10 часть

— Кто был сверху?

Чонгук протяжно стонет, ибо голос Джина громкий, вызвал, наверное, сильнейший за последние пару десятков лет приступ головной боли. Ну, фактически его вызвал алкоголь и сам Чонгук, напившись прошлым вечером до беспамятства, но Ким тут тоже определённо виноват, иначе и быть не может.

— Заткнись, — бормочет, еле-еле накрываясь одеялом с головой.

— Я так понимаю, не ты, — ехидно смеётся, ударяя Чона под заднице, а тот начинает едва шевелиться, ибо слишком много движения причиняет много боли.

И пусть он сейчас больше походит на мертвеца, нежели на живого человека, он не утратил способность мыслить. А первой мыслью после слов соседа в его голове была мысль о том, не болит ли у него задница. Тупо, сумбурно, непонятно, по-гейски, но логично, пусть и самонадеянно. Последние слова мелькают в голове Чонгука буквально одну секунду, если не меньше, так как дольше просто там задерживаться не могут.

И всё-таки совсем немного, но думать он разучился.

— Как себя чувствуешь? — Ким всё-таки осторожно присаживается рядом на кровать, держа в руках таблетки и стакан воды.

— Я сосал, меня ебали, — вырывается быстрее, чем парень успевает подумать, после чего он сразу зажмуривается от пробившегося смеха Кима.

— Бляха, так и знал.

— Ты же понимаешь, что я шучу, кретин? — произносит сквозь зубы, выглядывая из-под одеяла на весёлого соседа.

— Не понимаю, как ты мог упустить такой шанс, — хмыкает, протягивая Чону таблетку, — Пей, а то умрёшь.

— Я надеюсь, это соль, — приподнимается, медленно принимая сидячее положение, и берёт таблетку в руку, сразу же отправляя её в рот.

— Конечно, а это — святая вода, — протягивает стакан воды, — Счастливой дороги домой, — усмехается и поднимается с кровати, когда младший забирает стакан.

Чонгук хмыкает и запивает таблетку водой, ложась обратно на кровать. Взгляд его устремляется в потолок, а разум пустеет, ибо напрягаться сейчас и думать о чём-либо вообще не хочется. Единственное, что призрачно мелькает в его голове, это Чимин, и попытки хоть что-то припомнить с прошлого вечера, но, увы, эти попытки тщетны. Он помнит начало их веселья, как они бегали в магазин, потом Чимин, кажется, в шутку заигрывал с ним, или как это вообще назвать, а потом они зачем-то выпили ещё, и дальше воспоминания обрываются.

На самом деле Чон хотел бы запомнить их первую совместную посиделку, а так же, как и в случае с той вечеринкой, он надеется, что не вытворил что-то совсем уж безрассудное, из-за чего эта ночёвка станет первой и последней. Но, по сути, Чимин тоже был достаточно пьян, так что, быть может, херню творил не один Чонгук. Узнать об этом можно лишь одним путём — спросить у Чимина. Кроме него никто не мог видеть то, как бесоёбил Чон, так что, будет просто прекрасно, если и Пак ничего не помнит с того вечера. А если же помнит, то надо будет, наверное, извиниться. Зависит от степени причинённого архангелу морального ущерба.

Медленно парень приподнимается на локтях, осматривая комнату на наличие телефона, и замечает его, на удивление, на самом краю кровати. Думая о том, как он оттуда не упал, демон берёт его в руки и сразу открывает диалог с Чимином, набирая сообщение.

Вы:

Привет, как ты? Всё нормально?

Бармен от Бога:

привет

Бармен от Бога:

да, всё ок

Бармен от Бога:

а ты как ?

Вы:

Относительно нормально. Голова болит и подташнивает, но, в целом, действительно нормально.

Бармен от Бога:

чудно)

Вы:

Я, в общем, спросить хотел...

Бармен от Бога:

?

Вы:

Я ничего вчера сверхъебанутого не вытворял?...

Бармен от Бога:

ахпхапвпвхха

Бармен от Бога:

не, не переживай

Бармен от Бога:

я ничего не помню)

Бармен от Бога:

думаю, ты тоже, так ведь ?)

Вы:

Именно.

Бармен от Бога:

ну вот, так что забей, всё в порядке

Бармен от Бога:

ты ничего не помнишь, я ничего не помню. оба не помним, какую херню творили и творили ли вообще, так что не стоит переживать)

Вы:

Окей. Спасибо)

Никакого ответа не следует, поэтому Чонгук закрывает диалог и откладывает телефон в сторону, возвращаясь в прежнее положение. Несмотря на то, что мозгу действительно стоит отдохнуть, в голове всё ещё вертятся мысли о том, что Чон сделал вчера что-то не так. Оснований думать так, по сути, нет, но это не мешает парню загоняться, параллельно пытаясь вспомнить, что они вообще вчера вытворяли.

Отдельной мыслью всплывает вопрос о том, почему Чимин сейчас не в квартире Чонгука. Чон, конечно, понимает, что он живёт не так далеко, но стоило ли ему вообще уходить, будучи сильно пьяным? Если его, как и младшего, мучает похмелье, значит уйти утром он не мог, ибо Чонгук не в состоянии даже в принципе с кровати подняться, что уж говорить о том, чтобы идти куда-то.

Он снова берёт телефон, открывая диалог.

Вы:

А почему ты ушёл? И когда?

Только вот ни через пять минут, ни через пятнадцать ответа всё нет.

Валялся на кровати Чонгук около получаса, в течение этого времени так и не получив ответное сообщение. По звукам из квартиры Сокджин ушёл куда-то практически сразу, как вышел из комнаты Чона, так что везде сейчас царит такая приятная, просто восхитительная тишина.

Которую в следующее мгновение прерывает телефон.

На экране высвечивается имя Тэхёна, и сначала Чонгук думает, зачем тот звонит ему в такую рань, но потом приглядывается к цифрам на часах, понимая, что уже полдень.

Вздохнув, демон берёт трубку.

— Как ты? — сразу же слышится голос Кима.

— Лучше не бывает, — хмыкает.

— Оу... — в голосе собеседника действительно слышится доля сожаления, — Я надеюсь, я тебя не разбудил?

— Неа, Джин сделал это за полчаса до тебя.

— Я рад, — тихо смеётся, — Как провели время с Чимином?

— Нормально. Я так, по крайней мере, думаю, потому что нихера не помню.

— Ох, жаль, — усмехается.

— А кто тебе вообще доложил о том, что я с ним пил вчера?

— Джин, — отвечает коротко и, кажется, ухмыляется.

— Вот же... — вздыхает, — Что он ещё тебе наговорил?

— Что вы будете трахаться, и поэтому он ночевал у меня.

— Так вот к кому он ходил.

— Ага. Мы весь вечер вас обсуждали.

— То-то я вчера икал, — хмыкает, а Тэхён начинает смеяться.

— Чёрт, мне бежать надо, — Чонгук замечает, что Ким начинает чаще дышать; видимо он действительно бежит, — Я позвоню вечером, окей?

— Окей.

Звонок прерывается, и Чон снова остаётся наедине со своими мыслями.