6.

Я сидела за маленьким столиков, котацу, и хмуро смотрела на весь этот набор для каллиграфии. Рядом со мной сидели другие девочки, в основном мои ровесницы, и с интересом его рассматривали. Никто из нас не спешил трогать его содержимое, боясь сломать что-то. Я даже старалась не дышать лишний раз на это чудо местного производства! Оно же жутко дорогое, как нам сказала Хоши-сан!

Тихо вздохнув, я всё-таки решилась взять хотя бы одну из кистей в руки. Девчонки все вместе ахнули и стали ещё внимательней наблюдать. Аккуратно повертев кисть в руках, я стала её рассматривать. Вроде обычная кисть... но что-то в них мне давало покоя. Эти каракули, как я назвала эти странные письмена на ней утром, как-то... притягивали и, такое ощущение, что в них сокрыт какой-то потаённый смысл, который для меня, увы, совершенно непонятен. Но, что самое странное, эта кисть грела мне руку и очень уж удобно в неё легла. Это меня смущало намного больше.

Девочки всё также сидели, с восхищением поглядывая на меня и это набор, не спеша вообще ничего делать или говорить.

-- Наруми... - в комнату зашла Нэтсуко-сан, заставив всех обратит на неё внимание – Можно мне посмотреть?

Я кивнула, положив кисть на место и отодвигаясь, давая женщине сесть перед бархатной коробочкой. Нэтсуко-сан осторожно присела и уже потянулась за каким-то предметом оттуда, но что-то заставило её остановиться. Она в шоком уставилась на содержимое набора, и её рука мелко задрожала. Сложилось ощущение, что она увидела что-то невозможное, что-то давно потерянное или украденное.

Её шок продлился ещё минут пять, а после она взяла себя в руки и вновь потянулась за чем-то, начиная на всё смотреть с неверием. Она взяла в руки кисть, что недавно брала я и поднесла очень близко к лицу, видимо, рассматривая это письменно.

-- Быть этого не может... - на грани слышимости произнесла женщина, но из-за того, что я сидела совсем рядом, мне удалось это услышать – Фуин....

Теперь уже я с шоком смотрела на кисти и коробку в целом. Фуин?! Но... сейчас же не должно быть мастеров этого дела! Но, смотря на реакцию Нэтсуко-сан, это не то мастерство фуиндзюцу, что осталось от клана Узумаки, а где-то уровень мастера Узумаки. Уж слишком она удивлена!

Мысленно дала себе пощёчину. Нужно успокоиться, об этом я никак не могу знать и если кто-то увидит мою реакцию последуют ненужные вопросы. Вдох... выдох... Я спокойна...

-- Нэтсуко-сан, а что такое фуин? – спросила моя ровесница - Ясу. Все тут же навострили уши, отвлекаясь от рассматривания моего подарка.

-- Э-это такие техники, которые позволяют запечатать в вот такие свитки разные предметы, – Нэтсуко-сан осторожно взяла в руки свиток из набора, чего-то опасаясь и пытаясь скрыть нервозность – Они ещё облегчают быт, например, у вас в комнате стоит печать фуиндзюцу, которая не даёт зданию развалиться и поддерживает теплоту.

Все девчонки разом охнули и стали щебетать о пользе этого дзюцу, выражая желание научиться ему. Но их мечтам суждено было разбиться из-за того факта, что в полной мере им может овладеть лишь потомки клана Узумаки. И, после того, как им об этом рассказала Нэтсуко-сан, они все разом погрустнели, а некоторые посчитали это совершенно нечестным и, состроив вселенскую обиду, гордо покинули комнату.

-- Нэтсуко-сан, а как понять потомок ли ты этого клана или нет? – некоторые девочки всё не бросали надежды на лучшее и попытали удачу, надеясь, что они являются дальними родственниками Узумаки и имеют хотя бы мизерную возможность на полноценное изучение фуина.

-- Ну... на сколько мне известно, отличительной чертой клана были красные волосы... – Нэтсуко-сан задумалась, пытаясь ещё что-то вспомнить, пока все оставшиеся в комнате выразительно посмотрели на меня – Я была знакома с одной Узумаки и она, вроде бы, говорила, что они могут чувствовать фуин. Правда, я она не рассказывала, как это проявляется...

От чёрт... теперь к мое персоне будет приковано ещё больше внимания... Спасибо тебе, о неизвестный даритель.

***

Как я и ожидала, к моей персоне было приковано ещё большее внимание! Я же единственный ребёнок на весь приют с красными волосами. Старшие, которые уже стали задумывать о своём будущем, всеми силами пытались ко мне подлизаться в надежде, что я начну изучать фуиндзюцу и в будущем, по старой дружбе, буду их им снабжать. Младшие, которые привыкли во всём подрожать старшим, пытались делать тоже самое. Сначала они делали мне что-то по мелочам. То пирожок с полдника мне отдавали, то игрушкой делились и активно звали во все игры. Я пару раз замечала, что они даже дрались из-за того, что все хотели мне объяснить то чего я не понимала. Я старалась не обращать на это слишком много внимания. До одного момент...

Они стали более активны в своих действиях, заставляя меня ужаснуться их изобретательности. Они такие ужасы могли придумать, чтобы я к ним привязалась и была по гроб обязана. Однажды ночью решили меня напугать, чтоб я к кому-то из старших прибежала в поисках спокойствия. Но... их план провалился. Нет, конечно, я испугалась, но... я ушла к воспитателям, а про них как-то даже и не подумала.

Единственной моей спокойно гаванью были занятия каллиграфией. Учитель там был строгий, поэтому меня никто не трогал, боясь получить нагоняй или, что ещё хуже, его бамбуковой палкой по рукам. После неё ощущения так себе... на себе проверяла... Вообще, первоначально, я не собиралась заниматься каллиграфией. Было чуточку страшновато, да и первое впечатление об учители было не очень хорошим. Он мне казался типичным злодеем из романов. Да и выглядел тоже, вполне, на такое описание. Старый мужчина, лицо, покрытое морщинами и вечное скривлённое в недовольной гримасе. Волосы ели тронутые сединой. А ещё, он так брезгливо на меня в первый раз посмотрел, что у меня мороз по коже пошёл. А когда оценивающе рассмотрел с ног до головы, то облегченно выдохнул и сказал присаживаться за свободное место. С чего такая резкая смена реакции, я могла только гадать. Но предположения всё же были. Возможно такая смена реакции была связана с моей явной принадлежностью к клану Узумаки. Что, чуть позже, подтвердилось.

Как оказалось, Узумаки, прирожденные гении в этой области. Им легко давалось это искусство и, на него, не распространялась наша неусидчивость. Один их почерк был произведением искусства. Такой изящный, ровный и мягкий. Когда мне показали пример почерка одного из красноволосых я была просто восхищены увиденным и стала стараться на уроках каллиграфии ещё сильней. Я просто загорелась идеей научиться писать так же красиво, как и мои предки. Учителю это понравилось и стал мне разрешать оставаться на подольше. Благо, специальные листки для этого занятия шли в комплекте, в том самом свитке. И там их было столько! Жутко становилось, когда я просто разворачивала этот свиток, а оттуда, в дымке, появлялась целая гора этих листков и различных прописей! Учитель тогда явно радовался, что не испортит мой почерк своими уроками. Ведь прописи оказались традиционными и именно по ним учились каллиграфии всех Узумаки.

Чем больше я занималась, тем лучше у меня получалось. Ну, до мастерства Юто-сенсея или моих предков мне было как до луны пешком, но я писала заметней лучше моих одногодок и других детей приюта. И в какой-то момент я заметила, что отношение ко мне начало меняться. Остальные лети начали завидовать мне, моему происхождению и мои успехам. По началу это было никак не заметно, они просто шептались по углам, начали сильней стараться на уроках и всеми способами пытались доказать, что они лучше. Я искренне радовалась, если кто-то из моих знакомых делали разны успехи и не старалась их превзойти, просто продолжала заниматься в своем темпе. Детское соперничество во мне уже давно прошло и мне было просто не интересно с ними соревноваться. Да и мои корни тут играли роль, я понимала, что они никогда не смогут догнать представителя клана Узумаки. Особенно, если у него очень качественные материалы для занятий с различным вспомогательным фуином, которой давал мне особое преимущество. Понимала это, к великому сожалению, только я.

Время шло, мои навыки только улучшались, а атмосфера в приюте только ухудшалась. Старшие наконец поняли, что ко мне практически невозможно подлизаться, поэтому перестали так сильно пытаться сблизиться. Я выдохну. Но потом начался ад. В один момент они начали мне пакостить. Сначала по мелочи. Спрячут какую-то мою вещь, начнут игнорировать, не звали играть, подставляли подножки, вовремя прогулке снежками закидают. На всё это я не спешила реагировать, думала, что спустя время успокоится или им это надоест. В общем игнорировал все их нападки. Да и не мешали они мне спокойно жить. Но... я их только сильней этими действиями разозлила. Они стали более жестко поступать. Подговаривали младших меня не звать в игры, говорили им всякие гадости про меня, портили мои вещи. Слава Ками, они не стали наносить мне телесные повреждения. Хоть какое-то благоразумие у них было.

Самое страшное, что они пытались сделать, это испортить мой набор для каллиграфии, которым я стала очень сильно дорожить. Но фуин, что был на коробке, не дал к набору даже прикоснуться. Их ударила маленькая молния и они, с криком, вылетели из кабинета каллиграфии. И после этого стали называть меня проклятой.

А я же продолжала игнорировать их нападки и ничего не делать, в надежде что скоро им это всё надоест, и они от меня отстанут. Как оказалось, зря.... Они стали считать, что я зазналась из-за своей принадлежности к великому клану мастеров фуиндзюцу и усилили нападки, вынуждая меня по минимуму находиться в приюте, постоянно гуляя по близ находящимся лесам. В приюте я появлялась лишь во время уроков, приема пищи и по ночам. Всё остальное время была в лесу, ища интересные места. К счастью, нам разрешали гулять где угодно, главное вовремя возвращаться.

Воспитатели по началу удивлялись моему желанию гулять, я ведь никогда не хотела этого. Но я не хотела им что-либо говорить про нападки других детей, поэтому пришлось сильно изворачиваться и на ходу придумывать какой-то бред, чтобы объяснить резкое желание гулять круглые сутки. Знаю, глупо не рассказывать старшим про мою ситуацию, но... совершенно не хотелось подставлять детей. Я то, духов уже давно не ребёнок, и понимаю, что это может только ухудшить моё, и так, шаткое положение в приюте. Если у меня спросят напрямую, то я скажу, а ябедничать не буду.

Ближе к двадцатым числа воспитателям стало известно о поведении их воспитанников. Они просто так неожиданно зашли в общую комнату, когда происходила травля. Я ужасно испугалась, когда услышала, как спокойная Нэтсуко-сан начала кричать. Появилась желание где-нибудь спрятаться и не вылазить оттуда в ближайшие дни. Атмосфера была ужасно давящей и всё моё нутро кричало о опасности.

После этой взбучки, особо активных наказали, а всех остальных заставили передо мной извиниться.