Глава 3

Последующие два дня прошли слишком спокойно. Даже немного скучно: Чонгук пропадал на работе, Чимин и Хани гуляли и наслаждались обществом друг друга, а Сора сидела дома, слушая музыку и иногда разговаривая с Тэхёном.

Осознание того, что она к нему ничего не чувствует, накрыло её с головой, и Соре было стыдно непонятно из-за чего. В какой момент всё перевернулось? В тот миг, когда она вдруг поняла, что её чувства к Чонгуку вовсе не исчезли? Наверное, именно в тот самый момент.

Эти два дня с Чонгуком они даже не разговаривали из-за слишком болтливой и прилипучей Лин, невесты Чонгука. Он вёл себя рядом с ней достаточно мило: обнимал, целовал, говорил приятные слова, но не было между ними той химии, которая когда-то была у Соры с Чонгуком.

Хан множество раз ловила себя на мысли, что не надо думать об этом, потому что он, по всей видимости, безумно счастлив со своей невестой, а она лишняя среди этих парочек, поэтому, когда те проводили время вчетвером, Сора всегда ссылалась на что-то и уходила, чтобы не расстраиваться ещё больше.

Она бы и правда думала, что Чонгук больше к ней ничего не испытывал, но... Его обеспокоенные взгляды выдавали его с потрохами. Пару раз он даже касался её. И это затягивалось надолго. Пару раз он носом утыкался в её волосы, о чём-то разговаривая с ребятами.

Он помнил этот аромат, которым всегда пользовалась Сора: не мог забыть, и оттого желание уткнуться носом в её мягкие волосы было нестерпимо большим. И Чонгук сдался. И Сора не сопротивлялась. Лишь глубоко дышала через раз, о чём-то думала и делала вид, что ей всё равно, когда девушку сильно потряхивало от таких выпадов.

Пару раз за эти два дня Хан замечала на себе злые взгляды от невесты Чонгука, но старалась не обращать на них должного внимания. Она иногда связывалась с Тэхёном прямо перед ребятами и видела, как напрягался Чон, но в таким моменты расслаблялась Лин.

Сора сидела под солнцем, у бассейна своего бывшего парня, и смотрела на пейзаж, что раскрылся перед ней: чистое голубое небо, светло-зелёная листва и яркое солнце, что слепило глаза.

Чимин плавал в бассейне, а Хани принимала солнечные ванны. Чонгук был в бассейне вместе с Чимином, однако второй быстро вышел, схватил свою невесту за руку и увёл в дом.

— Иди плавать, — обратился к Соре Чонгук, но та отрицательно покачала головой, всё ещё смотря вперёд.

Не хотелось проводить с ним много времени.

Не хотелось влюбляться ещё сильнее.

Это было неправильно.

У него невеста, которую он любил, а у неё есть тот же Тэхён.

Чонгук вылез из бассейна, и Хан незаметно сглотнула, смотря на его восемь ярко выраженных кубиков пресса и через раз дыша. Чон ловко схватил её за руку и поднял с места, прижав её к себе.

По спине Соры пробежали мурашки: Чонгук был мокрым, липким и холодным, но Хан почему-то до ужаса тепло было в его объятиях.

— Чонгук! — взвизгнула она, когда тот попытался кинуть её в бассейн.

Она отпиралась, как могла, но в один момент, поскользнувшись, упала и потянула за собой Чонгука.

Сора выплыла из воды, а потом ударила своего бывшего парня по руке, протирая глаза, в которые попала хлорка. И нос, который горел.

— Идиот, — буркнула на него девушка, а потом снова оказалась в его объятиях.

Он прижал её к бортикам, а потом, несколько раз оглянувшись по сторонам, убрал с её лица прилипшие от воды волосы и поцеловал. Сора успела лишь пискнуть, а потом губы её оказались во власти Чонгука.

Он медлить не стал: языком провёл по нижней губе, а потом своим языком коснулся её. Провёл по нёбу. Чон захватывал то одну верхнюю губу, нежно посасывая, то нижнюю, и Сора отвечала на его малейшие прикосновения. Внизу живота сладостно потянуло, и она вдруг ногами обвила его торс, прижимаясь ближе.

Руками он блуждал по телу девушки, вдоль позвоночника, сжимал бёдра, а потом рукой задел клитор, вызывая у девушки стон.

Губы, на самом деле, опухли и немного болели, когда Чонгук не переставая терзал их, но ей было всё равно. Теперь Сора убедилась, что между ними точно что-то осталось.

Чонгук оторвался от её губ, а потом мягко улыбнулся, проведя рукой по её щеке, и хотел снова поцеловать, вот только его позвал звонкий женский голос, и Чонгук резко отошёл от дрожащей Соры, виновато посмотрев на неё, а Хан сглотнула слёзы обиды и натянула улыбку, вылезая из бассейна. Между ног горело до сих пор, и Соре, честно говоря, было безумно стыдно, потому у него, чёрт возьми, невеста, а она — его прошлое.

Паршиво.

Мерзко.

От самой себя, чёрт возьми!

Как она вообще позволила Чонгуку прикоснуться к себе? Какого хрена вообще всё это происходило?

Когда Лин уже присела у бассейна, вовлекая своего жениха в очередной поцелуй, Хан тихо вздохнула, схватила свои вещи и ушла домой, оставив этих двух наедине, хотя делать этого очень не хотелось.

Неожиданно вспыхнувшее чувство ревности в груди не давало ей покоя ни на минуту. Какое она вообще право имела ревновать? Верно, никакое. И оттого становилось ещё обиднее и досаднее, а сердце, кажется, кровью обливалось от того, что случилось.

Противно было смотреть на Лин и Чонгука вместе. И обидно до невозможности, потому что у Чонгука всегда был идеальный тип, и, как бы прискорбно это не звучало, Лин идеально подходила под него. В отличие Соры.

Девушка резко отогнала все грустные мысли, а потом залезла в душевую, чтобы привести себя в порядок хотя бы чуть-чуть.

Между ног всё ещё горело пламенем, поэтому русоволосая, густо покраснев, пальцем надавила на клитор, издавая хриплый стон. Она нечасто делала это — лишь в определённых случаях, но стыдно было и сейчас тоже.

Сора набрала побольше воздуха и вела себя один палец, начиная водить по кругу и издавая стоны как можно тише, иначе потом она со стыда точно сгорит.

Хан ловко довела себя до оргазма, обмякла и облокотилась о стену в душевой, стараясь прийти в себя. Нетрудно было догадаться, кого или что она себе представляла. И Соре снова хотелось провалиться сквозь землю. Эта идея со свадьбой изначально была провальной для неё. Надо было просто сказать Хани, что с работы не отпустили, а не глупить и приезжать сюда.

Обмывшись, Хан вышла из ванной комнаты, попутно суша свои волосы, а потом замерла, когда увидела на своей постели Чонгука. Захотелось покричать о том, как несправедлив мир, выгнать его из комнаты и наорать о том, что личное пространство нужно уважать.

Вот только русоволосая будто язык проглотила, обхватила полотенце покрепче, прижимая к своему телу, а потом сощурила глаза, стараясь привести дыхание в норму.

— Что ты тут делаешь? — раздражённо спросила Сора, нахмурив брови и следя за тем, как Чонгук провёл языком по верхней губе.

В жар бросило моментально, а сердце сделало тройной аксель. Как же соблазнительно это выглядело.

— Пришёл извиниться, — брюнет встал с постели и хотел подойти к девушке ближе, но Сора попросила его стоять на том месте, где он стоит.

Только не хватало, чтобы она снова потеряла контроль над своим разумом и попалась в руки бывшего парня. Тогда бы она точно разочаровалась в себе.

В груди неприятно кольнуло. Извиниться... Значит, он жалел о содеянном?

Блять.

— Можешь уходить, — сдержанно произнесла Сора, а потом вздрогнула, когда Чонгук в два счёта оказался около неё, зажимая у стены и нахально улыбаясь. Так, что хотелось треснуть его по морде и не пожалеть об этом ни на секунду.

Брюнет вдруг рукой залез под полотенце, выбивая из лёгких весь воздух, а потом, найдя клитор, надавил туда, в ответ получая приглушённый стон. Сора носом уткнулась в его плечо и пальцами вцепилась в майку.

— Меня представляла в душе? — насмешливо спросил парень, и Хан вдруг пришла в себя, разозлилась до невозможности и зарядила ему между ног, заставляя Чонгука скрутиться от боли.

— Ты — самый недоразвитый человек, которого я только знаю, — пытаясь подавить слёзы, сказала Сора. — У тебя есть невеста, чёрт бы тебя побрал! Так иди к ней!

Хан и правда не хотела кричать и устраивать сцену, но обидно было до зудящего в груди сердца, поэтому Сора сейчас, действительно, не контролировала себя. А Чонгуку вдруг стало стыдно, потому что его бывшая была абсолютно права. Даже если их будущий брак не по любви, он должен уважать свою невесту, а не зажимать других. Но он не жалел.

Сора по-прежнему будоражила его воображение, заставляла чувствовать себя как нельзя лучше. А их поцелуи всё ещё оставались самыми горячими и сладкими. Поэтому желание вернуть эту девушку себе оказалось слишком велико. А если Чонгук чего-то хотел — он этого добивался, чего бы парню это не стоило.

— Кто такой Тэхён? — до невозможности напрягся Чонгук, заглядывая в её медового цвета глаза, а Соре хотелось рассмеяться, потому что это выглядело так же, как и три года назад.

Они ревновали друг друга к каждому столбу, наделали кучу ошибок в силу своего возраста, а потом оба жалели об этом. Только было уже поздно.

— Мой парень, — спокойно ответила ему Хан, а потом ойкнула, потому что руку её сжали слишком сильно, оставляя наверняка отпечатки чужих пальцев. — Да какая тебе, к чёрту, разница? — взорвалась Хан, вырывая свою руку из его цепкой хватки. — Иди, блять, следи за своей невестой, а меня просто оставь в покое.

Он хотел было что-то ответить, но остановился. Понял, что русоволосая права во всём. Глубоко вздохнул и, развернувшись, ушёл, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

Соре хотелось заплакать от всех этих чувств, что переполняли её, разрывая изнутри. Хотелось пойти ко дну камнем, чтобы никто её не видел. Хотелось просто исчезнуть с лица Земли, не оставив о себе памяти. Или стать незаметной пылинкой. Тогда было бы легче?

Столько лет прошло. Чувства ведь должны были угаснуть. Любовь живёт три года. Так, по крайней мере, многие говорили. Тогда почему она ощущала эти душераздирающую боль и сейчас тоже? Эту трепетную любовь вперемешку с небольшой ненавистью. К сожалению, Хан не имела ответа на этот вопрос. Лишь чувствовала сердцем, телом и разумом.

Чонгук мог вытеснить все другие мысли из головы девушки, ничего при этом не делая. И это правда раздражало до сжатого кулака и белых костяшек.

Он так легко снова ворвался в её жизнь, перевернул там всё, заставил вспомнить всё, а потом... А потом выдернул сердце своими выходками.

Она не плакала. Не собиралась.

Но сердце всё равно болело, всё равно было плохо. И, возможно, слёзы помогли бы ей перенести всё это, но она когда-то пообещала себе, что плакать из-за Чонгука не будет.

Именно поэтому Сора подавила слёзы обиды, быстро надела на себя вещи и вышла из комнаты, смотря немигающим взглядом вперёд.

На первом этаже она с увидела лучшую подругу в объятиях её жениха, Чонгука и Лин, которые так же сидели вместе, и провалиться захотелось сквозь землю куда сильнее, чем когда-либо.

Так неуютно быть одной среди парочек.

— Сора! — радостно воскликнула Хани, хлопая по местечку рядом с ней, и русоволосая расплылась в довольной улыбке, усевшись на место, на которое указывала лучшая подруга. — Поможешь завтра выбрать мне платье? — с улыбкой спросила она, и Сора кивнула, понимая, что завтра сможет хотя бы отвлечься.

— Сора, можешь подать мне воды, пожалуйста? — мило попросил Чонгук, и Хан вдруг улыбнулась своим мыслям, взяла в руки стакан с водой и понесла.

Не успела отдать — специально вылила на парня, притворно охая. И если другие не просекли то, что она врала, Чонгук по её игривому взгляду понял, что она изначально так задумала.

— Тупая, что ли? — прошипел парень, и Хан вдруг сощурилась и расплылась в приторной улыбке. Такой, что брюнету стало противно. Соре никогда не шла приторность.

— Наоборот, я себя рядом с тобой такой умной чувствую. По контрасту, — подмигнула ему девушка, выпрямляясь и кидая ехидный взгляд.

Он с улыбкой покачал головой, понимая, что ему нравилась именно такая Хан. Дерзкая, острая на язык, умеющая ответить и постоять за себя.

— Не было бы тут никого — пожалела бы, — двусмысленно сказал ей Чонгук, замечая, как исказилось лицо бывшей девушки.

— Я бы с тобой наедине не осталась, — ответила ему Хан, с вызовом смотря на парня. — А то ещё заражусь дегенератизмом, — и после этих слов русоволосой показалось, что зубы брюнета заскрежетали, хотя скрыл он это за милой — чересчур красивой — улыбкой.

Чонгук и правда бы заставил её пожалеть об этом если бы никого не было, но перед Лин не хотелось, потому что невеста его — ревнивая до жути личность. И, кажется, она влюблена в него, но Чону было пофиг.

Если раньше Лин была его идеальным типом, то сейчас он понимал, что этот тип он придумал в голове, а идеальная для него — Хан Сора. Настоящая Хан Сора.

Он вдруг понял, что чувства его вспыхнули с новой силой.