Репетиторство на дому

«Ненавижу понедельники!» — именно с такого лозунга начинается каждое начало новой недели. Но не в этот раз. Сегодня первый уроком литература, и мне ужасно хотелось посмотреть, как поведет себя Михаил Александрович. Как он будет смотреть на меня или как будет разговаривать со мной при всем классе.

В предвкушении предстоящего урока я даже забыла про завтрак и выбежала из дома под крики отца, о том, что я должна вернуться не позднее десяти вечера. За то, что я снова пришла поздно домой в пятницу, родители все же настояли на личном водителе, который будет забирать и доставлять в школу и на работу. Короче говоря, отслеживать чуть ли не каждый мой шаг.

Но сейчас меня это волновало меньше всего. Мысли скрутились в круговороте и были только об одном единственном человеке — Михаиле Александровиче.

Я опоздала на урок литературы минут на пять. Подумаешь! Между прочим, еще на прошлой неделе я вообще не хотела идти.

-Извините! — Крикнула я, врываясь в класс.

Все сразу же посмотрели в мою сторону испуганным и даже местами сочувствующим взглядом, показывая, что ждет меня кара небесная, так как на урок литературы несмел, опаздывать никто, ибо сразу же был подвержен смертной казни в виде ответов у доски по самым сложным вопросам.

— Входи. — Невозмутимо проговорил учитель, даже не отрываясь от разглядывания классного журнала.

Как только я дошла до своей законной последней парты первого ряда около окна, Михаил Александрович произнес:

— Миронова, я тут думал, кого же вызвать к доске, и раз так получилось, что ты опоздала на мой урок, то видимо сама судьба так велит. Милости прошу к доске.

По-моему на лице учителя мелькнула ехидная улыбка.

«Ну ла-адно...» — подумала я про себя и встала из-за парты. Подойдя к доске, я покосилась на Михаила Александровича и ехидно улыбнулась.

— Даты жизни Михаила Афанасьевича Булгакова.- Начал он.

— Родился 3 мая 1891, умер 10 марта 1940.

— Какова первоначально была профессия Булгакова?

— Врачом. После окончания гимназии в 1909 году, он поступил на медицинский факультет Киевского университета.

— В каком году был написан роман «Собачье сердце»?

— В 1925.

— А опубликован?

— В 1968!

— Где описан процесс создания пьесы «Дни Турбиных»?

— Процесс создания описан автором в Театральном романе или по-другому «Записки покойника».

— Как первоначально назывался роман «Мастер и Маргарита»?

— Роман о дьяволе. Более того, Булгаков писал роман, начатый еще в 1929. Первоначальный вариант был уничтожен им в 1930. А в 1934 была создана первая полная редакция текста, получившего в 1937 название Мастер и Маргарита.

Я прямо-таки слышала, как скрипят зубы у учителя, и улыбнулась ему, смотря прямо в глаза.

— А вы сомневались в моих литературных способностях, Михаил Александрович? — С насмешкой спросила я.

«Не зря же я все выходные просидела за дурацкими учебниками!» — подумала я.

Ну не смогла я удержаться от победного триумфа и на радостях, развернулась и показала этой наглой учительской морде язык. Никто кроме него, естественно, не заметил. Михаил Александрович нахмурил брови и поставил мне в журнал пятерку, а я с поднятой головой направилась к своей парте.

Дальше урок шел спокойно, но иногда я все же ловила на себе косые взгляды одноклассников и слышала, как девчонки за соседней партой болтали:

— Ого, что это только что было? Обычно Михаил Александрович просит самому рассказать биографию и не задает лишних вопросов, чтобы не заваливать.

— Ага...А сейчас целый допрос был!

Я отвернулась, и начала бездумно смотреть в окно. За весь урок больше никого не спрашивали. Сначала было обидно, что этот бессердечный учитель литературы спросил только меня. А то, что он спросил меня назло, я не сомневалась. «Вот ж гад!» — подумала я про себя и, наконец, отстранилась от разглядывания панорамы в виде футбольного поля и деревьев за окном.

Я посмотрела в сторону учительского стола и наткнулась за взгляд учителя. Он был каким-то изучающим...Словно я чем-то удивила нашего литератора.

Оказывается, Михаил Александрович задал нам писать письменную работу по этому самому Булгакову. И сейчас учитель, не отрываясь, смотрел на меня, как будто хотел запомнить каждую мелочь во мне. Я почувствовала, как щеки покрываются румянцем, и хотела отвернуться, но не смогла. Чертовки приятно, когда на тебя вот так вот смотрят. Я забыла о письменной работе, а он обо всех учениках в классе. Мы так и просидели до конца урока, просто смотря друг на друга.

Прозвенел звонок. Я собрала сумку и хотела выйти из класса, как услышала голос учителя:

— Миронова, останься после урока. Я хочу поговорить с тобой о дополнительных занятиях.

Я замерла на месте, боясь пошевелиться, но когда все вышли из класса, оставив меня и учителя литературы наедине, я взяла себя в руки и посмотрела на Михаила Александровича.

— Мне не нужны дополнительные занятие. Сегодня я же хорошо ответила. — Сказала я с нахальной улыбкой на лице.

— Это потому, что я задал легкие вопросы, а не заставил тебя саму пересказывать всю биографию автора или краткое содержание романа, который ты наверняка не читала.

— А вот и читала! — Возмутилась я.

Учитель усмехнулся и подошёл ко мне ближе. Вдруг он как-то странно посмотрел на меня, и его зрачки расширились, а дыхание участилось. Он обхватил меня за талию одной рукой, и так быстро, что я даже вскрикнуть не успела. А в следующую секунду его губы накрыли мои, а горячий язык уже хозяйничал во рту.

— Ах, так вы про такие дополнительные занятия литературы! — Разъединив поцелуй, спросила я.

— Что за мысли, Миронова! — Театрально возмутился учитель и снова поцеловал меня.

Я отвечала на поцелуй. Такой жаркий, страстный, немножко требовательный, что можно было бы утонуть в этих ощущениях. Можно, если бы ни стук в дверь, который заставил меня отскочить от учителя чуть ли ни на другой конец класса.

— Михаил Александрович, директор собирает всех учителей на совещание через полчаса. — Проговорила секретарша и так же быстро удалилась из кабинета, как и вошла.

Вот и хорошо. По-моему она даже не заметила, что учитель литературы тут не один.

Михаил Александрович повернулся ко мне и сказал:

— В четыре приходи ко мне, вот адрес.

— А зачем мне идти к вам домой? Чем плохо в школе заниматься?

— В школе неудобно.

— Действительно! Одиннадцать лет училась, а тут вдруг неудобно.

— Не язви Миронова.

— Я не хочу идти к вам домой, Михаил Александрович, может вы маньяк, который соблазняет молоденьких учениц?

— А мне пожилых соблазнять?

— Михаил Александрович, а вы оказывается тот еще извращенец! — Ответила я быстро выбежала из класса, пока тот не успел ответить, сжимая в руке маленький клочок бумажки с адресом учителя.

***

Если честно, то я очень хотела попасть в квартиру Михаила Александровича. И вот уже через час я ехала в машине, сказав водителю адрес с бумажки.

Дом учителя оказался самым обыкновенным: кирпичная многоэтажка и парочкой подъездов и небольшой детской площадкой.

Я отпустила водителя, сказав, что буду дополнительно заниматься литературой около трех часов. Водитель скептически посмотрел на меня, но все же уехал, не забыв доложить моим родителям мое местонахождения. Н-да, вот так теперь и живем!

Вообще я планировала заниматься учебой час, а остальное время оставила про запас. Нет, заниматься сексом с учителем я не планировала. По крайней мере, сегодня уж точно. «Так, Алиса, ты вообще не планируешь заниматься сексом с Михаилом Александровичем! Никогда. Он же твой преподаватель в школе!» — мысленно одернула я себя. Но тут вмешалось, что-то противоположное здравому смыслу: «Ну и что? Учитель так учитель. Это даже хорошо, что он старше тебя и работает, да он вообще, между прочим, самостоятельный человек и что в этом плохого? Не то, что твои сопливые однокласснички».

И вот так, мысленно дискуссируя сама с собой, я вошла в первый подъезд многоэтажки и поднялась на девятый этаж. Дверь квартиры мне открыл Михаил Александрович, который стоял на пороге в одних спортивных штанах, а по его оголенному торсу стекали капельки воды. На голове у него было влажное полотенце, которым он принялся прямо при мне вытирать голову.

"Никакого секса до восемнадцати лет!" — промелькнула мысль в моей голове, а глаза не хотели никуда смотреть, кроме обнаженного торса, между прочим, очень даже сексуального торса.

"А когда мне там уже восемнадцать?" — Пришла вторая.

— Заходи! — Сказал Михаил Александрович, проходя в сторону. — Ты прости, я в последний момент вспомнил, что ты должна ко мне прийти и не успел толком принять душ.

— Ничего. — Пробубнила я, снимая обувь.

Кстати, никакого пуфика в маленьком коридорчике и в помине не было, поэтому пришлось снимать обувь, стоя в очень неприличной и довольно компрометирующей позе. Видимо, учитель то же оценил и ударил меня по заднице.

— Эй! Вы чего меня бьете? — Обиженно спросила я, краснея и потирая свою попу.

— А ты зачем так стоишь? Провоцируешь же меня, причем намеренно.

— Я не провоцирую! Это у вас пуфика нет! Как вы вообще тут можете раздеваться нормально?

— На корточках. — Спокойно ответил учитель и с ехидной улыбкой скрылся.

Пока Михаила Александровича не было, я принялась оглядывать его квартиру. Принципе обычная: двухкомнатная, с кухней, ванной и туалетом, небольшой прихожей. Обои везде светлые, а мебели не так много. Я быстро обошла все комнаты, кроме спальни, в которую побоялась заходить.

— Ты чего там копаешься? — Услышала я голос учителя. — Проходи на кухню!

Кухня была средних размеров, со светло-зелеными шкафчиками. Мне она тут же показалась очень уютной. Я села на кожаный диванчик за обеденным столом и принялась доставать из портфеля тетрадь с учебником.

Учитель заварил две кружки чая и выложил в пиалку пару конфет и печенье.

— Прости, больше ничего нет.

— Ничего, и это сойдет. — Ответила я и принялась за сладости.

Попив чай с печеньем и конфетами, мы приступили к урокам. Михаил Александрович и в школе все хорошо объяснял и интересно рассказывал, но все-таки индивидуальные занятия всегда лучше. Порой, я нарочно переспрашивала у учителя то или иное предложение, а он забавно злился и легонько бил меня по заднице, на что получал в свой адрес недовольные взгляды и обзывательства. В такой обстановке я и не заметила как прошло полтора часа.

— На сегодня все. — Сказал Михаил Александрович и поднялся из-за стола.

Я вздохнула и собрала все принадлежности в рюкзак. Уже, когда я натягивала на себя ветровку, учитель приблизился ко мне и снова поцеловал. Его язык обводил контуры моих губ, вырисовывал узоры на небе, обхватывал мой язык. Мы целовались, пока воздух не перестал поступать в легкие.

— И что это было? — Спросила я, все еще пытаясь отдышаться.

— Ты мне нравишься, Миронова. — Спокойно ответил учитель и, схватив меня за плечи, впечатал в стенку.

Он снова поцеловал меня, а я отвечала, позабыв про все на свете. Его губы спустились в моей шее. Поцелуй, укус, снова поцелуй.

— Михаил Александрович, вы что, поставили мне засос?! — Возмутилась я, смотря на довольно улыбающегося учителя литературы.

Я оттолкнула его от себя и выбежала из квартиры.

Блин, и что теперь сказать родителям?!