Глава 30. «Агриколь Виала и его подвиг»

Как сказал Виктор Гюго, утро после свадьбы — утро тишины, но только для новобрачных.

7 июля 1793 года на юго-востоке Франции река Дюранс волновалась больше обычного.

Всё потому, что к ее форсированию готовились федералисты из Миди вместе с французскими и британскими роялистами. Они уже установили контроль над Марселем и Тулоном и теперь направлялись в Лион, чтобы впоследствии пойти на Париж, уничтожить Конвент и положить конец Великой Французской революции.

Получив об этом известия, республиканцы из Авиньона приняли решение остановить вражеские силы при пересечении реки, но так как численное превосходство оставалось всё-таки за роялистами, единственным способом остановить контрреволюционеров было уничтожить понтонный мост Бонпас, обрубив канаты, крепящие понтоны.

Однако никто не мог решиться на столь рискованную миссию: для осуществления этого плана нужно было пройти по открытому пространству, пересечь дорогу и действовать под прямым огнём противника.

И вдруг из толпы вышел двенадцатилетний мальчуган. Это был Жозеф Агриколь Виала, племянник якобинца из Авиньона, Агриколя Моро, главы департамента Воклюз и редактора газеты «Курьер Авиньона».

Он родился 22 сентября 1780 года в Авиньоне. Там же он рос и с приходом революции возглавил национальную гвардию юных якобинцев, сформированную из городских мальчишек. Они назвали себя «Espérance de la Patrie» (рус. «Надежда Родины»).

Храбрости ему было на занимать. Виала решился.

Напрасно они пытались удержать его. Невзирая на опасность, никто не мог остановить его от выполнения дерзкого плана.

Он схватил сапёрный топор и выстрелил в противника несколько раз из своего мушкета. Несмотря на мушкетные пули, свистевший вокруг него, он добрался до берега и ударил верёвку изо всех сил.

Удача, казалось, сопутствовала ему. Он почти завершил свою опасную задачу не будучи раненным, когда в тот момент мушкетная пуля вошла ему в грудь. Он ещё смог встать, но снова упал и громко крикнул на провансальском диалекте:

— M'an pas manqua! Aquo es egaou, more per la libertat» (рус. Они помешали мне! Всё равно — я умираю за свободу).

После этого возвышенного прощания он умер. Без жалоб и сожалений.

Виала не смог остановить федералистов, но это дало республиканцам необходимую возможность совершить организованное отступление и спастись. Солдаты, слышавшие последние слова мальчика, попытались забрать его тело, но вынуждены были оставить его, чтобы не лечь рядом, так что труп ребёнка был изуродован и поруган роялистами, когда те переходили через реку.

Узнав о смерти сына, мать Виала сказала:

— Он умер за отечество!