Глава 5

«Люди — это набор простых, предсказуемых клише. Разбитые сердца, предательства — всё это было уже миллион раз. Но проблема в том, что каждый раз больно как в первый. И если тебе повезёт, и ты оправишься от боли, будь уверен, что когда ты заделаешь все трещины в своём сердце, неминуемо появятся новые».

Сора вдруг в один момент поняла, что совсем отвыкла от походов по всяким шумным и переполненным местам, потому что голова начала болеть от громкой музыки, а глаза от света и прожекторов. Так ещё в клубе стоял гул. Пьяные люди вовсю отжигали на танцполе, эротично прижимаясь друг к другу, наплевав на всякие нормы, и Сора скривилась, припоминая, что делала такое сама тоже. Была подростком с бушующими гормонами. А сейчас стыдно было до невозможности наблюдать за такими откровенными движениями, поэтому Хан лишь отвернулась и зашагала за Хани, впереди которой шли парни.

Они разместились за столом, просматривая меню. Сора быстро пробежалась по бумажке, а потом отложила его, говоря, что будет всё то, что будут они.

Хан, действительно, не любила пить, но иногда хотелось до жути. И кажется, что это как раз тот момент, когда хотелось напиться до потери памяти. Чтобы забыться. Чтобы расслабиться хотя бы на чуть-чуть. Поэтому она, зная, что парни закажут алкоголь, оставила выбор да ними, а Хани пожала плечами, напрочь отказываясь от алкоголя.

Сора даже нахмурилась, потому что Хани — та, кто от алкоголя не отказывалась никогда. Но она просто отбросила мысли, пожала плечами, а потом поджала губу, когда получила сообщение от Тэхёна, в котором он говорил, что скучал.

А она не скучала.

Вот так вот честно и просто.

В Тэхёне она видела много чего: он был добрым, красивым, заботливым, но... Не её. Вот так вот просто. Он замечательный парень, мужественный, но не цеплял Сору. Наверное, поэтому отношения давались куда проще, чем с Чонгуком.

С Чонгуком было иначе.

Они были взрывоопасны, когда находились вместе.

Бомба замедленного действия.

Множество искр.

Нереальная химия.

И любовь всей жизни.

Сора не помнила, когда это началось, но всех своих парней после Чонгука она сравнивала именно с ним. И понимала, что все в проигрыше. Потому что не было той искорки. Той нежности. Тех острых ощущений. Звёздочек на обратной стороне век. И всепоглощающего чувства.

— А где... — Сора на секунду задумалась, забыв имя невесты Чонгука, а потом, когда вспомнила, резко продолжила: — Лин?

Ей было стыдно.

Имя, действительно, напрочь вылетело из головы. Будто бы что-то незначительное. Хотя Лин имела огромную значимость. Только из-за неё Хан пока не лишилась остатков разума. Только из-за неё не решалась на действия по возвращению Чонгука.

Совесть? И да и нет.

Просто она, наверное, ставила себя на место блондинки. И понимала, что это нереально больно. Поэтому и бездействовала. А ещё думала, что так будет куда лучше.

— Улетела к родителям по какому-то вопросу, — немного раздражённо ответил Чонгук, на что Хани лишь хмыкнула, отворачиваясь к Чимину и что-то ему шепча.

Сладкая парочка, блин.

Сора нахмурилась, не понимая ничего. Да ей и не надо было. Это были их личные проблемы, в которые русоволосая углубляться особо не хотела.

Русоволосая достала телефон, делая вид, что что-то искала там.

— Ну и хорошо, — вдруг ляпнула она, а потом виновато ойкнула, понимая, что снова не сдержала язык за зубами.

Чёрт.

Хани фейспалмила, в уме про себя отмечая, что Сора, кажется, с ума сошла, но, увидев чуть напуганный взгляд подруги, поняла, что у той снова вырвалось.

Ну вот не умеет эта девушка следить за языком! Уже в который раз убеждалась в этом сама невеста Чимина.

Чимин фэйспалмил вместе со своей невестой, про себя отмечая, что между этими двумя точно не всё закончилось. По крайней мере, так казалось со стороны.

Даже когда ничего не делали, искры летали между ними, вот-вот грозясь превратиться в целое пламя.

И Пак не был против, вот только невинно влюблённую Лин было жалко.

— Ой, — глупо хихикнула русоволосая. — Тэхён написал, у меня вырвался ответ на сообщение, — глупо оправдалась девушка, хотя на правду это было похоже очень сильно, но Хани лишь снова нахмурилась, а потом махнула рукой на лучшую подругу.

Спорить было бесполезно, а палить подругу перед Чонгуком — безумно глупо. Наверное, поэтому Хани предпочла прекратить этот разговор.

***

Алкоголь на языке чувствовать было слишком приятно, и Сора наконец-то расслабилась, опрокинув в себя ещё одну рюмку соджу, а потом закусила это всё кимчи, а затем прикрыла глаза.

К щекам прилипал розовый румянец от выпитого, а голова немного кружилась. Привкус алкоголя во рту дурманил, и Хан довольно улыбнулась, переложив себе на тарелку хе из говядины.

— Сора, — позвала ту Хани, поднимаясь с места, а Хан вдруг нахмурилась, ничего не понимая.

Они тут всего лишь часа два, а Хани уже собралась уходить?

Честно говоря, Хани «не хотела» оставлять лучшую подругу с этим извращенцем, как называла Чонгука девушка, но тащить её домой невозможно, потому что Сора уже решила, что останется, поэтому было бы крайне сложно её переубедить, а Хани себя и правда неважно чувствовала.

— Ты уходишь? — она привстала с места, отдёргивая платье вниз, и нахмурилась, ещё раз осматривая подругу.

— Неважно себя чувствую, — отмахнулась лучшая подруга и взяла за руку Чимина. — Мы пойдём домой, — оповестила Хан подруга.

— Ну ладно, — буркнула в ответ русоволосая, а потом чмокнула подругу в щёку, глупо хихикая, и ушла к бару, оставив Чонгука с этими двумя.

Русоволосая присела за барную стойку, кинув бармену заказ, а потом фыркнула, когда Чонгук присел рядом с ней, улыбаясь. Он, в отличие от девушки, был трезвым, хотя и пил он немного. А вот Хан, кажется, перебрала.

Когда бармен отдал заказ Соре, та радостно улыбнулась.

Чонгук достал пачку сигарет и взял одну в рот, зажёг её и сделал глубокий вдох, а потом выдохнул сизый дым, заставляя Сору прокашляться.

— Ты же не курил, — пытаясь перекричать музыку, сказала ему Хан, а Чонгук хмыкнул, делая очередную затяжку.

— Не курил, — подтвердил парень. — Начал недавно, — оповестил её Чонгук, улыбаясь.

Он сделал вдруг очередную затяжку, залил в рот алкоголь Соры, вызвав у той недоумение, а потом вдруг прижал её ближе к себе, надавил на подбородок, открывая рот и своими губами прижался к её, переливая оставшийся алкоголь и сигаретный дым.

Поцелуй был в прямом смысле опьяняющим. У русоволосой перед глазами звёздочки поплыли, а она сильнее прижалась к Чонгуку, позволяя ему себя целовать и исследовать рот.

Это было... Нереально.

Чонгук отстранился от размякшей Хан и довольно улыбнулся, не выпуская её из своих объятий.

— Знаешь, какой ты придурок? — спросила «слегка» подвыпившая девушка, чуть не упав, но Чонгук вовремя подхватил её и закатил глаза.

— Ты мне столько раз это повторяла, что — да — знаю, — ответил кареглазый, поддерживая Сору, которая повисла на его плече и прикрыла глаза.

Она вдруг встрепенулась, дала ему лёгкий подзатыльник, вызвав у того смех, а потом встала с места, что-то бурча себе под нос, и пошла в сторону танцпола.

Она даже не помнила, в какой момент позволила какому-то смазливому пареньку прижимать её к себе. Русоволосая замечала злые взгляды Чонгука, вот только алкоголь рационально мыслить не давал, а пришла в себя она только в тот момент, когда бывший парень оказался рядом с ней и сильно ударил того самого, кто к ней прижимался.

Она ахнула, округлив глаза, и поддалась вперёд, пытаясь остановить Чонгука, который развязал драку.

Она уже хотела уже встать между ними, вот только Чонгук разозлённо рванул на девушку, и Хан замерла.

Тот парень встал, сплёвывая кровь и ударил Чонгука по лицу, из-за чего тот отшатнулся.

Сора не контролировала свои слёзы, которые шли ручьём, а потом выдохнула, когда увидела полицию, которая быстро утихомирила их.

Она судорожно вздохнула, понимая, что только что произошло, и поджала губы.

— Мы должны повести вас в участок, — сказал полицейский, удерживая Чонгука, который всё рвался в драку снова.

В итоге, брюнет уладил всё, заплатив крупные деньги, и их отпустили домой.

Алкоголь слегка выветрился из головы русоволосой. У Чонгука была разбита губа, а на щеке красовался синяк, а у девушки были растрёпанные волосы и слегка порванное платье.

— Какого чёрта?! — она пихнула его в бок, пытаясь держать себя в руках, вот только злость брала своё.

Чонгук вдруг схватил её за руку, больно прижав к себе.

— Какого чёрта? — опасно низким тоном спросил парень, а потом вдруг усмехнулся, слизывая с губ сочащуюся кровь. — Это ты мне скажи: какого черта ты так нажралась и позволила ему лапать себя? — его глаза полыхали пламенем, а голос был столь низкий, что по спине прошёлся холодок.

Она в секунду вздрогнула, закусила нижнюю губу и опустила глаза в пол, не в силах смотреть на злого Чонгука. Он не собирался отпускать её, лишь сильнее прижимая к себе и дожидаясь ответа на поставленный вопрос.

— Я не соображала, — прошептала Сора, а потом обиженно надула губы. — Ты мог просто увести меня, а не кулаками решать всё! — раздражённо повысила голос Хан, на что парень лишь усмехнулся и покачал головой.

— Меньше пить надо, — бросил Чонгук и наконец-то выпустил русоволосую из своих объятий.

— Где твоя машина? — поинтересовалась девушка.

— Чимин на ней укатал.

Она глубоко вздохнула и стояла на месте, смотря на то, как Чонгук ловил такси. Вот только каждое было занято, а потом такси и вовсе перестали проезжать. Голова всё ещё болела, а глаза слипались, поэтому Чонгук вдруг подошёл к ней и приказал:

— Залезай на спину.

Сора непонятливо посмотрела на него, но сделала так, как велел брюнет. Спать хотелось безумно. А ещё очень сильно хотелось надавать Хани, которая бросила её одну с Чонгуком. Она должна была понимать, что оставлять Сору и Чонгука вместе — дело гиблое. Вот к чему это привело.

— Мы пешком? — расслабленно спросила русоволосая, стараясь не закрыть глаза.

Чонгук на её слова хмыкнул, устраивая девушку поудобнее на своей спине, а потом не спеша кивнул.

— Ты видишь где-нибудь машину? — насмешливо спросил Чонгук, и Хан молча кивнула понимая, что машин и правда не было.

Сора на секунду задумалась, а потом посмотрела вперёд. Она вдруг поняла, что Чонгук хотел тащить её до самого дома. И стало стыдно. Ему же тяжело.

— Чонгук, — позвала она парня, на что тот лишь промычал что-то. — Давай я слезу. Идти не так уж и близко, а тебе наверняка тяжело.

Русоволосая попыталась слезть, но Чонгук ей не позволил.

— Ты не тяжёлая, — сказал брюнет, понимая, что и вправду было не очень тяжело.

Остальную часть пути они предпочли идти молча. Сора не пыталась заговорить, впрочем, как и сам Чонгук, который был слишком сосредоточен.

Они дошли до дома без происшествий. И это было странно, учитывая их способность влезать в разные неприятности.

Он аккуратно поставил свою бывшую девушку на пол, а потом выдохнул, проходя в гостиную — оттуда на кухню.

Чонгук достал из ящика коньяк, бокал, а потом сел за стол. Он открыл бутылку, налил коньяк в бокал и выпил залпом. Краем глаза завидев, что на кухню зашла Сора, он ухмыльнулся, а потом откинул чёлку назад.

Сора села рядом с ним и попыталась взять коньяк, чтобы выпить тоже, но брюнет перехватил бутылку, а потом покачал головой, убирая алкогольный напиток куда подальше.

— Вредина, — Хан показала ему язык, удержавшись, чтобы не показать средний палец.

Он хмыкнул, а потом потрепал свои волосы и взглянул на Сору.

— Как думаешь, — вдруг начал Чонгук, заставляя Хан немного насторожиться, — мы поступили глупо, когда расстались? — спросил брюнет, вызывая у неё табун мурашек по коже.

Она, на самом деле, много об этом думала. И, честно говоря, совершенно не знала ответа на поставленный вопрос. Сейчас, думая об этом, Хан могла сказать, что... Изменила бы ход событий. Потому что виновата она ровно настолько же, насколько и сам Чонгук.

— Нет, — покачала головой русоволосая, а Чон вдруг нахмурился. — Я бы тебе этого не простила, Чонгук, пусть и любила очень сильно, — честно призналась Хан, переводя взор на окно, где стояли сумерки. — Но я бы изменила ход событий.

Сора была предельно честна, говорила ему от сердца, не скрывая ничего. Чонгук вдруг потупил взгляд.

— Но ты виновата тоже.

Сора кивнула на его слова, заведя прядь волос за ухо.

— Ты поставил конец.

И была права. Конец всему поставил именно он. Хотя виноваты были оба. Хан могла бы простить всё, но никак не измену со стороны до одури любимого парня.

— Ладно, — он вдруг встал со стола, не желая больше мусолить эту тему, а потом подошёл ближе к бывшей девушке, ловко поднимая ту на руки, но Хан даже не возразила: лишь обвила руками шею брюнета, улыбаясь. — Направление.

— В мою комнату, — со смешком сказала Сора.

FLASHBACK

Сора улыбнулась двоюродному брату, сидящему напротив, а потом взяла его за руку, совершенно с искренней улыбкой говоря: «Поздравляю».

Она правда была очень рада за Исина, который решился сделать предложение своей девушке. Да и девушка была безумно приятная в общении, и на личико тоже симпатичная. Но самое главное, что рядом с ней он был совершенно счастлив.

Чонгук увидел в окне заведения Сору, сидящую напротив какого-то парня. И казалось было, что злость захватила всего его. Он уговаривал себя в уме не заходить туда, не устраивать скандал, вот только ноги его сами завели в заведение, а потом и к столику родственников.

Чон врезал Исину, сломав тому нос, а Сора лишь подорвалась и присела рядом со своим братом, который сильно держался за свой нос.

Чёрт.

Почти все взгляды были направлены в их сторону. А когда все вернулись к своим делам, Хан быстро посадила Исина за столик, вдруг подскочила, слишком близко подлетая к Чонгуку. В глазах плескалась ярость.

— Что ты делаешь?!

Она не понимала вообще, что произошло. Будто находилась в прострации. Что-то давило на череп, вызывая головную боль.

Какого чёрта он вообще творил?

— Какого чёрта, Сора? — он зол был так же, как и сама русоволосая, но та лишь всхлипнула, а потом ударила парня в плечо.

— Твоя ревность не знает границ.

Это была полная правда.

Возможно, дело в том, что недавно Сору поцеловал её однокурсник на глазах Чонгука, поэтому тот везде видел угрозу. Только Хан сопротивлялась. Это была последняя капля для Чонгука.

— Тебе надо остыть, — безразлично сказала Сора, передёрнув плечами и обнимая себя. — Исин, — тихо позвала его девушка, а потом помогла встать. — Я тебя отвезу в больницу.

Чонгук перегородил ловко русоволосый путь, а потом буквально прошипел:

— Уйдёшь с ним — забудешь меня.

Сора несколько раз поморгала, а потом прошла мимо Чонгука, мысленно проклиная всё, что только можно и нельзя. Ему стоило успокоиться, как и ей. А Исину стоило навестить врача, иначе делать предложение с таким носом не очень-то и романтично.

***

Хан за этот день, честно говоря, устала безумно, поэтому ввалилась в квартиру почти что с закрытыми глазами, а потом глубоко вздохнула, понимая, что Чонгук дома. Им предстоял, кажется, безумно долгий разговор, поэтому девушка размяла шею и села на кухне.

И она уж точно не ожидала увидеть какую-то непонятную шатенку в их общем доме, завёрнутую в одно полотенце.

— Ты кто? — нагло приподняла бровь девушка, а потом непонимающе посмотрела на подошедшего Чонгука.

Он, кажется, был удивлён, увидев свою девушку в квартире, а Сора лишь грустно усмехнулась, приподнялась со стула, сглотнула слёзы и опустила голову.

И тут что-то внутри неё будто сломалось, треснуло. Это разбилось её сердце. Ощущения расползались по всему телу. Она опустила голову и сдержать слёз, полившихся из её медовых глаз океаном несбывшихся надежд и жалких разочарований, не смогла.

— Это был мой брат, — тихо произнесла девушка, смотря на безумно удивлённого парня, и, развернувшись, ушла. — Мы расстаёмся. Вещи завтра заберёт Исин.

Чонгук и правда недавно понял, что натворил, но бежать за Сорой не стал. Он поступил как подонок. Брюнет точно не имел права сейчас даже просить прощения...

Она даже обернулась.

Лишь пришла домой, заперлась в своей комнате и прорыдала в подушку, пытаясь понять, почему сердце так сильно болело. Почему так сильно жгло? Будто упала в терновник, впоследствии чего образовались раны, которые невероятно жгли. Вот только уж лучше физическая боль, нежели душевная. Физическая ведь пройдёт, а душевная так и останется.

END FLASHBACK

Чонгук со смехом кинул Сору на постель, а та улыбнулась, забираясь под одеяло. Было безумно приятно и удобно лежать. Спокойствие. Как же хорошо.

Чон Чонгук был для неё лучшим даже сейчас. Тем, с кем хотелось бы быть всегда. Тем, кто являлась всем миром. Тем, кто являлся для неё воздухом, без которого жить невозможно. Тихое «люблю» чуть не сорвалось с её губ, но она отдёрнула себя, а потом сморозила ещё большую глупость.

— Поцелуй меня, — попросила русоволосая, резко садясь на постель, но Чонгук лишь нахмурился, смотря на неё пристальным взглядом.

В тот момент, когда она произнесла эти слова, Чонгук был готов растоптать собственную гордость прямо здесь и сейчас. Она была слишком красива под слабым светом луны. Её щёки были розоватые от недавно выпитого алкоголя, а сама девушка смотрела на него с любовью в глазах. И если Сора смогла подавить свою гордость, то Чонгук тоже сможет. Только ради неё. Только ради её улыбки. Только ради того, чтобы видеть её счастливой. Она всегда занимала особое место в его сердце. Хан всегда знала, что нужно сделать, чтобы сердце его начало сбиваться с привычного ритма. Никто и никогда не пробуждал в нём этот спектр эмоций. А ей стоило лишь одарить его одним из своих взглядов — он таял, как мороженое на солнце. И если Чонгуку раньше это не нравилось, то сейчас он готов был отдать всё, чтобы вернуть то время.

Соре в этот момент хотелось ударить себя безумно. Хотя бы потому, что он занят. Хотя бы потому, что Чонгук явно не испытывал к ней того же, что и она к нему. Вот только мысли улетучились в тот момент, когда Чонгук оказался к ней непозволительно близко, а потом поцеловал её, вжимая в матрас и руки поднимая над головой.

Он слишком быстро избавился от её короткого, по его мнению, платья. Улыбнулся, рукой проводя по щеке, а потом снова поцеловал нежнее, сплетая их пальцы воедино.

Она готова была поклясться, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Это казалось сном.

Касания чуть грубоватых пальцев вызывали жар по всему телу, а его губы на её губах сладкую дрожь.

Было приятно.

Безумно.

Сора слишком легко избавила его от сорочки, рукой касаясь пресса, и простонала, когда поцелуи парня перешли на её шею.

Это казалось неправильным, но сейчас разумно думать Хан была не в силах.

Особенно, когда он так касался её, целовал и шептал на ухо всякие нежности.

Чонгук оставил, наверняка, большущий засос, а потом приподнял девушку на секунду и ловко расстегнул лифчик, который полетел на пол.

Она перестала стесняться его слишком давно. Поэтому лишь сильнее обхватила его шею руками и прижала к себе так, чтобы они соприкасались носами.

— Ты не пожалеешь? — хрипло спросил Чонгук, когда русоволосая сняла с него ремень.

Она и сама не знала, будет ли жалеть об этом. Но сейчас Сора определённо хотела его. А об остальном, наверное, можно подумать и потом тоже.

— Не пожалею, — в ответ шепнула она и расплылась в улыбке, когда он избавился от джинсов.

Чонгук подхватил чёрные кружевные трусики и стянул их с девушки, оставляя её полностью обнажённой перед ним.

Брюнет улыбнулся, заметив, что она намокла, а потом пальцы протолкнул в её лоно, вырывая из груди глухой стон.

Ощущение, будто её не трахали слишком долго. Кажется, в Чонгука снова взыграло чувство собственничества, от которого он «упорно» пытался избавиться.

Сделал несколько круговых движений и высунул пальцы, склоняясь над Хан, который тяжело дышала.

Волосы прилипли к щекам, ко лбу, и были мокрыми.

Глаза её были закрыты, губы слегка приоткрыты, а ещё Сора тяжело дышала.

— Ты красивая, — он говорил ей это не раз, но Соре казалось, будто каждый раз словно первый.

— Дашь мне доминировать? — снова ляпнула девушка, приоткрыв один глаз.

Чонгук удивился такому предложению, но лишь ухмыльнулся и покачал головой, наконец избавившись от боксеров.

— Нет, детка, — Чонгук покачал головой, а потом резко вошёл, из-за чего Хан снова застонала, руками вцепившись в его плечи.

Чонгук не стал долго ждать. Двигался быстро, шептал ей что-то неразборчивое на ухо и тяжело дышал, вновь и вновь целуя её в распухшие губы.

А потом замедлился вдруг, из-за чего русоволосая начала хныкать, носом упираясь в его плечо.

— Повернись, — снова хриплый голос нарушил тишину, и Хан нахмурилась, услышав эту просьбу.

Но вместо того, чтобы воспротивиться, русоволосая сделала то, что он велел.

Повернулась на живот, встала на четвереньки и руками упёрлась в изголовье постели. Чонгук вошёл так же быстро, и девушка дёрнулась, но он её задержал, начиная двигаться куда быстрее, издавая рык, в то время как Сора поддавалась, двигала бедрами навстречу и стонала. Рука Чонгука уместилась на её клитор, легко надавила, и Соре показалось вдруг, что она умрёт прямо сейчас. Перед глазами плыли звёздочки, а координацию русоволосая вообще потеряла. Брюнет сделал несколько движений вперёд-назад, и Хан кончила первой, носом утыкаясь в подушку, а за ней кончил и Чонгук прямо в неё. Минуты будто остановились. Она застыла на мгновение, понимая, что, чёрт возьми, счастлива. В нос ударил знакомый одеколон, и Сора вдруг жадно вдохнула этот аромат, а потом повернулась, носом утыкаясь в его шею.

Приятно.

— Не зря я тебя называю придурком, — прерывисто дыша, сказала русоволосая.

Чонгук лёг на спину, а её уложил на свою грудь, поглаживая по волосам и целуя в покрытый испариной лоб.

— Пофиг, — бросил Чонгук, а потом снова поцеловал девушку в губы, языком сплетаясь с её. — Я не против, если ты забеременеешь, — ошарашил он Хан, которая подавилась слюной.

— А я против, — нахмурилась Сора, обиженно надув губки. — У тебя невеста, — вспомнила девушка о Лин и поджала губы, не в силах посмотреть на Чонгука. — Да и мы ещё не готовы.

— Тоже пофиг. Я могу разорвать контракт, когда захочу, — ответил ей парень и тепло, губами прижимаясь у её щеке. — С чего ты взяла, что мы не готовы? — хмыкнул парень.

Внутри, кажется, взорвались целые фейерверки. Хан вздрогнула, а потом опустила голову.

— Она влюблена в тебя.

Чонгук понимающе кивнул, а потом пожал плечами, переворачивая её на спину и нависая над ней.

— Больше я тебя не отпущу, — покачал головой брюнет, и Хан устало кивнула на его слова.

— Я никуда и не уйду, — в ответ подала она плечами, а потом, когда Чонгук снова устроился рядом, обняла его и сразу же провалилась в сон.

Он снова мягко улыбнулся, прекрасно понимая, что теперь она точно не отвертится.

Хан Сора — только его. Все её касания, лёгкие, подобно бабочки поцелуи, медовые глаза, которые красиво блестели на солнце, и ослепляющая улыбка, — всё это принадлежало только ему.

Она — его личный опиум, дозу которого хотелось получать снова и снова. Желанная, манящая, любимая.

И самое главное — его.

Это слово заставляло сердце биться чаще, а глаза искриться живостью.

Она спала слишком сладко, и Чонгук в очередной раз поцеловал её в губы, виня себя, что из-за собственной глупости потерял столько лет. Они бы могли быть уже давно женаты, могли построить семью и быть счастливыми, но один случай перевернул всю жизнь.

Теперь он точно не допустит, чтобы она ушла.

Целая вечность на двоих.

Нужно ли больше?