Глава 44. Сколько ещё ей нужно было знать?

Гром и молнии сыпятся во все стороны. Молниеносные разряды рассекают пространство, а страшно громыхающие удары, неистово разносятся по округе так, будто вот вот начнётся апокалипсис или конец света. Здесь царит ужасающие шторм и вихрь. Тяжёлый с кулак град сыпется на головы, тарабанит по ним и, в конце то концов, убивает. Ветер хлещет по телу, как плётка. Он не облетает тебя мимо, а специально врезается и сосредотачивает свои удары по определённым местам.

Здесь полный хаос, который не разобрать даже со временем.

И как бы было хорошо, если бы это говорилось о погоде.

Ведь она, как на зло в такой момент прекраснее некуда. Лучи солнца освещают город, на улице +5, хотя прогноз погоды на последующие дни ноября удручает. Всем это знакомо. Скоро начнутся холода, которые кстати ка уже давненько царят между двумя...

— СУКА!!! - выкинул Аластор в сторону улетающей машины, которая его подрезала, пока он парковался.

Догнать бы этого чмыря и сбросить с многоэтажки на его же уродскую машину. Послужил бы отличным уроком, как нужно жить и кого не нужно подрезать.

— Спасибо, приятный комплимент от тебя. - откуда-то послышался звонкий, но до жути леденящий голосок.

Ал знал кому он принадлежит. И оглядевшись, лицезрел вышедшую из-за угла Киру.

Аластор хотел было сначала оправдаться, что мол он не ей такое говорил, а одному тупорылому водителю. Даже рот приоткрыл, слабенько, но всё же. Но затем передумал. Пусть думает, что это обзывательство относилось к ней. Ведь в глубине души парень именно таковой её и считал.

— Бля-я-ять. - проскрипел Аластор, закрывая дверь автомобиля, спрашивая себя ещё раз, зачем он приехал к Неко-кафешке.

И ответил. Он не может жить без этой девушки, но и простить измену тоже не может. Мечется. Не знает, как поступить, что делать. Но всё равно каждый раз намеренно появляется в её поле зрения.

На это Кира ничего не ответила и пошла к двери заведения.

— Постой! - выкрикнул Аластор, сначала выплёскивая руку вперёд, а затем ею же хаватаясь за переносицу. Девушка и вправду остановилась, но не опустила телефон, в котором продолжала что-то и кому-то печатать.— Из-за тебя моя жизнь летит в какую-то блять сраку. Я заебался копошиться в нас, мне это в печёнке сидит.

— Так не копошись. - белая макушка оторвалась от экрана. Голубые замороженные до дна озёра вцепились в парня.— Ведь нас нету. - утвердительно подняла брови.— Не осталось и крупицы. Если только у тебя до сих пор не выветрились иллюзорные представления. - она уложила телефон в карман пальто и пошагала к двери, которая стояла буквально в нескольких метрах.

Черноволосый помрачнел.

Глаза стали дном колодца, до которого не дотянется ни одна цепь или верёвка мира. Бездонная глубина и непроглядная темень, где прячутся страшные до жути глаза.

— Паскуда! Это ведь из-за тебя полный пиздец течёт у меня по венам. Если бы не твой ёбаный, мать твою, обман было бы всё зашибись. И даже, блять сука...на данный момент ты продолжаешь ебашить по самому больному!!

В голове девушки несколько раз прокрутились слова Аластора, пошли на третий круг и она остановилась. Одёрнула кисть от ручки двери и всем корпусом развернулась к парню, который не отходил от своего железного коня, злостно жестикулируя. То руки вперёд, то чуть ли волосы не выдирает и проводиться ладонью по лицу, смотрит вверх. В Кире от этого проснулось бешенство. Сидящие до сих пор в тихом омуте чертенята всколыхнули весь осадок и заплясали хоровод. И она не проявила и толики сдерживания. Этот парень её попросту достал.

Не исчезает, не испаряется, всюду преследует, каждый раз пытается вывести на злость.

— Да, - с торжественной иронией проговорила девушка— я и забыла. - подбородок опустился чуть ниже, волосы запрятанные назад подались вперёд, и взгляд исподлобья устремился на Аластора.— Это ведь ты сгорел заживо. Чувствовал боль за каждый сантиметр тела, глотал слёзы вместе с обидой, заталкивая их поглубже в глотку, и одновременно смотрел, как безразлично тебя предали. - на женском личике появилась дрожащая по швам, искорёженная от боли ухмылка. Произносить вслух и хранить это в себе — это так различалось. Катастрофическое различие, и болезненное. Но Кира не закончила на этом. Она высунула руки из нагретых собственным теплом карманов и поманила ими парня к себе.— Иди сюда, я приючу тебя на коленочках и буду гладить тебя по головке. Ведь ты та-а-а-ак настрадался! Бедняжка!

Ноги слегка согнулись в коленках и руки показательно поманили на них. Как жаль, что это был сарказм, а не настоящая душевная жалость.

Ноздри парня раздулись от насмешек девушки. Девушки слабой телом, но стойкой духом.

— Да ты, хули, знала о том что я человек. Знала ведь блять! Но сук не сказала! Что это за ёбаное доверие? Знать и утаить нахуй. Словно это блядская мелочь по жизни. Словно это пиздец ничего страшного, и глубоко похуй, если на самом деле это, сука, страшно!! Понимаешь? Неведение убило бы меня!!! И это была твоя всемирно объемлющая любовь? - чисто риторический задал он в конце вопрос с клыкастым оскалом на лице. Прошлые слова девушки он будто и не слышал, или не хотел слышать. Словно то, что она произнесла было на самом деле чушью и наглой клеветой, такого не было. Никогда. Это всё она себе навыдумывала, как это любят делать все девушки. Построят воздушных замков и требуют их в реальности.— Да грёбаный насрал!!! Не было в тебе любви!! Тебе с самого начала было кристаллически, да хоть рубиново ПО-ХУ-Ю!!! У тебя то жизнь никогда не летела по пизде! И я это устрою, чтоб ты на своей коже это прочувствовала, долбанная стерва!!!

— Сожжёшь меня повторно? - зашипела Кира в ответ.— Более другой оригинальной пытки не нашлрсь в твоём мозгу, с иссохший грецкий орешек?

— Ты у меня попляшешь!!

— На чём? На гречке? Горящих углях? Иголках?  Думаешь это сравнится со смертью? - не переставала Кира бросаться накопленной желчью.

Выводила парня из себя всё больше. И вроде расстояние между ними было в целых шесть метров она доплёвывала дотуда.

И на удивление крови не было. Трещинки на камне в груди оставались в своём прежнем количестве и качестве. Её жизнь, зависящая от эмоций, не разрушалась. И поэтому Кира продолжала.

В атмосфере стоял, если можно так выразиться, антипраздник. Антилюбовь, антимир, антипонимание и всё было с приставкой анти-.

Последние язвочки беловласки вывели парня из себя и он рассвирепел. Чёрные глаза налились алым цветом, торчащие клыки, хотя откуда им вообще быть, только выросли, косточки на руках заходили, заскрипели, выступили вены на лбу, по всему телу наливались цветом, норовились выбраться из под кожи и лопнуть. Даже волосы будто, а может и не будто, заходили ходуном. Каждая клеточка тела рассердилась и готова была к смертельному бою с боссом ХХХ уровня.

Аластор двинулся на Киру.

— Да хуй там плавал! Я бля это сделаю! Сожгу предательскую гниду и развею твой пепел костяным гончим под хвост. Превратишься в такую же тварь, и гнилыми собачьими косточками будешь греметь по кладбищам, слушать предсмертный вой существ. Хули мне это не сделать? А твоё сердце перед смертью вырву и затолкаю в глотку. Чтоб ты нахер подавилась им!! - Аластор тяжёлым шагом подошёл к девушке ближе, в попытке уничтожить её храбрость, весь запал и едкий сарказм.

Чтоб она сдулась, как проколеный воздушный шарик, стала безжизненной тряпкой.

Гнев Аластора всегда был таким.

Он не смотрел кто перед ним стоит: родные, чужие, плевать. Если имелась на это существо глубокая обида он выльет её смоляным ковшом на эту взбесившую его бошку. Для него не важно, что он причинил боль другому. Важно лишь то, что этот другой причинил боль ему.

В момент из двоих начала просачиваться не просто духовная, а истинная энергия божественных тел. Через кожу, одежду прожигала себе путь и взбаламучивала частицы воздуха. Покой сменялся бесконечно долгим хаотичным верчением вокруг своей оси. Тёмная и светлая энергии столкнулись в бушующем противостоянии, когда тела врагов ещё даже не соприкоснулись с друг другом.

— Я тебя задушу, сучарку эдакую!! Выжму все внутренности и развешу их перед носом твоей сестрички!!! Как. Рождественскую. Гирлянду. - большие растопыренные ладони медленно потянулись к открытой шее.

Аластор угнетал своим высоким ростом, крупным телосложением, вжимал тело Киры в стеклянную дверь, и с бешенством в глазных яблоках взирал сверху вниз. Алый цвет, который был не только в глазах, но даже на когтях, ещё больше устрашал и вгонял в бездну отчаяния неминуемого.

Но Аластор не учёл одного — он подавлял только телесную оболочку, но никак не дух.

Девушка подняла голову на парня. Голубые глаза с небывалым лихорадочным безумием распахнулись так широко, что пугали, что могут вот вот вывалиться на подставленную ладошку. Меж затемнённой радужки заплясали золотые огоньки. Колыхались из стороны в сторону. Будили нехарактерные девушке черты поведения. Гнев смешивался с неконтролируемым безумием, тревогой и загнанностью.

— Давай, - пробормотала тихо Кира и приставила его, до селе только тянущиеся руки, к своей коже.— души меня. - контролируя чужие пальцы она плотно обвила их вокруг тонкой шейки и надавила, что есть мочи.

Прижатое к стеклу тело не играло, а требовало, чтоб его умертвили.

Аластор и вправду приложил немного усилий, но не стараясь довести жертву к смерти в первую же секунду.

— Чего ты ждёшь? Души, я сказала! - сквозь стиснутые зубы проскочили очередные слова.— Тебе ведь убить — раз плюнуть. Возьми на себя не только мою смерть, но и бездушную смерть маленького ребёнка, которого ты ненавидишь. А я люблю.

От нарастающего напряжения огромная вена на лбу Аластора вздулась, как переевшая змея, и готова была выскочить из под кожи.

— Избавь меня от моего же счастья. Вырви моё сердце! Затолкай в глотку, чтоб я им подавилась! Задуши! Сожги! Развей пепел! Убей меня! - шептала она, как змей искуситель.

Аластор и вправду надавил руками, что есть мочи, но увидев задыхающуюся в конвульсиях девушку сразу потерял всю храбрость. Руки резко отдёрнулись и стали вытираться о куртку в попытке очиститься от совершенного только что греха. Они заскоблили об шершащую ткань, но грязь от содеянного всё равно не отдиралась.

Кира на мгновенье закашлялась, но её безумный взгляд никуда не уходил, а на лице всё также болезненно играла кривая ухмылка.

— Совсем чокнулась!? Блядь, фу!! Фу, фу, фу!! Сука, это не оттирается!!! Ты чё блядь творишь?? - руки продолжали оттираться в поисках невозможного искупления, а Аластор тревожно забегал головой по сторонам.— Нахера провоцируешь??? Из-за тебя я испачкался!! Ты ёбнулась совсем!!! Винтики от бошки открутились!!! Выруби нахуй это безумие в зрачках!! ВЫРУБИ Я СКАЗАЛ!!! Отбитая!!!

Лицо Киры знатно побледнело и она ещё больше прильнула к парню.

— А что ты меня не убил? Слабо? Ручки затряслись? Страшно стало? - Ал замер.— Бесхарактерный!! Ты даже жалкого человечишку прикончить не можешь, а мнишь из себя беспощадного монстра!!! Посмотри на себя!! - девушка опустила на секунду голову вниз на носки кроссовок.— Ножки затряслись!!! Нервы сдали!! ТЫ ЖАЛОК!!! Даже мне тебя жаль!!! Кто ты такой?? Ты никто!! Пустое жалкое место!!! По сравнению со мной ты тупой выродок человека!!! - Кира ластилась об него, произнося жестокие слова, пока тот пытался отойти от этого безумия.

Но новая волна ярости подхватила парня и понесла его по кровавой речке. Его руки схватили девушку за горло и со всей силы прижали к витрине. Тело Киры сдалось мгновенно. Будто только и желало быть умертвлённым. Голос захрипел, а конечности обессиленно повисли в воздухе.

Увидев подобное, Мари бегом выбежала с чёрного входа с колотящимся внутри страхом. Смерть. Она казалась так близка к этой беловолосой девушке. Кожа полностью растеряла свой розовый цвет, обволакиваясь бледностью, заодно с каким-то серым оттенком.

Не успела Мари хоть что-то прокричать Аластор сам отпрянул от Киры, чуть ли не повалившись на тротуар. Большое тело зашаталось в стороны без понятия куда деться. А спрятаться было нужно. Просто необходимо. Уйти подальше от греха.

Кира рухнула на каменную плитку и разошлась в громком кашле вместе с капельками крови. Плитка в миг окрасилась в кровавую крапинку. Мари бегом подоспела к начальнице и с ужасом начала ту осматривать, попутно бросая беглые взгляды на испугавшегося самого себя парня. Девушка, быстро сообразив, помогла подняться Кире и повела ту к своей машине. Усадила и на всей имеющейся скорости помчалась от этого места. Кира нуждалась в помощи. Её качало, изо рта текла тонкой струйкой кровь, она задыхалась и в то же время мучилась от рвотных позывов. Кафе, как приют для такой больной казалось не лучшим вариантом.

Мари газанула в ближайший медицинский пункт.

— Кхе.. кхе.. кх.. М-мариан-на, кха-а-а.. не нужно в больницу. Кха-ха.. ха. Не нуж-кхе...-но... - сквозь кашель вытянула Кира из себя нужные буквы и схватилась за горло.

Мари с дороги кинула тревожный, сильно обеспокоенный взгляд на начальницу и свернула с пути. Куда? Неизвестно. Но только не в больницу, как того попросила Кира.

Они зашли в незнакомую многоэтажку, поднялись на лифте и ввалились в квартиру Мари. Первой остановкой в этой огромной двухэтажной квартире оказался санузел. Не успела Кира час назад насладиться наивкуснейшим точно прожаренным стейком Сабрины, как он вылез из неё не до конца переваренными кусочками в желудочном соке, заместо соуса. Затем последовала ещё одна порция, пока желудок совсем не опустел.

Мари притащила с собой мокрые полотенца, огромную аптечку, а делать что с этим не знала. В подобных случаях она была беспомощна. Её руки крюки всегда вставляли ей палки в колёса.

Кира сама уставилась на огромное количество предметов перед собой. Что делают после попытки удушения? Идут в полицию. Но это был не её случай. Полиция не поможет, помощи от неё ноль. Тем более она сама провоцировала Аластора. Поэтому она выбросила подобные мысли из головы, встала и начала умываться. Заодно закрыла глаза и посмотрела внутрь своего тела. Камень оставался с тем же количеством трещин.

Но тогда откуда кровь?

С такими мыслями она посмотрела в зеркало и медленно отодвинула волосы от шеи. Под пристальный тревожный взгляд Мари она обнаружила яркие следы от удушья. Сине-фиолетовые оттенки украшали кожу, словно отпечаток огромнейшей руки. От осознания, что это натворил Аластор Кира резко закрыла шею волосами, закутала, и через зеркало взглянула на вид девушки позади. Они одновременно посмотрели в отражения глаз друг друга, голубые и медовые, и отвели их в разные стороны. Кира точно не хотела об этом что-либо говорить, а Мари не знала, что и спрашивать по этому поводу.

Инцидент был неприятен обоим.

~БуррррркНеожиданно по помещению разнёсся голодное урчание живота. Ребёнок в животе требовал еду, которая шла к нему с самого утра, но так и не достигла, слезла на остановку под названием канализация и под предлогом токсикоз.

Беловласка пожала плечами, а Мари, взяв девушку за руку, поволокла из санузла на кухню. Кира не сопротивлялась хватке, а даже с какой-то иронией сама обхватила эту руку пальчиками и незамедлительно последовала за приятельницей. С момента их появления на пороге квартиры между ними царствовало молчание. И на удивление оно было комфортным и совсем не стеясняющим для них обоих. По длинному пути до кухонных шкафчиков с холодильником Кира внутренне ахнула от роскоши места жительства в прошлом обычной официантки. Апартаменты в квартире были богатыми, сделаны по намеченному дизайну, и всё стояло ровно на нужном месте. Здесь присутствовало аж три спальных комнаты, вместе с ним три гардеробных комнаты, два туалета, огромная гостиная с телевизором, чуть ли не во всю стену, была ванная комната, отдельная душевая, комната с джакузи, прачечная..

Плюс ко всему была ведь ещё и винтовая лестница, ведущая на второй этаж.

А кухня в этой квартире оказалась аж в три раза больше, чем в нынешней Киры. Хотя та казалась ей довольно просторной, но с такими масштабами представления о квартирах поменялось. Оказывается они могут быть настолько огромными, как двухэтажный дом.

Это был взрыв мозга. Куча вопросов откуда? зачем такие пространства? на какие деньги? А ведь у Мари ещё имеется дорогущая машина, а она пахала на работах уборщицей, посудомойкой, официанткой.. Много чего перепробовала. И Кира помнила её слова, ей для чего-то нужны были деньги.

Огромные деньги.

В черепной коробушке не складывалось ничего. Оно лежало по разные стороны, но соединяться в единый пазл совсем не хотело.

Мари заботливо разогрела вчерашнюю еду в микроволновке и подала Кире с отведённым в сторону, будто провинившимся взглядом. Одно стало ясно. Этот человек расспросам не подлежал. По сущности она являлась болтушкой, любила потрещать, поделиться какими либо новостями, сенсациями, но о себе говорить никогда не любила. И по впечатлению Киры даже злилась, когда начинали тему о ней.

— Не называй меня так больше.. - Мари уселась на против Киры, заварив чай.— .. пожалуйста. Мне не нравится. И не хочу. - прибавила она после глотка и уставилась в миску собеседницы.

— Как так? - Кира сначала вообще не вникла о чём та заговорила, но вдруг вспомнила полное имя девушки Марианна, которое ей как оказалось не нравилось.— Ааа, - припомнила свои слова в машине,— ладно, поняла.

— Не надо. Просто не надо. - то ли для особой утвердительности произнесла девушка веснушка, то ли просто добавила с воспоминанием в голосе.

— Спасибо. - съев пол порции макарон с грибами поблагодарила Кира.— Скажи сколько я должна, я выплачу.

Мари подняла голову, поджала губки и отвернулась в сторону окна, пригубляя кружку с ароматным чаем.

— Зачем ты так?

— Как?

— Так как ты это делаешь. - девушка волной очертила привычный для неё вид и плавно опустилась на пол.— Я помогла не для того, чтобы ты оплачивала эту помощь, как услугу. И вообще. Не всё измеряется деньгами. Воспринимай, что это искреннее сочувствие к твоей нелёгкой жизни. И скорее даже, - пустая кружка опустилась на стол,— дружеская поддержка. Попытка быть полезной и нужной.

Мысли распались и засветились ярким светом по отдельности слово ДРУЖБА. Для Киры, которая с самого детства не заводила подруг, потому что они сами не хотели быть в её жизни, оказалось даже ошеломляющим. Чем-то тайным, сокровенным, и в какой-то степени интимным? В последний раз она дружила с девочкой, когда им обоим было по семь лет. Ходили они в один и тот же класс, жили в одном дворе, но в разных подъездах. И она отчётливо помнит момент, когда та перестала с ней общаться. Сказала на последок, что с какой-то Лерой с другого двора намного интереснее. Странный и смешной аргумент, но для маленькой Киры оказался чрезвычайно больным. Она с детства была слишком чувствительной, поэтому считала раз один раз не получилось, так и в следующий раз не выйдет. Они опять либо предадут, либо уйдут.

Кира поелозила на месте от наросшего внутри неудобства. Даже очередная вилка с накрученными спагетти не лезла в рот. Но ребёнок снова напомнил о себе и уже нехотя она засунула эту вилку внутрь, медленно пережёвывая от пропажи аппетита.

— У меня есть несколько вопросов и ты догадываешься каких. Скажи, ты ответишь на них? - прервала Кира для себя это неловкое молчание.

— Не-а. - ответила Мари и расплылась в лучезарной улыбке.— Этой мой большой большой секрет. - приложила указательный палец к губам и подмигнула.

Кира хотела было тоже придаться такому приятному настрою, но смогла сдержаться, вновь укутываясь в холодную маску лицом, но не словами.

— Ты считаешь меня подругой или про дружескую помощь это была сказано в невзначай?

С нестираемой улыбкой Мари облокотила лицо на руку. Она внимательно прочитала, что для беловласки это было чрезвычайно важно.

— А ты не считаешь меня своей подругой?

— Аа.. ээм.. - Кира сразу замялась, стушевалась.

— Ха, конечно считаю. А почему не должна?

— Мы вроде как работаем с друг другом.

— Я на тебя работаю. - без толики стеснения подтвердила Мари.

— Даже так.

— И что? - бровки вместе с руками поднялись.— Это же рабочее. Тем более даже в работе мы хорошо ладим. Сплелись как Шерлок Холмс с доктором Ватсоном. Разве это не прикольно? Зарплатой я вполне удовлетворена, работа сама по себе очень даже нравится. И общение нравится. Взаимовыручка или взаимовыгода. Тут множество понятий, главное не упускать их из виду. Ты мне, я тебе. Дружба это или работа везде один и тот же принцип.

— Значит.. мы можем называться по-другами? - от неловкости Кира даже брови нахмурила и опустила лицо в свою тарелку.

Макароны были почти съедены.

— А почему бы и нет? - Мари тоже уставилась на грязную миску и в улыбке поджала нижнюю губу.— Может быть чаю?

...Прошёл по крайней мере целый час, прежде чем Кира с Мари вернулись в Неко-кафе. Управляющая сразу убежала по делам: сначала расспросы, как что было в её отсутствие, не нападал ли кто, не обижали ли посетители котиков и с новыми заботами убежала в кабинет. Кира потопталась у кошачьих лежанок на подоконнике, получила от их мурлыканья релакс, расслабилась. Вместе с этим отпустила не самое приятное утро, которое осталось уже в прошлом. Следы она конечно не могла не спрятать. Одолжила у Мари шейный платок и повязала его с деликатным бантиком на шею.

Всё бы ничего, но осадок то всё равно остался. Неприятный, грязный, гнусный, скребущий.

Кафе было на половину заполнено, а часы говорили время обеда. Значит скоро заведение забьётся до последнего столика. Это приятное зрелище. Видишь как люди отдыхают, наслаждаются трапезой и конечно же платят за это деньги, в которых Кира нуждается как никогда.

Громогласная слава кафе с котиками конечно не пролетела по городу, но популярность набирало. И кстати среди разных возрастов. От детей до молодёжи и стариков. Не приходили только аллергики, конкуренты и ненавистники животных.

А последних было уйма мало.

Сбоку, у подоконника например, сидела девочка лет 10. Одна. И если осмотреться по помещению без присмотра. Видимо современный ребёнок с деньгами на руках. Модно, удобно, что ещё сказать. Она сидела на высоком стуле, обнимала парочку кошек и с нескрываемым удовольствием сюрпала напиток. Очень громко, но выглядело это через чур мило. Упустим моменты, что она была одета, как 15 летняя школьница и с макияжем на лице. Под этой маской современности ребёнка всё равно не скрыть, как бы не пыталась это сделать девочка или её родители. 21 век. Дети растут прискорбно быстро. Им не подают правильного примера и конечно они берут его таким, каким он подаётся. Они только начинают жить, у них нет фильтра для отсеивания лишнего с пустым, они не могут разобраться ещё что правильно, а что нет. Поэтому просто живут жизнью, какую им показывает подрастающие поколения. Вот и всё.

С новой печалькой глазки опять забегали по столикам осматривать лица посетителей. Не чтобы кого то найти, а так, от нечего делать. И наткнулись на крайние столики. Там собралась вся компашка Сабрины, и переговариваясь между друг другом, посматривали на Киру. Не известно сколько времени они это делают, но Кира заметила их только сейчас.

И что-то ей в этом не понравилось.

— Что ты тут делаешь? - начала Кира с претензией в голосе, подходя к сестре.

— Так обед! - вскинула Сабрина бровки без понятия, что это на неё наезжают.

Не успела прискакать уже лезет вперёд паровоза.

Кира на мгновенье прищурилась, посмотрела на часы. Забыла. Только войдя в кофейню поняла, что обеденное время, и тут же забыла.

— Ты ведь накормишь меня бесплатненько? Ммм? Только не говори мне, что я не заслужила. Учти, перекрою́ тебе всю одежду за подобный комментарий. - вся компания с усмешками переглянулись с Сабриной и уставились на хозяйку заведения.

Однозначно они тоже ожидали бесплатной халявы по знакомству. Даже про те слова, которые когда-то бросила Кира, разозлив их, забыли. И сейчас предстали просто щенятами с обложки.

— Тебя да, - ответила Кира без промедлений,— их нет.

Все улыбки в раз застыли. Примёрзли и не хотели оттаивать. Только они были неприятные, и скорее безумно неприятные.

— Эй, ну ты чего! Ну сделай скидку. Ну пж! Не такие они и чужие люди! Ну?

Кира с пристальным вниманием прошлась по количеству голов и вскинула цифорки в голове. Ладно. Так уж и быть.

— Юлия, - подозвала она одну из официанток. Та, прошуршав кроссовками, неторопливо подошла к столику.— когда эти ребята определяться с заказом сделай им скидку в 10 процентов, не больше. Это Сабрина, - указала на сестру,— она исключение. Ей бесплатно. Запомнила?

Официантка угукнула.

— И не поддавайся её уговорам. Скидка 10 процентов и ни одним больше. - в спину уходящей проговорила беловласка и снова осмотрела сидящую ораву, словно на дошколят в детском саду.

Все сразу засвистели, загалдели, словно мартышки, получившие ящик бананов. Ей Богу, какие же они шумные. «Одна головная боль с этими школьниками» думала Кира, хотя была даже младше них.

— А ну-ка, пододвинтесь ребята. Не хочешь присесть с нами?

— Да. Пообщаемся. Познакомимся. Давно пора узнать какова младшенькая Сабрины.

— Ммм?

И кажется не только шумные, но и приставучие, словно впервые на выгуле. Девушки как обычно презрительно сторонились даже её взгляда, им было некомфортно с такой куклой рядом. Кира разом затмевала всю красоту, а женская зависть огромна и беспредельна. Ведь каждая девушка другой конкурентка. И не так важно, дружны они или нет, всю жизнь они будут конкурировать за звание выделяться на фоне другой.

Под таким неприятным напором Кира начала искать руку помощи. Фигурально. И нашла. Через столик этой шумной стайки сидела знакомая фигура, которая должна была оказать неимоверную помощь, а ещё к этой мужской фигуре хранилась куча вопросов.

— Нет. Мне некогда. - холодно отрезала она себя от компании и развернулась на 180 градусов.

Прошла столик и гордо уселась на кресло прямо перед носом Уилла. Тот хмыкнул и отвёл голову в сторону. До сих пор дулся, при это попивая кофе в её же кофейне.

— Что ты тут забыл?

— Моего имени нет в чёрном списке. Я обычный посетитель.

— Ты думаешь я поверю, что ты зашёл просто так?

— Я не твоя собственность. Не надумывай слишком много.

— Но ты всюду таскался за мной. Это неопровержимый факт.

— Заметь. Таскался, не таскаюсь. Я тебе не псина с высунутым языком, чтоб быть на вечном поводке.

Оба фыркнули в друг друга.

Оставалось ещё плюнуть.

Но они «взрослые» люди, до таких глупостей опускаться не будут. А продолжат гордо отсвечивать характер обидчика, зеркаля, но так и не принимая этого отражения.

И оба они были недовольны ответами. Можно было бы даже сейчас в молчанку сыграть. Подозвать официантку, подключить бумагу с ручкой и завёртывать послания в маленький свиток на подносе, который официантка будет подносить, лишь сделав один шаг. И ведь такие игрища затянуться. До вечера. До самого закрытия. Слишком муторно, но зато без отсечения в сторону гордости. Она останется на месте и будет над каждым давлеть, мысленно возвышать.

— Ответишь на вопрос? - аккуратно подступилась холодная королева, передвигая вперёд на мысленной шахматной доске слабую пешку.

— Без б. - отрезал Уилл, откидываясь на спинку кресла. И кажется пешка Киры продвинулась ещё на несколько шагов вперёд, собираясь стать королевой. Но не тут то было. Откуда не возьмись появился вражеский слон и удалил игрока с расчерченной доски.— Только для начала вернёмся к той теме, на которой ты отвернулась от меня. Ответишь ты отвечу я.

Кира недовольно сощурилась. Сложила руки на груди и тоже предалась спиной мягкости кожаного диванчика.

Одно известно.Ей не хотелось говорить на эту тему.

Уилл пытался оправдаться сложностями своей жизни, уйти в сторонку от ответственности, мол я не виноват, что ты такая чувственная или наивная дурочка, что влезаешь во всякие передряги по хлопку. Но кто тогда игнорил её на уроках, словно соседний стул, на котором она сидела, был пустым и собирал пыль? Кто не подпускал её близко к себе, морально и физически держал на расстоянии? Из-за чьего поведения она выплакала немеренное количество слёз? Это помнит только её старые наволочка с подушкой. Уилл об этом ни сном ни духом. И хоть бы задумался. Нееееет. Видите ли у него были вечные проблемы, которых у других видать, по его мнению, не было.

Как же бесит.Но вопросы важные и срочные.

— И что ты хочешь чтобы я сказала? - согласно кивнула беловласка, идя на встречу компромисса.

Пожимая ему руки, но в тоже время отряхивая, пока перемирие стоит в сторонке и не видит.

— Мне не нужна жалость. Всего лишь взаимопонимание. Но если ты дальше продолжишь прибегать к игнору, я не буду тебе помогать. Больше всего ненавижу неблагодарных и чёрствых людей.

Женские зубки стиснулись, как и мышцы мозга.

Что можно было сказать на подобные откровения чьей-то жизни? Ну, думай. Похвала за стойкость? Нет, приторно сладко для их взаимоотношений. Я тебя понимаю? Фу, блевать охота. Не понимает, и не собирается понимать, сколько бы сложностей не выпало на его веку. Или прощение за свою упрямую натуру? Никак нет. Ударит по гордости, а там и на стойкость духа повлияет. Да и не достоин он выслушивать прощения, и вообще прощать её.

Но что тогда? Пошутить и перевести тему? Опомнись, Кира. Когда ты в последний раз шутила и вообще смеялась? Прошли месяца, и подобное будет выглядеть, как минимум глупо, а максимум ещё глупее глупого. Продолжить игнорить и он сам «соскучится» по беседам? Смешное предположение. Уилл и вправду не какая-то там собачка с ошейником. У него тоже есть чувство гордости, какое имеется у всех.

А жаль.. очень жаль..

— Уилл, жизнь сложна не только у тебя. Семейные и внутренние проблемы они вечны, у всех, поголовно. Жил ли ты человеком или существом, да хоть тараканом в прошлой жизни, я не обязана это выслушивать. - Кира помрачнела от своих же слов и не поднимала головы. На фоне продолжали мяукать кошки, болтать посетители, но от дум девушки эти звуки не отвлекали. Они становились частью её покоя.— Могу сказать лишь одно: на мне есть вина за то, что была такой дурой. Но. Моё признание в этом не снимает с тебя твои косячные моменты, из-за которых я страдала. - Уилл напрягся, подался вперёд, но Кира кивнула, чтобы тот молчал и дал ей договорить.— Да, Уилл, я страдала из-за тебя и твоей нерешительности. Недодружба, недоотношения.. я не могла никогда понять, что между нами и каждый раз это разрывало меня на куски. А про нож в спину.. - перекинулась Кира на слова Уилла, сказанные ещё в лесу.— Да, я его всуну. Если будет какая либо угроза мне и моему ребёнку. - ледяные глаза блеснули опасным огоньком с явной угрозой.— И не упрекай меня потом за предательство. Ты сам всунул это лезвие в руку и подставил свою спину. Я не вынуждала тебя исповедаться мне во всех тяжестях своего мира. Изъявил желание ты. Так бери ответственность на себя ты. Я не буду сожалеть, что поступила подобным образом. Потому что это ты не предусмотрел, кому открываешь свою ахилесову пяту. Запомни! В первую очередь я теперь мать. Мать ребёнка, за которого буду стоять горой и даже погибну, лишь бы тот продолжал дышать, пусть даже на несколько минут дольше, чем я. А во вторую очередь, я всё ещё остаюсь матерью. Если ты не знал, но за ребёнка женщина убьёт и пойдёт в могилу, не пожалеет никого. И раз уж так вышло всё, - до сих пор закутанное в пальто тело девушки пристало,— я пойду.

Парень был потрясён до глубины души. Шоколадные глаза забегали в поиске своего покойного места, но не находили, пока не остановились на волосах девушки. Белый цвет, такой чистый, успокаивающий, покорный, мягкий, светлый, чувственный.. с ним ассоциируется столько тёплого, что можно перечислять бесконечно.

— Какие у тебя вопросы? - своим вопросом Уилл вернул девушку обратно в кресло.

Хотя она даже не ожидала, что тот после подобных жёстких слов согласиться поговорить ещё.

Парень провёлся по слегка завивающимся волосам рукой в чёрной облегающей перчатке и приставил кулак к виску, как подставку для головы.

— Это касается меня и Сициллы. - на секунду примолкла.— В Параллели все ведь делятся на рассы?

— Поголовно.

Кира кивнула себе для утверждения в своих домыслах и выпрямилась в спине, отправляя лопатки встретиться.

— Как люди на народы и нации?

— К чему ты ведёшь? - вопросил Уилл, зря в корень.

Все эти вопросы.. она знала на них ответ, просто утверждалась на них на все 100 процентов.

— Какой рассы Сицилла?

— Ты спрашиваешь это ради неё или ради себя? - Уилл скучающе приложил руку в кожаной перчатке ко рту, рассматривая со всех ракурсов небольшое замешательство со стороны Киры.

В последнее время вечно безразличная маска начала давать трещины, сквозь них проникали эмоции. Это не могло не радовать, но знатно настораживало. Особенно его. Он задавал себе вопрос: А не из-за появления случаем Аластора происходит подобное? И возможный ответ не давал ему повода для радости. Скорее наоборот.

— Больше для себя. Я хочу знать, кем я являюсь, и кем наполовину будет являться мой ребёнок.

Коротко, ясно и предельно понятно. В скором времени Кире придётся посетить Параллель и информацию, которую он выдаёт девушке, была что капля в море.

И конечно он ответит.

— Расса Бакэнэко, кошка-оборотень. Исчезающая расса. Подробности? - Уилл отпил кофе и с вежливостью, которая не пресекала никакие границы, задал вопрос.

Кира лишь угукнула и начала бросать взгляды на свои гладкие руки. Вдруг у неё там шерсть имеется? Впервые она слышала подобное.

— В основном количестве рождаются в виде обычного облика кошки, только с разумом и размером с человека. Ходят на двух задних лапах, обладают магическими способностями, что-то связанное с огнём. В древности их считали демонами, и причисляли к низшим. Но те времена прошли и они без коварства присоединились к высшим существам. Те, кто переходят некоторый порог культивирования могут принимать облик существа. Есть поверье, что и те, кто смог съесть чужую душу тоже могут выходить за рамки кошачьего облика, но это не точно. - тело парня расслабилась, глаза начали бегло пробегаться по интерьеру, и он продолжил.— Но Сицилла больше не одна из двух. Она Некомата. Кошка-оборотень с раздвоённым хвостом. Некомата это иной уровень культивирования, и его редко достигают. А если и настигают, то к старости. Но твоей матери и отроду двухсот нету. Каким путём она подобного добилась, я без понятия и сам теряюсь в догадках.

— То есть она родилась обычным котёнком?

— Точно так. - без удивления подтвердил Уилл.

В Параллели подобного было пруд пруди. Кто-то гоблином, или кентавром рождался, или вообще драконом. А котёнок, это ничего страшного.

Зато Киру подобные слова напугали. Неужели и она появилась на свет в таком облике? И раз она вообще не знала о духовной энергии, как вообще перевоплотилась в человека?

— Я тоже получается такой же рассы!? Но почему я не кошка?

— А вот подобного рода информацией я не владею. - произнёс Уилл, как будто пытался отвязаться, хотя сам почувствовал любопытство.— Ты сама знаешь, как была рождена?

Кира упорно смотрела на парня перед собой вместо ответа. В голове крутился вопрос: Говорить или не говорить? Её вредность никуда не пропала, сидела у неё на коленочках, просто иногда Кира затыкала ей рот. Вот и сейчас она думала, расклеить той рот от липучего скотча, или оставить всё как есть. Она взглядом будто на доверие проверяла. И всё же в поиске ответов решилась рассказать. Достаточно сухо, но всё же сказать.

— Проносила 6 месяцев и выкинула в человеческую женщину. Получается меня донашивала последующие месяцы именно человек. Всё. Только это.

Информации кот наплакал, но Уилл уже знал ответ.

— Могу предположить, - начал он,— ты поглотила не только тело, но и душу сидящего внутри той женщины ребёнка, поэтому появилась на свет уже в другом облике. Просто взять и поместить одного ребёнка в другой живот невозможно, если только нет подходящей магии. А у Сициллы таковой не имеется.

— А какая у неё сила? - причмокнула Кира губки, заглядываясь на новых посетителей и их еду.

Вроде поела совсем недавно, а внутри как-то непонятно тянуло. И главное на что, она тоже не могла понять, поэтому искала глазами в мисках окружающих.

— Точно не ведает никто. Твоя мать для всех загадка. Но на счёт силы рассы и божественной силы в этом я уверен.. - припоминая вертящиеся вокруг этой прозорливой женщины колбочки с разными жидкостями и веществами, а также учитывая, что она любит экспериментировать..— Что-то связанное с химией, алхимией веществ.

— Неудивительно. - пробубнила Кира и продолжила заглядываться на чужую еду.

А в голове стояло слово "эксперимент". Вот она сидит живая, здоровый самостоятельный организм, который живёт по тем же законам, что и другие, но в отличии от других она обычный эксперимент.

Кого-то бывает не планируют, но рожать приходится, или загадывают мальчика, а рождается девочка, и наоборот. А она во-первых незапланированная, а во-вторых прихоть безумной женщины, которая решила возомнить себя богом и намешать в одного существа огромное количество генов. Противно, мерзко и преотвратительно. Получается она перекувыркалась со многими, чтобы воплотить свою не самую лучшую идею в жизнь. Кира даже знать не хочет, кто может быть намешан в её крови. И в тоже время просыпается страх за своего ребёнка, в которого может попасть подобная гадость.

— Я уже умею управлять энергией в некотором роде.. - задумалась Кира вслух.— Но почему до сих пор не ощущаю внутри себя кошкой? Или как это вообще произносится!?

Уилл вскинул руками.

— Здесь несколько ответов. Первый, Сицилла изначально подавила в тебе эту сущность, иначе бы ты стала рождённой сенсацией— разумной кошкой, рождённой от человека. Вторая, это нехватка энергии «Древа Жизни Драхт» или хотя бы элементарной энергии Параллели. Есть ещё одна теория. - Уилл как обычно щёлкал вопросы девушки с такой лёгкостью, будто бы во всём этом участвовал лично.— Новое тело.

Идеальное личико на секунду сморщилось и даже насупилось. Уилл же наклонился над пустой кружкой и от скуки начал в твёрдый материал втыкать ниоткуда взявшиеся из рукава тёмные перья.

— Ты ведь умерла? - Кира угукнула.— Твоё настоящее тело сгорело до тла, так? - Кира вновь подтвердила.— И ты задаёшься вопросом как вернулась к жизни.. - подводил к неприятному факту Уилл.

— Ну и? - беззлобно произнесла девушка.

— Сейчас ты находишься не в своём настоящем теле. В чужом. Благодаря духовной энергии в твоей душе ты обволокла это тело и привязала свой нынешний облик.

— А как же ребёнок? Он ведь выжил. Я была беременна ещё до смерти.

— Значит переместили и его. - настаивал на своей версии Уилл, которая склонялась к сущей правде.— Радуйся. У него значит такое же божественное тело, как и у тебя. Иначе тебя воскресили бы одну.

Голубые глаза проморгались в неверии и впали в транс, задержавшись на одном из мяукающих созданий за стеклом. Кошка облизывалась, а Кира окуналась в неприятные ей мысли.

«Он сжёг не только меня, но и нашего ребёнка. Нашего ребёнка.. шего ребёнка.. ребёнка.. ребёнка.. »

Проносилось эхом в голове и ударялась об замкнутую черепную коробку. Ладно она, она перетерпит всё. И свою жизнь, как огромный эксперимент, и свою смерть ради какого-то чужого ей клана, этот грёбаный камень внутри, высасывающий все эмоции, но ребёнок.. В чём провинился ребёнок, раз ещё не успел вылезти из живота, а своё истинное тело потерял?

За какие грехи?

Известно за какие. А вернее за чьи. За прегрешения своего отца. Натворил он, а расплачивается его дитя.

Несправедливо.

— Я отойду. - Кира пошатываясь из стороны в сторону пошла прочь.

Её затуманенный взгляд пробил Сабрину до мурашек и заставил поскорее покончить с трапезой.

Внутри руины от внутреннего мирка раскачивались и намеревались разрушиться окончательно. Но всё же выстаивали тряску. Кира доволокла ватные ноги до унитаза и её снова вытошнило. Желудок во второй раз за день одиноко опустел, хотя наполнился совсем недавно. Внутри Киры тоже опустело и она обессиленно рухнула на холодную плитку.

Сколько ещё ей нужно было знать? А сколько ещё эти познания будут разбивать её? Снова и снова. И каждый раз с новой силой. Знание.. точно ли оно нужно? Или лучше жить без него?