7 глава

Северус чуть язык не проглотил. У него было очень мало опыта с молодыми женщинами, но она явно флиртовала, отпуская столь дразнящие намеки. Это взволновало его. Он знал, что вечером будет лежать в кровати, проигрывать в голове эту сцену и думать о том, какую неприличную историю напишет Гермиона Грейнджер, если все же напишет. Она не решится — он был уверен, — но даже если рискнет, то не отдаст на проверку, как свои отличные эссе. Только ведь это не мешает ему фантазировать.

— Безусловно, Грейнджер, — сухо ответил он. — Я бы с радостью приложил свое печально известное красное перо к вашей непристойной литературной славе.

Она снова засмеялась, подняв голову, чтобы полностью видеть его лицо.

— Я рада, что у вас есть чувство юмора, профессор. Кажется, вы единственный, кто заставил меня смеяться после...

Он посмотрел на нее с напускным презрением:

— Ах так, значит, я для вас забавный?

— Очень, — призналась она, кусая нижнюю губу, чтобы не улыбнуться еще шире.

— Моя репутация летит к черту...

И, кивнув ей, Снейп вышел из магазина.

* * *

Гермиона устало прислонилась к грубой каменной стене и сняла туфлю. Она немного помассировала ноющую стопу, перед тем как снова натянуть лодочку на высоком каблуке. К счастью, коридор был пуст, все студенты уже отправились в Большой зал на ужин. Она поняла, что зря надела эти туфли уже после окончания первого урока, но была настолько занята весь день, что не нашла времени вернуться в свою комнату за более удобной обувью.

Неделя была утомительной и все никак не заканчивалась. Кошмары мучили Гермиону каждую ночь, и из-за недостатка сна терпения для самых несносных учеников не хватало. А сегодняшний день был невыносимо долгим и утомительным.

Но и в своих личных комнатах легче бы ей не стало — она знала, как долго будет ворочаться без сна, чувствуя себя невероятно одинокой в своей совершенно пустой жизни. Минерва хотела как лучше, но после школы Гермиона возненавидела ее любовь к обсуждению трагических событий. Иногда она просто хотела говорить о чем угодно, но не о погибших.

Ей нравилось общаться с Северусом Снейпом, она хотела проводить с ним больше времени, но он был не слишком разговорчив. Гермиона не представляла, как подойти и спросить, не согласится ли он выпить чашечку чая в ее комнатах после ужина. Было слишком неловко, и хотя в последнее время он вел себя очень дружелюбно, Гермиона сомневалась, что он принял бы ее приглашение. Они не часто разговаривали после их неожиданной встречи во «Флориш и Блоттс» на прошлой неделе. Гермиона поняла, что скучает по компании Снейпа больше, чем могла когда-либо предполагать.

Сдув волосы с лица, она снова надела неудобную туфлю и пошла в направлении Большого зала.

Когда Гермиона добралась до стола и уселась между Снейпом и Минервой, ужин был в самом разгаре. Она проголодалась, но ничего на столе аппетита не вызывало. После некоторой внутренней борьбы — встать и уйти или остаться и поесть — она подтянула к себе небольшую тарелку с супом. Гермиона чувствовала, что Снейп смотрит на нее, но пыталась игнорировать этот взгляд. После того случая с книгой один лишь его взгляд заставлял ее смущаться.

Гермиона перемешала бульон ложкой и посмотрела на остальные блюда.

— Съешь что-нибудь, дорогая. Ты совсем исхудала, — сказала Минерва, бросая на девушку обеспокоенный взгляд.

Гермионе захотелось провалиться сквозь кресло и спрятаться под стол. Она ненавидела есть за учительским столом, расположенном выше остальных, где все ученики могут видеть ее нежелание есть.

— На самом деле я не голодна, — наконец ответила она, отодвинув кубок и взяв кусочек хрустящего хлеба.

Минерва нахмурилась, задержав взгляд на Гермионе, будто бы хотела заставить ее есть. Решив, что это не поможет, директор вернулась к своей тарелке.

— Вы уже начали?

Гермиона глянула на Снейпа и вопросительно подняла брови:

— Начала что?

Слабая улыбка подняла уголки его тонких губ:

— Роман.

Проклиная себя за то, что снова покраснела перед ним, Гермиона энергично покачала головой:

— Я не смогу. Я знаю зелья, чары, но абсолютно некомпетентна в романтике.

— Уверен, вы можете подключить свое воображение, — он легко прикоснулся к губам льняной салфеткой и положил ее поверх полупустой тарелки.

Гермиона не понимала, как ему удавалось вызывать в ней такие противоречивые легкость и смущение одновременно. Общаться с человеком, который свыкся с действительностью, было легче. Она не хотела приходить в себя, даже не думала, что это возможно. Словесная перепалка со Снейпом о ее сомнительном вкусе в выборе книг отличалась от постоянных разговоров на безопасные темы с остальными профессорами — все, казалось, боялись расстроить ее.

Гермиона пожала плечами и откусила кусочек хлеба. Он все еще был теплым, даже вкуснее, чем она думала.

— Вряд ли я смогу причислить любовный роман к списку своих достижений, — сухо ответила она.