Глава 52. Какую тайну хранит в себе Марианна Краймбрери?

На полу включилась какая-то жужалка.

Кира сразу обратила на звук внимание и стала выискать причину, в то время как Мари просто наблюдала. Из-за угла выкатился чёрный робот пылесос, сразу наткнувшись на препятствие — диван. Взглянув на хозяйку квартиры, как бы беря взглядом разрешение, Кира высунула из под пледа ногу и оттолкнула технику в другую сторону. Та жужжа поползла засасывать осколки.

— Он разве не поломается от стекла?

— Да не должен. - махнула Мари рукой.— А если сломается, что ж поделать, выброшу. Не отвлекайся на него. Лучше объяснись со мной.

— С самого начала? Или только суть?

— Поменяйся со мной местами и посмотри. Если ты на моём месте поняла бы только суть, то говори её. Если нет, то подбирай другой вариант. Что-то мне подсказывает, что у тебя на целую книгу слов хватит.

Кире долго подбирать слова не пришлось.

— Ну, в общем, как и сказала ранее, такой я стала недавно, примерно всего год назад. До 17 лет я жила обычным человеком. Родители, сестра, учёба, какие никакие цели, планы на будущее...

— Аа, вот что имели в виду Уилл с Сабриной, когда говорили, что ты не всегда была такой. - пробормотала тихо слушательница.

— Что? - остановилась, нераслышавшая Кира.

— Ничего. Продолжай лучше.

— Как хочешь. - отрезала она скупо и решила продолжить:— В прошлом году необычным образом я встретилась с Аластором, со своим теперь бывшим. Всё завертелось и мы начали делить квартиру на двоих. Я училась, он занимался чем хотел, так и жили. Потом влюбились в друг друга, по крайней мере я, стали жить, как пара. В середине или в конце зимы, уже не помню, он попытался показать мне, что не человек вовсе. Его способ не сильно меня шокировать оставлял желать только лучшего, но всё же он смог объясниться со мной, что пришёл из какого-то другого волшебного мира и что является вампиром. Увидев его сверхспособности я поверила. Через несколько месяцев моего поворота сознания он опять вылил на меня инородную информацию, о том, что и я не являюсь человеком, что моя семья она вовсе не моя, что я обладательница большой силы, и вообще я из другого мира. Тогда мне опять пришлось ему поверить, так как он предоставил мне доказательства. До лета мы продолжили жить, как обычная парочка. Он работал, я же училась, не желая тогда подробно изучать своё истинное происхождение и откуда он об это знает. Я ему верила, что он сбежал из своего мира, нечаянно на меня наткнулся, влюбился и хочет со мной семью здесь, на Земле. Считала его единственным человеком, которому могу доверять, хааа.. но я была навина... - с выдыхом она могла бы показать хотя бы грусть, сожаление, хоть что-нибудь. Но осталась беспристрастна к своему же рассказу. Мари даже подумала, что этот вздох и заминка служили всего лишь формальностью, чтобы не показаться слишком бесчувственной.— Во мне и вправду таилась огромная сверхъестественная сила, и он её забрал. Убил меня. Но я выжила благодаря другому не человеческому существу, которое следило за мной всё это время. Подозреваю, что это была моя родная мать, но не уверена на все сто процентов. После смерти мне объяснили сущность способностей, откуда они берутся, как ими управлять, куда применять. Затем я вернулась обратно в город. Как ни в чём не бывало внешне продолжила жить обычную мирскую жизнь, в то же время раскрывала свои способности с Уиллом. Забрала себе бизнес бывшего.. Что ещё? - взгляд голубых глаз безразлично отодвинулся в бок, пытаясь припомнить, что ещё Кира не упомянула в своём диковинном рассказе. А вернее о своей жизни за прошедший год.

— А окно как объяснишь? - не захотела Мари слушать дальше и отвлекла Киру на более насущный вопрос.

Она даже не вклинивалась в рассказ. Слышала только бывший, какой-то там монстр, любовь - не любовь, вздох с наивностью, сверхъестественная сила, существа какие-то, слово смерть она вообще мимо ушей пропустила, услышала про мать и Уилла с какими-то способностями. Всё.

Её больше занимал вопрос почему в её окно влетели.

— Было сегодня дело, летала кое где, энергии не хватило, тело ослабло, вариантов не было. До своей квартиры бы не долетела. Доверилась тебе.

Мари пробрал озноб от одной только фразы «летала кое где». ЛЕТАЛА! Ведь это так просто! Так делает каждый! А другие необычные слова она пропустила, потому что их было слишком много, а вот здесь ухватилась за это слово.

До какого абсурда докатилась её жизнь, что она услышала такое!? Летала... Парила под небом, как птица? Полная ересь. Разве это возможно? Хотя крылья она видела, да и на такой этаж без них не добраться. А ещё её слова о том, о сём, о немыслимом мире, где обитают какие-то зверо-люди, или кто они такие тогда!?

Выражение лица Мари читалось так: «Какую бредовую сказку ты мне сейчас заливаешь? Я на ребёнка похожа, чтобы верить каждому твоему слову?»

Густые брови в непонятных изгибах изломаны, лоб нахмурен, пухлые губки превратились в тонких искревлённых гусениц, а зрачки бегают по образу Киры. А ещё это упрямое молчание.. Никаких вопросов, просьб уяснить всё более благоразумно и понятно, внимания к определённым интересующим деталям, никаких звуков изо рта, скорчившей гримасу отвращения, Марианны.

— По твоему лицу видно, что ты мне не веришь. - Кира окончательно откинулась на спинку дивана с леденющим, можно было даже сказать с безжалостным выражением лица.

Она явно обиделась.

— Да ну не.. - размягчила Мари лицо, что оно обмякло в ещё более в отвращенческом виде. Затем всплеснула руками:— Просто это бред какой-то!

— Тебе снова крылья показать? - скрестила Кира руки на груди, на что Мари ответила раздумыванием.

— Я конечно не против рассмотреть их получше, но кажется они у тебя больные какие-то. Смотреть на них страшно, не то что рассматривать. Они жалость вызывают у меня, и совсем не восхищение.

И снова замолкли. Из-за пробитого окна на улице послышался свист ветра, затем порция снега вихрем слетела с крыши ниц. Девушки переглянулись. Кира громко чихнула, на что получила приглушённое «Будь здорова» и ответила таким же глухим «Спасибо».

— Не волнуйся, я выплачу тебе компенсацию за причинённый материальный ущерб.

— Я не прочь получить ещё и за моральный.

— Слишком жирно будет.

— Согласна. Это так сарказм за меня говорит. Не обращай внимание.

Опять неловкая пауза, в которой каждая не знает куда смотреть. То ли в потолок, то ли в собеседника. Обоим неуютно, будто впервые друг друга видят и по неопределённым обстоятельствам должны поладить, но разговор всё никак не вяжется; ни в свитер, ни в шарф, ни даже в маленькие петельки. Шерсть есть, а вот крючка, который начнёт вязать — нету.

Обе ожидают инициативу от другой.

Жужжание на фоне резко прекратилось, отчего стало ещё хуже. Комфорт и своя тарелка убежали вместе за ручку в закат. Пылесос вдруг издал какое-то кряхтение, покашлял и кажись сдох. Стекло больше не лезло в его глотку.

— Я и за него заплачу. - прервала тишину Кира во второй раз.

— Да уж постарайся. - ответила Мари упрекающе, хотя злости от неё не чувствовалась.

Лишь жалостливый взгляд в сторону сдохшего Рока. Печально.

Поддержав короткий зрительный контакт, обе поёрзали от холода, закутываясь поглубже в одеяла.

Для такого этажа картонки с ковром оказалось маловато, чтобы удержать ветер снаружи, он всё равно прорывался внутрь, гудел, завывал, как дикий зверь, лишённый своего крова. Благо свет горел хорошо, а то было бы ужасно жутко, словно на заброшке. Кира схватилась за телефон, который при падении увы, не уцелел. Экран разбился - стекло разъехалось в нескольких десятках маленьких трещинок, напоминя многочисленные разряды молний. В то же время Мари издала писклявый звук, который тут же оборвала. Видимо хотела что-то сказать, но при движении начальницы поняла, что не во время. Кира с намерением перечислить кругленькую сумму на счёт пострадавшей подруги, машинально нажала на номер Сабрины, правда в ту же секунду опомнилась и сбросила. Старшая всё равно не ответит, она в коме. От этого осознания она со злости замахнулась телефон, но кинуть так и не кинула.

Вокруг и так по её вине творился беспорядок: осколки, дыра в окне, кровь, перья, холод гулял по всей квартире, как у себя дома...

Чтобы прийти в душевное равновесие ей понадобилась всего минута. Прежде потемневшее от злобы лицо стало чуть светлее, глаза преобразились, но менее печальными всё равно не стали. Совершённое дело просто так не забудешь, особенно когда оно не завершённым осталось.

— ..? - с немым знаком вопросом кивнула Кира в сторону брюнетки, обращая на неё всё своё внимание.

— Эмм.. - почесала та щеку неловким движением руки.— Кто ты там говорила такой твой бывший и Уилл?

— Аластор вампир, Уилл вообще другой рассы, рассы птицы Анка.

— П-понятно.

— Или совершенно не понятно. - с твёрдым утверждением заявила Кира.

— Или даже так. - с всплеском рук подтвердила Мари. Откуда ей знать кто такие Анки?— Просто выглядит всё это, как бред сумасшедшего, сбежавшего с психушки. Выбежал больной в народ и свою песню заливает. Ты случаем никогда не лечилась у психиатра? - опустившиеся в недовольстве веки начальницы, ответили отрицательно, да ещё и раздражённо на этот вопрос.— Ну вдруг! Всяко же случается! Мало ли что! Я на всякий случай спросила, не обижайся.

— Только после попытки суицида.

— Что? После чего?

— Говорю после попытки суицида, которую мне приписали не разобравшись с ситуацией. Ко мне прислали психиатра под предлогом психолога.

— А зачем ты это сделала? - со страшным недоумением на лице Мари приподняла бровь.

По её выражению лица суицид её куда больше удивил, чем рассказ о волшебстве со способностями. Видимо и вправду не верит.

— Не делала говорю же. Мне приписали это, по ошибке. Я резалась в попытке повторить фокус Аластора, когда он пытался  объяснить, что он не человек. Тогда все проблемы навалились на мою голову, а тут ещё он ничего о себе не говорил. Ну после его попытки показать свою нечеловеческую сущность у меня от нервов совсем разум сломался.

— А что за фокус? - уже без прежнего нервоза, а с интересом девушка наклонилась вперёд.

Пламя разговора наконец разгорелось. А ещё эти дружеские нотки, как доверие, да эти странные интонации в голосе Киры, всё именно напоминало нормальную, обычную, повседневную беседу подруг. Хотя этот костёр всё равно потушили другие обстоятельства. На втором этаже квартиры зазвонил телефон. Разошёлся в детской песенке: «Бабочка, бабочка, бабочка моя».

Брюнетка подскочила, словно всё это время сдерживала пружину, которая всё же взяла своё и выпнула с себя тяжёлый груз. В неловких движениях из-за стыда за такой рингтон она побежала наверх, спотыкаясь на каждой второй ступеньке лесенки.

«Спешность никому не придаёт элегантности» - усмехнулась внутри Кира, но тут же убрала все подступающие эмоции.

По непрерывным шагам сверху стало понятно, что разговор срочный и долгий. Поэтому, чтобы зря не терять время, она села в позу лотоса в решительном намерение излечить свои маленькие ранения, царапинки, полученные стёклышками. Пять минут глубоких вдохов и выдохов и всё было готово. Стекло под натиском регенерации просто напросто вытеснилось из кожи, только шрамы на спине от крыльев остались практически в том же ужасном состоянии. На них способностей не хватило. И неизвестно когда хватит, чтобы навсегда взять на себя контроль крыльев. Столько тренировок, а как-будто все пустые, безрезультатные совершенно.

— Я ухожу. Мне срочно. Очень срочно. Вот одежда, надеюсь ты сможешь сама дойти до своей квартиры. В крайнем случае у тебя есть Уилл. Я не могу сейчас беспокоиться о тебе. - отдышка от спешки, переплетённый с тяжёлым голосом Марианны врезался в уши.

Закрытые глаза резко распахнулись.

Началась новая суматоха.Недавно раскрасневшаяся от стыда девушка в спешке бегала по квартире выключая свет, газ, воду, проверяя всё на безопасность. Также вытаскивала куртку, искала ключи от машины и всё в спешке, в дикой спешке пыталась смыться из квартиры в такой поздний час. Часы показывали ночь. Вот только у Мари оказалось чрезвычайно важное дело, которое не терпело отлагательств.

Кира в мгновение ока подстроилась под ситуацию, подхватив быстрый темп сборов. Одела то, что ей вынесли, не упуская из виду бегающую фигуру Марианны.

— У тебя что-то случилось?

Девушка на мгновение остановилась. Выражение лица не говорило ни о чём хорошем, брови застыли в сожалеющем виде.

— Кира, это моё дело. Не вмешайся пожалуйста. Отвезти тебя не смогу, поэтому надеюсь доберёшься сама. Хватай куртку. - и бросила верхнюю одежду прямо в лицо без всяких извинений, потому что и не видела куда бросает.— Можешь одеть серые сапоги. Они весенние, но до дома тебе не так далеко. Ноги отморозить не должна. Шапку, шарф, схвати любые, в куртке ещё капюшон тёплый. Надеюсь доберёшься до дома благополучно.

В своей торопливости она споткнулась о ковры, наткнулась на ту самую «бетонную» вазу, пнула со своей дороги пару крупных осколков, остальные же игнорировала, похрустывая ими подошвой ботинок. И за всё время ни разу не выругнулась. Выгребла к тому же вещи из шкафа, оставляя всё в полном беспорядке и хаосе. Впервые на её лице была видна подавленность с ноткой горечи. Ужасной горечи, которая переносила все прежние милые черты девушки под тридцатилетнюю тётку, пережившую не мало смертей своих родственников. Эта спешка, а ещё волнение в такую ночь Кире не понравились, от слова совсем.

Куда ей спешить, кроме как залатать свою берлогу? Да и её заплатку она могла отложить на утро, ведь имелся второй этаж, где всё также тепло и мягко, особенно в пуховой кроватке.

В гробовом молчании они спустились по лестничной площадке вниз.

Только вот на развилке в сторону квартиры беловласки и на автостоянку, на удивление чем-то обеспокоенных глазок, они не разошлись. Кира последовала за брюнеткой. Всё казалось ей слишком подозрительным. Не могло просто так совпасть её выходка с каким-то чрезвычайным делом девушки, от которого она полностью переменилась в лице. С недоверчивой мордашки на страшно взволнованное лицо взрослой тётки.

— Зачем ты идёшь со мной? - со некоторым раздражением кинула девушка на начальницу, пока непрерывно шагала вперёд. Не тратила время зря.

— Я поеду с тобой. - твёрдо заявила Кира.

Её ничего не обидело. Совершенно. Эмоции слились с морозом, лицо застыло в непроницаемом льде.

— Иди к себе домой! - подавленно рыкнула на неё Мари.

— Я еду с тобой.

Кира не могла в этой ситуации не быть настойчивой. Садишься в машину, не поддаёшься никаким крикам, суете, даже на жалость невозможно надавить, сидишь ждёшь, когда тронется транспорт. И он тронулся. Мари сдалась, иначе потеряла бы время, которое так драгоценно в её ситуации.

...С разбушевавшимся снегом Кира, не отставая от спешащей Мари, поспешила в санаторий при поликлинике, в которой как раз лежала Сабрина. Здание представлялось довольно огромным, недавно отреставрированным. Оно было знаменито в городе хоть и не большим, но красивым парком, где росла вишнёвая рощица. Весной под ней устраивали посиделки, пикники, играли в настольные игры, располагали прекрасные вечера, наблюдая за розовым цветением. Оттуда всегда слышался приятный смех, беспрерывная болтовня, а иногда классическая музыка.

Это был небольшой мирок, где не действовал 21 век со своей пафосной современностью.

В тёмном холле санатория девушек встретили многочисленные ковры, старая мебель годов семидесятых-восьмидесятых. Даже канделябр висел под высоким потолком с прикрученными лампочками в виде свечек. Ощущение древности накатило волной. Пока Кира оглядывала новое ей место Мари устремилась в один из коридоров, громко топая в тёмном, глухом пространстве. Приглушённые шаги эхом разносились по пустым коридорам. Мари даже без света ориентировалась здесь, как у себя дома.

Они вместе проскочили лестницей на второй этаж, быстрым темпом прошли одну из многих тут гостиных комнат, снова в коридор и в комнату. Первая в неё вошла Мари с предупреждением: «Осторожно ваза», затем Кира, которая аккуратно проскочила через порог, пытаясь словить ту самую вазу взглядом, но наткнулась на неё же спиной. Веснушчатая, видать уже по привычке, даже не обернувшись, схватила вазу в её стремительном полёте разбиться.

Поставила её обратно. На столик при двери. Огляделась в потёмках. Койка была безжизненно расправлена и пуста.

— Где Миражанна Краймбрери? - выкрикнула Мари, даже не заботясь о тех, кто спал сейчас в санатории крепким старческим сном.— Где Миражанна Краймбрери? Где? Она? Куда её подевали? Ответьте хоть кто-нибудь!

«Одинаковые фамилии.. Тоже сестра? Или бабуля?» - прокрутились догадки у Киры в голове.

Как она давно заметила, Мари при разговоре о родителях сразу переводила тему, становилась пасмурной тучкой, закрывалась сразу. Вывод один: её родители давно покинули мир живых. И она до сих пор не может с этим смириться. Про своих родственников она тоже ни разу не упоминала в случайных рассказах, беседах, впрочем нигде. Даже в квартире у неё почти нет семейных фотографий. И скорее всего в санатории живёт её бабуля, от которой и остались ей богатства, в качестве квартиры, машины, а может ещё чего-то более ценного.

Но тогда зачем она упекла её сюда, раз так искренне волнуется?

— Девушка, успокойтесь пожалуйста. - полушёпотом проговорила худощавая женщина, вышедшая с одной из комнат, где был включён свет.

Жёлтая полоска под дверью после её выхода сразу погасла.В коридоре снова стало темно.

— Как я могу успокоиться когда...

— Тише. Не кричи. - шикнули в Мари снова и по пробежавшему румянцу на щеках стало ясно, она наконец почувствовала стыд за своё пардонное поведение.— Её недавно увезли в больницу. Ох, бедняжка, столько боли терпит по жизни. Ей опять стало хуже. Но санаторий это приют, а не поликлиника, поэтому её госпитализировали..

Дальше Мари дослушивать женщину не стала, побежала обратно вниз, на улицу. Вела себя хуже некуда, заметила Кира, и не только она.

— Тц, тц, впервые её в таком свете вижу. - покачала женщина головой, пока Кира задержалась на секунду.

Вход в больницу был освещён со всех возможных сторон, аж глаза до слёз доводило, даже самые не чувствительные. У приёмного стола в голубые глаза сразу бросилась фигура белой кошки. Какая ирония! Без ошейника. Кира в последнее время в каждой светлой кошатине видит свою мать. И избегает. Сразу вспомнились слова, что скоро её заберут в Параллель, как в сердце ёкнуло. Ей придётся оставить здесь не только сестру, бизнес, но теперь и подругу, которая наверное теперь нуждается в моральной поддержке. Голова опустилась, взгляд ловил только пятки спереди, не перестающие куда-то двигаться. Как только они остановились, Кира отмахнула от себя беспокойные мысли на задний план и подняла вверх раннее поникшую голову.

Перед глазами представилась Мари, бегущая в объятия низкого, упитанного мужчины с добрым, как у старца, взглядом. Ласкающим, как бриз у океана.

Тушка буквально врезалась в толстые руки и обмякла в них. Следом послышались громкие, совсем не скрываемые всхлипы. Похвально, как она держалась всё это время при ней.

— Дядя Романий! Я так по вам соскучилась!

— Ну ну, девочка моя. Всё страшное позади. Я тут, а матушка твоя жива. - он руками обхватил женское тело, объятиями пытаясь засунуть родное в своё сердце. Но от глаз не скрылся чужой человек. Его глаза через плечо брюнетки грозно остановились на Кире, в оценочном режиме. Словно проверяя её внутреннюю оболочку — душу. А внешность, какая бы она там не была, его совсем не интересовала. Добрый взгляд оказался пронзительным, умеющим читать зеркала души.— Поплачь, солнышко моё весеннее, поплачь. Тебе полезно. Ты так редко плачешь.

На его толстом лице расплылась горькая улыбка, а глаза закрылись, как будто-то впервые нежились под лучами солнца, по окончанию долгой и злой зимы.

После этих слов и нескольких поглаживаний по спине Мари, в свою очередь, так громко завыла, отчего Кира заметно вздрогнула. Потеряла свою родную тарелку, в которой до селе было так удобно находиться. Внутри что-то заелозило. Захотело скрыться отсюда побыстрее. Такое ощущение, что у неё сейчас вырастут сорок ног, как у сороконожки, и понесут её прочь. Никогда бы она не подумала, что эта веснушка может так скорбно выть. Похуже воя стаи волков в скорби по Луне, своему дому, следуя давней легенде.

— Кто это? - спросил мужчина полушёпотом, намекая на оперевшуюся о косяк двери беловласку, которая выглядела холодно, равнодушно, но всё же оставалась стоять внутри палаты.

— Не обращай внимания. Она со мной. - медовые глазки заблестели от слёз, и хоть и в грустной, но яркой улыбке.— Я кстати работу хорошую нашла. - она отстранилась и начала вытирать солёные дорожки с щёк рукавами куртки.

— Очередную подработку.. - хмыкнул мужчина в жалостливой улыбке.— Не скрывай от меня свою жизнь. Давай я тебя устрою на работу достойную тебя? Ты не заслуживаешь тратить свою молодость на тряпки, швабры и веники с совками. Ну, солнышко?

— Да нет! - похихикала неожиданно она.— Я правду говорю. Я устроилась на хорошую работу. Я там уже с осени. А это кстати моя начальница. И подруга заодно. Не волнуйся за меня. Просто приезжай почаще, я очень сильно соскучилась по тебе.

Названный дядя Романий снова оценил Киру коротким взглядом. Всё таким же оценивающим, без капельки добра, с которым смотрел на своё названное весеннее солнце. Кира вмешиваться не стала, хотя довольно ярко слышала их голоса, о чём они там беседуют.Даже если о ней.

— Раз ты так говоришь...

— Ага. Я именно так и говорю. Так что с мамой? У неё очередное обострение?..

Вокруг поседевший женщины пищало оборудование, капали лекарства. Она лежала без сознания. Только палец левой руки иногда поддёргивался. Особенно заметно это шевеление было, когда её дочь заскулила на всю палату в объятиях дяди, как раненый волчонок. Мать чувствует боль своего ребёнка, даже если спит, даже если находится под наркозом.

За окном больницы снег загромождал город своим объёмным количеством. До рассвета оставалось ещё долго.

Брюнетка с веснушками сидела на краю койки матери. Спина согнулась в три, а то и в четыре погибели, ладони загородила пол лица, пучок волос весь растрёпанный, как и чёлка. Ботинки стояли под кроватью, в то время как ноги согнулись в позе лягушки. А толстая зимняя куртка придавала фигуре громоздкость.

Кира сидела на стуле, у изголовья койки.

— Видать я сделала выводы очень рано. - перекинула Кира ногу на ногу, скрестив руки на груди.

Она не смела сейчас чувствовать что-либо, да и не чувствовала. У неё были ситуации и похуже этой.

Её беспристрастный взгляд время от времени останавливался на ровном лице женщины, а также на комоде, на котором стояла рамка с фотографией и лежал фотоальбом. Его она успела полистать, причём без разрешения, пока девушка вела не самую приятную беседу со своим дядей.

— Какие выводы? - когда Мари подняла голову, пару локонов из общего пучка выпало, присоединившись к нахлобученной чёлке.

— На счёт твоих родителей. Думала они оба умерли, и давно. - совсем без чувств рубила свои доводы, даже не пытаясь смягчить слова.

— Аааа, ты про это. - на удивление кротко отреагировала Мари, будто такие слова в порядке вещей.— Отец да, давно. Мать ещё держится. Это не самое приятное обсуждение в кругу знакомых знаешь ли.

— Да, соглашусь. Но ты не рассказывала о себе вообще ничего. - парировала Кира.

На лбу Мари нарисовалась парочка складок.

— А зачем? Ты же тоже о себе молчала до сих пор..

— Вот именно, что до сих пор. И жду от тебя взаимности на свои откровения. Я тебе не не доверяю, иначе бы и не влетела в твоё окно, когда силы оказались полностью на исходе. Но куда лучше знать секреты друг друга, чем кто-то из нас — в нашем положении это именно я, будет сожалеть о том, что доверился. Взаимовыручка, взаимовыгода. Только на этом держатся все взаимоотношения. Не помнишь свои же слова? - Мари не ответила на вопрос. Вместо этого опустила голову и закрыла лицо ладонями. Одно понятно, по своей воле рассказывать она ничего не собирается. Что ж...— Почему почти на всех фотографиях фоном служит гостиница Старогорье? Или другие гостиницы? Но больше всего именно нашей городской Старогорьской!?

— Ты слишком бесчувственная, холодная, эгоистичная и.. И ты.. Я тебе не разрешала смотреть эти фотки. Не всё, что ты видишь перед собой, можно спокойно взять. - впервые она чутка вспылила.

— Я думала, что хоть ты понимаешь мои чувства. - Кира холодно хлопнула рукой по обложке фотоальбома и демонстративно встала со стула.

Руки в карманы, направление вон из палаты. Осознавала ли Мари, что Кира сейчас использует дешёвую манипуляцию?

— Хаааа.. - потёрла она глаза. Раз отозвалась, значит не осознала этого.— Да, я тебя понимаю. Просто не надо быть настолько бесчувственной. Хотя я и не питаю надежды, что ты почувствуешь хоть что-то, раз даже после комы сестры ни разу не всплакнула. У меня сейчас не самый лучший период, чтобы что-либо рассказывать. Прости. Уйди пожалуйста. Мне надо прийти в себя.

— Мари, - остановилась Кира.

Она не могла покинуть эту стерильную комнату, пока не узнает, почему дядя этой брюнетки уже знает о случившемся на заброшенной школе, упомянув это в разговоре в ответе:«Почему именно сейчас покусились на жизнь моей матери?»«Мари, они решили убрать её под шумок. В городе произошла трагедия с большим количеством убийств одной из группировок. Пока журналисты, полиция и все остальные занимаются этим делом, простая смерть в больнице в ходе "обычного отравления" никого не взволнует. Но я обеспечу тебе свою поддерж....»

Кто он такой, раз знает о том, что произошло всего несколько часов назад? И ведь Кира уверена, что простому человеку об этом никак не узнать. Даже журналисты не смогут много нарыть на эту сенсацию, потому что всё тихо замнут, скроют заинтересованные в этом лица.

Затем она приблизилась к ней с руками в карманах, возвысившись своим ростом над сидящей.— ..мы не дети. - продолжила беловласка после обращения по имени.— Даже твой дядя, хоть и относится к тебе мягко, но сразу вылил всё о состоянии твоей матери без утайки, что её пытались намеренно убить. Потому что понимает, что жалость ни к чему не поможет. Отгораживай человека не отгораживай он всё равно когда-нибудь столкнётся с настоящим грубым миром. Как вижу он проявляет к тебе нежность, но говорит всё, как есть. Не смягчает, а тем более не утаивает. А я тем более не буду увиливать. Что случилось с твоей семьёй? - она наклонилась с попыткой заглянуть в лицо подруги.

Зрительный контакт всегда помогает вытянуть собеседника на разговор.

Но та, в свою очередь, даже ладони не убрала, не то что в глаза посмотреть и рассказать всё, как есть. И всё же Кира не сдалась. Начала говорить сама.

— Знаешь почему я такая бесчувственная?

— Потому что жизнь такая вот дерьмовая. Думаю тут и гадать нечего. - уверено заявила Мари.

Явное раздражение читалосб в её голосе, что начальница до сих пор не исчезла с её поля зрения.

— Не-а. - громко плюхнулась беловласка на своё прежнее место.— Не угадала. Даже Уилл не знает правды, почему я такая. Никто не знает. А меня без моего же ведома лишили этого удовольствия. Воспринимай это как хочешь, но в моём теле, в груди сидит волшебный камень, который впитывает все эмоции. Нет, не забирает, как хотелось бы, а только впитывает, если я не позволяю им выныривать наружу. Как думаешь, что произойдёт со мной, если я опять стану собой? Опять стану эмоциональной, чувствительной, эмпатичной, ранимой, наивной собой...

Поднятые глаза на девушку так раздражённо и спрашивали: «И чего?».

— Я умру! - распахнувшиеся на секунду голубые глаза придале фразе устрашение. На фоне, за дверью очередной врач протопал по своим делам, шаги которого постепенно затихали, как и испуг Марианны.— В очередной раз умирать это не так страшно, но теперь я боюсь за ребёнка..

— В очередной раз? - глупое выражение брюнетки показало, что она совсем не слушала прежний рассказ собеседницы.

Кира приняла это во внимание. Откинулась на спинку стула и устремила пустой взгляд в белый потолок.

— Да, в очередной раз. Меня сожгли, чтобы забрать ту силу, которой я владею сейчас. Не суть как забрать, суть в том, кто это сделал. А именно отец этого ребёнка, который сейчас у меня в животе. Он сжёг и моё тело и зародыша, которому от силы было дней десять, а может уже и двадцать. Тогда я почувствовала смерть, но не умерла. А наверное должна была. - постукивая по железной боковине койки Кира вдруг выдвинула эту руку вперёд и с лёгкостью высвободила энергию, в виде золотистого шара, который слегка парил над кожей ладони.

Она подбросила его вверх, как мячик, и когда он вернулся на ладошку, сжала его в кулаке. Золотые искры разбежались по всей палате, оседая на поверхность так мягко, как мыльные пузыри.

Горечь Мари переменилась на страх.

Особенно после того, как нижняя половина тела начальницы стала на несколько лёгких мгновений невидимой.

Кира ещё не полностью овладела способностью Хамелеона, от знака зодиака Водолей, но хотя бы смогла представить доказательства этой упрямой, неверующей девушке. Видимый страх, пробежавшийся по её лицу, свидетельствовал об этом.

— Меня воскресили. Обрушили правду о смерти на мою голову, как оползень, запретили показывать эмоции и выпнули в человеческий мир обратно. Я могла бы ещё рассказать не малого, что привело бы к тебя жалости, может даже к слезам. Но я не для этого тебе это всё говорю, а чтобы ты поняла. Я тебе доверяю. И мне сейчас чрезвычайно важно узнать, кто такой твой дядя, твои родители, в особенности твоя мать, которую попытались убить ядом. И ты сама. - Кира подалась вперёд, расставила ноги, поставила на колени руки, ладони соединила в пирамидку возле губ:— Я тебя слушаю.

Нечеловеческая аура опустилась на плечи девушки.

Она чувствовала не только полное доверие, но и неимоверное давление на свою персону. Ей доверяли и проверяли. Одно без другого просто не могло быть.

Только теперь она полностью осознала, что сидящая персона перед ней точно не человек.

— Дядя он.. дядя Рома он, короче говоря, занимается не совсем легальным бизнесом и..

— Дядя Романий? - для полного понимания спросила Кира.

На лице Мари появился намёк на улыбку от этого замечания.

— Хех, его так то зовут дядя Рома. Романием я его назвала ещё в детстве, чтобы красиво было. Как у нас с мамой — Миражанна и Марианна. Мира и Мари. Это папа придумал так меня назвать, чтобы созвучно было с именем мамы. Он очень любил её, поэтому в честь неё хотел дать мне имя мамы, Миражанна, но мама не согласилась, и он придумал такую альтернативу. А в школе меня из-за этого сокращения вообще Маринкой звали, потом мандаринкой. Разные клички придумывали. И всё благодаря.. - с ностальгической полуулыбкой девушка подняла голову на свою слушательницу и сразу стала серьёзной.

Замолкла.

Потому что Кира так холодно и прямо смотрела на неё, что прежние воспоминания стали ничтожными, ненужными, чтобы их возобновлять в памяти именно сейчас. Этот взгляд льдин говорил только одно: «Не медли, побыстрее к самой сути. Что ты тут сопли развезла!»

— Вообщем дядя Рома занимается подпольным нелегальным бизнесом.. - на несколько тихих секунд она замолкла, поворотила голову к матери.— Как и вся моя семья так то, во всяком случае раньше занималась. У нас такой бизнес был, мама с папой серьёзных деталей мне не рассказывали..

— То есть ты из семейки бандитов. - с упрекающим, как показалось Мари выражением, утвердила Кира.

— Не то чтобы бандитов..

— Не думаю, что в нелегальном и подпольном бизнесе прибегают к закону и морали. Так что бандиты. Всё одно.

По сжатым губам брюнетки стало ясно, что она не согласна с утверждением собеседницы.

Ну а кто с таким согласится, когда на месте этих бандитов не просто знакомые или родственники, а твои родные, любимые родители!?

— Не знаю. Я так не считаю, что они прям бандиты. Дядя ещё может быть, но вот папа с мамой.. они нет. Они не могли. - Мари снова наладила зрительный контакт с Кирой, чтобы посмотреть на её настроение. В глазах только и читалась её несколькими минутами сказанная фраза: «.. бандиты. Всё одно». Она меня не понимает и не поймёт, подумала в этот момент девушка, поглаживая руку матери. Тёплую, сухую, родную. Затем начала сквозь зубы бормотать слова:— У нас был гостиничный бизнес. Целая сеть гостиниц, которые простираются сейчас в десятках городах. Спрашивается почему мы жили здесь? Это несколько причин: во-первых это мамин родной город, который она безумно любила, во-вторых, чтобы отгородить меня, обезопасить ото всего опасного. В одно время родители говорили, что я должна хорошо обучаться, чтобы перенять это дело. В другое не могли позволить, чтобы я стала такой же, как все владельцы гостиничной сети по папиной линии. - она погладила по сухой коже, а затем надавила на палец матери, который постоянно дёргался.

Её видимо это знатно раздражало.

— Бизнес передался папе от деда, который, в свою очередь, получил его от своего отца. С самого его основания он являлся лишь отводом глаз от подпольной деятельности моего прадеда и его нельзя было унаследовать без нелегальных дел. А туда входило и подпольное казино, и транспортировка вредных веществ, много чего, что запрещено законом. - сколько бы Мари потом не смотрела на Киру понимания в ней совсем не находила, но продолжала рассказывать с надеждой, что хоть одна искорка сочувствия промелькнёт средь северных льдов.

— Когда папа перенял семейный бизнес, уже на тот момент не маленький, он расширил его ещё больше. Как в плане и легального гостиничного, так и нелегального. Как потом, после его смерти, мама мне сказала, что папа был хорошим человеком, но слишком честолюбивым, поэтому поплатился за это. В отличии от его отца, который вёл нелегалку и легалку на половину, 50 на 50, папа решил взять на себя больше, стать одной из главных шишек подпольного мира. Поэтому в попытке подмять под себя одну из подпольных организаций умер в ходе "несчастного случая", который совсем не несчастный. Его утопили. Замуровали в рыбацкую сеть и бросили в реку. Подставили так, что в своей смерти папа оказался виноват сам, хотя он на рыбалку то никогда не ездил. И не увлекался подобным. Но подложенные улики сказали своё слово. Дело закрыли быстро. Никакого следствия, суда, справедливости... - по комнате расползлось тяжёлое дыхание, чувствовалось сдерживание поступающих слёз.

Некоторое молчание подсказало одно, от одних только слов у Мари стоял ком в горле. Мешал продолжать. Запрещал говорить, а тем более делиться.

— Когда мама переняла этот гостиничный бизнес, потому что папа в семье был один, поэтому дело отошло его жене, маме.. При получении она решила наоборот, избавиться от подпольного влияния, в пользу меня, как наследницы. Уберечь меня от этого влияния, а также от судьбы отца. «Кровь не водица. Честолюбие может сыграть и для тебя плохую шутку» сказала мама, когда принялась за дело. Но такое поведение бандитам не понравилось. Даже при не плохих связях и влиянии мама не смогла победить. Ей пригрозили. Но она упрямая, не отступилась, ну и была отравлена. На протяжении месяца ей в еду подсыпали разную отраву из-за чего у неё сначала были обычные головные боли, затем испортилось зрение, начались проблемы с глотанием, дыханием, речью, и в итоге симптомы рухнули один за другим. Так она попала в больницу. Сейчас она эмоционально пребывает в депрессии, поэтому лечение протекает ужасно медленно. А ещё она совсем перестала передвигаться своими силами. Ездит на кресло-каталке. Она совсем морально рухнула, когда наш бизнес, дело отца, а для неё дело её возлюбленного просто отобрали, и меня, наследницу, оставили ни с чем. И она ведь никогда не признает, что поступила глупо, пытаясь вылезти из этой подпольной группировки. А сейчас её фигура, её жизнь, которой и жизнью назвать нельзя, помешала кому-то. Её попытались окончательно убрать с этого мира. Видимо даже в таком состоянии она не перестаёт их беспокоить.

За дверью послышался шорох, ходьба, и во внутрь вошла молодая медсестра.

— Мне сказали, - глядя в листочки завяла она, же— вы мешаете больной. Ей нужно уединение и покой. Покиньте пожалуйста палату.

— Как я могу покинуть свою мать? - возмутилась Мари.

— Ничего не знаю. Но покой пациента у нас на первом месте. - Мари хмуро глянула на лицо матери.

Так не хотела покидать эту палату, но медсестра настаивала на своём чуть ли не визжащим голосом. Единственная, кто мешал покою пациентки, была именно она, по замечанию Киры. Но не успели их вытурить, как прибежал дядя Романий, который разрулил ситуацию. Выпроводил медсестру, которая на удивление на его слова убежала прочь. С тёплой улыбкой, обращённой к Мари он закрыл дверку, подмигнув.

— Почему тогда они не трогают тебя? Ты же прямая наслединица. - как всё за дверью утихло Кира задала очередной вопрос, будто бы у них совсем не прекращался раннее открытый диалог.

Мари задумчиво уткнулась в воротник куртки.

— Наверное из-за дяди Романия. У него нету своих детей. И в планах их производить на свет тоже стоит. Получается у него нету наследника, кто переймёт его дело. А значит... - две пары глаз уставились на фотографию в рамке. Где глава семейства держал дочь на своих плечах, а мать крепко обнимала его. И всё на фоне гостиницы Сатрогорье, самой лучшей в городе. С четырьмя звёздами обслуживания.— Предполагаю, что даже лишившись отцовского наследия, я перейму дело дяди Ромы. Они с папой были лучшими друзьями с детства, всегда хорошо ладили. Однажды мне папа сказал, когда я была совсем малюткой, что когда меня объявят наследницей, а они с дядей отойдут от дел, всё станет моим. Что я стану мостом объединения, вроде того. А то, что принадлежит дяде никто не трогает.

Хотя и бандитом он не выглядит, промелькнула мыслишка у Киры. Совсем не подходит на эту роль. Но внешность, вся оболочка бывает обманчивой. Для кого-то он ласковый дядя, с добрым взглядом и называющий тебя весенне солнышко, а для кого-то грозный босс, владелец огромного бизнеса и влияния в ужасном, преступном мире. Одно разъяснилось — дядя Мари не принадлежал к той группировке, которая сегодня не мало пострадала от её руки. Если бы принадлежал, то был бы либо убит, либо сильно взволнован и занят из-за этого инцидента. Так что теперь она могла успокоиться, выдохнуть прежние волнения.

Как же удивительно переплетаются нити судьбы!

Не зря говорят, что мы притягиваем к себе подобных.

Её судьба несчастна, как и судьбы людей, которые собрались вокруг неё. От себя не убежишь. Уилл, Мари, Фин, теперь ещё Сабрина, она — беловолосая красавица, уникальная внешность которой совсем не придаёт ей счастья в жизни. Осталась надежда, что она проживёт в этом мире все несчастья и горести, перетерпит всю боль, и отдаст своему ребёнку мир, наполненный светом и бесконечным добром. Подарит своему ребёнку счастье, которого она так и не увидит в своей жизни.

Подарит своей девочки мир, насыщенный настолько, что её впечатлений и приключений хватит на несколько жизней вперёд.