Глава 39. «Откровения»

Не просто так взгляд Марселетт пал на Марсель и вовсе не из-за семейства де ла Тур, которому она доверилась, — всё дело было опять же в политике: не так давно Марсель восстал против Конвента и назначил себе временное правительство. Взбунтовавшиеся против революции города даже принимали помощь испанского и английского флота, а марсельцы готовили военный поход на Париж с целью захватить власть.

Таком образом, юг Франции был полностью в руках роялистов. Дантон и Марселетт отлично понимали, что здесь Арно не угрожает длинная рука Робеспьера, ведь, чтобы хотя бы дойти до побережья, ему пришлось бы пробиться через Тулузу, Лион, Ним, Бордо, Тулон, Гренобль и другие южнофранцузские города.

— Что, парижанин, покажешь Провансу, чему ты научился в столице? — усмехнулся Лоран, наступая со шпагой в вытянутой руке.

— Я не парижанин, — ответил Арно, отражая удар де ла Тура. — Я нормандец.

— Что ж, — лениво ответил Лоран. — Восстание роялистов в Нормандии провалилось. Ровно как и в Бретани. Поможет ли Марселю твоё присутствие?

Он стоял так, что ничего не помешало Арно легким движением руки снизу попасть ему в кисть, держащую шпагу, и Лоран, едва не выронив своё оружие, попятился.

— Я никогда не утверждал, что могу подняться против Конвента, — сказал Корде наконец, приняв боевую стойку. — До 17 июля Конвент был моим домом.

— Но у тебя всё ещё есть могущественные союзники в Комитете общественного спасения, — парировал де ла Тур. — Дантон...

— Но там же у меня есть и могущественные противники, — ответил ему в тон Арно, переходя в контратаку. — Робеспьер, Сен-Жюст...

— Робеспьер. Что может этот маленький тщедушный человечек без своих союзников? — отмахнулся Лоран, поморщившись.

— Никто не может без союзников, — возразил Арно. — Лишить меня моего окружения равносильно тому, чтобы убить меня.

Когда Лоран сделал выпад, положение его шпаги во время следующего удара стало как никогда предсказуемым, и это дало Арно возможность увернуться, поразив противника в корпус. Де ла Тур снова отступил, держась за живот, куда пришёлся локоть Корде.

— Хорошо, Арно, — сказал он, усмехаясь. — Я понял. Ты хорош. Нет смысла волноваться, если к тебе ночью вдруг нагрянет целый отряд якобинцев.

Конечно же он шутил, но лишь отчасти: Арно действительно впечатлил де ла Тура, и Лоран признал его первенство.

— Так что с Вандеей? — спросил Корде, вставляя шпагу в ножны, и взял с подноса служанки бокал севернофранцузского вина.

— Ну, — сказал Лоран и сделал то же самое. — Сперва они собираются овладеть городами и истребить в них всех «патриотов», — С этими словами он уселся на скамью. — После распространить восстание на соседние департаменты и идти на Париж.

— Каковы шансы, что их планы осуществятся? — Арно сделал глоток вина.

— Я бы не финансировал это восстание, если бы не верил в него! — оскорбился де ла Тур. — В начале июня Ларошжаклен, Катлино, Лескюр и Стофле уже получили Сомюр и Анжер, вся Луара в их руках.

— Но при этом вандейские армии даже в союзе с английским флотом потерпели поражение при нападении на Нант, — напомнил Арно. — В этой бессмысленной битве они не просто потеряли своего Катлино, но и Сомюр, так что теперь они владеют лишь южным берегом Луары.

Лоран посмотрел на него как на дурачка.

— Что ты этим хочешь сказать? — возмутился он. — Что у нас ничего не получится?

— Этим я хочу сказать, что того, что вы делаете сейчас, недостаточно, — в тон ему ответил Арно. — Нужно действовать. Нужно агитировать контрреволюцию так громко, как когда-то мы продвигали саму революцию.

— Ты точно перешёл на сторону роялистов, Корде? — с сомнением спросил у него де ла Тур. — Или тобой всё ещё правят идеи Марата?

— Идеи Марата отталкивали меня и в лучшие времена, — спокойно ответил Арно. — Они были одной из немногих причин, почему я порой сомневался в нашей революции даже в 1789. Что уж говорить о моем мнении... Эти ублюдки послали на гильотину мою сестру. Я простил бы всё. Но только не кровь моих родных.

Лоран улыбнулся:

— Что ж, я верю тебе. Но ты все ещё республиканец.

— Республиканец. Но республики у нас нет. Конвент — новый король.

***

В полночь дверь комнаты чуть-чуть приоткрылась. Зашёл Арно. Запыхавшийся, очень сильно взлохмаченный и одетый в рубашку, в которой он явно не один раз валялся на траве и на земле, о чем свидетельствовали множественные разводы.

Марселетт спала. Посапывая тихо, как младенец. Она все ещё была одета в платье и даже не распустила причёску, однако лязг положенной на комод шпаги разбудил ее, и она схватилась за лежащий под подушкой кинжал раньше, чем даже открыла глаза.

— Тише, — призвал к спокойствию Арно, выставив безоружные ладони перед ней. — Это я.

Марселетт опустила руку с кинжалом и через несколько мгновений осипшим от слез голосом промолвила:

— Ты пришёл так поздно. С кем ты был?

— Упражнялся в фехтовании с Лораном, — ответил Арно, указав на состояние своей рубашки.

— До поздней ночи? — Марселетт поморщилась от головной боли и потёрла виски. — Который час?

— Половина первого, — ответил Арно и снял рубашку через голову. — Фехтования без разговоров о политике быть не может. А разговоров о политике — без вина.

Девушка промолчала в ответ.

— Здорово ты это придумала, кстати, — заметил Арно, переводя тему. — Хотел поблагодарить тебя.

— Что придумала? — устало спросила Марселетт и потянулась.

— Всё это, — ответил Корде, снимая рубашку. — Мое спасение.

— Я лишь додумалась до того, что Марсель может стать убежищем для тебя. Остальное — заслуги Дантона.

Она встала с кровати и, словно в тумане, подошла к зеркалу. Без удивления Марселетт обратила внимание на то, что белки ее глаз теперь были красными из-за полопавшихся сосудов; причёска съехала на бок; платье помялось и перекосилось.

Арно подошёл к ней, обнял сзади и положил голову ей на плечо.

— Я люблю тебя, — тихо выдохнул он ей в шею.

Марселетт положила свою руку поверх его ладони и сжала ее.

— Я целых два раза пережила твою смерть, — сказала она. — Третьего раза я не вынесу.

— Вынесешь, — ответил он. — Будь сильной, чтобы ни случилось. И... Если я умру, обещай мне...

Глядя в на своё отражение в зеркале, Марселетт увидела, как налились слезами и потемнели ее глаза.

— Зачем ты об этом говоришь? — Испугавшись, она перебила его.

— Пообещай мне, что будешь жить ради меня, если мне предстоит погибнуть в этом бою.

— Я не могу, — она покачала головой и закрыла рот руками, чтобы не разрыдаться.

— Ты можешь, — возразил Арно. — Именно этот огонь привлек меня в тебе. Пообещай.

— Я не хочу даже думать об этом! — разозлилась Марселетт на него. — Я тащилась сюда через Ла-Манш, а теперь и через всю Францию не для того, чтобы разрешить тебе умереть!

За этой гневной тирадой последовала тишина. Потом Арно негромко произнёс:

— Прости меня.

Марселетт ничего не ответила на это. Она повернула лицо к нему и нежно поцеловала — таков был ответ.

Руки Арно потянулись к ее корсажу, и вскоре на девушке кроме сорочки ничего не осталось. Мужчина повернул жену к себе, взяв за талию, и уложил на постель. По дороге к кровати он наступил на осколки флакона подошвой сапога, но ничего не заметил.

— У меня неприятное предчувствие, что мы здесь ненадолго, — поделилась Марселетт своими переживаниями с мужем, когда они уже лежали на мягких простынях, глядя друг на друга.

— Глупости, — убедил ее он, поглаживая по щеке.

— Вечером Дантон прислал зашифрованное письмо, — Марселетт вздохнула. — Его кучер не вернулся в Париж.

Арно замер. В его ушах громко застучала кровь.

— Скорее всего его перехватили в Дижоне или Нанте, но факт остаётся фактом: они уже знают, где ты, Арно. Осталось лишь дождаться, когда они придут за тобой.

Теперь ему многое стало ясно.

— Поэтому ты хранишь под подушкой кинжал? — догадался он.

Марселетт печально кивнула.