со всем один, даст прикурить этому миру от большого костра своего величия, а на деле – замкнутый в себе инфантильный пидор!

— По крайней мере, твоя речь не сильно обеднела. Единственное качество, которое ты пока что не утратил.

— Пошел ты.

Мар трясущимися руками начал раздраженно доставать большой величины пакет с белым порошком. Тщетно пытаясь открыть пакет сухими пальцами, он решил пустить в ход гниющие зубы, порвав пакет пополам. Часть содержимого тут же разлетелось по всему контейнеру, осыпав нас, как снегом.

— Нет, нет, нет! – сокрушился он. — Твою же мать, блядь!

Одержимость наркотиком взяла верх, и он начал слизывать порошок с себя и всего мусора, на который он осыпался. Когда он начал обсасывать кожуру от банана, меня едва не стошнило.

Закончив трапезничать, Мар откинулся на спину и начал крутить руками над головой, словно показывая мне фокус. Фокус прихода.

— Мне лишь нужно узнать причастен ли ты как-то к истории с лечебницей? – спрашиваю, пока он не ушел в себя.

— Мы не виделись с тобой сотню лет, а сейчас ты приходишь ко мне за помощью? Типа, я по старой памяти должен тебе услугу оказать? – спрашивает он загадочным тоном.

— Никаких услуг. Просто скажи, доставлял ли ты или то-то из твоих знакомых меня в то место для восстановления памяти?

— Чего?! Чувак, я понятия не имею, о чем ты толкуешь.

— Вкратце ввожу в курс событий: амнезия; лечебница, воспоминания о которой у меня почти не осталось; странный хер у моей квартиры; записанный мной из прошлого, бессодержательный текст на диктофоне; моя давнишняя фотография, сделанная тобой, благодаря которой я оказался здесь, хотя изначально не хотел. Спросишь, что все это значит? В душе не ебу, поэтому все еще надеюсь, что ты скажешь мне что-то дельное.

Наклонившись вперед, Мар выпучил на меня огромные глаза, зрачки которых напоминали миниатюрную черную дыру, засасывающую голубую галактику радужки. И, с улыбкой на все лицо, он разразился диким хохотом, иногда прерываясь на то, чтобы вдохнуть немного воздуха.

Словно с собаку расспрашиваю. Ты задаешь вопросы, рассказываешь, как прошел день, зная, что она тебе ничего не сможет ответить, а она то и дело глуповато наклоняет голову в разные стороны и смотрит полными непонимания глазами.

Так вот, у собаки было бы проще выведать информацию.

— Так что мне делать? – почти отчаявшись, спрашиваю.

— А мне откуда знать? – немного успокоившись, ответил он, едва шевеля языком. — Поболтай со своей тёлкой, может, она скажет.

— Какой тёлкой?

— Ну, с которой ты встречаешься или встречался, гений.

— С Эс?

— С какой еще Эс? Многоименная? Не, не та. Я тебе про ту, что вечно зависала с тобой у меня на хате.

— Я уже давно не с ней.

— С ней, не с ней, можешь не рассказывать о своей лично жизни, которой я не интересуюсь. Мне все равно больше нечего тебе сказать.

— Ладно, тогда как мне найти бывшую?

— Вроде тусуется с папиком где-то на Новой улице. Хер знает, миллион лет ее не видел.

— С папиком? Что-то вроде шикарной жизни на содержании? Бездумная трата денег на ненужные вещи, наскучившие развлечения и бесконечные походы в рестораны, сопровождающиеся поеданием лобстеров, усыпанных алмазами?

— Не, скорее она просто шлюха.

— Ясно, - без особого удивления протянул я.

Тем временем, Мар достает неизвестно откуда еще один пакет, но размером поменьше. И, на удивление, открывает его с ювелирной точностью. Каждый грамм достигает своего назначения и активируется внутри.

Далее происходит вот что: пена изо рта, закатившиеся глаза, отсутствие движений и вербальных функций. десять торчков из десяти. Ставлю передозировку на красное.

Второй раз за день приходится спасать жизнь человеку, который меня ненавидит, а теперь еще и не знает. Черт побери, я становлюсь таким человечным, аж зубы сводит.

Приоткрыв крышку контейнера, анализирую местность на наличие движущихся объектов. Вроде, все чисто. Пора валить из этой клоаки в ближайший госпиталь.

Выкарабкавшись из свалки, водружаю своего Фродо на плечи, беру направление в дальний путь, дабы разрушить кольцо человеческой проказы и восстановить баланс в рациональности моих поступков, почему-то не вознаграждаемых никем.

Как назло, пошел дождь. Теперь есть возможность отдавать не только нотками «Отбросов №5», но и ограниченной серией духов «Мокрая псина».

Достигая пределы, больницы мы тут же падаем в дружеские объятия санитаров, вышедших на перекур. Крепкой хваткой они сняли с меня тело, принеся мне невероятное облегчение, и настойчиво попросили проследовать за ними.

Сильно уловимый запах хлорки встречает меня теплыми, больничными объятиями, наряду с круглой медсестрой на посту, выражение лица которой изображало всю скуку этого мира, и пациентами, ждущих своей очереди, как, опоздавшего на много рейсов, самолета.

Чувствуя усталость в ногах, сажусь в кресло и начинаю ждать непонятно чего. Не привык я к подобным пешим дистанциям на длинные расстояния с дополнительным грузом.

Время течет так медленно, что я изволю дать храпа. Сон – самая причудливая часть моего существования, в которой я бы проводил три трети жизни.

Сладостное погружение в мир самых несбыточных фантазий разной степени распущенности. Кому как, а мне приятнее всего засыпать, представляя себя Аполлоном, царящим в собственном храме разврата. Разгуливая с огромным членом наперевес средь своих хором, я рвусь на помощь страждущим, бедным, несчастным, совершенно голым юным девам с идеальными пропорциями, спасая каждую от непрочищенных труб, нехватки оральных и анальных утех, постоянной необходимости в ласках или суровых наказаниях.

Нет, я не озабоченный. Порой, это помогает мне исправить нарушенный сон лучше любого снотворного.

Больше всего же разочаровывают, кажущиеся во сне, гениальные идеи, изобретения, картины, тесты, песни, стихи, обращающиеся в прах при пробуждении. Свой разум обманывает собственного хозяина, давая ложную надежду на то, что ты действительно важен человечеству, оставив тебя в пустой постели, разрушая ожидания, казавшейся незаурядной, личности.

Поэтому, никогда особо не руководствовался подсказками, дающимися во сне мной самим или кем-то еще. И совершенно точно не верил в предостережения, несущие воображаемыми мирами светлой дланью...

Дланью вспотевшего санитара с волосатыми руками, что будит меня за плечо, приглашая пройти к медсестре.

Разлепив глаза, начинаю сонно ковылять в сторону обширных форм, что ждут меня за стойкой регистрации.

— Здрасьте, – приветствую не своим голосом.

— Добрый день, в связи с тем, что, доставленный Вами, человек в наркотическом опьянении не имеет при себе документов, а также контактов ближайших родственников, мы сочли необходимым возложить на Вас ответственность за его благосостояние на время установления личности, - протараторила шарообразная мадам.

— С ним все в порядке? Если да, то я поспешу удалиться отсюда как можно быстрее, – говорю, отворачиваясь, но женщина меня окликает снова:

— Молодой человек, я попросила бы Вас вернуться и заполнить бланк.

— Нет, спасибо. Я правда спешу, – даю ответ, снова пытаясь развернуться спиной.

— На каком основании Вы не хотите нести ответственность за больного человека, которого сами же принесли?

— Потому что мне наплевать. Честно и всем сердцем.

— Вы не можете так говорить.

— Неужели?

— Да, в случае отказа, Вы понесете за собой уголовную ответственность, согласно статье 14, пункта 88 Всемирного Кодекса Субординации: «Об антигуманных наклонностях».

— Кто придумал такую чушь?

— Государство, посредством законов, прописанных в данном документе. Если у Вас возникли возражения, можете обжаловать их через местный суд, который, с учетом обстоятельств, вряд ли будет на Вашей стороне.

Только этого не хватало. Вступление в силу власть имущих и их кретинских законов, способные упечь за решетку человека, оборонявшего сое жилище от вооруженного грабителя, чью смерть повлек за собой удар теменем об угол стола, спровоцированный сокрушающим падением из-за путающейся под ногами инвалидной коляски владельца; человека, согласившегося с, нелесным ушам правительства выражением, экстремиста; человека, занимающегося саморазвитием путем научных экспериментов с химическими реагентами, у которого отберут оборудование для опытов, окрестив его террористом, а тот, в последствии, покончит с собой; человека, что занимался сексом по обоюдному согласию, а в телепрограмме по зомбоящику оказался насильником-педофилом.

Подключись к этому церковь, явно подсасывающая у правительства и получающая нехилые привилегии практически во всех сферах жизни, дивиденды по установлению собственных законов в пределах своего чистилища и разумное, по их мнению, основание обижаться на любой одушевленный и неодушевленный предмет, то будет совсем плохо.

Так что, на всякий случай, вернувшись домой, обязательно освящу свой тесла-генератор от электрических демонов, порождающих атеистов.

— Другие варианты предусмотрены? – спрашиваю.

— Да, Вы вправе пройти бесплатное обследование и психиатра, который определит причину отказа проявить гуманность, элементарную этическую норму, и, сможет дать примерную оценку психологического состояния, являющимся решающим в вопросе об ответственности пациента, от которого Вы отказываетесь.

Сколько раз в день она говорит эти тексты? Ни одной запинки и паузы, Поразительно.

«Thought, I had it under control».

— О'кей, я на все согласен, лишь бы не подносить утку к тому нарку, – говорю.

— Возьмите направление и отправляйтесь в 42 кабинет.

Психиатры, психологи, психотерапевты, мануальные терапевты и как бы там еще они себя не называли.

Всю жизнь меня к ним направляли. Говорили о необходимости консультаций по вопросам проблем с адаптацией, личностных переживаний, смен настроения, фобий, нервозов, панических атак, внутренней скованности, ориентации, расщепления личности и прочего, прочего, прочего.

Но я, как настоящий ценитель проблем с психикой, ни в какую не соглашался на промывание мозгов. Похоже, время пришло.

Захожу в кабинет без стука и без приветствия усаживаюсь на диван. Спиной ко мне, у окна стоит мужчина средней комплекции, одетый в строгий костюм и ждет, пока я что-нибудь произнесу.

— Ну? – спрашиваю нетерпеливо.

— Не любите лишнего общения? – теплым баритоном задал он вопрос.

— Стараюсь избегать, да. Меня отправили сюда за тем, чтобы я мог обойти суровое наказание в виде заботы о своем друге-наркомане. Что я должен сказать, чтобы не прослыть психопатом и не вляпаться в дерьмо, что ждет меня за этой дверью?

— Для начала представьтесь.

Он развернул ко мне грубое лицо, которое никак не подходило его голосу и профессии. Короткие волосы, зачесанные вверх, с сединой по бокам, бросающийся в глаза, шрам на носу, многочисленные морщины на лбу и ямки на щеках с щетиной. Но больше всего меня поразила гетерохромия его глаз: правый – ярко зеленый, левый – небесно голубой.

— Соу.

— Это Ваше имя?

— Да, Док. Можно я буду называть Вас Док?

— Док кто?

— Просто Док.

— Пожалуйста, если Вам так будет удобнее наладить со мной положительный контакт.

— Вот так просто? Никакого возмущения по типу: «а как же мое настоящее имя, которое я ношу всю свою жизнь?».

— Никакого возмущения. Имена в этом кабине не имеют особого значения. Важно то, что тяготит и гложет владельца этого имени. И моя задача – помочь ему в этом разобраться.

— Со мной все в порядке, просто напишите в направлении, что я недееспособен по умственным или физическим параметрам, например, и я бодро зашагаю в сторону моих реальных проблем.

— Проблем? Я могу чем-то помочь?

— Да, как можно скорее избавьте меня от своей компании, дав покинуть больницу.

— Какой Вы нетерпеливый.

— Я правда спешу.

— И в чем же причина спешки?

Да ты прикалываешься. Теперь я вдвойне рад тому, что в детстве не соглашался на эти опыты над человеком. Разум ребенка точно не остался бы без травмы на всю жизнь

— Видите ли, мистер Док, моя память изволила меня подвести. Я до сих пор не вспомнил какое-то важное событие, случившееся со мной. А теперь, ко всему прочему, запамятовал о месторасположении лечебницы. Однако сегодня, какой-то таинственный придурок с доставкой на дом принес мне диктофон с моим голосом из прошлого, с информацией о том, что это уже повторялось ранее, что вынудило меня запустить всю эту пизданутую линию событий, которая привела меня сюда, – выплеснул я слова быстрым потоком речи.

Док и бровью не повел, будто бы слышит такое каждый день во время обеденного перерыва.

— Так у вас была амнезия? – спросил он.

— Совершенно точно.

— Интересно, – протянул он. — Очень интересно! Случай уникальный по своей структуре. Я эксперт в другой области, как Вы могли догадаться, однако же впервые слышу о возможности восстановлении памяти после амнезии, несмотря на то, что слежу за всеми научными достижениями и открытиями. Не думали о том, что Вас могли похитить и держать в неизвестном месте, ставя незаконные эксперименты над мозгом?

Признаюсь, он ввел меня в ступор. Вопрос, все время лежавший на поверхности, который никогда не приходил мне в голову.

— Вижу, Вы также озадачены, как и я, – сказал Док, завидев мое лицо.

— Вроде того, – сказал я, до сих пор гоняя в голове его теорию.

— Позвольте спросить, куда Вы теперь намерены отправиться?

— К бывшей девушке, это моя единственная зацепка, пока что.

— А если она не будет располагать необходимой информацией?

— Тогда я пойду в бар и буду упиваться в сопли, какая разница? – раздраженно спросил я.

— Я веду к тому, что теперь у Вас есть еще одна зацепка, более существенная, как мне кажется.

— И что это?

— Вы говорили про лечебницу, так? Почему же Вы изначально не обзвонили все ближайшие в округе места, подходящие под это определение, и не спросили, были Вы там или нет?

— Черт, да Вы гений! Это же самая очевидная вещь на свете, которую я не взял в расчет!

— Не волнуйтесь. Так устроен наш мозг. Из всех доступных нам вариантов он выбирает самые сложное и дремучие, чтобы как следует завести себя в тупик, а потом ходит вокруг ответа, который в упор не видит.

— Теперь мне точно нужно уходить. Быстрее, отпишитесь в направлении о том, что я клинический дебил, неспособный нести ответственность не то, что за другого, но даже за самого себя, или нечто в этом роде, и я побегу.

— Не так быстро. Теперь, когда мне тоже стало интересно, я предлагаю услугу за услугу. Вы отдаете мне свое дело, дав навести справки о вашей личности и проблеме, которую сейчас решаете, а я освобождаю Вас от ответственности за друга по семейной причине, скажем.

Думаю, сейчас не время для возражений и препираний.

— Идет, мне даже лучше, – киваю, согласившись. — Не придется тратить время на телефонные переговоры.

«Take control, it's now or never!».

— Если при Вас имеются документы, оставьте их у меня. Я дам свою визитную карточку. Можете прийти на следующий день за результатами.

Рассмотрев визитку в стиле «Американского психопата», вскакиваю с дивана, оставляю паспорт на столе, жму руку Доку и вылетаю из кабинета. Кажется, теперь дело приняло серьезный оборот.