Глава 4

Люси просыпалась неохотно, слыша на периферии сознания возню и шум со стороны кухни. Девушка не придала этому значения, переворачиваясь на другой бок и не сумев сдержать легкую улыбку.

Все же, вчера было здорово. Не то, чтобы Люси искала компанию и собеседника, но Бикслоу оказался не таким уж кошмарным типом, когда не пробовал на ней заготовки для шуток.

Приключения всегда были страстью Люси. И молодая особа не хотела, чтобы пламя погасло. Не хотелось одного — страданий. Блондинке стало жизненно необходимым помнить веселые и радостные мгновения, чтобы те зажигали ее изнутри, чтобы радовали каждый день.

Хочется быть живой.

В комнате витал запах вкусной еды и Люси с обреченностью подумала, что кто – то начал снова покушаться на ее холодильник. Приоткрыв глаза, она наткнулась на насмешливые очи незваного гостя.

Люси вскрикнула, отпрянув от визитера, и ощутимо приложилась затылком об спинку кровати, зашипев от боли. В комнате раздался тихий смех парня, который следил за движениями Хартфилии.

— Бикслоу? — удивление читалось на миловидном лице отчетливо и ясно, — Ты чего здесь забыл?

— Принцесска, разве так благодарят человека, который самолично приготовил тебе завтрак? Кстати, симпатичная пижамка.

Покраснев пуще прежнего, та схватила одеяло и дернула на себя до самого носа, гневно сверкая глазами.

— Озабоченный, — буркнула блондинка.

— Эй – эй, — пригрозил тот, — если будешь так говорить, то не получишь никакой еды. — Так что поднимайся. Кстати, я все уже видел.

Маг душ ретировался вовремя, увернувшись от подушки, которая еще бы чуть – чуть и попала ему в голову. Сонная и слегка раздраженная Хартфилия соскочила с кровати, приводя себя в порядок.

На кухне она обнаружила Бикслоу, уже уплетающего оладьи.

— Никаких манер, — покачала головой девушка и села напротив мага, протянувшего ей тарелку с внушительной порцией, но после этих слов он убрал обратно, увидев недовольное выражение лица.

— Что надо сказать, ваше сонное величество?

— Отдай сюда.

— А волшебное слово? – продолжал допытываться маг.

— Быстро, — пару раз легко хлопнула рукой по пустому месту Хартфилия в ожидании еды, но позже добавила, — пожалуйста.

Бикслоу хмыкнул и отдал девушке тарелку, с одобрением смотря, как та налетела на оладьи, явно голодная.

— Не знала, что ты умеешь готовить, — сказала Люси, запивая соком еду. — Признаться, ты меня удивил.

— О, мисс - скептик, ты еще не знаешь всех моих талантов, — подмигнул Бикслоу.

Заклинательница покачала головой, обращая свое внимание на еду перед собой. Странно, Люси бы давно примирилась с мыслью о том, что теперь коротать свободное время без привычной шумной компании близких друзей будет она одна и ходить в одиночку на взятые миссии, но что – то мешало ей так сделать.

Бунтарство? Надежда?

Да, надежда, не иначе.

Для Люси сломаться было непозволительной роскошью. Когда на щеках блестели дорожки слез, слова вонзались не хуже мечей прямо в сердце, а сама она чувствовала себя разбитой, в этот миг заклинательница поднималась. С кривой улыбкой на лице.

Она разучилась показывать слабость перед товарищами, закрывая ее легким пожиманием плеч и заливистым смехом. В квартире, запираясь после изнурительных миссий, Хартфилия давала волю эмоциям, выпускала пар и подолгу сидела на диване, уставившись в одну точку. В гильдии же все видели другую Люси — улыбчивую, беспечную подругу, которая отчитывала друзей за драки и поддерживала товарищей, за советом к которой обращались многие члены Хвоста феи.

Маг душ уворачивался от слабых магических заклинаний, перепрыгивал со своих кукол на землю и снова посылал заряд своей магии на неприятелей. Враги бросались врассыпную, но это не спасало их от взрывной волны, которая сметала все на своем пути.

Кукольник смеялся, дразнил и насмехался над недругами, еще больше провоцируя тех на ответные удары и кипящую злость.

Бикслоу расправлялся с кучкой магов из темной гильдии, а они все равно умудрялись вставать на ноги и сопротивляться атакам.

Парень взял задание сразу после спонтанного завтрака, так ничего не сказав бойкой светловолосой девушке о своих планах. Возможно, стоило бы взять ее с собой и посмотреть, как эта противоречивая девчонка справится с такой миссией. Бикслоу помнил, как Люси сопела и пыхтела, выбиваясь из сил, пока он сидел на дереве и смеялся над ее попытками урезонить взбешенных разбойников с магическими артефактами.

Он пришел бы на помощь и разбросал их в стороны также легко, как и спрыгнул бы с дерева, да своевольная Люси противилась и поднимала вверх подбородок, вызывающе смотря ему в глаза. Не хотела просить помощи, за что ей и приходилось расплачиваться собственными силами.

В ее взоре он видит то, что не хватает ему самому — надежду. В голосе — невыносимая грусть, но стойкость такая, что он поражается тому, насколько быстро Хартфилия врезается ему в память.

Маг душ — первоклассный боец и на его счету много поверженных врагов. Но он даже не пытается увернуться, когда девичьи руки тянут его прочь из гильдии от несмолкаемых разговоров о любви. Он не пытается сопротивляться.

Впервые чувствует себя дураком, растерянным до критической точки. И ведь стольких отправил в нокаут, стольких держал в страхе и держит, а тут открытие — Люси Хартфилия выбивает почву у него из – под ног.

Бикслоу отклонился в сторону и снаряд попал за его спину, врезавшись в кирпичную стену. Камень разлетелся на куски, осыпаясь мелкой крошкой во все стороны. Бикслоу приставил ладонь ко лбу в виде козырька и присвистнул.

— Промазал, к сожалению, — сделал печальное выражение лица маг.

— К сожалению. К сожалению. К сожалению, — завертелись куклы, еще больше действуя на нервы магам из темной гильдии.

Возможно, надо было предложить Люси поехать вместе, чтобы скрасить унылое одиночное задание или посмотреть, как она щурит карие глаза на это сомнительное и чересчур подозрительное заявление. Бикслоу никогда ничего не делал просто так без всякой выгоды.

«Интересно, какой будет взгляд у Хартфилии? — подумал маг душ, когда неожиданно ему в спину прилетело весьма мощное заклятие исподтишка, пока он разбирался с неприятелями перед собой и отвлекся на несколько секунд, — когда она узнает, как я оплошал?»

Сознание резко покинуло молодого человека и он потерял равновесие, падая в темноту.

Люси резко открыла дверь гильдии, стремительно шагая и не слушая, что вокруг говорили боевые товарищи. Девушка открыла небольшую дверь, нырнув в просторное и светлое помещение, где пахло лекарствами и зельями.

Единственным посетителем этого обиталища был бессознательный маг со знакомой придурковатой прической, около которого хлопотала целительница. Люси тяжело вздохнула и довольно быстро оказалась около кровати. Сердце сжалось от увиденного: Бикслоу был весь в порезах и мелких ссадинах, болезненно бледный и кривился во сне.

— Что случилось? — Люси первая нарушила тишину.

— Мальчишка, — фыркнула недовольная Полюшка, перебирая какие – то разноцветные зелья в склянках и что – то ища, — сцепился с магами из темной гильдии. Наверно, думал, что ему хватит сил в одиночку их всех одолеть. Глупое и бестолковое геройство.

Женщина посмотрела на Люси, которая присела на стул около кровати.

— У него магическое истощение, ко всему прочему, сломана правая рука, — Полюшка, наконец, нашла нужное зелье и подошла к больному, грубовато схватив того за щеки и вливая в рот зеленоватую жидкость, — одни проблемы с вами, магами.

Люси тяжело вздохнула. Венди уже сказала ей по пути сюда, что пыталась восстановить его энергию, но ее сил было недостаточно для такого рода выздоровления. Люси поблагодарила малышку, потрепав по голове, а Ромео сжал ладошку Марвелл в своей, ободряюще улыбаясь, чем вызвал ее легкий румянец.

— Я посижу тут с ним недолго, — тихо сказала Люси, не оборачиваясь на Полюшку, — можно?

Целительница неодобрительно покосилась на Люси. Она не любила людей, предпочитала работать в одиночестве. За сегодня сюда наведывалось достаточно магов, чтобы повысить на них голос и метлой вымести их прочь отсюда.

Бикслоу снова скривился от боли и Люси рефлекторно схватила его за руку своими прохладными пальцами, успокаивающе поглаживая. Гримаса агонии на лице мага исчезла, дыхание постепенно выровнялось, и он расслабленно вздохнул.

Полюшка хмыкнула и махнула рукой, больше ничего не сказав. Она удалилась в другую часть комнаты, оставляя двоих магов наедине.

Неосознанно, кукольник сжал во сне пальцы Люси, словно боялся, что та уйдет, но фея не собиралась этого делать.

Она так устала видеть одни и те же вещи, возвращаться в пустую квартиру, просыпаться в царящей тишине, а потом брать задания, где полностью не получалось отвлекаться от своих невеселых дум. Иногда Люси чувствовала, что ей нужно убежать, скрыться от разочарований и тупой боли.

Кажется, этот путь ведет в никуда.

Каждый раз, в минуты отчаяния и полного упадка сил Люси говорила себе, повторяла заученные слова, как молитву — «я сильная — я справлюсь» до скрипа зубов, до первых капель крови, выступавших, когда ногти с силой впивались в ладони.

Да, у нее есть стержень. Только, что делать, если сила утекает с каждым мигом все быстрее и быстрее, а на замену приходят отвращение напополам с ненавистью?

Обманывая не только других, но и саму себя, Люси забыла, что есть «настоящее». Она хотела уберечь друзей от своих же метаний и перепадов настроения.

Настоящие ли это чувства? Или, подсознательно, девушка играла какую – то роль?

Заклинательница не понимала.

Но находила силы понимать Бикслоу, не замыкаться в собственном эгоизме, не выдумывать лишних и беспросветных обид. Тогда же опускалась завеса недоверия, а каждая колючая скорлупка раскалывалась, и Люси не боялась быть слабой, оставаясь наедине с магом душ, потому что Бикслоу находился рядом с ней.

С ним все становилось другим. Вопреки обстоятельствам Люси испытывала облегчение, когда тот оказывался рядом, вопреки любым взглядам на их компанию продолжала общаться с парнем и не лезла за словом в карман, вопреки здравому смыслу и предчувствиям теперь часто ходила вместе с этим шутом на задания, выбирая их по принципу «камень — ножницы — бумага».

Бикслоу был немного небрежный, опустошенный — прекрасная катастрофа. Совсем, как она.

Люси к такому была не готова. На редкость нелогичное, не поддающееся нормальному и разумному объяснению состояние охватывало Люси, стоило Бикслоу быть на расстоянии руки. 

Девушка и сама не заметила, как ее свободная ладонь потянулась к щеке мага, чувствуя пылающую кожу. Когда блондинка сидела рядом, вот так просто прикасаясь к нему, то ей чудилось, что она становилась лучше, менее одинокой, а более счастливой.

Бикслоу выглядел безмятежным, когда спал. Без своего шлема и дурацких улыбок, действующих на психику многим людям не хуже звериного оскала, Громовержец вызывал чувство теплоты. Люси запоминала это умиротворенное лицо, подрагивающие ресницы и чуть приоткрытые губы, даже самые крохотные детали, чтобы запечатлеть в памяти. Потому что вряд ли ей представится возможность увидеть мага таким, ведь не случись подобного, он не позволил бы увидеть себя с такой стороны никому.

Обещание.

Люси понимала Бикслоу, в его глазах было столько невысказанной боли, что наследница рода Хартфилиев знала — она обязана изгнать ее прочь.

— Полюшка, пожалуйста, можете дать список необходимых лекарств для его выздоровления?

Женщина удовлетворенно усмехнулась: наконец – то кто – то возьмет заботу об этом оболтусе на себя, оставив ее в покое. Ей не претила мысль нянчиться с Громовержцем, который не собирается принимать ее помощь. Лечение в гильдии под присмотром ему всегда  было не по нраву. Теперь же он может катиться на все четыре стороны.

Дом Люси стал полем боевых действий и винить в этом только одного человека было бы глупо. Бикслоу шел на поправку, рука уже не висела в закрепленном положении, и молодой человек мог уже совершать какие – то не слишком тяжелые действия. Но его характер оставлял желать лучшего.

— Ты чего задумала, мадам - ураган?

— Моя квартира идеально подойдет для твоего полного восстановления, — Люси улыбнулась, — не волнуйся, я позабочусь о тебе.

И всякий раз это провоцировало того на действия прямо противоположные.

— Тебе нельзя вставать, — вскинулась Хартфилия и попыталась уложить мага обратно, но тот даже при своем состоянии был сильнее ее, — ты меня вообще слышишь?

— Да – да, — кивнул головой Бикслоу, не слушая заклинательницу, — я полностью здоров, видишь?

Парень попытался встать, но резко сел назад, согнувшись пополам от боли. Темное заклинание, пущенное в него ранее было не таким безобидным и невинным, поэтому восстановление протекало медленно, но уверенно. Бикслоу снова сделал попытку встать и на этот раз более удачную, чем предыдущая, только маг все еще опирался одной рукой в колено. Люси аккуратно взяла его за руку и перекинула через свое плечо, помогая встать во весь рост. Парень удивленно моргнул, но перечить и возмущаться не стал.

Люси держала себя в руках, подавляла растущее раздражение и сжимала руки в кулаки, когда маг начинал вести себя, как испорченный ребенок, пытаясь вывести девушку из себя, увидеть ее яркие эмоции.

Хартфилия не поддавалась. Она по – прежнему заботилась о согильдийце, пичкала лекарствами и пропускала мимо ушей его замечания о редкостном дерьмовом вкусе зелий. Твердой рукой практически впихивала ложку в рот Бикслоу, от чего тот на время прекращал свои издевки.

Поддержка.

Стоит ценить человека, который приходит на помощь, когда оказываешься на грани - на пике сломленности. Она была такой. С тех самых дней, как зародилось нечто, похожее на дружбу, но Люси была не просто другом.

С чего бы она стала ухаживать за магом, попавшим в переделку? В ней было что – то, от чего Бикслоу не смел отвернуться. Возможно, все дело в ярком свете, который та дарила.

Возможно, и сама Люси понимала, что они спасали друг друга, просто находясь рядом.

Ей казалось, что они стали немного ближе. Люси не раз дивилась его кулинарным способностям, которые Бикслоу демонстрировал без повода или, наоборот. Будучи достаточно просвещенной в вопросах готовки, Люси никогда не видела, чтобы кто – то так с увлечением стоял у плиты и готовил очередное изысканный шедевр. Заклинательнице нравилась стряпня мага душ, нередко та пробовала с небольшой ложки приготовленное блюдо, все еще находящееся на сковороде, за что получала легкий щелчок по носу за свое самоуправство.

Бикслоу рассказывал ей истории, сказочные и придуманные сюжеты порой затягивали настолько, что Люси слушала с большим интересом. Может, кукольник и казался шутом, прохвостом и лгуном, но его навыки сочинителя были выше всяких похвал.

Он часто смеялся, словно, говорил  что – то в высшей степени остроумное и на секунду удерживал девичью руку, заглядывая в карие омуты с таким видом, будто не было другого желания, кроме как посмотреть прямо в ее глаза.

Он умел так смотреть.

А еще разговаривал во сне. Хартфилия сдерживала рвущийся наружу смех, прикрыв рот ладошкой, когда в первый раз ей довелось стать свидетелем подобного открытия. По маленьким отрывкам Люси узнала, что Бикслоу бормотал о заданиях от гильдии, чаще — комментировал товарищей, а один раз буркнул — «глупая принцесска», чем вызвал у блондинки слабую улыбку.

Диван стал временным пристанищем мага. Люси ни за что не собиралась пускать его в свою комнату, хоть тот уже в шутку предлагал поселиться там и делить одну кровать на двоих.

Казалось, ничего плохого не предвидится, пока однажды парень не появился на пороге, привалившись к косяку комнаты. Настроение у Бикслоу было ниже плинтуса — Люси не нужно было гадать и прикидывать в уме.

— Почему ты  вызвалась заботиться о моем здоровье?

Вопрос повис в воздухе, словно, острая секира, раскачивающаяся во все стороны. Тон мага душ не предвещал ничего хорошего, но Люси не стала на этом заострять внимание.

— Почему? — Хартфилия поставила чашки в раковину и повернулась к Бикслоу с удивлением в глазах. — Потому что мы не чужие люди. Все – таки, товарищи должны помогать друг другу.

— Товарищи, значит, — ухмылка на лице парня сразу ей не понравилась, — а кто просил об этом? Тебе доставляет удовольствие брать в дом раненных согильдийцев, чтобы потом указать на их жалкий и убогий вид? Признайся, великая и ужасная дева - непоседа, что просто пожалела меня или это попытка возвыситься и показать, что ты лучше других?

— Да что ты несешь? — воскликнула блондинка. — Я никогда так не думала. Неужели, принять помощь для тебя такое унижение? Это называется сочувствие, а уж никак не жалость. Мне стало страшно, — Люси повернулась к мойке и оперлась на нее двумя руками, — когда я увидела тебя в больничном крыле израненного и без сознания. Мне стало страшно за тебя.

Наступила тишина, сопровождаемая лишь цокотом лошадей и разговорами людей, которые проходили мимо распахнутого окна волшебницы.

— О, так ты каждого нуждающегося в помощи тащишь к себе и перевязываешь раны? Весьма недурно для благородной феечки. Похоже, только я не удостоился чести лежать в твоей постели. Одиночество довело тебя до такого отчаянного состояния, подумать только. Наша бесстрашная воительница ищет принца, чтобы, уйдя замок, жить долго и счастливо, да все никак не получается.

Раздался треск, и кружка разбилась вдребезги около головы мага душ. Люси стояла напротив, тяжело дыша и сверлила того ненавидящим взглядом.

— Кто бы говорил, Бикслоу, — прошептали ее губы, — ты вроде тоже не окружен друзьями и большой компанией. От твоих предположений меня тошнит, как и от твоей нахальной физиономии. Проблема в том, что я никакая не принцесса, я вообще не из волшебной сказки. Думаешь, я не замечаю, что ты притворяешься и тешишь себя иллюзией, будто все в порядке? Это разъедает тебя изнутри, — голос дрогнул, — и ты чувствуешь, как внутри все выжигается и сгорает, постепенно превращая тебя в бесчувственную оболочку, наполненную только пеплом воспоминаний. Каково это, Бикслоу, придумать лучшую в своей жизни идею?

Через несколько секунд входная дверь громко хлопнула, оставив девушку наедине с собой. Люси осела на холодный пол, закрывая лицо ладонями, наконец, давая волю слезам. Спустя минуту – две гробового молчания помещение озарил дикий хохот хозяйки квартиры, до сих пор сидящей на скользком полу. Движениями крайне отрывистыми и резкими Люси размазывала соленые капли, сверлила взглядом закрытую дверь, срываясь на тихие смешки, в которых дребезжала неподдельная боль.

А в это время по тротуару шагал молодой человек, стиснув зубы. Перед глазами все еще стоял образ блондинки, чьи глаза в тот момент были покрыты холодом и льдом.

Чувство вины — это мешок с кирпичами. Сбрось, попробуй, сбрось их долой.

Бикслоу посылал всех к черту, когда ему вздумалось пойти сегодня в гильдию и ненароком услышать разговор товарищей с гильдии. Нацу вскользь упомянул, что часто гостил у Люси и занимал кровать девушки, когда болел или неспокойно спал, и Люси разрешала оставаться у нее, пока драгонслееру не становилось лучше, а простуда не уходила восвояси.

Извращенное и больное воображение Бикслоу выдало немало картинок. Странно было другое: почему мага душ подслушанный разговор о Люси заставил сжать кулаки до белых костяшек пальцев, а нутро запылать от наступающей ярости? Такого бешенства он не испытывал никогда. Даже в сражениях, когда кто – то из врагов смог нанести вред друзьям.

Кукольник и сам не заметил то, что устраивало раньше, перестало удовлетворять. И молодой человек мучился, не понимал — в чем крылась причина такого состояния? Громовержец грыз себя, пытался разобраться, а потом начинал считать дни, часы, минуты до встречи.

И в какой – то момент, не ожидая подвоха, резко накрывает с головой осознание, не позволяя сделать ни единого вздоха. До него, наконец, доходит: это нечто большее, чем обычное желание видеть Хартфилию, чтобы поддеть или указать ей, какая она смешная.

Дружбой язык не поворачивается это назвать. Скорее, симпатия.

Грань между двумя понятиями для парня перестала существовать и теперь казалась слишком размытой.

Бикслоу нравилось ее дразнить, бросать вызов — это читалось всякий раз в его глазах. Парень получал необъяснимое и огромное наслаждение, когда предпринимал попытки задеть Люси, часто — удачные. Он же любил и злить блондинку.

В гневе своем Люси Хартфилия была по – особенному, необычайно восхитительна. У заклинательницы блестели глаза, сверкая праведным гневом, превращая ту в жгущий огонь. Она выпускала на волю вспыльчивую черту своего характера и Бикслоу замечал за собой, что ему нравится устроенное зрелище.

За то время, пока кукольник был около Люси, он узнавал ее заново. Люси Хартфилия была умной, начитанной волшебницей. Ее комната утопала в рукописях и исписанных листах, где хранились наброски или зарисовки ее романов. Признаться, писала Люси весьма занятно и умела заинтересовать читателя.

Она любила просыпаться с первыми лучами солнца и смотреть, как поднимается дневное светило. В такие моменты ее блондинистые волосы сияли в солнечном свете, делая их похожими на жидкое золото, которое струится и развевается за ее спиной. Ночью же ее мучили кошмары, но девушка никогда не говорила об этом другим.

Когда надвигались тени и на небе зажигались первые звезды, не было никого, кто мог бы вытереть ее слезы, кроме мага душ, зашедшего тихо в комнату заклинательницы. Он стирал большим пальцем прозрачные капли, не позволяя себе большего.

Он мог бы обнять Люси, чтобы та перестала метаться во сне.

Он мог бы сделать ей чуть лучше, оставшись в эту ночь здесь и привлечь к своей груди из – за неспокойных снов.

Но Бикслоу продолжал приходить к ней в сумеречных и темных мгновениях, все так же убирая с лица результат сновидений, и стоял у окна, словно, рыцарь, который охраняет принцессу, чтобы поутру уйти из покоев, пока та не проснулась.

Она была своевольной, упрямой и временами безрассудной.

Он же — дикий, безумный садист с замашками буффона.

Но Люси стала для него не просто каким – то согильдийцем, с которым порой кроме приветствия и поговорить не о чем.

Если пришлось бы выбирать межу всем миром и ней, без всякого сомнения, Бикслоу выбрал бы Люси.

Она испугалась за него.

Это заставило испытать странное чувство эйфории, когда он услышал прямой ответ на свой вопрос, почти сводил с ума сбивчивый шепот, разбавленный заботой и волнением о здоровье мага душ.

Но он обидел ее. Черт возьми, снова испортил и перечеркнул все хорошее, что произошло за эти дни. Бикслоу совершенно не думал о своих словах, голос разума кричал ему остановиться, но стало слишком поздно, когда маг раскрыл рот и вывалил на Люси те гадкие слова.

Бикслоу будто находился во власти собственных демонов. В тот момент они обесцветили его мир, превратили в нечто опасное и ужасное для окружающих. Один из Громовержцев не смог остановить их. Не получилось противостоять этой болезни, захватившей его разум, заглушив отголоски логики.

Он превратился в монстра с пылающими глазами и одновременно стал своим злейшим врагом.

Было только всеобъемлющее чувство сладостного сумасшествия, прощаться с которым маг не спешил.

Парень просит о помощи, но слова эти не срываются с его языка. Он просит о помощи смеясь, смеясь, смеясь – хрипло, почти безумно, громко так, что любого прошибает током.

Душа мага хвоста Феи корчится от боли, мечется раненым зверем, пытаясь выбить прутья прочной решетки, но получается лишь проколоть стоящего перед ним человека иглами сарказма, насмешки до душевного кровотечения.

О последствиях своих поступков начинаешь задумываться позже.

Каково это, Бикслоу, придумать лучшую в своей жизни идею?

Удар кулаком по кирпичной кладке не унял кипящую внутри злость.

Он понял, что та имела в виду. Их главное и основное крушение давным - давно произошло. Похоже, рухнуло дьявольски несправедливо и лишило напрочь возможности вмешаться, исправить содеянное, оставляя магов, которые не оправились. Теперь они скачут и кривляются на руинах прошлого, поднимая в воздух каменную пыль из печали и одиночества, потому что это все, что им осталось.

А бездна ждет своего часа, когда те устанут. Она голодна и дрожит в нетерпении, чтобы рассеять пыль, открывая глазам останки мертвых надежд, изломанных и кровоточащих, как свежая и саднящая рана.

Притворяться перед всеми веселым и несерьезным — вот основная цель, которая разочаровала его, когда кукольник понял всю ее бесполезность.

И Люси Хартфилия, как никто другой, прекрасно это знала.