1. Белый свет.

Белый свет умудряется пробиться даже сквозь пелену плотно сжатых глаз, отражаясь в них бледными бликами. Тело начинает слегка потряхивать, а слюна обильно скапливаться и застревать противным комом в горле, который никак не получается сглотнуть. В голове начинает твориться полный хаос, состоящий из огромного количества посторонних звуков разной степени громкости и обрывков недавних событий. Он снова может дышать, что немного успокаивает его странное нынешнее состояние, но каждый вздох отдаётся дикой пронзающей болью в животе.

Боль. Свет. Боль. Свет. Боль... Пульс начинает стремительно повышаться, вызывая громкий писк пульсоксиметра. Страх охватывает разум. В голове яркой вспышкой пролетают мимолётные воспоминания, оставшиеся расплывчатой картинкой с той самой ночи: человек в чёрном, что-то острое в боку, кровь, очень много крови...

Припухшие глаза резко распахиваются.

Изображение всё такое же нечёткое и слишком светлое. Ещё чуть-чуть и он точно ослепнет. Вокруг кушетки стоят несколько человек. Парень точно не уверен, но, кажется, их трое или четверо, а может и больше... непонятно. Очень хочется что-нибудь сказать, узнать хоть малейшую информацию о происходящем, но трубка во рту, по ощущениям доходящая прямо до желудка, не позволяет издать и звука. Больно. Конечности дико ломит, однако пошевелить руками, чтобы хоть чуть-чуть размяться, не получается - привязаны. Спустя пару минут мучений в полном неведении изображение начинает потихоньку пропадать, смываясь с резко нахлынувшей темнотой. Он снова впадает в этот омут страданий и боли, надеясь очнуться живым и в следующий раз.

Пока он "спит", вокруг проносятся образы, оставшиеся одним огромным чёрным пятном в его коллекции воспоминаний: вот он идёт поздним вечером по полупустому шоссе. Совсем скоро время перевалит за двенадцать, поэтому парень принял решение сократить свой путь через дома, желая побыстрее попасть в квартиру под тёплое одеялко. Играющая в наушниках атмосферная музыка прекрасно сочеталась с прохладным вечерним воздухом, позволяя забыться в моменте, но, к сожалению, эта идиллия продержалась рядом с ним совсем недолго.

Следующее, что он помнит - удар в лицо и ужасная боль внизу живота, следом за ней твёрдая земля и сумасшедшие зелёные глаза, смотрящие прямо в его. По телу пробегают мурашки. Неизвестный замахивается, чтобы нанести второй удар, но резко останавливается, а после спешно скрывается в ночи. Кажется, раздавшиеся совсем рядом с ними громкие голоса и шаги спугнули его. Чёртова удача.

Парень тяжело дышит, земля ощущается на удивление мягкой, словно он лежит на кровати, но боль в боку всё такая же, даже чуть сильнее, чем была ранее. Он резко хватается за рану, желая прекратить эти пытки, и вместе с этим его буквально подбрасывает на месте. Очнулся. Ножевое ранение тут же даёт о себе знать, отдаваясь во всём теле пронзающей болью, словно говорящей: "Не трогай руками, сука". По лбу, не переставая, катятся одна за другой капли холодного пота, пока изумленные глаза хаотично разглядывают комнату под громкое сбитое дыхание.

Абсолютно всё тут белое, включая тот самый свет, который отражается от такой же белой мебели и светит прямо в глаза. Лежит он на кровати, по правую сторону стоит тренога с капельницей, а в вену введена игла. Неприятное зрелище. На боку с левой стороны находится массивная повязка, удерживаемая с помощью плотного слоя бинта, натянутого поперёк живота. Что находится под ней, парень точно знать не хочет. И так слишком много потрясений за столь короткий срок. Ну, по крайней мере, он жив. Уже хорошо.

Проходит ещё пара минут безостановочного разглядывания всего вокруг, после чего дверь в палату резко распахивается, со всей силой ударяясь об стену.

- Ой, прошу прощения.

Кажется, он всё-таки умер. Иначе как объяснить то, что сейчас перед ним стоит почти что ангел?

- Хван Хёнджин? - парень в идеально белом халате плавно проскальзывает внутрь, закрывая за собой пострадавшую от встречи со стеной дверь, пока Хёнджин неуверенными утвердительными кивками отвечает на заданный вопрос. - Отлично, - он лучезарно улыбается и присаживается на стул возле кушетки. - Здравствуйте, я - Ли Феликс, буду одним из ваших лечащих врачей на ближайшие два месяца.

Хван глупо хлопает глазами, пока переваривает услышанную информацию. Всё-таки его мозг ещё не до конца восстановил свои мыслительные способности. Он то открывает, то закрывает рот, пытаясь хоть что-нибудь ответить, но голосовые связки полностью отказываются выполнять свою работу. Хочется пить. Спустя несколько таких неловких попыток Хвану всё-таки удаётся тихо произнести осипшим от долгого молчания голосом:

- Два месяца...?

- Да, - Ли утвердительно кивает. - Два месяца до полного заживления полученной раны и других менее значимых повреждений, а после, если будет необходимо, месяц на курсе реабилитации.

Хёнджин шокировано уставился на врача, что выглядело весьма комично, учитывая его знатно помотанный внешний вид.

- Как понимаю, на вашу жизнь было совершенно покушение, но это уже дело полиции. В результате сего действия была повреждена брюшная полость, - Хван смотрит на свой живот, так и желая сказать язвительное: "Да ты что?", однако ему сейчас явно будет лучше помолчать. - Обследование показало, что жизненно важные органы не были повреждены, но вы пробыли двое суток в искусственной коме под аппаратом искусственной вентиляции легких из-за обильного внутреннего кровотечения. Было сделано почти полное переливание крови и проведена операция. В общем, напугали нас всех вы знатно. В ближайшее время в обязательном порядке будет сильное головокружение, ну и само собой слабость. Лишний раз не волнуйтесь, организм молодой, восстановитесь достаточно быстро, - блондин договорил и радостно уставился на парня перед ним. Его слушатель явно был в полном ауте и совсем не понимал происходящее. - Ох, извините, вы только очнулись, а я тут сразу налетел на вас со всем этим, - молодой человек подскочил и замешкался, не зная куда себя деть.

- Пиздец, - единственное слово, которое Хёнджин смог подобрать, а после выговорить для описания своих эмоций после всего услышанного.

Врач резко замер от лёгкого удивления. Такого прямолинейного пациента у него ещё не было.

- Именно, - усмехнулся он.

Хёнджин нахмурился, напоминая нахохлившегося в мороз воробья, и прохрипел:

- Пить хочу.

- Извините, но ближайшие пять дней пить и есть - нельзя. Мы искусственно восполняем все потребности вашего организма, поэтому постарайтесь адаптироваться.

Хван сглатывает вязкую слюну, пытаясь таким образом смочить горло, чтобы обеспечить себе хоть небольшую возможность говорить свободнее.

- Прекрасно, - с максимальным сарказмом. - Я, конечно, очень рад быть живым, но побыстрее отсюда никак не свалить? Просто...

- Нет, - перебивает Феликс. Его лицо вмиг из милого и улыбчивого становится строгим и холодным, что не на шутку удивляет Хёнджина. - Никто отсюда не выйдет, пока не наступит полное выздоровление, - с таким же серьёзным лицом он тянется за принесённой с собой папкой, судя по всему, с личным делом. - Мне нужно внести в медицинскую карту информацию о вашем нынешнем состоянии и уточнить некоторые моменты.

- Я понял, - Хван удрученно выдыхает и закатывает глаза. - Мы выглядим как ровесники, поэтому давай на "ты", а то пипец неловко.

- Как пожелаешь, - Феликс опускает на нос очки, покоившиеся всё это время на его макушке, и переводит задумчивый взгляд на бумажки. - Хван Хёнджин, двадцать три года, верно?

- Мгм.

- Хах, мы совершенно не ровесники, - усмехается Ли.

- Тогда сколько тебе? Без обид, но если бы я не знал, что ты уже работаешь, дал бы тебе лет шестнадцать, не больше.

- Мне двадцать семь, но не будем об этом, - доктор про себя хихикнул, наблюдая за непритворным шоком Джина. - Так, группа крови В, вторая группа здоровья. Номер СНИЛСа и другие документы пропустим, - перелистнул страницу. - Как я вижу, из заболеваний были только ангина и ветрянка в детстве, поэтому никаких затруднений в процессе лечения не будет.

- Ну хоть так.

- Когда ты лежал, скажем так, без сознания, мы пытались дозвониться до дополнительно указанного контактного номера в карте, но никто так и не вышел на связь.

- И не выйдет, - хмыкнул Хёнджин. - Этому человеку нет до меня никакого дела, так же, как и мне до него. Держу пари, на данный момент она только и ждёт, когда я помру у вас здесь.

- Что?

- Забей.

- Хорошо... - смутился и озадаченно посмотрел на Хвана Ли. Тот выглядел на удивление спокойным и даже каким-то пофигистичным, что весьма нестандартно для человека, буквально повстречавшего смерть. Что же он имел в виду? И кто и почему так отчаянно ждёт его гибели?

- Кхм, кхм, - прокашлялся, обращая на себя внимание. - Я же сказал тебе забить.

- Прости, просто это всё слишком странно, - Феликс вернул своё внимание на папку. Лучшим решением сейчас будет реально забить. - Давай к сути. Я уже говорил ранее, что у тебя было ножевое ранение и внутреннее кровотечение. Мне нужно поподробнее узнать о твоём нынешнем самочувствии, а после осмотреть поврежденные участки.

- Как скажешь, док.

Хёнджин почти растаял от полученной на это обращение едва заметной улыбки. А этот Феликс Ли неплох, полностью в его вкусе. Только выглядит малость неприступным, но это не так сложно исправить.

- Расскажи сейчас полностью обо всём, что как-то тебя беспокоит.

- Ну-у, - Джин ещё раз смочил горло слюной, набрал в лёгкие побольше воздуха и уверенно начал своё повествование. - Начну с дикой слабости и боли в мышцах, серьёзно, я вообще нормально двигаться в дальнейшем смогу? Голова трещит, будто неделю без перерыва бухал, а ваши лампы меня сейчас ещё и слепым сделают. Есть хочется дико, хотя не так, жрать хочется дико, но даже когда я просто дышу или что-то говорю, живот будто снова распарывают. Самого себя, к сожалению или счастью, не вижу, однако чувствую, что лицо всмятку, что не может меня не беспокоить, потому что такое сокровище надо беречь. Слышу, что от меня уже знатно воняет, но, как понимаю, помыться в ближайшее время нормально не получится. Надеюсь, что вы хорошенько постараетесь, и совсем скоро я верну свой прежний божеский вид, - Хёнджин завершил свой монолог финальным выдохом и посмотрел на врача, лицо которого чётко описывало весь спектр удивления, начиная с "ого" и заканчивая на "ахуеть".

- У тебя явно хорошая самооценка, - отметил Ликс. - Не переживай, от тебя не воняет, а твой "божеский вид" особо не пострадал.

- Да не ври. Я даже так чувствую, что у меня от губы ничего не осталось, - Хван проходится языком по повреждению и тут же морщится от ответного покалывания.

Феликс прослеживает за ним и резко встаёт со стула. Он приближается к чужому лицу и аккуратно обхватывает пальцами острый подбородок, приподнимая, чтобы получше рассмотреть эту катастрофу вселенского масштаба. Его задумчивый взгляд плавно скользит по растерянному лицу Хёнджина, рассматривает, изучает, пока голова вертится из стороны в сторону. От такой неожиданной близости и горячего дыхания, отчётливо ощущающегося на губах, у Хвана совсем немного воздух застревает в лёгких, а по коже бегут стаи мелких мурашек. Спустя несколько мгновений Ли отстраняется и садится на прежнее место, оставляя после себя лёгкое изумление в глазах напротив.

- Всё с тобой в порядке, а на губе просто ссадина, скоро пройдёт. Не драматизируй, - доктор снимает с себя халат и откидывает его на спинку стула. - Теперь перейдём к осмотру повреждений.

- Мне тоже раздеваться? - игриво поинтересовался и ухмыльнулся.

- Самостоятельно ты навряд ли это сделаешь, поэтому мне придётся тебе помочь, - Ликс предпочёл проигнорировать эту неудачную попытку флирта.

- Даже так, - Хёнджин широко улыбнулся, оголяя верхний ряд ровных белых зубов. - Мы знакомы всего минут двадцать, а уже перешли к раздеваниям.

Реакция Феликса не заставила ждать. Парень вдруг снова стал холодным и мрачным, прямо как некоторое время назад.

- Вам очень шло быть спящим, - он медленно начал расстегивать верхние пуговицы на больничной рубашке, стараясь избегать лишнего телесного контакта.

- Эй, а почему снова на "вы"?

- Моя работа включает в себя уважительное отношение к людям.

- Ну Фе-ели-икс, - тянет Хван самым жалобным тоном.

- Не дышите, - Ли надел стетоскоп и приступил к осмотру.

За всё время, пока шёл осмотр, Феликс не проронил ни слова. В воздухе и в его редких неловких касаниях отчётливо ощущалось напряжение, которое давило на и без того подавленного Хёнджина со всех сторон. Да, Хван признаёт, что немного перегнул, но что поделать, такой вот он уродился. Тем не менее, извиниться хотелось дико. Только вот как и что сказать в голову совершенно не приходило. Ну не привык он быть в таком положении. Никто и никогда на него подобным образом не реагировал, а тут на тебе. Попал так попал.

- В целом всё неплохо, - наконец подал голос Ли. - Я загляну к вам чуть позже сменить капельницу, - он надел свой халат, забрал с прикроватной тумбочки папку и направился к двери.

Хёнджин резко выдохнул. Была не была.

- Феликс, прости, если перегнул. Нам тут с тобой ещё много времени провести придётся, не хочется какого-то напряжения в общении.

Блондин остановился в дверях и медленно развернулся.

- Всё хорошо, Хёнджин, - и снова эта очаровательная улыбка, от которой Хван вновь чуть не растаял. - До вечера.

Дверь с хлопком закрылась, и Хёнджин тут же, словно хлебный мякиш, размяк в кровати. Вот же угораздило его вляпаться по самое не хочу.

С наступившим одиночеством пришли страшные мысли. Джин поморщился. От осознания того, что его могли не спасти и оставить истекать кровью на какой-то обшарпанной лавке становилось жутко и больно, но уже не физически, а морально. Он бы очень хотел вернуться в прошлое и найти силы, чтобы поблагодарить спасшего его человека.

Глаза снова забегали по комнате в попытках не отключаться так скоро. Ужасное состояние: вроде только проснулся, а спать снова безумно хочется. Хван по второму кругу рассматривает прикрытое занавесками окно, огромный белый шкаф в углу, небольшой письменный столик, повешенные на стену телек и часы, тумбочку и стул, на котором ранее сидел Феликс. И почему в больницах всегда так пусто? Ни одной лишней вещи...

- "Вещи..." - задумался Хёнджин. - "Точно! Рюкзак!"

Он резко подскочил и тут же звонко простонал от яркой вспышки боли. Пора бы уже привыкнуть.

- Сука! - выругался вслух.

Теперь у него будут конкретные проблемы без телефона, всяких важных личных мелочей, ключей от квартиры и прежде всего документов. В голове крутились тысяча и один мат в сторону тварины, организовавшей покушение на него. Да, ещё никто и ничего не выяснял, но в том, что это спланированное нападение Хёнджин уверен на сто, нет, тысячу процентов. И он даже знает, кто именно ко всему этому причастен - уже проходили. Однако в этот раз эта женщина перешла все границы. С этим точно нужно что-то делать.

Только вот об этом он подумает чуть позже, не когда все размышления блекнут с наступлением сна, а глазёнки закрываются против воли.